Глава 17

Я хочу представить, что лежу на груди у просто любимого человека, но не убийцы. Желание пронзает меня, и я поднимаю голову. Его резкие черты сейчас более мягкими, лицо расслаблено. Он находится в крепком сне. Я рассматриваю его черты, стараясь запомнить каждую на оставшуюся жизнь.

Завтрашним утром я сдам его полиции и больше никогда не увижу. Печаль проходит сквозь меня и попадает прямо в сердце, отдавая болью. Встаю с кровати и босыми ногами иду в сторону балкона, открывая дверь и впуская в квартиру ночную прохладу. Николас даже усом не повел, только переворачивается на другой бок, обхватив руками подушку, на которой я лежала.

Какого это, так мирно спать, когда убил не одного человека? Как можно спокойно жить, зная что ты сделал? У него нет чувства вины, он продолжает свою жизнь, радоваться моментам, после того как отнял жизни невинных людей. Были ли они так невинны? Конечно, да, никто не заслуживает такой смерти. Он не имеет права превозносить себя выше других и решать, кому жить.

Я снова оглядываюсь через плече, где через дверной проем видно парня. Отчаянность. Я хочу возненавидеть себя за гамму чувств, которые испытываю к этому человеку. Он не жестокий, лишь слегка агрессивный. Но и не злой, хоть его колкий язык оставляет порезы, отпечатываясь в памяти. Я не могу заставить себя разлюбить.

Неправильно, кричит моя голова. Но не могу сопротивляться. Я возвращаюсь в кровать, так и не притронувшись к пачке сигарет, что лежит на столике на балконе. На языке я уже чувствую вишневый вкус, но не могу найти снова силы взять их. Эту пачку купил мне он.

Его волосы беспорядочно лежат на белой подушке. Они отросли, стали длиннее ушей, от чего он собирает их в хвост. Вспомнив его образ с завязанными волосами, я перевожу взгляд на руку. Резинка в виде пружинки на кисти.

- Бери прозрачную. Это будет красивее. - я почти успешно уговорила его взять резинку именно этого цвета.

- Хочу черную.

- Это мой цвет.

- Это мировой цвет. - упрямо произносит тот и завязывает хвост. Я внимательно наблюдаю за тем как ловко его пальцы справляются с этим. - Будешь заплетать мне косички?

- Чтобы потом у тебя они были еще более кудрявые?

- Да.

Он улыбается и платит за вещь. Перекинув руку через мое плече, он прижимаем меня к себе и мы идем по влажной аллее парка, идет мелкий дождь.

Я раньше думала, что это шутка такая, и что можно обойтись без прогулок продолжительное время, но нет. Сказывается очень. Поняла это за день до, когда чихала много раз и насморк начался, горло начало скребсти. Находясь в одном офисе в ужасном холоде - кондиционер тогда был сломан - мой иммунитет дал сбой.

Мне действительно не хватало этих долгих прогулок между улочками, просто смотреть на архитектуру города, на рассаженные растения вдоль аллеи. Разноцветных парков, в зависимости от времени года, прохладного ветерка, обвивающего лицо, жаркого солнца.

- О чем думаешь?

Я не заметила как мы дошли до кафе, в котором первый раз пили кофе. Знакомая атмосфера окутала воспоминанием.

- О том, какой ты был засранец в первую нашу встречу.

- Как будто ты чем-то отличилась тогда.

- Это другое. - смех вырывается из груди, Ник усмехнулся. - Это не я следила за тобой.

- Ненавижу лжецов. - повторил тогдашнюю фразу.

Меня передернуло. В тот день мы были счастливы. По крайней мере я. В моей голове повторилась его фраза. Тем не менее, все это время он только и делал, что врал мне. Значит ли это, что он ненавидит себя, или его личность не входит в этот список?

Я поняла, что полюбила его задолго до того, как мы это сказали. Я полюбила его глаза, нежно смотрящие на меня. Полюбила его бархатный смех, заставляющий внутри все трепетать. Его объятия, в которых тону без остатка. Я полюбила его поцелуи, дарящие мне новые вздохи. Это было ложью. Как можно так искусно притворяться?

Николас переворачивается на спину, и теперь его лицо еще ближе ко мне. Я протягиваю руку и убираю непослушную прядь, которая всегда лезет в глаза. Его веки затрепетали, и он открывает один глаз. В полумраке их цвет кажется грозовой тучей.

- Который час?

- Три.

- Почему ты не спишь? - он перекидывает через меня руку и прижимается головой к груди. Я чувствую его мягкое дыхание на коже.

- Не хочу.

- Почему?

- Не почемучкай. Спи.

Не успела договорить, как его дыхание снова выровнялось, и он впал в сон. Моя очередь не ждала себя долго.

Солнце слепет. Я еле разлепляю глаза и смотрю на окно, которое забыли зашторить перед сном. Часы на прикроватной тумбочке показывают восемь часов утра.

Перевернувшись на другую сторону, я снова закрываю глаза и провожу рукой по месту рядом. Оно холодное. Распахнув очи в который раз, поднимаюсь на локтях и прислушиваюсь к звукам. Тишина. Куда он мог почти в такую рань?

На кухне меня встречает аромат кофе, который уже холодный, и записка.

«Меня срочно вызвали в командировку, буду через несколько дней.

Целую, Н.»

Классические слова, которые он говорит пару раз в месяц. Было ли это правдой и что скрывается за этими командировками? Выливаю кофе в раковину и споласкиваю чашку под проточной водой. Новый кофе почти сварился в турке. Тянусь к сахарнице, но на миг останавливаюсь. Хочу ли я его добавлять? Мотнув головой, насыпаю одну ложку сахара в чашку и заливаю черной жидкостью.

Вид за окном не может не радовать. Солнце освещает город и начинает греть. Период теплых деньков. Солнечные лучи попадают на пол и греют стопы. Взяв кофе, иду на балкон и, забив на все, подкуриваю сигарету. Дым заполняет небольшое помещение, я вдыхаю его и расслабляюсь. Я напряжена, как струна, и курение помогает с этим справляться. Но не сегодня. Докурив одну сигарету, подожигаю вторую. Ее вкус перемешивается с кофе, придавая новое послевкусие.

Смотрю на стену в гостиной. Пора выходить на работу. Сегодня понедельник, начало недели, чего-то нового. Вчерашний день я посвятила раздумьям, сегодня должна была отвести Николаса в полицию. Как же он удачно уехал!

Душ остужает меня. Я забыла загрузить стирку и поэтому из вещей у меня остался только красный гольф и несколько ярких кофт, которые покупала мама, пытаясь уговорить меня перестать носить черное. Не помогло. Несколько платьев падают на пол. Поднимаю ткань и разворачиваю ее. Темно-синее, до середины бедра, с рукавами три четверти и глубоким декольте. Отлично подходит для работы, Фел. Я кидаю его на кровать, с мыслью, что хочу отдохнуть вечером, и натягиваю гольф, который подчеркивает мою бледность. Он слишком яркий для меня, почти алым, приближенный к оранжевому. Его отлично дополняют синие джинсы.

Подойдя к зеркалу, я ужаснулась. Волосы растрепаны, глубокие тени под глазами, будто я не спала несколько ночей подряд. Ах да, еще одно мое достижение. Еще раз взглянув на этот ужас, достаю косметичку и начинаю наносить спасение для чужих глаз.

Теперь я удовлетворенно киваю и хвалю свою память, которая запоминала действия Сары в старшей школы. Тогда я не пользовалась косметикой, лишь иногда красила ресницы, но сестра убеждала меня, что нет ничего плохого в том, чтобы подчеркнуть истинную красоту. Она была права. На меня смотрит красивая девушка, с яркими ореховыми глазами, которые на солнце кажутся медовыми, не совсем пухлыми губами и мягкими чертами лица. Наличие щек меня напрягло. Я еще раз осмотрела себя и убедилась, что набрала в весе, хоть и не ела больше обычного, даже наоборот. Возможно в этом и проблемы, нервы помогли мне не похудеть, а сделать обратное.

День не оснащен событиями. Я весь день провела за рабочим местом, пялясь в компьютер, попутно общаясь с Мари на кухне. Она согласилась встретиться вечером и провести весело время, от чего мое настроение поднялось. Мне уже не терпится уйти, отчего я посматриваю на часы, будто это ускорит время.

Наконец рабочий день подходит к концу. Я захожу в квартиру и иду в ванную, чтобы подправить макияж и добавить в него яркости. Держа кисточку для нанесения теней, я замираю, чуть не пронзив глаз тонкой вещью.

Черт возьми. Дрожь пробегает по моей коже, когда мысль посещает голову. Мой нестабильный цикл никогда не заставляет меня переживать, ведь работа достаточно нервная, чтобы была задержка. Но не эта. Прошло две недели с тех пор, как приложение в телефоне предупредило меня о начале нового цикла, но это так и наступило.

- Нет. - протягиваю в пустоту квартиры.

Не может быть. Или может? Мы предохранялись только в самом начале, а после нам было не до этого. Глупая.

Сейчас нет на это времени. Нет возможности, желания. Не от него. Как же все не вовремя.