Глава 17

Йен нашел Рея в одной из его любимых таверн. Он по обычаю пил виски и держал сигару за ухом, хотя никогда ее не курил. Его зеленые глаза выражали заинтересованность, когда заметили Йена. Йен присел рядом, чему Рей удивился.

– Почему ты не на собрании? – спрашивает Йен.

– Почему ты не на собрании? – вопросом на вопрос отвечает Рей.

Йен выжидает и смотрит на друга. Рей наконец сдается и признается:

– Я капореджиме Акулы, и он дал мне кое-какое задание.

– Я думаю он дал тебе его, чтобы мы не встретились, – говорит Йен.

– Кто знает. Ты ему не нравишься, Йен. И наша дружба с тобой тоже.

– Рей, мне дали заказ. Точнее не так. Акула посоветовал Отцу отдать его мне.

Рей осушает стакан и громко ставит его на стол. По его лицу непонятно, о чем он думает. Но кошачьи глаза с изумлением разглядывают Йена.

– А это уже странно, – соглашается он.

– Рей, скажи, кто дал мне заказ?

«Мне нужно знать, кто это сделал. Так я узнаю еще одного своего врага, так я узнаю еще одного друга Корпорации» – думал Йен.

– Даже если бы я знал, я не мог бы тебе сказать. – спокойно отвечает Рей и как ни в чем не бывало предлагает – Тебя угостить выпивкой?

– Я знаю, что ты знаешь. Ты всегда в курсе этих дел был, а сейчас Отец и Акула любят тебя и доверяют.

– Может потому и доверяют, что я никому не болтаю?

– Рей, пожалуйста – просит Йен и берется за плечо друга.

– Да отстань ты от меня, – дергает плечом Рей, сбрасывая руку Брата, точно паука – сказал не знаю.

Йен верит:

– Рей, нас связывают узы Братства, и они же связывают наши руки, но мы всегда были с тобой по-настоящему близки. Если ты что-то узнаешь о заказчике, сообщи мне.

Рей подхватывает:

– А еще Братство свяжет наши тела веревками и отправит на дно реки кормить рыб.

Йен пропускает мимо ушей и встает из-за стола. Он собрался уходить, но Рей останавливает его за руку:

– Йен, я действительно не знаю. Это было через третьих лиц и Акула с ней встречался один, я ждал вдалеке.

– С ней?

– Да, но даже ее имени я не знаю. И лицо мне не знакомо, девушка вся в белом.

– В белом?

– Ага, - Рей посмотрел на свой пустующий стакан – как мне сказали, она связующее звено между заказчиком и Акулом. А еще она мерзко скалилась, брр.

В Йена точно попадает молния. Он застывает и прирастает к земле. Вокруг шумный пьяный вечер в таверн, пиво льется через край, течет по столу и наполняет ячменным ароматом все пространство. Но Йен точно ничего этого не слышит, потому что только слова Рея вертятся в его голове.

– Рей, повтори?

– Говорю давила зубы во весь ее широкий рот.

– Я понял, - у Йена в груди разливалось прекрасное будоражащее чувство – Рей, спасибо тебе. Сделаешь кое-что для меня?

***

Маркус стоял у таверны, откуда доносились веселые и громкие звуки. Он ждал Йена, за которым проследовал. Любопытство всегда было особой чертой Марка, будь то эксперименты являлось ли растение в теплицах вкусным или нет, или лифт в Доме Советов. Маркусу все равно было, что результатом поедания диковинных цветов являлся распухший от аллергии язык и усыпанное сыпью тело, а после поездок на лифте в Ратуши мама всыпала ему по первое число.

«А простое ли любопытство заставило меня пойти за ним?» - думает Марк.

Симпатии к Йену он никогда не испытывал, еще работая на фабрике, Йен заслужил недоверие Маркуса. Однажды поймавшись на элементарном вранье, Йен получил личного инспектора в лице Марка. Марк пристально следил за ним и зачем-то расспрашивал о нем у мужиков по работе. Собирательное мнение было такое: обычный работящий парень, немного скрытный и нелюдимый. Это правда, на заводе Йен ни с кем тесно не общался, он приходил и уходил незаметно, а следов своего присутствия никогда не оставлял. И тем не менее для Маркуса он оказался слишком заметной фигурой. Дойдя до расспроса его бригадира, тот сказал, что видел, как Йен выносил какие-то запчасти с завода.«Почему ж вы не остановили его? Ничему не сказали?» - спросил он, а сам вспомнил, как с Кейси воровали с теплиц овощи. Сначала он почувствовал себя ужасным лицемером. А потом убедил себя, что его случай – это другое, он не такой как Йен.

Бригадир вместо ответа плюнул.- Да кто ж не выносит чего с фабрики? Ты что ль чистенький?

Мужики подняли его на смех и пошли курить на перерыв. Когда шестнадцать рабочих ушло, Маркус увидел, как с лестницы второго этажа глаза в глаза ему смотрит Йен. С тех пор их противостояние стало открытым.

Но, конечно, это нельзя было назвать основной причиной почему ухмылка Йена не выходила из головы Маркуса и заставляла кулаки досадно чесаться. Причина всего происходящего в жизни Маркуса была одна: Кейси. Маркус из-за нее пошел подрабатывать на фабрику, из-за нее приехал в город и из-за нее сейчас стоит в вонючем углу заброшенного квартала бедняков, где недавно помочился бездомный.

«Можно ли доверять Йену?» - думал он.

«С одной стороны, вроде, он не представляет угрозы, по крайней мере для Кейси. И, похоже, она действительно нравится ему. С другой стороны, его постоянные отлучки по поводу банды... Да, господи, это же типичная шайка уродов с оружием, которые чтут городские законы!» - Маркус слышал о таких в свое время от отца. Многое подчерпнул как раз уже в Городе, но в серьез никогда не принимал – считал это городской легендой. Ему рассказывали, что иногда в Городах образуются свои законы улиц, которым нужно подчиняться. А еще желательнее не связываться с такими, потому что у каждой такой банды свои устои и порядки, которые они обязаны чтить. За неповиновение – смерть. Причем не только твоя, но и членов всей твоей семьи. Об это как бы знали люди, но никого это не заботило, потому что все жили как будто в двух параллельных мирах: мир обычных людей, где радость в дне без смога и с зеленым растением в горшке, и мир города, который регулировался инспекцией с внешней стороны, а внутренними порядками заправляли банды. Одни не вмешивались в дела других, потому что инспекция не имела права и полномочий подкопаться к «чистым перед законом» братствам, а братства в свою очередь не трогали их, потому что им это было не нужно. Тотальный контроль бизнеса в городе: вот их удел. Братства поменьше ловили мелкую рыбешку, крышевали маленькие лавочки и ларьки. Рыбка покрупнее съедала маленькую рыбку. Крупные братства либо состояли из меньших, либо действительно сжирали мелкий улов, они держали тот или иной род деятельности под своим контролем, по слухам, излюбленной деятельностью Северного Города была организация азартных игр, а также возврат карточных долгов. Поэтому Братство и не брезговало убийствами на заказ. При этом убийцами себя они не считали, но достаточно было вывалить крупные купюры на стол и сказать заветное «карточный должник», а это святое. Маркус много слышал, но, похоже, многое не видел или не хотел. Считав это глупыми рассказами вроде баек от бабушки Кейси, городскими мифами Маркус и не знал, насколько он слеп.

«Боже, а мы живем у него дома. А что если после очередного его похода к Братству нас просто убьют?» - Маркус, конечно, и раньше чувствовал, что Йен и дела, которые он делает опасны. Но после увиденной фотографии программиста от заказчика он словно прозрел.

Единственным желанием Маркуса было, что есть ноги нестись домой, собрать с Кейси вещи и уйти от этого парня. Согласится ли она? В прошлый раз не согласился. Но сейчас есть объективная причина. Если я предъявлю доказательства, что Йен опасен – согласится ли Кейси уйти? Этот вопрос всегда висел в его голове, но теперь после реальных причин, она должна согласится уйти, ради их блага, ради блага сестры. Если хочет найти ее, Кейси необходимо быть живой. А с этим хлыстом это может стать большим вопросом.

Маркус удостоверился, что кобура на месте, точно ее мог бы кто-то незаметно стащить в этом темном переулке. Почувствовав холодную и грубую на ощупь кожу, Маркус сделал шаг в сторону от таверны. Шаг в сторону дома, где его до сих пор ждала Кейси из магазина. Он уже прошел достаточно, как услышал, что кто-то свернул на переулок. Маркус в испуге обернулся: вдруг идут за ним? Он увидел силуэты двух мужчин, но, к счастью, они шли в противоположном направлении. Маркус облегченно выдохнул и пошел своей дорогой дальше, но не дойдя до ближайшего фонаря, освещающего предстоящий путь, Маркус развернулся лицом к мраку туманной ночи. Одна из фигур показалась ему очень знакомой, нет, он точно знал, чья это фигура: Йена. И конечно, же он знал, какой путь лежит туда, дальше квартала бедняков. Маркус не сомневался, что он возвращался в Братство. Зачем Йен обманул его и сказал идти домой? А сам возвращается Братом к своей банде. Нет, этому типу определенно нельзя верить. Маркус зашевелился в сторону фонаря, чтобы успеть уйти с Кейси до того момента, как домой придет Йен. Единственное, чего он желает: это забрать её от этого негодяя.

***

Йен стоит посреди тумана табачного дыма, каждый вдох дается ему с трудом. Возможно потому что аромат табака слишком плотный и отдает нотками душащей гвоздики, а возможно потому что после такого дерзкого разговора с Отцом, какой состоялся сейчас, едва ли кто выходит живым. И это душит Йена. Пару мгновений до этого Йен рассказал правду о Кейси, что она не является ему женой, и волей случая они, столкнувшись на улицах города, уже не смог с ней расстаться. Рассказал он и про ее похищенную сестру, и про посещение Черной Вишни по приглашению, выкраденному у Флойса. И, конечно, же Йен поведал о том, как Корпорация занимается сбором средств и контролирует рождаемость населения с помощью их технологий, не позволяя простым смертным иметь детей.

- Здесь все просто, мальчик мой. Разделение общество существовало всегда. Стоит ли плодиться низам, чтобы обрекать их детей на очередные страдания? Корпорация не плодит рабов, а позволяет тем, кто может иметь детей! Господа и дамы все равно отдают куча денег на благотворительность, на создание вечного парового двигателя, который вот уже двадцать лет не могут даже на чертеже изобразить, так почему бы не отдать деньги на более вероятное и стоящее дело? – заговорил Санчос, старик, который казалось еле передвигался на своих двоих. Он был слаб и немощен, немного сгорблен, но голос его звучал властно и звучно – и лишь небольшая хрипота в голосе выдавала в нем пожилого человека.

– Конечно, они, богачи, кидают деньгами на посещение собраний Трансгуманистов, где молятся какому-то их единому и всеобъединяещему богу (будто для этого мало церкви и воскресных дней), другие кидают мешки к ногам метрономных массонов, ищущие всякий скрытый смысл в его ударах. Пусть лучше спонсируют Корпорацию, глядишь, может когда-то люди и перестанут подыхать от последствий Ядерной Зимы – повторил мысль Ларри, он никогда не говорил первым и присоединялся за предыдущим оратором. Его бегающий взгляд скользил от одного брата к другому, словно он ждал пока кто-то перехватит эстафету. Но остальные молчали.

– И тем не менее, это не отменяет похищения ребенка, - выпустил плотное кольцо дыма Отец – это низкое действо.

– Может, кто-то что-то неправильно понял или не так был осведомлен? – усмехнулся Акула и начал очень медленно, стряхивая пепел с окурка. Он сидел рядом с Отцом, Отец позволял сидеть Акуле и никогда другому, даже старому Санчосу. Остальные должны были стоять полукругом. За спиной Акулы и Отца никогда никого не было.

– Корпорации как представители Отсека Здравоохранения от Высшего Совета, согласно опять же указаний Высшего Совета, имеют право забрать ребенка, наложить Взыскание за несоблюдение обязательств. Мы должны соблюдать правила точно омерту в Братстве. Если запрещено использовать пластиковые материалы – нельзя, если сказано приводить на обследование – надо слушаться – продолжил Акула и широко улыбнулся. Непонятно, улыбнулся ли он искренне или же продемонстрировал свои заточенные зубы как знак угрозы.

– Легко так говорить, когда находишься в сговоре с главой Экспериментального Отдела, - Йен задохнулся, но следующий вздох его был необычайно легок и свободен, – с Клебсиеллой Блекнисберг.

Рей, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за представлением, растерялся. Растерялись и присутствующие. Он поймал непонимающий взгляд Отца, заинтересованный взгляд Санчоса, он видел, как опешили его друзья – Дандри, Ло и боявшийся смотреть на него Шанкро. И лишь лицо Акулы, прикрытое маской безразличия, не выдавало ничего.

– Повтори, щенок? В чем ты меня обвинил? – зашипел Акула.

– Я знаю, ты находишься в сговоре с Клебсиеллой, защищаешь все незаконные дела и программиста заказала именно она, чтобы это выглядело как случайное убийство, а не преднамеренное в здании Корпорации – продолжал выпаливать Йен.

Отец поднял и потер бровь.

– Знать – недостаточно, - сложил в замок руки Акула, - сможешь доказать?

– Йен, мальчик мой, это очень серьезное обвинение, - подал голос Отец – одно дело обвинить весь мир и совсем другое – кого-то из Братьев, тем более, обвинить меня.

– Я не обвинял тебя! – единственное, о чем жалел Йен, это об утрате отношений с Отцом. Отец придумывал судьбу для каждого из братьев, нет, он был даже не Отцом, он был самим Богом для Йена, но сейчас после этих слов, похоже, Бог отвернется от него. У Йена выступили на глаза слезы от отчаяния.

– Обвинил, если обвинил Акулу – он моя правая рука, он мой помощник, он мой Брат! А вы все - мои дети. Я доверяю моему Подручному как самому себе.

– Но мне, мне ты тоже верил когда-то? – надеялся Йен, его карие глаза наполнились слезами.

– Верил, но ты обманул нас, обманул меня. Ты хотел уйти от нас. Ты пользовался нами, брав оружие, аппаратуру. А сам был со своей женой, которая и не жена тебе вовсе.

– Это чистая правда, я видел господина Акулу с Клебсиеллой Блекнисберг, – подал голос Рей. Это было практически равно акту самосожжения. После того как Йен отошел от дел, а точнее желал всем естеством выйти из Братства, Рей практически занял его место. Рей находился на хорошем счету и у Отца, и у Акулы. Кроме того, Подручный сам брал его на многие сделки, куда не брал никого. И то, что он сейчас свидетельствовал против Акулы убило его в момент.

– Ты уверен, что это была она? Уверен, что я встречался с Заказчиком? – Акула давил буквально каждым словом. Согласно оферте, ни Подручный, ни Отец не имеют право видится с Заказчиком. Также никто из Братства не может утолять собственные желания за счет других братьев, запрещено действовать в собственных интересах, лишь в интересах Братства.

Судя по взгляду Рей начал сомневаться. И правда, он ведь не знает, как выглядит Клебсилла. Кроме того, оба стояли слишком далеко, чтобы разглядеть лица и услышать, о чем они говорят.

Повисло молчание, которое утяжелялось запахом табака.

Отец прервал его:

– Если все так, как ты говоришь, если допустить малейшую возможность, что ты действительно видел почему-то моего Подручного с Заказчиком, то надо разобраться с этим, – я всю жизнь хотел сыновей, но мы с женой не смогли зачать ни одного. А потом моя жена... Она умерла. Другие женщины меня не интересовали. Казалось бы, я остался один. Но это не так, потому что вы все – мои дети. Никто и ничто не отберет это у меня. Я хотел бы дать вам эту радость Отцовства. А сейчас ты Йен, и ты Рей. Вы рушите Братство.

Слова Отца ножом ударили по сердцу Йена.

– Почему бы просто не платить деньги Корпорации, чтобы с их помощью родить ребенка? Господа, любой из нас в состоянии заплатить за это, - Акула обвел всех взглядом, многие одобрительно закивали.

– Чтобы потом они управляли нами, нашими жизнями и нашими семьями? – всей мимикой Отец выдал свое недовольство, - да, я мог бы заплатить, как и многие из вас. Чтобы потом быть должником Корпорации, чтобы потом вдруг у моего ребенка обнаружился неизлечимый ген, который они вдруг неожиданно излечат, если я снова сделаю что-то для них? Я знаю, как работает этот механизм, поверь пока шестеренки смазывают маслом, они крутятся.

– И что, ты предлагаешь? Вставить лом и все сломать? К чему ты клонишь, Отчэ – последнее слово Акула практически с издевкой спустил с уст.

– Задача Корпорации поддерживать здоровья населения, а наша задача поддерживать порядок на улицах. Мы не должны вмешиваться в дела друг друга – Отец покачал головой.

– Значит, вы будете продолжать закрывать глаза на их порядки в городе? Думаете, что управляете делами, а на самом деле всем управляет Корпорация. Она решает, кому жить, кому умереть. Она решает, как жить и сколько – Йен вновь заговорил.

- Я сказал свое слово, Йен – прервал его Отец – Пока они не трогают нас, мы не трогаем их.

- Но они уже вмешались – грудь Йена нервно вздымалась и опускалась.

- Кажется, Отче все решил. Слово окончательное – победоносно улыбался Акула, он слегка отодвинулся из-за стола, желая уходить.Но пока Отец не даст добро и не уйдет сам, никто не смеет уходить. Отец нарочно медленно повернулся к нему и долго смотрел.

- Если не с Клебсиелой Блекнисберг, то с кем ты виделся? Ты никогда не встречаешься с третьими лицами не из Братьев. Все решается только через твоих капо.

Акула посмотрел на Отца, который не изменился во взгляде, он спокойно ждал ответ. Вместе с тем и все присутствующие ждали его, никогда раньше Отец не спрашивал с Акулы, никогда раньше не ставил под сомнения слова при Братьях.

– Отче, то, что я сказал до этого чистая правда. Если кому-то нужен ребенок, он приходит и платит. Если кто-то хочет долгой жизни, он приходит и платит. Это взрослый и большой мир, где большая рыбка съедает маленькую – Акула выстрелил в Отца, находясь в расстоянии вытянутой руки от него, Отец упал на стол замертво.

Мало кто из присутствующих успел что-то понять, все произошло по-профессиональному быстро и закончилось в считанные секунды не успев начаться. Йен услышал звук пуль и треск крутящегося барабана от револьвера. Йен не мог поверить: Акула убил Отца. Отец мертв? Нет, он не может умереть. Для Йена Отец был самим Богом, а Бог бессмертен.

Часть банды, особо приближенных к Акуле или разделявших его интересы, в их числе старый Санчос и глупый Ларри выставили на мушку других Братьев. Йен и Рей услышали, как над их головами щелкнули револьверы, от безысходности они задрали руки вверх, ведь они оказались безоружны – на собраниях запрещено ношение револьверов, кроме Отца и его Подручного. Но, похоже, сегодня все правила будут нарушены.

Йен нервно глотнул и его выпирающий кадык сделал движение вверх и сразу вниз. Он оказался на прицеле у Акулы.

– Ну и дурак же ты, Йен. Прийти сюда и открыто обвинить во всем – на что ты рассчитывал?

– На справедливость.

– Её нет. Так же, как и нет больше твоего дорогого Отче. Йен, ты никогда... - Акула оборвался на полуслове и его бездыханное тело упало, свалившись со стула. Йен осторожно посмотрел на место, откуда судя по предполагаемой траектории пули, произошел выстрел. Некто сверху со склада произвел выстрел. Чтобы попасть туда нужно было зайти вместе с основным составом присутствующих и пройти на второй этаж по лестнице, что практически невозможно, если желаешь остаться незамеченным. «Если только, это не произошло, когда я вернулся с Реем обратно. Неужели кто-то проследил за нами и ухлестнул на верх, пока собравшиеся разговаривали с нами. Думаю, это произошло уж точно не в начале собрания при первом сборе, иначе все бы заметили пока ждали Отца».

Началась перестрелка, пули хаотично полетели от Брата к Брату, замертво падающие окровавленные тела падали на землю. Йен, освободившись от прицела Акулы, подскочил через упавшее тело Дандри, а потом скрылся от пуль за столом Акулы и Отца. Йен вытащил у Отца его револьвер – старинный и длинный ствол, с украшенной золотым узором рукояткой. Он сделал пару выстрелов, один из которых оказался удачным, но сам едва ли не схватил пулю – успел увернутся, вновь упав за стол, на этот раз ближе к телу Акулы. От испуга, глядя на эти застывшие глаза с узкими зрачками, Йен на мгновение растерялся, но позже собрался и выхватил из уже остывших рук Акулы револьвер. Йен свистнул и кинул его Рею, тот успешно поднял его. До этого он в дикую прикрывался одним из тел, правда все равно не миновал пуль – его левое плечо кровило. Похоже, целились в сердце.

Некто сверху продолжал спасать ситуацию – он устранил зоркого Ромиро, попав ему в висок.

Из пятерых предателей остался один Льюмеро – у него кончились пули, так же, как и у Рея с Йеном. Не считая их, из числа сторонников Отца в живых остались: только Рей, Йен и Ло. Но они также, как и большинство оказались без ничего: на собраниях запрещено оружие.

Йен, вышедший из-за стола, шел прямо на него – он горел и пылал от злости. Пару раз ударив в лицо, отразив удар от Люмера в живот, он едва успел заметить, как тот заносит над шеей кулак, на котором красовалось кольцо с острием – на нем явно был яд. Йен, будучи крупнее и быстрее Люмера, свернул ему руку за спиной и разжал кулак. Кольцо упало на пол и покатилось, Йен ударил ногой по селезенке с левого края чуть ниже ребер. Люмер харкнул кровью. А Йен уселся на него сверху и почувствовал, как ломается его рука и хрустят ребра. Люмер истошно кричал.

- Ну ты, сука, хотел меня ядом отравить?

Рей осторожно подобрал кольцо, послышались шаги спускающегося с лестницы спасителя. Но Йен и не думал смотреть кто это, он уже догадывался и понимал, кто спас его от верной смерти. Рей приближался все ближе и ближе к Люмеру, на котором восседал Йен.

- Нет...не надо, - Люмер хрипел, а Йен схватил его за волосы.

- Я мог бы тебя замочить с чьего-то револьвера или голыми руками, но ты хотел, чтобы я долго мучился. Так что и не мечтай, будто я подарю тебе быструю смерть.

Рей, надел кольцо на свои длинные пальцы, в этот момент на пол с лестницы приземлился Маркус. Он подбежал к Йену, бросая взгляд на погибших. На него с удивлением смотрели спасшиеся, но врага в нем не видели. Вопрос, застывший на их лицах: «Кто это и что он тут делает?»

- Пока, ублюдок, – Рей вонзил кольцо медленно и глубоко в шею Люмеро, тот, испытав парализующее действие яда открыл рот в бесшумном крике. Он хотел бы крикнуть, но не могу.

– Парализатор...- проговорил Йен, улыбаясь, - ты вечно его любил.

Тебе нравилось смотреть, как жертва, оказывалась неподвижной, но при этом все продолжала чувствовать в течение первых десяти-пятнадцать минут. А потом яд, разнесшийся с током крови буквально расплавлял органы изнутри. Ты это все будешь чувствовать. Как сгораешь и сгниваешь изнутри, но не умрешь еще в течении шести-восьми часов. Я оставлю подыхать тебя тут, среди наших. Хочу, чтобы ты видел их перед смертью и думал, зачем ты предал нас, предал ... Отца.

Маркус подошел ближе к Йену и протянул ему руку, помогая встать. Йен посмотрел на Маркуса немигающим взглядом, а через секунду обнимял его.

- Спасибо...Марк, ты – голос Йена сорвался – спас мне жизнь.

Отпустив Маркуса из объятий, Йен увидел на лице Маркуса растерянность.

- Я одновременно рад, и злюсь на тебя. Ты меня так бесил, черт возьми, да ты до сих пор меня бесишь – Маркус не выдержал и по его смуглым щекам потекли слезы сквозь подобие смеха.

Йен, глядя на него по типичному обыкновению лукаво улыбнулся, даже попытался тоже засмеяться. Но вместо этого надорвался навзрыд. Он прикрыл глаза руками.

- Я столько раз сам хотел тебя буквально придушить, а вышло так что убил человека, чтобы спасти тебя, - Маркус положил руку на мускулистое плечо Йена – и сделал бы это снова, если пришлось.

Йен, тронутый его словами убрал руки от лица, зажмурил глаза и выдавил остаток слез. Он снова утер лицо и снова надел маску.

- Ты убил не человека, ты уничтожил акулье гнездо.

Йен осмотрел все вокруг: искореженный в муках Льюмеро, остальные павшие предатели, среди которых был Акула – Йен никогда не доверял ему, а он не доверял Йену. Между ними сразу сложились отношения подобного рода, которые не могли закончиться никак иначе, чем сегодняшний день. Кто-то должен был оборвать нить жизни другому. Йен подошел к Отцу и присел. Он закрыл рукой его глаза. Если бы не кровяное пятно, которое поползло по рубашке, Йен мог бы на секунду представить, что тот уснул. У Йена снова заблестели глаза. Он испытывал к Отцу противоречивые чувства, ведь именно благодаря ему Йен стал тем, кто он есть. Но одновременно со злобой и ненавистью, он ощущал глубокое уважение к Отцу. Он не знал его настоящее имя, не знал, что он по-настоящему чувствовал и что думал. Однако Отец хотел сделать Йоеа своим приемником, и лишь после того, как Йен максимально постарался отойти от сотрудничества с бандой, охладел к азартным играм и рэкетирству, Отец перестал видеть в нем сына. Выбрали Рея и Дандри, но все равно порой прибегали к помощи Йена. Наверное, любого другого бы уже убили за неисполнения многих обязанностей, за редкое посещение собраний и за самовольство. В последние полтора года Йен только фактически числился в Братстве. Он почти не приносил пользы, лишь потреблял: просил оружие, навигаторные карты, маячки и многие другие вещи. Это злило многих братьев, особенно это откровенно не нравилось Акуле. Но последнее слово всегда оставалось за Отцом – и поэтому Йен выходил сухим из воды. Йен совершенно искренне и благодарно улыбнулся, впервые за долгое время.

«Ты столько мне прощал. Спасибо тебе, отец».

Рей тоже стоял над телом своих братьев, с которыми был рука об руку пять лет. Его лицо ничего не выражало, но в зеленых глазах застыла грусть.

Йен поднялся снова со своим привычным выражением лица. Он смотрел на выживших братьев – Ло и Рея, и на Маркуса, а они смотрели на него.

- Отец, - голос Рея нарушил тишину скорби – что дальше?

Маркус посмотрел на Рея, потом на Йена и все понял. Отец никогда не может умереть, ведь он как бог. А бог он бессмертен.

Йен неуютно почувствовал себя после этих слов. «Да какой я Отец? И от Братства осталось три человека». Он снова посмотрел на Акулу и подумал стоила ли игра свеч. Сейчас сложно сказать, да уже и бессмысленно, но Йен совершенно неуместно и по-кривому улыбнулся. Нацепив театральную маску, он точно играл роль на сцене:

- Что ж, Сыновья мои, зато мы теперь точно знаем, что Акула встречался с Клебсиеллой.