Над пропастью жизни

Я просидел у реанимации несколько часов. Врачи долго боролись за ее жизнь. Один за другим они подменяли друг друга, и каждый раз когда выходили в халатах запачканных кровь, я получал мини инфаркт. Остановив медсестру, когда она выбегала из палаты, я завалил ее вопросами о состоянии Моники. - Молодой человек, ей нужно срочно переливании крови. Вы меня задерживаете и рискуете сейчас ее жизнью. Она убежала дальше, а вернулась с несколькими пачками крови. От одного взгляда необходимой ей крови меня накрывала паника с новой силой.

Из кабинета выходит врач, но он не убегает никуда, а становится напротив меня. Он опускает виноватый взгляд в пол. Это ничего хорошего не значило.- Что с ней? Как она? - подскакиваю я с места. - Я не могу давать вам надежды на лучший исход события. У нее две серьезные травмы. Открытая черепно-мозговая травма и инородное тело, сами знаете, пробило насквозь. Советую вам молиться и надеяться на чудо. Я молча слушал все, что он говорил, и не мог ничего сказать. Хотелось вырвать ему язык за то, что он не верил в нее. Но к моему несчастью, он был прав. Все было слишком плохо. - Мы будем продолжать бороться за ее жизнь, но сейчас это кома.

Из под ног проваливается земля, и я перестаю дышать. Упав на сидение сзади, я прячу лицо в ладонях. - Мне жаль. Я не могу сказать, когда она очнется. Когда медсестра закончит, вы сможете зайти к ней.- Прошу спасите ее. - Мы сделаем все, что в наших силах.

Через несколько минут в коридоре появляются ее родители. Ее мама бежит в мою сторону, слезы ручьем стекают с ее глаз. Ее громкий страдательный плач добивает меня еще больше. Изнутри меня начинает пожирать вина. Все случилось по моей вине. - Что? Что произошло?! - она хватает меня за рукав и кричит из всех сил. Ее муж стоит рядом, тоже с набитыми глазами, но он держится. Я качал головой, потому что не помнил ничего. Абсолютно ничего. Она падает на колени передо мной, и ее крик заполняет весь коридор. - Как моя девочка? Прошу скажи, что все с ней хорошо. - Кома, - отвечаю я, собрал все силы, что остались.

Мы с отцом Моники поднимаем ее и сажаем на кресло. Мужчина кладет руку мне на плечо и обнимает. Обнимает крепко как родного сына. - Простите меня. - шепчу ему я, уткнувшись в его плечо. - Ты не виноват.

Медсестра впустила их внутрь, а меня пока не пускали. Так как я не являлся ей никем. Около получаса они были в палате. Через несколько стен, что отделяли нас я слышал плач ее матери.

Закрыв глаза, я пытался перемотать в голове события, чтобы понять, что произошло. Но вспоминаю только ее дрожащее тело, как она сжимает мою руку у ее раны, как просит у меня прощения. Это я должен стоять перед ней на коленях и просить прощения.

Возможно это был для меня урок, за всех грехи, что я совершил, за то, как мучил ее. Теперь мне придется пережить ад. Я заслужил все это, но не она. Моя милая девочка. Она не заслуживает такой учести. Не заслуживает всего, что свалил я на ее голову. Я хотел бросить весь мир к ее ногам, но все обошлось не так, как я представлял себе.

Ее добрые глазки, искренняя улыбка, святящееся личико...

- Ноен, - зовет меня знакомый голос, возвращая в реальный мир из воспоминаний. - мы приехали, как только узнали. Где Моника? Как она? - Справа от меня сидит Чарли, она страдальчески оглядывает кровь на моей футболке, порезы на руках и шею. Напротив стоит Чейз, и, кажется, он уже все понял. Он молчит и медленно качает головой, словно не верил в то, что это могло произойти.- Она жива? - наконец спрашивает он. Чарли видимо он не рассказал о всех подробностях. Она резко поворачивается на него и смотрит ошеломленная услышанным. Потом снова поворачивает на меня и ожидает пояснения.Мне остается пожать плечами. - Кома, - отвечаю я и издаю истерический смешок. - врач сказал не надеяться. - смешок перерастает в очередной поток слез. - Нас ночью хотели убить. Мы поехали в участок, а на обратном пути, - слова застревают в горле, - Вот, - я развожу руки в стороны. - Боже... - еле выдает Чарли, и капля за каплей начинают стекать по ее щекам. - Вас подрезали? - Скорее всего. Я не помню... я ехал небыстро, следил за знаками, там не должно было быть машины. Черт возьми! Он вылетел из ниоткуда.- Езжай домой, мы побудем тут. Иди часик поспи, переоденься. - Я никуда не уеду, пока не увижу ее.Чейз спорить не стал. Он знал заранее, что это бессмысленно.

До самого вечера я просидел в коридоре. Меня не впускали врачи, пока ее состояние не стабилизируется и не будет открытых глубоких ран. Я зашел в кабинет и в секунду когда увидел ее, хотел провалиться под землю. На ватных ногах я подошел к ней ближе и сел на кресло у ее койки. Вокруг пищали множество мониторов, держащих ее в этом мире.

Ее кожа была настолько бледной, от одного вида становилось страшно. Рана на голове была забинтована, а тело укрыто под плотным покрывалом. Я коснулся ее холодной кисти. Кожу ее руки покрывали множество мелких неглубоких порезов, скорее всего от разбитого стекла. Прижав ее руку к своим губам я несколько раз поцеловал, я хотел согреть ее. - Родная, прошу очнись... - повторял я, уже не в силах останавливать слезы.Уже щипало глаза от выплаканных за день слез.

Я всегда находил выход из любой ситуации. Впервые в жизни я был в тупике. Не мог сделать ничего. Абсолютно.

Я ведь знал, чем это могло кончиться. Я знал, что играю с огнем, но впутал ее в свои дела. Оказался конченным эгоистом, которой зассал, что она полюбит другого.Стоило ли добиваться ее? Говорить о своей любви и обещать весь мир, если сейчас она лежит при смерти. Если бы только я тогда отпустил ее, может сейчас она была бы с достойным человеком: жива, здорова и счастлива.

Время было уже около 8 вечера, поэтому я вызвал такси и поехал домой. Моника приучили меня к горячему душу, а теперь я мечтал чтобы этот душ слил все воспоминания с тела. Сильно щипало шею, и рана с новой силой стала кровоточить. Выйдя из душа я полез за пластырем, чтобы стянуть рану, в сумку Моники. Они всегда там были.

Я думал хуже уже ничего не будет, но как же я ошибался. Вместе с пластырем я случайно достал из кармашка тест на беременность. Я вспомнил наши мечты, которые мы рассказывали друг другу о будущем. На секунду мною овладела такая радость, но все исчезло. Вряд ли врачам удалось спасти плод, да и о какой семье может идти речь. Лишь бы они спасли ее.

И тут меня будто ударило чем-то по голове. Я понял, за что она извинялась тогда в машине. Понял, что она не успела рассказать. Понял, почему она так отчаянно билась за жизнь вчерашним вечером. Она уже все знала.

Я быстро собрался и вернулся в больницу. Успел поймать главврача, уходящим домой.- Она беременна, да?- Спасти плод было невозможно. Простите, Я не мог сам рассказать вам таких подробностей. Отпустив его, я вернулся снова в палату. Все было так же.

- Я же мог оставить тебя в больнице одну на ночь. - заговорил я с ней. - Помню, что ты боишься. Я сел на кресло и, опустив голову на ее койку, провалился в сон. До самого утра я проспал, держа ее руку. Будто она могла куда-то сбежать.

Мне снова снились эти кошмары как детстве, про которые я уже забыл. Как обычно утром, я не мог вспомнить, что конкретно мне снилось, только этот холодный пот и плохой осадок на сердце. Когда в моей жизни появилась она, кошмары прекратились. Не знаю, как это было связано. Может потому что в жизни была теперь было много счастливых моментов, может потому что я засыпал с ней, а может потому что был тот, от которого я получал взаимную любовь.

Эти мысли подтолкнули меня от другим: не снятся ли ей кошмары, проснуться из которых она не может?

Следующим днем я не выходил из больницы часами. Подолгу говорил с ней, дарил очередные обещания и клятвы. Умолял очнуться. - Медсестра сказала ты ночевал здесь. Правда? - спросил меня ее отец, заходя в палату. - Мхм. - Держи, - он протянул мне какой-то контейнер с непонятным на первый взгляд содержимым. - покушай. Ты, уверен, умираешь с голоду.

Я забрал у него контейнер, он был теплый, почти горячий. Внутри была отбивная с рисом. Ее отец сел на мое место, а я чуть дальше к окну на другое кресло. - Мы опять с тобой встретились в больнице. Знаешь, я ведь пропустил все ее детство, ее выступления, победы и слезы. Представить не можешь, как я жалею. Сейчас передо мной был совсем другой человек. Не тот, что в тот раз в больнице. Тогда это был счастливый мужчина, у которого было все. Сейчас он будто потух.- Я не знаю, как проходила ее жизнь. Сколько опасностей она пережила. Но я знаю, что ты делал все. Я благодарен тебе, поэтому никогда не буду винить тебя. - Теперь понятно в кого она характером. Он довольный такому комплименту коротко посмеялся.- Она мое единственное наследство в этом мире, но она нас ненавидит. Я хотел ответить ему, но звонок от шерифа отвлек меня.