Глава 6

Чайник разрывается от свиста, а из него стремительно валит пар. Я, завернутая в плед, сидела на табурете, а Йен намазывал хлеб вареньем. В городе хлеба было больше, чем в пригородах, но все равно стоил дорого. Но, чутье подсказывало мне, что Йен за хлеб не платил. Что ж, не мне судить его – я и сама выносила из теплицы всё, что плохо лежало. Голодные и неурожайные годы становились нормой.

– Что еще ты слышал? Больше точно ничего важного? – уточняю я, ожидая десятый пересказ услышанной беседы между Флойсом и Джереми.

– Нет, – похоже, я начала напрягать Йена, он казался раздраженным, – всё самое важно это то, что встреча пролайферов состоится в закрытом клубе Черная Вишня в четверг в шесть вечера.

– И вход будет по приглашениям, – заканчиваю я вместо него.

– Да. И он у нас в единственном экземпляре, – сообщает Йен. Об этом я тоже уже слышала.

– Значит, пойду одна, – жму я плечами, а чайник кажется засвистел прежне обычного. Йен резко снял его и развернулся ко мне:

– Пойду я и это не обсуждается, – он выглядел разозленным и мои глаза широко распахнулись.

Я глядела на его бровь, которую обработала сразу же по прибытию. В эти нежные минуты Йен смотрел на меня как – то необычайно тепло, а потом взял руку и поцеловал чуть выше косточки на запястье. От неожиданности я вспорхнула как птица и почему – то задала вопрос про пригласительный билет. Может из – за того, что я прервала его порыв. Или из – за того, что перевела молчание на насущную для меня тему – не знаю. Но Йен совершенно справедливо обиделся. Про подслушанный разговор в таверне он рассказывал сквозь зубы и ушел от меня на кухню.

– Ты услышала? – спрашивает меня он, слегка повысив голос, а я очнулась.

– Нет, я не могу позволить тебе снова рисковать ради меня. К тому же, это моя сестра, и я должна пойти.

– Это я не могу позволить тебе туда пойти одной! Ты что совсем рехнулась?

Я подскакиваю к Йену, сбросив плед, и обнимаю его. Совершенно по – дружески, как мне показалось. Я часто делала так с Маркусом. Но теперь я уже сомневалась в невинности своих действий. Мне вообще начинало казаться, будто все, что я делаю рассматривается Йеном как возможность прикоснуться ко мне.

– Пожалуйста, Йен. Я умоляю, дай мне пойти туда. Я не могу пропустить эту встречу, там должна быть я. Это моя сестра и если там будет что – то важное, то именно я должна там присутствовать.

Йен смотрит мне прямо в глаза. До этого я отводила взгляд или заливалась краской, не выдерживая. Сейчас я увидела светло – янтарное вкрапление в его карих глазах. Мне показалось это необычным. У Маркуса, кстати, тоже были карие глаза. В них тоже было что – то необычное? Стыдно сказать, но за все года, проведенные с ним, я никогда в них не вглядывалась.

– Хорошо, – он недовольно складывает руки на груди, отталкивая меня, – но я буду рядом с тобой, ждать у входа.

– Спасибо, Йен

– Кейси... – начал он.

– Да?

– Ешь бутерброд, – басом отвечает он мне и протягивает хлеб с намазкой.

* * *

Сумерки сгущались, а густой туман обнял город сизой дымкой. Среди серости неба и зданий только горящие по главной улице фонари подсказывали куда идти.

– Черная Вишня находится в двух кварталах, придется свернуть, – сказал Йен, глядя на часы.

Похолодало, и Йен был одет в темное драповое пальто. Мне он как выразился «позаимствовал» платье с воротником и длинным рукавом. Сверху он накинул на меня холщовый плащ, который сливался по цвету со всем остальным городом.

– Так, теперь направо, – командовал он, а я почти уперлась в здание.

– Как ты ориентируешься по туману и темноте в другой части города?

Мою карту Йен сначала хотел выкинуть, а потом стал использовать как подставку для горячего. Обидно.

– Никак! – Йен приблизился ко мне и перед лицом вытянул руку с часами, а сам остался за спиной. Он придержал меня за талию и второй рукой нажал на часы. Перед моими глазами из часов выскочила голубоватая полоска, а потом она развернулась в полномасштабную карту. Зеленым мигали два кружка, а также был один красный.

– Что это? – в моих глазах отражались голубые огоньки.

– Это голографическая карта, – Йен указательным пальцем тыкнул на красный светлячок, – нам сюда по желтой полоске, а это, – он перевел палец на зеленые кружки, – я и ты.

– Как здорово! У нас таких нет.

– Разумеется нет, они запрещены.

– А если кто – то их увидит? – испугалась я.

– Ну ты же не увидела.

И правда, я действительно не заметила у Йена карту, хотя постоянно оборачивалась на него.

Заметив мое удивление, он не стал дожидаться вопроса от меня, а принялся объяснять:

– Всё потому что я шел сзади. Когда карта обращена к лицу человека, он её видит. Когда лицевая сторона отвернута, никто не может ее заметить.

– Хорошо, я поняла.

Мы двинулись дальше, но я остановилась и снова повернулась к Йену. Теперь я поняла, почему он постоянно смотрит на часы. На самом деле он разглядывает карту.

– Йен!

– Да, Кейси, – Йен не отвлекался на меня, а что – то вбивал в часы, подкручивал механизм.

– Зеленые огоньки, это мы?

– Да.

– Тогда... почему их двое?

Йен кинул на меня взгляд, но быстро продолжил подкручивать часы.

– Потому что в часах встроен механизм слежки, это такая система, которая позволяет найти где мы находимся и выдать наши координаты на карту.

– Я понимаю, но у меня ведь нет часов! – почему – то я испугалась. Одновременно с тем, что Йен не был образцовым гражданином, не гнушался воровства, я понимала, что он мне помогает. Я ведь тоже иногда грешила воровством. Зато я не носила с собой запрещенные устройства. Как я могу отмечаться на его карте каким – то зеленым кружком? Почему? Неужели, Йен ведет меня в ловушку и в случае побега, он будет знать где я?

Йен тяжело вздохнул.

– Кейси, я поставил на тебя маячок, – он говорит очень спокойно и непринужденно, словно в духе «С днем рождения, Кейси, кстати, на тебе маячок». Моя челюсть поехала вниз, а он продолжил:

– Ты не разрешила мне пойти вместо тебя, а на закрытых собраниях чай не пьют, Кейси. Вдруг тебя похитят? Я должен знать куда тебя увезут, чтобы следовать за тобой.

– Похитят? – кажется, я испугалась еще больше, мое сердце затрепетало, я согнулась на коленках и схватилась за голову.

Йен подскочил и сел рядом со мной, осторожно придерживая.

– Что же это происходит со мной? Я в незнакомом городе с незнакомым тобой иду не бог весть куда. Нет, нет, нет... я хочу домой! Домой с Лили. К маме, бабушке и Маркусу – я потирала виски, а Йен прищурился и переспросил:

– К Маркусу? Так у тебя есть кто – то? – он отводит взгляд в сторону и говорит сам себе под нос, – Я должен был догадаться.

– Что? – не понимаю я абсолютно ничего.

Самоуверенный Йен повел плечом:

– Понятно, почему ты так реагируешь на меня, у тебя есть жених. А я – то испугался, что со мной уже что – то не так.

– Реагирую «так»? Это как?

– Ну, не так... как обычно реагируют, – Йен улыбался как довольный кот, а я, обиженная, что на мне оказался маячок без предупреждения, решила стереть эту ухмылку. Со всей дури я трескаю ему по физиономии, награждая пощечиной. Давно пора было это сделать!

– Маркус мне не жених. И реагирую я так на твою наглость, потому что ты мне не нравишься, ты в своем уме?

Йен обомлел.

– Я думал, что тебе понравилось, когда мы целовались

– Единственное, что меня волнует сейчас это сестра, а не поцелуи с тобой! Сестра! Понимаешь! Сестра!

И тут у Йена словно что – то прояснилось, он горячо закивал, а затем поднимается и подает мне руку.

– Ты абсолютно права, Кейси. Сейчас это самое важное. Поэтому предлагаю поспешить на встречу.

Поднимаясь, я заглядываю в глаза Йену и мне показалось, что увидела, как ему больно. Губы оказались поджаты, но больше Йен не шел позади меня. Я могла рассмотреть его, мне казался он расстроенным. Неужели его так задели мои слова? Ну он же понимает, что я приехала в город не за женихами, а за сестрой. И тут до меня дошло какая я глупая, к щекам прилила кровь. Йен установил маячок на мне для отслеживания на крайний случай! Если со мной что – то случится, меня куда – то увезут или запрячут. Он подумал об этом заранее. Какая же я дура! Нужно было поблагодарить Йена, а теперь уже поздно.

Наконец, пока я корила себя за глупую голову, мы подошли к Черной Вишне. Ничем не отличавшееся внешне от других здание. Ни хуже, ни лучше. Такой же как все остальные. Единственное, что обращало на себя внимание, находилось перед зданием. Это был роботизированный человек с рукой, застывшей на цилиндре.

– Робот! – припрыгнула я от восторга, – я слышала, что в городе их полно, и даже видела издалека пару раз в пригороде на приезжих ярмарках, но никогда не видела так близко.

– Автоматон, – скривился Йен, словно я допустила непростительную ошибку в употреблении слова.

Мы заметили, что перед ним из – за угла другого здания вынырнул человек. Он подошел к автоматону и достал пригласительный. Глядел он то на пригласительный, то трогал руку автоматона. Когда человек отпустил его руку, механизм с металлическим цилиндром заработал и опустил шляпу, как бы приветствуя гостя. Человек прошел дальше и дверь в Черную Вишню автоматически открылась. Я заметила там турникет, который загорелся зеленым разрешающим сигналом. Как только человек прошел через парапет, огонек сменился на красный и дверь закрылась. А автоматон снова надел на себя цилиндр.

Мы услышали шум, обернулись и заметили приближающиеся к нам фигуры. Если увидят Йена, а он без приглашения, не покажется ли это странным?

Словно прочитав мои мысли Йен, нежно притронулся кончиками пальцев к моему плечу:

– Ладно Кейси, я буду по близости, если что. Не волнуйся и...удачи, – Йен растворился в темноте.

Оставленное им сочетание «если что» и «не волнуйся» заставило меня волноваться еще сильнее. Я стояла лицо к автоматону, разглядывая его, а в руке сжимала пригласительное. Механический человек с застывшей улыбкой на лице. Оловянно – зеленый металл в местах наибольшего контакта с человеческой рукой гладко блестел медным оттенком, а кое – где был покрыт коррозией. Почувствовав, что пригласительное мнется, я посмотрела на него. Кроме расположенной по центру надписи «Приглашение в Ч.В. на Пролайф – встречу» ниже находились маленькие цифры, похожие на штрих – код. Мало понимая, что именно я должна ещё найти на этой бумажке, я повертела его в руках. Смешно, неужели, появится что – то новое? Но я продолжаю переворачивать прямоугольник бумаги. Я пытаюсь вспомнить куда притрагивался к автоматону предыдущий посетитель. Снова осматриваю искусственного человечка на наличие каких – то рычажков, но ничего похожего не увидела. Мое внимание переключилось на руки автоматона. На пальце каждой руки располагалось по кольцу из 9 цифр, которые можно было вертеть туда – сюда, как на замке от велосипеда.

Я смотрю на на билет еще раз. Цифр было пять, ровно столько сколько пальцев на свободной руке автоматона! Выходит, требуется всего лишь ввести нужную комбинацию.

– Вам помочь? – услышала я над ухом и обернулась, заметив как мелькнуло что – то рыжее. Передо мной стоял Флойс. С ним рядом находился еще один мужчина, но он не был мне знаком. Похоже, каким – то образом, Флойд добыл для себя еще одно пригласительное.

– Н...нет – нет, спасибо, – я опускаю лицо в воротник плаща. Надеюсь, Флойс не узнал меня.

Я быстро развернулась к автоматону, понимая, что у меня нет права на ошибку. Внутренне я надеюсь, что моя догадка на счет комбинации ключа и соответствии цифр на пригласительной окажется верной. Я кладу свою руку на холодный металл руки автоматона. Она вся блестит, особенно в области колец.

– Три, два, шесть, один, четыре, – шепчу я и, начиная с первого пальца принимаюсь крутить ключ.

Автоматон заработал и, скрепя своими шестеренками, поприветствовал меня, сняв цилиндр.

Дверь открылась, и я прохожу через турникет, а потом двигаюсь вдоль коридора. Там меня ожидала еще одна дверь, перед которой за столом сидел коренастый мужчина. На столе находились шпажки с нанизанными на них билетами. Похоже, заучить нужную комбинацию или случайно подглядеть ее будет недостаточно: безбилетникам путь заказан. Об этом свидетельствовал кровавый след руки на столе и шпажка с запекшейся кровью. Судя по всему, безбилетника наказали таким образом. Вместо приглашения, которого нет, нанизали его руку.

– Не переживайте. Псих сам с дуру насадил свою руку, – охранник поймал мой испуганный взгляд и, надо думать, соврал. Я киваю, делая вид, что поверила и протянула ему билет. И тут дверь открывает Флойс и становится сзади меня в очередь. В этот момент мое сердце уходит в пятки, я боялась, что Флойс крикнет:

– Это мой билет! Она воровка, украла его у меня на празднике! – но этого, к счастью, не происходит.

– Проходите, – охранник показал на дверь рядом с ним, а билет наколол поверх остальных.

И я распахнула дверь. Передо мной раскинулся просторный зал, стены которого бетонным цветом оттеняли силуэты людей. На сцену, находившуюся вдоль одной из стен зала, был направлен жесткий свет. Очевидно, что вещать будут с нее, и я подошла поближе к сцене. Вокруг меня толпились люди, задрав головы в ожидании.

Точно в стадном чувстве, и я последовала примеру многих и подняла голову. Ни на минуты я не могла забыть о том, что нахожусь в одном с Флойсом помещении. Интересно, что может сделать Йен? Когда констебли забрали Лилю ни я, ни Маркус не смогли ей помочь. Так же будет и со мной?

Я прохожу чуть ближе и останавливаюсь. Передо мной двое мужчин, только что встретившиеся. Похоже, старые знакомые. Они обнимаются и говорят странные приветственные слова:– Глупый сын*... – начинает один.

– Досада отцу своему! – подхватывает второй. Они снова обнимаются и хлопают друг друга по спине.

«Что за странное место?»

Мои мысли прерывает женщина, которая задевает мой локоть.

– Прошу прощения, сестра! – на меня снизу смотрела женщина с голубыми глазами. Смотрела она на меня как – то «вскользь», пробежалась взглядом по ногам, а потом вверх до головы.

– Ничего, – я пожала плечами и с опаской добавила – сестра.

«Сестра» изменилась в лице и улыбнулась. Видимо, ей понравилось то, как я ее назвала. У нее были почти светлые голубые глаза и каштановые волосы, кудри которых непослушно выглядывали из – под шляпки.

– Какая вы высокая! – сказала она, хотя мой рост был чуть выше среднего, а может и равнялся среднему, я не знаю. Но она, кстати, была заметно ниже остальных людей. Еще я обратила внимание на её пухлые щеки и отсутствие шеи. Я не нашлась что ответить на такое замечание, а полная женщина продолжила:

– Ах, простите! Это так бестактно с моей стороны. Но поймите меня: Совет рекомендует, Корпорация приказывает. Корпорация запрещает людям с низким ростом и большим весом иметь детей! Говорят, может родится нездоровый ребенок.

* «Глупый сын-досада отцу своему и огорчение для матери своей» - цитата из Притч Соломона 17:25.

– Поняла, – эта женщина казалась мне ненормальной.

– Я могу похудеть, но мой рост всегда будет пять и одиннадцать футов! А вдруг потом Корпорация запретит низких людей? А вдруг запретит голубоглазых?

– А знаете, что самое обидно?

– Что?

– В отличие от многих здесь, я могу, могу иметь детей! Понимаете?

Я кивнула, но на самом деле ничего не понимала.

– Можете? – уточняю я. На сколько я понимаю, это редкость.

– Да! Я проходила обследование уже в Лаборатории, мне сказали, что могу. Могу, и не могу! Могу физически, не могу законодательно.«Что же это происходит? Женщина имеет возможность родить самостоятельно, а Корпорация вводит какие – то запреты и ограничения?» – возмущаюсь я.

– Мне пора, – тем не менее я хотела уйти от этой сумасшедшей?

– Я могу иметь детей! – сказала она опять.

– О, ... поздравляю, – я уже начала выискивать глазами место, куда можно отойти от этой странной дамы.

– Не с чем, – и тут женщина переменилась в лице, мне казалось, еще чуть – чуть и она заплачет – представляете, как мне обидно? Да, знаю, вы скажите я эгоистка, и люди не имеют того счастья что имею я. Но как же мне больно! Чувствую себя Танталом из древнегреческих мифов: вот оно яблоко рядом, только руку протяни. Я протягиваю, а яблоня поднимает свои ветви.

– Простите, я не понимаю... – признаюсь я.

Женщина подозрительно смотрит на меня. Но все равно продолжает, хотя уже более медленно и осторожно:

– Я могу иметь детей чисто физически. Но кто они будут? Уроды? Низким, толстым, косым не место в этом мире. Я запрашивала пару раз разрешение у Корпорации, но они постоянно присылали мне письмо с отказом. Даже в Совет писала! Но они не ответили мне, говорят – письмо потеряли. И вот, – женщина приближается ко мне и переходит на шепот, – мой муж по знакомству добыл это приглашение. Говорят, та информация, которую сообщают на этих Откровениях меняет судьбы людей. Их мышление, их сознание. Здесь выступают сотрудники Лаборатории из Корпорации, которые мне нужны. Они могут помочь мне сделать так, чтобы у меня были дети.

– Почему вы сразу не пошли в Лабораторию?

– Думаете это так просто? Я обследовалась у них за большие деньги. Но нужно заслужить внимание Корпорации. Тысяча денжей не всегда могут спасти ситуацию.

Я не стала навлекать на себя новые подозрения и спрашивать, что подразумевается под «заслужить доверие», поэтому вновь спросила о Корпорации. Ведь именно там была моя сестра.

– А что вы знаете о Корпорации?

– То, что все услуги на столько дорогие, что нам с мужем не хватит на полноценный спектр услуг. Но говорят при членстве в Пролайферах, действуют скидки и, возможно, даже дадут квоту, поставив на очередь. Правда она расписана на несколько лет вперед... – мой вопрос был слишком неконкретным, поэтому ответ мне дали именно такой, какой волновал низкую женщину.

«То есть, она платит деньги за разрешение иметь детей и обследование. Но это очень дорого. А посещение Собраний может дать членство в Пролайферах, что гарантирует меньший взнос. Какой ужас!» – размышляю я.

– Кстати, я Лора, – она протягивает мне руку в знак приветствия

– А я – Кейси – я протянула руку ей в ответ.

– Пролайферы – уравнивают шансы всем. Кто может иметь детей, но не должен. Кто должен иметь детей, но не может.

– Это хорошо?

– Думаю да. Они дают возможности всем, ничего не отбирая по сути. Разве цена какой – то несчастной жизни или одного насильственного аборта может стоить судьбы целой нации?

«Насильственный аборт? Да что здесь вообще происходит?»

– То есть вы можете иметь детей, но из – за указа Совета не можете.

– Да, все так. Точнее, Совет передал полномочие Корпорации заниматься здоровьем Города.

– И Округов, – добавляю я, но ловлю улыбку.

– Да и Округов, но кто там может позволить себе такие цены? Они же примитивные бедняки.

Я смотрю на неё и пытаюсь погасить приступ гнева.

– Теперь я понимаю вашу обиду.

«Как ужасно. Ей запрещают это рожать! Запрещают родить, а она хочет и, главное в это бесплодное время, может» – проносится у меня в голове, но вслух я говорю:

– Я понимаю, что сама идея жить в Округе отвратительна. Но это лучший вариант, например, чтобы родить там и остаться незамеченной. Вы можете родить тихо в далеком Округе. И никто не найдет вас и вашего ребенка.

Лора в тот момент стоявшая рядом сбоку от меня развернулась всем телом. Ее голубые глаза пронзительно кричали на меня, да и сама она задыхалась от гнева:

– Что вы мне предлагаете? Преступление? И ради чего? Каких – то уродов? Зачем же мне дети, которые будут презираться обществом! Я хочу стандартного ребенка, который прописан Советом. И Пролайферы дадут мне этот шанс.

Лора продолжала сверлить меня своим взглядом, я думала, что она превратит меня в льдинку под действием ее голубых глаз. К счастью, началось выступление: свет в зале погас, остался лишь источник на сцене, а к микрофону подошёл некто в костюме.

Звук треска микрофона разошелся по залу, я сморщилась.

– Aes triplex, – приветствие Пролайферов проносится над залом и подхватывается толпой, – ежемесячное собрание Пролайферов будем считать открытым! Сегодня у нас обширная программа. И начнем мы выступление с подведения итогов. После предыдущего собрания к нам официально присоединилось еще семь человек. Представляете? Семь новых Пролайферов, которые сделают свой вклад в развитие нашего будущего. Напоминаю, чтобы стать Официальным представителем Пролайферов, нужно в течение года посещать каждое собрание, а также активно участвовать в жизни нашего Сообщества. Приветствуется вклад в развитие науки, генной инженерии, а также материальные пожертвования.

«Значит, чтобы стать настоящим Пролайфером недостаточно просто посещать собрания? Чего они добиваются и зачем становится Пролайфером?» – проносится у меня в голове, а близ меня перешёптывались Лора и еще какая – то девушка рядом с ней.

– Это уже мое восьмое собрание. Еще немного, и я тоже стану Пролайфершей, – сказала Лора соседке.

– Замечательно, это замечательно! – сетовала вторая, явно завидуя.

– ... а теперь поприветствуем наших новых адептов! – ведущий мероприятия отошел в сторону и семеро человек поднялось на сцену: двое девушек и пятеро мужчин. Один из них был чуть толще и меньше остальных по росту и выглядел растерянно. Все они выстроились в шеренгу и поклонились. Их поприветствовали горячими аплодисментами.

Я оглядываюсь. Толпа из сотни людей. И каждый с восхищением смотрит на новую семерку. Каждый завидовал. Каждый желал оказаться там на сцене.

Я снова вернула свое внимание адептов. Девушки были в юбках и пиджаках, мужчины в строгих костюмах. Все они выглядели серо и двигались слегка скованно, словно автоматон у входа. За исключением более полного мужчины. В отличие от восковых лиц собратьев, у него выступил здоровый румянец на щеках, и его улыбка мне показалась искренней.

Каждый из семерки коротко поприветствовал собравшихся, сказав пару слов о себе, своем вкладе в Сообщество и планах на будущее.

Далее пошло выступление женщины, чье имя я не запомнила, но которая агитировала отдавать свои деньги в Сообщество ради блага будущего.

Потом последовала сухая речь от Председателя Молодежного округа, который в основном говорил о цифрах и статистике, чем о людях до шестнадцати лет, которые по нашему Законодательству считаются несовершеннолетними.

Я уже начала беспокоиться, будут ли сегодня вообще говорить о самой Корпорации, в которую Пролайферы делают немалые вклады и с которой тесно сотрудничают. Но с легкого плеча ведущего на сцену вышел довольно крупный мужчина, почему – то в брюках, отрезанных на уровне верхней трети бедра. Вещать со сцены в таком виде, почти голым? Особенно не ожидала этого я от официального представителя Пролайферов. Похоже, микрофон прикреплен к его уху, потому что его голос начал разносится еще раньше, чем он подошел к стойке, а свет направили на него.

– Меня зовут Говард. Я пережил пожар, врачам пришлось убрать мою ногу, – осветители направили луч на него, – Но Пролайферы и Корпорация спасли меня.

Мои глаза округлились, а нижняя челюсть медленно отвисла. На сцене находился привлекательный молодой человек, тело его представляло из себя гору накаченных мышц. Рубашка почти разрывалась на груди, а закатанные рукава только подчеркивали сильные руки. Укороченные брюки открывали ноги: одна из них казалось точно оторвана от автоматона.

– Мне поставили протез на левую ногу, усовершенствовали меня. Благодаря тому, что я был верным последователем Пролайферов, Лаборатория согласилась поставить мне совершенно бесплатно протез и теперь я могу ходить.

Он лишь слегка прихрамывал на искусственную левую ногу. Я была удивлена: «Неужели такие чудеса под силу Лаборатории? Интересно, что они еще умеют?»

И следующим ответом на ее вопрос стало выступление ученых из Лаборатории. Они говорили совершенно непонятным языком о стволовых клетках, нано – частицах, генной инженерии, о новых возможностях и экстракорпоральном оплодотворении. Лора на этих словах оживилась. Говорили они немного, но достаточно поверхностно. Но даже эти перечисления «по волнам, а не глубинам» того, чем занимается Корпорация и что может стать доступным для Пролайфера, показались мне довольно сложным, хотя и заинтересовало.

– Я уверен, у публики появились вопросы! – жизнерадостно подытожил ведущий и отвел микрофон в сторону, хитро поглядев на выходящую из – за кулис фигуру, – а ответит на них Директор Экспериментального отдела Клебсиелла Блекнисберг!

Люди горячо бравировали, желая поскорее задать насущные вопросы, пока сложные слова окончательно не вышли из головы. Я же, просто стояла в ступоре. Мне не послышалась. Да вот она, передо мной: в синей юбкой карандаш, белоснежной рубашке и такого же цвета разъехавшейся до ушей улыбке, которую подчеркивала алая помада.

– Здравствуйте! Я рада вас всех видеть здесь и с удовольствием, отвечу на все вопросы. Не стесняйтесь, задавайте!

Люди начали поднимать руки. Ну почему все до нее не делали так? Почему никто не смотрел в толпу, не выискивал вопроса? Да, на мне была шляпка, прикрывающая хоть немного лицо. Да, вопросы я задавать не стремилась, пожалуй, кроме одного. О да, как я хотела бы это сделать. Поднять руку, мне передали бы микрофон, я сняла шляпку и спросила бы: где моя сестра?

Но моим грезам пришел конец, когда я вернулась вновь в душный серый зал. А вернулась я из – за высокого и писклявого голоса женщины лет тридцати на вид. Весь вопрос я не услышала, лишь обрывок:– ...как вы это прокомментируете?

Клебсиелла продолжила улыбаться, кивнула и сладким голосом запела:

– Спасибо за вопрос. Безусловно, вы правы, рождаемость в последние десять лет упала на восемьдесят семь процентов. В этом году по данным статистики Округов родилось не более восьмерых детей естественным способом. Город является административным центром для четырнадцати Округов. Вот так, можете сами посчитать. Даже на Округ не приходится по ребенку.

«В этом году родилось всего лишь восемь детей? Восемь детей из всех округов?»

– И чего же нам ждать? Вымирания?

Клебсиелла еще больше улыбается. Нет, она усмехнулась, и едва прикасаясь к накрашенным губам, прикрыла рот. Я точно это видела.

– Из года в год, из месяца в месяц одни и те же вопросы. Я знаю, вам всем страшно. Хуже того, присутствующих здесь объединяет не дань и желание помочь будущему, а страх перед ним. Вы думаете, что люди исчезнут, исчезнут как вид. Вы опасаетесь, что не сможете оставить после себя след. Но этого не случится, дорогие мои, – и в подтверждение ее слов впервые за все время чьих – то выступлений со сцены на задней ее стенке выскользнула голубоватая проекция, которая обступила слева и справа Клебсиелу. Лучи голограмм попадали и на толпу, но они быстро упорядочились. Директор оказалась окруженная пространственными моделями Города. Небольшая модель подробно повторяла план Города, каждую его постройку и каждый закуток. Интересно, откуда такая подробная информация о его устройстве? Клеб была великаншей среди этих искусственных сооружений.

Толпа ахнула, некоторые продолжали щурится от световых мерцаний, ведь в зале было достаточно темно, даже не смотря на падающий луч света на сцену.

– Итак, перед вами карта нашего города, – Клебсиелла точно рутинным жестом оттянула справа голограмму и нашла здание Корпорации. Потом раздвинула картинку и увеличила здание, нашла нужный ей корпус, – это Лаборатория, где изучают возможности человеческого организма. Здесь мы не только протезируем или как вы говорите пришиваем руки и ноги. Здесь мы даем не только гарантированно делаем сложнейшие операции на внутренних органах и продлеваем вашу жизнь. Здесь мы дарим новую жизнь. Как уже говорили мои коллеги есть разные причины, почему пары не могут родить физически: мужское, женское бесплодие, невынашивание. Также есть множество способов, которыми мы можем вам помочь. В частности, мы практикуем экстракорпоральное оплодотворение. Все просто: ученые под микроскопом оплодотворяют материнскую клетку отцовской и подсаживают ее матери в живот. Есть новости для тех, кто желает родить ребенка с дополнительными параметрами: наши возможности столь велики, что мы может задать ребенку уровень интеллекта, лишить его многих возможных болезней, а также создать интересующий вас цвет глаз или кожи.

– Скажите, а что делать тем, у кого физически все нормально? – выкрикнул кто – то, а Лора оживилась. Я видела это, как она перекатилась с пятки на носок и немножко подпружинила.

Клебсиелла осторожно выждала паузу. Ее перебили, она не смогла закончить доклад, но, стремительно натянув дежурную улыбку.

– Что ж, да я понимаю вашу тревожность. Как показывают наши исследования лишь небольшой процент населения все еще остаются фертильными, то есть могут завести потомство. Но после Революции, в ходе которой скинули атомную бомбу, произошел ряд мутаций. Часто они не позволяют родить здоровых и полноценных людей. В Лаборатории можно пройти обследование и для стерильных, и для фертильных пар, каким же будет ребенок при рандомном смешении генов папы и мамы. Ведь главная задача для нас – дать Государству полноценных людей, не уродов, не больных, которые доживут до двадцати лет и умрут от пороков развития. И если раньше больных детей во времена далекой Спарты сбрасывали со скалы – мы спасаем их от такой участи. Мы высчитываем возможность рождения таких детей, и программируем родительские аллели генов на рождение благополучного потомства.

– Получается, если по программе кто – то не подходит, то он все равно может иметь детей?

– Теоретически да, но не беру на себя смелость на себя дать вам стопроцентную гарантию. Нужно обследоваться. Вот у нас в прошлом месяце был случай: у матери проблемы с почками, у отца с сердцем. А иметь детей могут только здоровые пары. Чтобы ребенок не унаследовал подобные заболевания от родителей, они пришли к нам, ученые «почистили» их гены, создали эмбрион и вот целый месяц он растет в животе!

Клебсиелла, щелкнула на здание Корпорации, по левую сторону от нее развернулась масштабированная карта помещения еще и в разрезе. С одной стороны располагался план сверху. Когда Директор оттягивала картинку, у людей складывалось ощущение, словно они переходят из одного кабинета в другой, перемещаются по корпусам и возвращаются обратно. Белоснежные коридоры, чистые кабинеты со светлыми стенами и молочными кушетками: все они были такие одинаковые. И все – таки в одном из таких находилась моя сестра. И чего бы то мне не стоило я найду ее.

– А как же быть с теми, кто рожает больных людей?

Клебсиелла стерла улыбку с лица. Она стала мрачной и даже зловещей. Буквально на секунду, ведь она вновь натянула маску щедрой улыбки.

– Незаконнорождённые дети имеют риски проявления заболевания в течение жизни, если они не проявились сразу. Безусловно, это не обследованные дети. И мы по программе профилактических осмотров отыскиваем таких детей и стараемся помочь им чем сможем.

Я буквально чуть не захлебнулась. Так вот где Лиля? Ее забрали, чтобы в Лаборатории проверить ее на наличие болезней? Тогда почему не сказали это сразу? А вдруг она не здорова? Тогда Лаборатория поможет ей? Припоминая слова Лоры о платных услугах, я засомневалась. Но не могут же они убить невиновное маленькое дитя? Принудительные аборты в клиниках, отслеживание и выращивание клеток – это делается на не рожденных существах. Но Лиля...ей же уже пять! А вдруг она больна, и теперь Лаборатория будет требовать с меня и матери денег? И без этого не отпустят Лилю домой. Да мы никогда не расплатимся с долгами. Что же делать? Что мне делать?

– И как же вы им помогаете? Ведь все операции в Клинике платные!

– Да все верно, но мы не можем бросить таких детей на произвол судьбы. В первую очередь мы отлучаем их от безответственных матерей, которые позволили родиться на свет больному существу без согласия на то Бога и Государства. Происходит разбор отдельно каждого случая через судебные инстанции. Уже суд решает, что делать: штрафовать мать или лишать её прав, а может и посадить в тюрьму. Рассматривается и учитывается абсолютно всё. Ну а во – вторых, мы проводим вакцинацию детям для снижения ряда факторов рисков, а также против многих инфекционных болезней. Вакцина – PRO – новое современное средство, совершенно доступное и обязательное для всех. Так как мы с вами уже родились, обратно запихнуть нас в пробирку не получится. Однако и на этот случай есть шанс, чтобы снизить риски развития множества заболеваний от ветряной оспы до онкологии. Вакцина – ПРО буквально панацея от большинства известных заболеваний, появилась около двадцати пяти лет назад и успела зарекомендовать себя на рынке медицинских услуг. По современному законодательству входит в перечень доступных и обязательных лекарственных средств.

Я вросла в бетонный пол, хотя в этот безжизненный пол никакой сорняк бы не пробрался. Мне казалось, слово сквозь всю толпу Клебсиелла говорит со мной. Все то, что не смогла сказать мне тогда пару дней назад. Словно тогда ответов еще не было, а сейчас они созрели. На глаза навернулись слезы. «Отлучаем от безответственных матерей» звучало в моей голове рокотом. Это что значит, мы с мамой и бабушкой не имеет права на Лилю? Как они могут забрать ее? И как они могут вколоть ей вакцину, от которой мама пыталась меня защитить? Сама моя мать никогда не прививалась и совершенно здорова. Что делать? Как быть и кому верить? Клебсиелла говорила о благополучии государства, как облегчить жизнь больным людям, помочь рожденным деткам справиться с болезнями, а нарождённым их не обрести. Все казалось таким правильным и...манящим. Сахарно – манящим. Но самый мой родной человек – мама никогда в жизни не прививалась и родила двух здоровых детей – меня и Лилю. Мы всю жизнь спокойно жили в Округе, знать, не зная о законах рождения, о генной инженерии. А здесь...что здесь происходит?

Мои кулаки затряслись. В любом случае, если мне не отдадут Лилю, я заберу ее. Силой.