Part 15. Sweet poison

Мелани проснулась в мягкой кровати, в неизвестной комнате. Шелковые подушки нежно обволакнули тяжелую голову девушки. Простынь под телом скользит так, словно она на кусочке ледника. И вставать совсем не хотелось. Но она в чужой кровати, в чужой комнате, в неизвестном пока ей доме.

Она медленно привстала на локти, приоткрывая глаза. Первое, что она замечает — это чёрное, атласное постельное бельё, на котором она лежит. Две прикроватные тумбы, высокий шкаф с зеркалами, стол с креслами из красного бархата и небольшой книжный стеллаж.

Девушка откидывает одеяло, продолжая разглядывать спальню.

Она замечает камин, в котором трещат поленья, и резной длинный комод с зеркалом почти на всю стену.

Здесь было красиво.

Мелани опирается руками о матрас, пытаясь спуститься с высокой кровати, как в ключицу стреляет боль. Она тихо мычит, отгибая воротник белой рубашки.

Множество засосов...

В голову подступили воспоминания. Тошнит. Её соляная кислота из желудка подступила к горлу. Ошпаривая его. Воспоминания мерзкого аукциона, Мюллера, и отвратительной сцены на лестнице ошеломляют. И то, с какой дикой, обезумевшей страстью Том сжимал её в объятиях, прижимая к себе. Она помнит, как бешено колотилось его сердце, когда ладони то и дело пытались оттолкнуть его грудь. То как он мычал, стонал ей на ухо, когда она медленно, но верно умирала.

Кошмар.

Ад.

Ужас.

Но он её спас...

Грин-де-Вальд сглатывает. Она вообще не уверена, что произошло после бала. Она помнит крики. Помнит дуэль. И помнит, как он стал палачом для нескольких жизней.

Знает ли Дамблдор о том, что произошло?

Вопросы в голове раздражают.

Но самое интересное. Где она находится?

Она спрыгивает с кровати, ощущая голыми ногами прохладный деревянный пол. Идёт к окнам, за которыми сумерки. Замечает, что находится на втором этаже и отходит от стёкл.

Подойдя к зеркалу, девушка замечает, что на ней нет платья. Она в несоразмерно большой мужской рубашке до колен.

Решившись выйти из комнаты, Мелани на носках прошла в коридор, половицы в котором издают характерный звук.

Освещая палочкой пространство, она идёт вперёд, посчитав, что лестница находится неподалёку. И везде были нескончаемые двери.

Чувствуется запах мяты и лимона. Лестница наконец-таки показалась на горизонте. И Грин-де-Вальд нашла в этом сходство с домом Блэков. Там были ровно такие же бежевые обои, дубовые полы, и атмосфера витающая в воздухе.

После сильного отравления безумно хочется есть.

Мелани спустилась в холл, и повернула на право, обойдя большую гостиную комнату, ту самую, из которой они аппарировали на «сумасшедший»аукцион.

Она оказывается на кухне.

Девушка прислушивается, на мгновение остановившись. Вокруг тихо. На столе стоит ваза с фруктами. Самое аппетитное оказалось — красно-бокое яблоко.

Мелани делает укус, хрустит экзокарпием кожуры.

Желудок перестаёт крутить.

Она хочет вернуться назад в спальню, как вдруг раздаётся тихая, заигравшая где-то в отдалении музыка. Это было фортепиано. У неё возник другой интерес, который с каждой нотой всё больше тянет её вперёд.

Долгий, длинный коридор.

Музыка всё ближе и ближе.

Перед глазами открытые двойные двери, пропускающие полоску тусклого света. Из неё виднеются шкафы и столик с креслом.

Мелодия становится агрессивной, напористой, даже в неком понимании воинственной. Стук клавиш разносится на весь первый этаж. Мэл сглатывает и всё равно двигается вперёд.

Том сидит к ней спиной, сгорбившись, размашисто играя. Взъерошенные волосы, расстёгнутая рубашка. Всё в его движениях и музыке кричит об агрессии.

Вспоминает его в тот день, как он со смехом обезглавил Стэнли Мюллера и всех его охранников.

«Он опасный! Если ещё хоть на шаг приблизишься, то может произойти что угодно. Уходи, дура!»

И вот она здесь. Не уходит. Не слушает мозг.

Стоит, прячась за дверью.

Шаг вперёд, прямо в разгар громкой музыки.

На её лице та искренняя улыбка. Но она даже не чувствует её. Рот кривится потому что мысль об Империо, так красочно складывается в жуткую картину, что становится немного дурно. И она уже открывает рот, чтобы произнести заклинание, как вдруг Том резко бросает руки на клавиши, разворачиваясь к ней боком.

— Давай. Сделай, что хочешь, —он шепотом произносит фразу.

И она делает взмах палочкой.

— Инсендио, — приказывая потухшей свече на крышке рояля вспыхнуть.

Том клонит голову набок, заглядывая ей в лицо снизу вверх. Ей кажется, что он становится довольным.

Интересно, как она выглядит со стороны? Как дура? Или как неразобравшаяся в себе ведьма?

Том отворачивается, скрывая рубиновые глаза.

— Не спится?

Она садится в кресло. Молча. Хочется подальше отсесть, просто потому, что думала:

«Он наверняка услышит, как громко бьётся моё сердце».

— Бессонница, — выпаливает она.

И вот он момент.

Тот самый, когда нормальные благодарят за спасение от смерти. Но сухой язык прилипает к нёбу. Она будто немая.

Реддл, шатаясь, поднимается и идёт к рабочему столу, стоящему напротив неё. Хватает палочку вместе с бокалом коричневой жидкости, и садится напротив, закидывая ногу на ногу.

Они смотрят друг на друга.

Девушка видит, что глаза собеседника отблёскивают кроваво-красным.

Он раздражён. И пьян.

«Уходи.. Пока он тебя не убил...»

Его рука дёргается вместе с палочкой. Мелани чувствует вторжение в свою голову.

Грин-де-Вальд сжимает кулаки до такой степени, что остаются следы на ладонях от ногтей.

Сил не хватает. Окклюменция после смертельного отравления ей плохо даётся.

— Это интимно, ты так не считаешь?

Он, сидя напротив, приподнимает бровь. Его губ касается ухмылка.

— Что именно?, — его взгляд блуждает по фигуре девушки.

— Влезать в голову, — Мелани это конкретно раздражает. Её бесит, то как он юлит. Псих.

— А что, у тебя есть секреты?, — его ухмылка становится ещё шире.

— Они есть у всех, — честно отвечает она, надеясь, что он отстанет.

Сердце больно колит. Ей страшно, но страх можно научиться маскировать и контролировать. Так она и сделала, отвлекая его.

— Ты всегда можешь спросить напрямую. Я отвечу.., — он не даёт Мелани досказать фразу. Её перебивает его смех.

— А ты честно ответишь?, — он откровенно издевается над ней.

Грин-де-Вальд откидывает голову назад, опираясь о спинку. Расслабленная поза — признак уверенности.

— Да, честнее некуда, — теперь она тоже улыбается.

Это похоже на игру. Мелани знает, чем будет караться её проигрыш.

Смертью.

Возникает пауза.

И всё это время их взгляды прикованы друг к другу. Ещё одна игра. Мелани сжимает край рубашки.

— Мне интересно почему ты оказалась в Хогвартсе.

Девушка ещё сильнее сжала ткань своего одеяния.

— Я знаю, что из-за каких-то нападений ты не могла покинуть Дурмстранг, — секунда молчания. — Ну же, не стесняйся, рассказывай, — он лукавит, своим бархатным голоском, дразнит.

Её пальцы обхватывают палочку в рукаве. Она чувствует вибрацию магии. Так и хочется выстрелить в него.

— У меня было много врагов, — холодно начинает она. — Однажды после занятий группа подростков пытали меня Круциатусом, а после рассекли мне живот Сектумсепрой. Меня чудом спасли.

Говорить это невообразимо больно. И боль эта скатывается по венам. Глубоко раня.

— И кто же они?, — Том нагибается, чтобы взять бокал. Внимательно вслушиваясь в историю.

— Я не помню, — она разглаживает смятую ткань. — Мне стёрли частично память, — губы дрогнули. Она прикусывает нижнюю до крови. Защитная реакция.

— Всё ясно, — спокойный голос Тома пробивает в её затылке лунку. Он допивает бокал, поднимаясь на ноги, и направляется к роялю. Вот теперь его глаза становятся почти алыми. Даже сквозь тусклый свет свечей заметно, как переливается кровь в них. Или злость. Или всё вместе...— Ложись спать.

Она тихо покидает кабинет, зная что их игра всё так же продолжается.

***

После их разговора она долго не могла уснуть. Её бесило буквально всё. И даже мороз на улице.

А после того, как она по сто раз переворачивалась с одного бока на другой, её умная голова приняла один очень странный факт.

В комнате, в которой она находится, она уже была. Это спальня Тома.

Что это? Он издевается?

Здесь они впервые поцеловались. (По пьяне конечно, и вообще он тварь), но факт остаётся фактом.

— Вот же сукин сын! Да как он смеет так себя вести со мной!, — девушка встала с постели и начала ходить из стороны в сторону по комнате, из одного угла в другой.

И ещё эта мелодия, играющая на первом этаже, где недавно они разговаривали, нет не разговаривали, играли друг с другом. Но у него пока лучше получается. Сукин сын...

После буйных обвинений, ходьбы по комнате, и резких высказываний, Мелани уснула.

10:15

Мелани спустилась на поздний завтрак. Не найдя свою одежду, она открыла шкаф. Много, очень много костюмов на любой вкус и цвет. Она взяла классические чёрные брюки, и с помощью магии подогнала под свой размер.

В зале не было никого. На столе с права стояли столовые приборы и завтрак. Зачарованная чашка кофе, сыры различных видов, тосты с ветчиной, вареные яйца и овсяная каша.

Мелани села и принялась трапезничать. Первым делом, на завтрак она всегда выпивает пару глотков кофе без сахара. Это обязательный ритуал. Потом уже что-то лёгкое, например кусочек сыра с хлебом.

Пока девушка медленно попивала свой кофе, она краем уха услышала, что кто то в дальней комнате, там где стоит фортепиано, разговаривает. Голосов несколько. Отчетливо слышно Малфоя, но там ещё минимум три человека.

Поставив чашку на блюдце, она аккуратно встала из-за стола, и начала тихо подходить к двери, где слышны голоса.

Подойдя поближе, Мэл три раза постучала в дверь и не дождавшись ответа, молча вошла в помещение.

Первое, что она видит — это сидящего в начале длинного стола Реддла, с лева от него сидит сам Абраксас Малфой, рядом Барти Крауч, а на кресле с сигаретой в зубах Теодор Нотт.

Все парни уставились на Мелани. На лицах многих недопонимание, которое прошло достаточно быстро.

— Доброе утро, — Мелани все же прервала зрительные контакты, но всё так же оставалась стоять, как истукан на месте.

Малфой и Реддл со скучающими видами, посмотрели в сторону двери и отвели глаза, продолжая дискуссию. Тем временем как Теодор подскочил к девушке, и протянул свою руку:

— Доброе, — он аккуратно поцеловал тыльную сторону ладони и отошёл.

Том всё же удостоился промямлить слово:

— Как спалось на новом месте?, — одна его рука подпирала голову, и так он казался очень уставшим. Уставшим от присутствия женщины в комнате мужчин.

Мелани тихо прошла в глубь зала, присаживаясь на кресло, подле белоснежного камина. Она закинула ногу на ногу и недовольным полушепотом ответила на его вопрос.

— Могло быть и лучше.

Глухое догорание поленьев немного разряжало обстановку. Абраксас не выдержав этот глухой, бессмысленный разговор, продолжил диалог.

— Если мы хотим больше союзников, то их нужно искать не среди малолетних учеников.

— Мы достаточно нашли там людей, поддерживающих мою идею и позицию, — Реддл явно рассержен.

— Можно поискать среди Гоблинов и Эльфов, — Грин-де-Вальд, только пришла, а уже встревает в разговор. Вот невежда.

Все повернули головы в стороны девицы.

— Да, это хорошая идея, — поддержал её Нотт.

Видимо, скучающему Тому понравилось, то что девушка принимает участие в их разговоре, и его монотонный вид сменился увлечённостью. Его обе руки легли на стол и скрестились в замок. Глаза теперь не муторные, а в прищуре.

— Хорошо. А где мы их найдём? И как уговорим?, — одна его бровь изогнулась. Он ждёт, когда она подкинет ещё идей.

— В долине Пастыря. Там живут достаточно большое количество гоблинов. А мы знаем, что они ненавидят маглов. Поэтому их легче всего уговорить. Ну и ещё они любители антикварных вещей, так что, вероятно, нам не прийдётся играть на жизнь или мучиться от укусов кобры.

Девушка в такт сгорающих углей покачивала ногой, успокаивая себя.

Её идея весьма логичная. И продуманная.

Но Малфой, как заноза в заднице, не смог промолчать:

— А зачем нам маленькие, жадные уроды, которые в любой момент нас могут придать. Если они узнают, что у нас есть чаша или ещё что, то конечно же они попытаются её украсть. И что потом?

«Зануда»

Промелькнуло в её голове.

— Абраксас, любой может украсть её, и даже ты. Но все молчат. Так что эти маленькие, уродливые существа, как ты выразился, ничем от нас не отличаются. Разве что ростом и проворностью.

Он закатил глаза.

— Скажи нам что-то более существенное...Мелани. Эти твари только могут в банке работать и пересчитывать золотые монеты, — его тон становился всё более, и более агрессивным.

— А что плохого, в том что они лучше монеты считают?, — она злится.

— Да в том, что нам такая кандидатура не нужна, — выпалил Малфой.

— Хорошо. А эльфы?, — девушка скрестила руки на груди, ожидая очередного недовольного комментария от Абраксаса.

Ну он конечно же его оставил:

— Ты разве не знаешь, что это самые хитрые существа на планете? И то, что при любом удобном им случае, они предадут нас, или перебьют.

— У тебя все плохие, — недовольно констатировала она. — Когда была война с Грин-де-Вальдом, они никого не предали. А наоборот, скрыли его, и не дали убить.

— Да, но они были под влиянием Империуса. Это все знают.

— Невозможно такую армию держать под влиянием Тёмной магии. Это было их желание.

— Ну-ну.

Никчемный разговор.

— А кого предложишь ты? Раз уж тебе не нравятся мои предложения.

Поёрзав на стуле, он откинул голову назад.

— Мы здесь и собрались, чтобы это решить. Нам некого пока призвать. У нас есть небольшое сообщество, но не больше. А в нашем случае нужна армия.

— Моя идея была самая лучшая, — довольно высказалась девушка.

— Мы можем попробовать с эльфами, — вдруг заговорил Том. — Начнём с их главного, с того кто воевал с твоим отцом, — он кивнул в сторону Мелани. — Но... Ты будешь самостоятельно его присекать к нам. А потом и остальных его соратников.

Она молча кивнула.

— После возвращения в Хогвартс, нам нужно продумать план, как это сделать. И как подговорить остальных.

Мелани резко решила задать вопрос:

— А кто сейчас на нашей стороне? Сколько нас?

Теодор ответил за всех.

— Около двух сот человек.

— Двести?!, — она не могла поверить своим ушам. — Это же полноценная армия!, — вскрикнула она.

— Да, но этого недостаточно, — спокойно выговорил Реддл. — Сколько человек участвовало в войне с Геллертом?

— Почти весь магический мир...

— Вот именно. Почти весь магический мир, а число двести — это даже не один процент от него.

Когда украшенные резными птицами напольные часы пробили одиннадцать, Реддл наконец-то удовлетворенно кивнул.

— Очень хорошо. Теодор ставайся на связи.

Тот поклонился.

— Мой Лорд, как мы будем действовать дальше?, — все же рискнул спросить он.      Лорд улыбнулся так, что тот дрогнул и чуть отступил назад.

— Воевать... Но чуть более изящно, чем в прошлый раз. Вместо того, чтобы ломиться в крепостные стены и убивать чистокровных, мы их будем переубеждать.

***

Мелани аппарировала из особняка в место, где назначил ей встречу Регулус. Это была заброшенная обсерватория за городом.

Мороз. Холод. Мелани в чужом кашемировом пальто, на ногах каблуки.

Её встречает Блэк у входа.

— Реддл тебя не потерял?, — ему хочется услышать ответ. Это в приоритете.

Грин-де-Вальд запрокидывает голову назад. Трёт пальцами глаза.

— Нет. Сегодня я в последний раз остаюсь у него. Завтра домой и в Хогвартс.

Наступает пауза.

Реджи открывает дверь. Внутри пусто. Много пыльных стульев и лавочек. Мэл проводит по ней рукой, смахивая пыль и садится.

— Дамблдор прийдёт?, — ей интересно. Интересно что скажет он при виде её воспоминаний.

— Должен.

Он сел рядом и просто закинул голову назад, в ожидании учителя.

Спустя несколько минут, раздался треск. Альбус аппарировал к ним.

Мелани первая подскочила.

— Здравствуйте, — первое, что она сказала ему.

— Здравствуйте, здравствуйте, — мужчина обсмотрел помещение в котором они сейчас находились, и с помощью легименции, придвинул к себе стул.

Они смотрели друг на друга, пока девушка не села на место:

— Как вы доплыли?, — задал учитель вопрос.

— Всё было достаточно не спокойно, — Мелани поёрзала на скамье и взглянула на своего друга, который был всё так же неподвижен.

— Расскажи, Мелани, — мягко, без толики напорства, попросил Дамблдор.

— Изначально всё было в порядке, мы сели на корабль..., — не успела она договорить предложение, как её прервал мужчина.

— Кто был с вами?

— Барти Крауч и Изобель Гринграсс.

Учитель покачал головой. И из заднего кармана он достал маленькую конфетку и положил её в рот. Внимательно вслушиваясь в рассказ ученицы.

— Когда мы приплыли в Мариану, там не было магии и твари которые там обитали нас загнали. Мы забежали в пещеру, в которой должна была быть чаша..., — девушка как-то с трудом разговаривала.— Её там не оказалось. Мы бегом отправились обратно на корабль. Там один матрос, он позвал подмогу, и наш капитан, с людьми, были взяты в плен. Гринграсс схватил Бородатый матрос, и шантажировал убийством.

Мэл дала себе секунду молчания и продолжила:

— Я, Реддл, Барти и Регулус начали биться. Мы с капитаном договорились выплыть из немой точки, чтобы магия заработала. Пока мы подплывали к защитному барьеру, была драка. Мы бились и как только мы прошли точку, Том взбесился и перебил всех... Всех врагов.

Блэк всё таки удосужился сказать первое слово.

— Да, а теперь, расскажи как вчера мы сходили на бал в Мюнхене.

Дамблдор согнул бровь.

— Как оказалось, чаша Пуффендуй, находилась у братьев Мюллеров, которые живут в Германии. И вчера у них был аукцион. Но не простой, а на жизнь или часть от тела играющего. Мы с Реддлом пришли туда, но я не думала, что всё будет настолько... настолько отвратительно. Ему надели на руку с помощью темной магии нити, проводящие электрический ток. Был уговор: если он издаст хоть какой то звук, то ему отрезают палец, и..., — Блэк перебил.

— И забирают в качестве подарка Мелани, — он сердито посмотрел на неё, и отвернулся. — Но Реддл молодец, даже не качнулся.

— Нам отдали чашу, и когда мы выходили из игровой комнаты, Стэнли Мюллер, кинул при помощи заклинания, ядовитую змею мне на шею. Она прокусила мне её и Том спас меня... Он высосал яд из крови.

— Мда, — Реджи явно не устраивает наш разговор.

— Очень интересно. Очень, — учитель взялся за свой подбородок. Его задумчивый взгляд, бродил по полу, пока не очутился на девушке. — Вы не знаете для чего ему эта чаша?

Мелани отрицательно покачала головой.

— Нет. Я понятия не имею.

— Мне же он сказал, что для коллекции. Для какой чёрт возьми коллекции. Если он сам чуть не сдох, и тебя не угробил. Не думаю, что вся наша компания бродит по миру в поисках антиквариата, — Регулус выплевывает каждое слово.

— Верно, — подытожил Дамблдор. — Узнайте зачем.

Мэл вдруг вспомнила сегодняшний разговор за завтраком.

— Ещё утром было собрание. Там были Малфой и Нотт, они разговаривали на тему: «Кого призвать в наши ряды». Мне пришлось участвовать.

Мужчины подняли на неё свои глаза. Ожидая, что же она скажет.

— Как оказалось, у них уже есть двести человек на поводу.

— Двести человек?!, — Блэк ошарашено вскочил с места. Его руки накрыли полыхающие щёки. — Он что, собирает армию?

— Да...

Альбус Дамблдор встал с места, и протянул две баночки: одну Мелани, другую Регулусу.

— Наполните их своими воспоминаниями. Мне важно посмотреть лично.

Молодые люди аккуратно взяли их в руки. Первая вырвала кусок из мозга девушка. Это ощущение отвратительное. Будто в голове мухи летают и чешут внутренний покров.

Регулус справился быстро. Он непринужденно вручил стекляшку в руки мужчины и отошел прочь.

— Я всё услышал. Ситуация страшная. Даже очень. Мне нужно посмотреть и выявить корень решения. И... Спасибо за честность.

Учитель попрощался с учениками и растворился в воздухе. А они в своё время остались в этом глухом, пыльном здании.

У девушки на душе плохо. Неистово.

В голове ещё больше вопросов, но ответы пока невозможно получить. Жизнь медленно, но верно катится в ад, в печку. Туда, откуда она всю жизнь пытается убежать, скрыться, спрятаться. Но человеческие жизни дороже, чем её переживания.

Изрезанную душу можно вылечить, но пока её душа целая и невредимая, она будет драться, терпеть и помогать невинным.

Наркоз для совести. А если она уже и Дамблдора, и Регулуса, и маму, и маглорождённых предала? Вдруг всё то, что она сейчас делает — напрасно. И она не помогает, а уничтожает.

Страшно. Страшно оказаться на дне пропасти, из которой не может выбраться её отец. В которую она тихо сползает, карабкаясь наверх. Оголяя колени и руки, стирая в мясо, пачкая стены мрака, алой кровью.

Щиплет. Она закрывает глаза. Представляет мир, в котором не было и не будет войны. Мир, в котором царит тишина, умиротворение и покой. Любовь везде, в воздухе, в зелёной траве, в цветах, земле, в облаках, в людях. Кажется она слышит жужжание пчёл. Как они создают тепло и уют.

Открыв глаза, она попадает в холодную, морозную реальность. Здесь все люди ненавидят друг друга, презирают за всё: за цвет кожи, финансовое положение, за внешность, лишний вес, худобу, за родителей, необразованность, за твой выбор, настроение, голос, за твою доброту, любовь к окружению, искренность, здесь осуждают за всё!

Веками люди воюют, отнимают чужое, присваивая его. Мелани никогда не понимала, в чём была суть отцовской войны.

Зачем ему править этим миром? Для чего?

Теперь и его дочь отвоёвывает мир, ещё более изощренным образом. Уничтожая человека, родившегося «не в той семье».Просто так...

— Что с тобой?, — Регулус подошел спереди и взял в свои ладони её лицо.

— Просто задумалась..., — грустно ответила она.

— Покажешь мне свои воспоминания?, — он убрал руки с щёк, как будто обжегся.

— Нет, — решительно, и строго выпалила девушка.

«Было бы проще проникнуть к ней в голову и всё собственными глазами увидеть. Многое ли она отдала Дамблдору? И о многом ли умолчала?»

— Сама расскажешь или я сам всё сделаю?, — интересуется он, взяв палочку в руки и нацеливая прямо ей в голову.

Блэк ожидает её мгновенный гнев. Защиту. Что угодно.

— Ну давай.

Грин-де-Вальд даже не шелохнулась. Стоит, закинув голову назад.

Блэк подумает о причинах после. Не будет медлить.

Губы Мелани чуть приоткрыты, обнажая кромку ровных зубов. Ресницы едва подёргиваются. А грудь медленно поднимается и опускается.

Сколько же он ещё не знает о ней...

— Легилименс...

Он слышит отрывки разговоров. Отвратительно. Видит воспоминания с корабля, с паба, где она сломала палец тому жирному уроду.

Умница...

Он видит её и его, как он играет на рояле, как смотрит на неё, как они оба психуют. Он подкидывает уголь ей в руки, а она безжалостно пуляет его обратно. Общение с Реддлом слушает внимательно. Подмечая, что его уловка сработала. Разговор про Дурмстранг, его это бесит. Как он может так с ней? Зачем ему эта информация? Бедная... Бедная Мелани...

Регулус просматривает воспоминания, где в коридоре школы, сзади кто-то кинул Осталбеней, она упала на колени. Больно. Со стороны слышится: «Легенда. Умрешь в стенах Дурмстранга» «Твой папаша заплатил за своё существование, а ты нет!»

Резкая боль внизу живота.

Везде кровь. Лужа.

Мелани выталкивает Регулуса из головы, не давая просматривать, что в ней.

Том расчётлив. Сдержан не во многом, но он не позволяет себе резкости в действиях.

И его облик...

Он явно его маскировал. Красные глаза порой то проявлялись, то становились вновь карими.

— Всё, — слышится голос извне. — Хватит!

Блэк открывает глаза, уставившись на её протянутую руку, в которой зажата пачка.

Он коротко хмыкает, усаживаясь рядом с ней. Мэл даже не шелохнулась, когда он случайно коленом задел её.

***

Ступни противно тонут в луже, когда она аппарирует прямо перед особняком Реддла. Грудь вздымается. Она дышит ртом, согревая щёки тёплым воздухом.

Мелани просто стоит и смотрит на дом. Вокруг никого. Ни души. Слышны лишь звуки природы.

Она шагнула вперёд.

И ещё один шаг.

Ещё.

Пока плёнка защитного купола не обволакнуло её тело.

Что-то в голове выстраивается. Что-то здоровое, чёткое. Что-то, что заставляет её сжать кулаки и зубы. Бороться. Она ещё может всё изменить...

Глядя в грязную мутную лужу перед собой. Мелани аккуратно ступает вперёд, ступая на порог.

Первая ступень.

Вторая.

Третья.

Четвёртая.

Пятая.

Всё. Теперь она на пороге. Войдя в дом, её встретил домовой эльф:

— Господин отсутствует. Его светлость вернётся поздно, — гнусавым голосом, проговорил старый эльф.

— Он не сказал где он?, — снимая пальто, она спросила домовика.

— Хозяин не отчитывается эльфам, — строго произнёс он.

Мелани молча кивнула, и первым теперь в её списке дел, стоит кабинет Реддла.

Самый очевидный вариант порыться в его документах. Может что то важное найдется.

Грин-де-Вальд роется в бумагах, в книгах, в столах и на полках в поисках чего-нибудь. Но ничего подозрительного.

Вдруг сзади послышалось шипение. Девушка резко развернулась и увидела огромную, толстую змею.

После аукциона у неё триггер на змей. Первое, что она решила взять — это книгу со стола. Забыв от страха, что у неё есть палочка в левом кармане.

Змея послушно оставалась в углу комнаты, но шумно шипела.

Спустя нескольких минут, пресмыкающееся уползло.

Облегченно выдохнув, Мэл опустила книгу. Как только она положила её на стол, её взор устремился на обложку фолианта. На ней написано: Сказки Барда Бидля.

Устроившись в глубоком кресле, она села читать детские сказки. Она помнит, как в детстве мама купила ей эту книгу. Ей было пять, когда она прочитала её.

Грин-де-Вальд вздрагивает от неожиданности, когда слышит приглушённые хлопки в зале, и после — раздражённый грубый голос Барти. Он поднимается по лестнице, явно назло громко стуча ногами об пол.

«Что он тут делает?»

Пронеслось у Мэл в голове.

Она дёргается, но тут же понимает, что выбежать отсюда было бы ошибкой. Так она только вызовет ещё больше подозрений. Она остаётся в кресле, положив палочку ближе к себе, и утыкается обратно в книгу, отсчитывая приближающиеся шаги.

В груди звонко тарабанит сердце, когда на пороге замирает Том. Он резко останавливается в проёме дверей, заметив её. Ей мучительно сложно сдержать появившийся страх. Он выглядит растерянным, но быстро скрывает эту эмоцию. Мелани сглатывает и переводит взгляд обратно в книгу.

Накажет ли за то, что она вторглась на его территорию?

— Интересно, правда?, — он медленно проходит вперёд, убрав руки за спину, сцепив пальцы в замок. Подходит к столу, оглядев его.

— Весьма забавно, — отвечает она, замечая, как он, развернувшись, двигается к ней. — Кульминация, развязка и...

Носок его туфли задевает ножку кресла, когда он останавливается позади неё.

Её нос резко чувствует вторгшийся в её пространство парфюм. Реддл пах мятой. Терпкой. Он нагибается, облокачивается о спинку. Его голова замирает совсем близко к ней. Поведи взгляд в сторону и увидишь его лицо в сантиметрах...

— Ты права..., — он протягивает руку, задевая её пальцы, прижимавшие листы книги. Отводит их в сторону, чтобы пролистнуть в конец сказки «Фонтан феи Фортуны», — Каждая колдунья достигает своей мечты об исцелении, злополучный рыцарь узнает о своей храбрости, а Амата, та колдунья, которая верила в него, осознает, что нашла «мужчину, достойного её». Они жили долго, так никогда и не догадавшись, что воды Фонтана «вовсе не несли на себе никаких чар», — выдох получается шумным, когда он распрямляется. Обходит её кресло и садится напротив.

Костюм из красного твида и жилетка идеально сидят на нём. Он закидывает ногу на ногу и длинными пальцами расстёгивает пуговицы на манжетах, чтобы после закатать рукава.

«Как небрежно»

Хмыкает про себя девушка.

— Меня раздражает всё, что связано с маглами, — острый край губы взлетает в ухмылку. — Раздражает, что мы скрываемся, когда должны не прятать свою силу и власть над этими убогими. Правда несправедливо?

Хочется вырвать ему волосы. Но на её лице неизменная эмоция, насколько это возможно — скучающая. Она сдерживается. Слушает. Злится.

Сложно быть актрисой в этой ситуации.

— В школе нас приучили ненависти к ним. Чистокровных с детства приучали к брезгливости к иному миру. Либо же ненависть была приобретённой. Что из этого твой случай?

Он довольно улыбается, чуть запрокинув голову, разминая шею.

— Хороший вопрос, — возвращает взгляд на неё.

Всё в нём было тяжёлое. Взгляд, слова, мимика. Всегда было ощущение того, что он может в любую секунду сорваться и превратить всё вокруг в кровавую кашу.

Она ждёт его нарциссизма. Он только раскрыл рот, чтобы ответить на её вопрос, как она тут же роняет книгу.

Грин-де-Вальд хочет поднять книгу, но когда она нагибается, Реддл расстёгивает пуговицы на жилетке.

Кромка взгляда улавливает блеск.

Она замирает, глядя на медальон на его груди.

— Что это?, — сглатывает она.

— Медальон Слизерина, — вдруг говорит он.

Она быстро берёт себя в руки, распрямляясь и усаживаясь обратно в удобное кресло. — Ты их коллекционируешь?

Он снимает с себя цепочку и протягивает ей кулон.

— Можно сказать, что коллекционирую.

Она заполняет каждую деталь украшения. Гравировку, цвет.

Он легонько дёргает за цепочку, забирая его обратно. Том встаёт с кресла, заставляя её сделать то же самое. Он просто протягивает ей руку, чтобы помочь подняться.

Она невольно проводит большим пальцем по коже. Ей хочется втереться в его доверие.

«Надо быть ближе»

Они стоят друг напротив друга. Том не отпускает её руки, смотрит на неё. Красная радужка глаз такого глубокого цвета, что кажется будто они залиты внутри кровью.

Реддл обводит большим пальцем по её кисти, а затем, указательным ведёт выше, останавливаясь на чёрной метке.

Каждое его прикосновение — как лезвием по коже.

Она сдерживает себя, чтобы не отвести руку. Смотрит на то, как он повторяет контур татуировки.

— Тебе идёт, — хрипло говорит он.

Эта обстановка становится настолько интимной, настолько пошлой, что ей кажется как будто она тянется к его губам.

По иному — испытывает возбуждение.

— Что?, — переспрашивает она хлопая ресницами. Отвлекает себя от желания сдаться. Сдаться, проиграв самой себе.

Том отпускает её руку.

— Завтра в Хогвартс, — иллюстрирует факт.

— Да, — соглашается. — Спокойной ночи, Том...

— Спокойной ночи. Она обошла парня и вышла за дверь, глухо закрыв её.

***