Глава 7. Сегодня мы сбежим

Песня к главе: Radiohead – Exit Music

21 мая 2025 года, Паланга

Лукас сидел на песчаном пляже Паланги, вглядываясь в горизонт, где солнце уже почти касалось кромки моря. Сколько он был тут – пять минут, тридцать или час – он не помнил. Небо над ним пылало мягким золотисто-розовым светом, отражавшимся в воде длинными дрожащими полосами, будто кто-то разлил акварель по холсту. Ветер, холодный и резкий, дул с моря, пронизывая его тонкую бежевую футболку, и Лукас невольно поёжился, обхватив колени руками. Песок под ним был холодным, почти ледяным, и его пальцы, зарывшиеся в него, ощущали каждую крупицу, словно она впивалась в кожу. Сзади высились сосны, их тёмные силуэты качались под порывами ветра, а редкая зелёная трава на дюнах шелестела, как шепот. Пляж был почти пуст – лишь пара чаек кричала вдалеке, да волны с глухим рокотом бились о берег, будто напоминая о чём-то, что он не хотел слышать.

Он уткнулся лбом в колени. В груди было пусто, как будто кто-то вырвал из него всё, что делало его живым. Он чувствовал себя оболочкой, выпотрошенной и брошенной на этот берег, словно рыба, выброшенная волной. В Вильнюсе, среди шума города и репетиций, он так часто скучал по этому месту – по морю, которое всегда было для него домом, убежищем, где он мог продышаться, заглушить боль. Но сейчас море не помогало. Волны, холодные и тёмные, бились о берег с каким-то упрямым ритмом, словно насмехались над его попыткой найти покой. Их рокот звучал не успокаивающе, а тревожно, как далёкий гул поезда, который никогда не остановится. Ветер хлестал по лицу, забираясь под футболку, и Лукас чувствовал, как его тело напрягается, сопротивляясь этому холоду.

«Это всё бред, – думал он, сжимая пальцы в песке так сильно, что они побелели. – Этого не было. Не могло быть. Это не моя жизнь». Воспоминания вспыхивали в голове, как кадры старого фильма: он, ещё подросток, сидит на этом же пляже, читая очередную книжку, пока солнце садится; он и Миша, ещё школьники, бегают по дюнам, смеются, кидая камни в воду; он, один, сидит здесь после очередной ссоры дома, когда казалось, что море – единственное, что его понимает. Но теперь даже море было чужим. Оно изменилось, или, может, изменился он сам.

Он глубоко вдохнул, пытаясь прогнать ком в горле, но солёный воздух только усилил жжение в глазах. Лукас задержал дыхание, сжав челюсть, чтобы не дать слезам прорваться. Он не плакал – не хотел, не мог себе этого позволить. Его плечи были напряжены, как струны, готовые лопнуть, а пальцы всё глубже зарывались в песок, пока не наткнулись на что-то твёрдое. Он вытащил маленький плоский камешек, гладкий, отполированный волнами. Лукас сжал его в кулаке, так сильно, что края впились в ладонь, причиняя боль.

Он размахнулся и швырнул камешек в море. Тот пролетел короткую дугу и с тихим плеском утонул в тёмной воде. Лукас смотрел, как круги расходятся по поверхности, но они быстро исчезли, поглощённые очередной волной. Он ждал, что этот жест принесёт облегчение, как бывало раньше, когда он кидал камни в воду, чтобы сбросить злость или боль. Но ничего не изменилось. Море молчало, ветер продолжал хлестать, а в груди всё ещё было пусто.

Лукас медленно поднялся с песка, его движения были тяжёлыми, будто тело налилось свинцом. Он повернулся и пошёл к деревянной лестнице, ведущей через дюны, поросшие редкой зелёной травой. Ступени скрипели под его весом, а облупившиеся перила холодили ладонь.

Он дошёл до чёрной машины, припаркованной у края дюн, и открыл дверь. Лукас плюхнулся на сиденье, бросив взгляд на телефон, лежавший на пассажирском сиденье. Экран мигал уведомлениями – видимо, беззвучный режим в Telegram закончился, и сообщения сыпались одно за другим. Он вздохнул, потянулся к телефону и заметил, что одно из них от Аланаса. Хотел нажать, чтобы прочитать, но палец палец ткнул в только что всплывшее сообщение из чата «Мафия».

– Блять, – выругался он, раздражённо тыкая в экран, чтобы выйти из приложения. Но в этот момент пришло новое сообщение от Алексы, и уведомление всплыло прямо перед глазами.

Алекса: @LWolf22 Я ВИДЕЛА ТЫ В СЕТИ, ЧЕГО МОЛЧИМ? Лукас: Отвали. Алекса: Нет. А вот что, если нет Лукас: Блять, я просто прошу меня не тэгать без повода и по всякой хуйне. Успокойся. Алекса: БЛЯДЬ... ВЫ ЧЕГО?. @LWolf22, СРОЧНО @LWolf22, ОЧЕНЬ СРОЧНО @LWolf22, Лукас: Ты ёбнутая? Алекса: Нет, слушай, ты по Достоевскому угараешь да? Лукас: К чему этот вопрос? Алекса: Ну что Лубубушка Тварь ты дрожащая или право имеешь? Лукас: Право имею. В глазок посмотри. Алекса: А я не бабка, хуле пришел Лукас: Пришёл, потому что могу и право имею.

Лукас хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, несмотря на всё. Этот абсурдный диалог с Алексой, её отсылки к Достоевскому и её вечная манера доводить всё до абсурда вдруг пробили брешь в его мраке. Он почувствовал, как на секунду в груди стало легче.

Алекса: Топор не забыл? Наточил хоть надеюсь, или как Родька не той стороной меня пизданешь? Лукас: Конечно. Для тебя старался. Алекса: Смотри потом не пиздосрадай целый роман Лукас: Не бойся, не буду. Алекса: Ну тогда заходи, раз пришел Лукас: Ну открывай тогда. Алекса: Так выбивай Лукас: Ок, подожди только, топор из сумки достану. Алекса: @mafia_bot Начать игру Блять, мискликнула, ручки дрожат, боюсь Лубубушку

Бот «Мафии» тут же выдал: Недостаточно игроков для начала игры.

Алекса: Лубубушка, чё не играешь, устроили бы битву умов Лукас: Нет желания с тобой играть. Алекса: Не волнуйся, не будешь. Сегодня без меня.

Лукас покачал головой, его улыбка стала чуть шире, но тут же угасла. Этот короткий момент лёгкости был как луч света в темноте, но он быстро растворился, оставив после себя всё ту же пустоту. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, а шутки Алексы, хоть и вызвали секундную искру, не могли заполнить дыру в груди. Он закрыл Telegram, бросил телефон обратно на сиденье и тяжело вздохнул, возвращаясь в реальность. Лукас завёл двигатель, и гул мотора заполнил салон, заглушая шум волн. Он вырулил на дорогу, направляясь обратно в Вильнюс.

Лукас выехал из Паланги, и чёрная Audi мчалась по трассе. Окно было открыто, и холодный ветер врывался в салон, трепля его светлые волосы. Вечерний воздух смешивался с едким дымом сигареты, которую он зажал между пальцами. Он курил почти без остановки, одну за другой, бросая окурки в пластиковый стаканчик, уже заваленную пеплом. Его руки вцепились в руль так сильно, что костяшки побелели, а плечи затекли, будто их стянули железными прутьями. Плейлист, который он включал раньше, давно замолк, и теперь в салоне звучал только гул мотора да свист ветра, врывающегося через окно.

Трасса А1 тянулась бесконечно – длинная, серая лента асфальта, окружённая тёмными силуэтами сосен и редкими полями, которые в сумерках казались почти чёрными. Фары встречных машин мелькали, как вспышки, и каждый раз Лукас щурился, чувствуя, как глаза начинают болеть от напряжения. Его мысли обрывались на полуслове, как будто кто-то выключал их на середине. «Паула, сука...» – начинал он думать, но мысль растворялась, оставляя только злость.

Внутри него нарастало давление, как будто кто-то затягивал пружину в груди. Каждый вдох был тяжёлым, будто воздух стал густым, а выдохи пропахли сигаретным дымом. Он затянулся очередной сигаретой, чувствуя, как горький вкус въедается в горло, но это не помогало. Его пальцы дрожали, когда он стряхивал пепел, и он не знал, от холода это или от того, что творилось в голове.

Где-то через два часа езды, уже в районе Каунаса, он заметил неоновую вывеску придорожного бара – ярко-красные буквы «Baras 24/7» мигали в темноте, обещая тепло и забвение. Лукас замедлил ход, его взгляд невольно задержался на вывеске, и в голове впервые вспыхнула мысль об алкоголе. Не план, не желание – просто липкая, тягучая идея, которая прилипла к сознанию, как песок к кроссовкам. Он представил бутылку пива, холодную, с каплями конденсата, или, может, что-то покрепче – водку, которая обожгла бы горло и на секунду заглушила бы этот гул в голове. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать образ, но тот возвращался, как назойливая муха. «Просто заехать, взять бутылку, заглушить это всё», – мелькнула мысль, и Лукас сжал руль ещё сильнее, чтобы не повернуть к бару.

Он затянулся сигаретой, почти докурив её до фильтра, и бросил окурок в стаканчик. Дым вырвался изо рта, смешиваясь с холодным воздухом, и Лукас почувствовал, как горло сдавило. Он не хотел пить – или хотел? Он сам не знал.

Лукас въехал в Вильнюс поздним вечером, когда город казался вымершим. Улицы, обычно бурлящие жизнью, теперь были пустынными, освещёнными лишь холодным светом фонарей и редкими неоновыми вывесками. Машина катилась по асфальту, отражая блики от мокрого после недавнего дождя покрытия. Окно было всё ещё открыто, и сырой ночной воздух врывался в салон, смешиваясь с запахом сигаретного дыма, который пропитал его одежду.

Где-то на полпути из Паланги он созвонился с Мишей. Разговор был коротким, но тяжёлым: Лукас вывалил всё о ссоре, а Миша слушал молча, лишь изредка вставляя слова поддержки или «приезжай, разберёмся». Они договорились, что Лукас заедет в Moonlight Club, чтобы вернуть машину, и теперь он направлялся туда.

Теперь, проезжая по узким улочкам старого города, Лукас заметил круглосуточный магазинчик на углу – маленький, с потрёпанной вывеской «24/7» и грязноватой витриной, где стояли бутылки пива и дешёвого вина. Он знал это место: бывал тут пару раз, когда нужно было что-то взять ночью, и точно знал, что там торгуют алкоголем даже в такое время. Понятное дело, что мимо кассы и только за наличку. Мысль о выпивке, которая преследовала его всю дорогу, теперь вспыхнула ярче, превращаясь из липкой идеи в непреодолимое желание. Его горло пересохло, а в груди снова сжалось, как будто кто-то затянул невидимую верёвку.

Он резко припарковался у обочины, не заглушая двигатель, и вышел из машины. Холодный воздух Вильнюса ударил в лицо, но Лукас не обратил на это внимания. Его кроссовки зашуршали по асфальту, и он быстро вошёл в магазин, не глядя по сторонам. Внутри пахло застарелым табаком и дешёвым моющим средством, а за кассой стоял мужчина лет сорока, лениво листая что-то на телефоне. Лукас направился прямо к полке с алкоголем, его взгляд скользнул по бутылкам, и он, не раздумывая, схватил две бутылки водки – стандартные, пол-литра каждая, с простой этикеткой. Он не смотрел на продавца, молча положил бутылки на прилавок, отдал наличку, и, как только продавец одобрительно кивнул, забрал покупку и вышел.

Вернувшись к машине, он открыл дверь и сел, чувствуя, как сердце колотится чуть быстрее. Он достал бутылки из пакета и аккуратно засунул их в глубокие боковые карманы своей чёрной зипки, а затем аккуратно положил её на сиденье рядом. Последнее, что ему нужно, – это чтобы Миша увидел алкоголь и начал задавать вопросы. Лукас знал, что друг не осудит, но ему не хотелось объяснять, почему он решил напиться, не хотелось, чтобы Миша о нём беспокоился.

Спустя пару минут Лукас свернул на задний двор Moonlight Club. Ночь окутала Вильнюс, и холодный воздух пробирался под кожу, заставляя его поёжиться. Он заглушил двигатель, и тишина на мгновение оглушила, пока из клуба не донеслись приглушённые басы и гул тусовки. Лукас вышел из машины, держа в руках зипку, аккуратно сложенную, чтобы бутылки водки в карманах не звякнули. Лицо выглядело усталым, с тёмными тенями под глазами, которые казались ещё глубже в свете фонаря.

Он достал телефон, разблокировал его и быстро написал Мише: «Я на заднем дворе. Приехал».

Через пару минут дверь служебного выхода открылась, и Миша вышел, его белые кроссовки поскрипывали по гравию. На нём был тот же чёрный костюм, но теперь пиджак был расстёгнут, а волосы были ещё больше растрёпаны чем обычно от беготни по клубу. Его глаза сверкнули, когда он увидел Лукаса, и он тут же шагнул к нему, раскрывая объятия.

– Брат, ты живой, – сказал Миша, крепко обнимая Лукаса. Его голос был тёплым, но в нём чувствовалась нотка облегчения. Он отстранился, положив руки на плечи друга, и внимательно посмотрел на него. – Выглядишь, как будто тебя грузовик переехал.

Лукас слабо хмыкнул, его губы дрогнули в попытке улыбнуться.– Да, что-то типа того, – буркнул он, перехватывая зипку в другую руку. Из клуба доносились ритмичные биты – диджей явно разрывал танцпол. – Видать, всё проходит хорошо?

Миша усмехнулся, его ямочки на щеках появились, но глаза оставались серьёзными.– Ага, чел там жёстко качает. Полный зал, все скачут, как ненормальные. Но это не важно. Ты как? Рассказал по телефону, конечно, но... – он замялся, – всё ещё пиздец?

Лукас пожал плечами, его взгляд скользнул в сторону.– Пиздец, – коротко ответил он. – Но уже всё. Проехали.

Миша кивнул, не настаивая на подробностях. Лукас достал ключи от Audi и протянул их другу.– Держи. Спасибо, что выручил.

Миша взял ключи, но вместо того, чтобы засунуть их в карман, посмотрел на Лукаса с лёгкой усмешкой.– Ты думаешь, я тебя сейчас отпущу одного шататься по городу в таком виде? Садись обратно, отвезу тебя домой.

Лукас нахмурился, качнув головой.– Да ладно, Миш, я сам доеду. На такси. У тебя тут тусовка, не сваливать же.

– Брось, – отмахнулся Миша, открывая водительскую дверь и крутя пальцем в воздухе, указывая на клуб. – Тусовка и без меня не развалится. Мои ребята знают, что делать, тем более я их предупредил. Садись, рок-звезда, не спорь.

Лукас хотел возразить, но усталость навалилась, как тяжёлый рюкзак, и он просто кивнул, обойдя машину и садясь на пассажирское сиденье. Он аккуратно положил зипку с бутылками на колени, стараясь, чтобы бутылки не выдали его. Миша сел за руль, завёл двигатель, и машина мягко выехала с заднего двора, вливаясь в ночные улицы Вильнюса.

Дорога до Шнипишкес, где находилась съёмная квартира Лукаса, заняла около пятнадцати минут. Город казался пустым, фонари отбрасывали длинные тени, а редкие прохожие мелькали, как призраки. Миша включил радио, и песня Exit Music заполнила салон, но Лукас почти не слушал, уловив лишь слова «Breathe... keep breathing» и, будто послушав совет, глубоко вздохнул. Его взгляд был прикован к окну, где отражались огни города, смешиваясь с его собственным отражением – бледным, с тёмными кругами под глазами.

Миша остановил машину у входа в жилой комплекс. Он заглушил двигатель и повернулся к Лукасу.– Приехали, – сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась забота. – Ты точно в порядке? Могу зайти, посидеть.

Лукас покачал головой, сжимая зипку в руках.– Нет, брат, я справлюсь. Спасибо, что довёз. – Он открыл дверь, но перед тем, как выйти, повернулся к Мише. – Серьёзно, ты всегда выручаешь.

Миша улыбнулся, его ямочки снова появились.– Не твори глупостей, окей? Я завтра напишу.

Лукас кивнул, вышел из машины и захлопнул дверь. Он стоял на тротуаре, глядя, как Audi отъезжает, пока её красные огни не исчезли за углом. Ветер пробежал по улице, холодный и резкий, а Лукас, сжимая зипку с бутылками, направился к подъезду, чувствуя, как тяжесть внутри него никуда не делась.

Лукас толкнул дверь своей квартиры и она открылась с тихим скрипом, выпуская его в полумрак. Внутри было тихо, только слабый гул холодильника доносился из кухни, да где-то вдалеке, за панорамными окнами, слышался шум ночного города. Он не стал включать свет – тьма казалась подходящей. Его кроссовки, всё ещё с песком из Паланги, оставляли лёгкие следы на деревянном полу. Лукас бросил зипку на пол у входа, и бутылки внутри звякнули, нарушая тишину. Он замер на секунду, будто ожидая, что кто-то услышит, но квартира была пуста, как и его мысли.

Он прошёл в гостиную. Его тень, длинная и рваная, легла на стену, когда он прошёл мимо лампы, оставленной включённой в углу.

Он направился к кухне, открыл шкаф и достал первый попавшийся стакан – небольшой, прозрачный, с потёртым узором, который он никогда не любил. Поставил его на стол с глухим стуком, затем вернулся за зипкой, вытащил одну из бутылок водки и отвинтил крышку. Звук льющейся жидкости был громким в тишине квартиры – резкий, почти раздражающий, как будто вода текла из прохудившегося крана. Лукас налил половину стакана и сел прямо на пол, прислонившись спиной к дивану. Холодный деревянный пол пробирал через шорты, но ему было всё равно.

Он поднёс стакан к губам и сделал первый глоток – резкий, обжигающий, как будто кто-то плеснул ему в горло жидкий огонь. Он закашлялся, его лицо сморщилось, а дыхание сбилось, как будто лёгкие отказывались работать. Водка была дешёвой, с резким химическим послевкусием, но Лукас пил дальше, глоток за глотком, нетерпеливо, почти яростно, как будто это было лекарство от шума в голове. Каждый глоток обжигал горло, спускаясь в пустой желудок, где тут же разливался жар, но пустота внутри не исчезала – она только становилась тяжелее, как камень, который он не мог вытащить.

Звук его дыхания – хриплого, прерывистого – смешивался с тишиной. Лукас смотрел на стакан, на его мутное стекло, и видел своё отражение – искажённое, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными светлыми волосами. Он знал, что это не первый такой срыв. Были ночи, когда он вот так же сидел, пил, пытаясь заглушить всё, что лезло в голову – ссоры с Паулой, холодные слова матери, выступление на Евровидении, которое до сих пор жгло, как открытая рана. Он знал, что завтра будет хуже: головная боль, тошнота, чувство вины, которое навалится, как бетонная плита. Но остановиться он не мог. Не сейчас.

Он допил, поставил его на пол с громким стуком и налил ещё. Жидкость плеснула через край, оставив лужицу на столе. Лукас не обратил на это внимания. Его пальцы дрожали, а в голове всё ещё гудело – не так громко, но всё ещё невыносимо. Он пил, глотая водку, как воду, хотя каждый глоток заставлял его морщиться. Его горло горело, желудок сжимался, а в груди всё ещё была та же пустота, только теперь она была горячей, липкой, как смола.

Он цеплялся за реальность – за холод пола под собой, за скрип дивана, за слабый свет лампы, который отбрасывал его тень на стену, – но всё ускользало. Его веки становились тяжёлыми, мысли путались, превращаясь в мутный поток. Лукас откинулся назад, его голова ударилась о край дивана, и он закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг него растворяется. Через какое-то время – он не знал, сколько прошло, может, полчаса, может, час – он вырубился, стакан всё ещё был зажат в его руке, а недопитая бутылка стояла на полу рядом.

Громкий сигнал уведомления вырвал его из забытья. Лукас вздрогнул, стакан выпал из руки и покатился по полу, оставляя за собой мокрый след. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но голова была тяжёлой, как будто кто-то налил в неё свинец. Его горло пересохло, а во рту остался мерзкий привкус водки и сигарет. Он потянулся к телефону, лежавшему рядом на полу, и разблокировал экран. Было уже за полночь. Чат «Мафия» снова взрывался сообщениями.

Алекса: @LWolf22, БЫСТРО ДЕЛАТЬ ДОМАШКУ @LWolf22, Лу, сделай аву с лицом, а то я других могу сглазить, а тебя нет @LWolf22, КИНЬ ФОТОЧКУ, КОТИК😘

Лукас стиснул зубы. Всё в нём кипело – от раздражения, от усталости, от того, что даже в таком состоянии его не оставляли в покое. Он напечатал, усиленно глядя на расплывающийся экран:

Лукас: Иди нахуй, дура.Алекса: Кинь фотку, я сглажу тебя и отъебусь

Лукас закатил глаза, его пальцы дрожали от злости и алкоголя, пока он пролистывал чат. Он нашёл фотку стримера, которую Алекса кидала парой сообщений ранее – какой-то парень с дурацкой улыбкой, которого она называла своим «папой». Не думая, он отправил её.

Лукас: Довольна?Алекса: Это мой папа, ты вообще что-ли ЕБНУЛСЯ?

Агрессия поднялась новой волной. Лукас написал всё, что думал и проверил, чтобы каждое слово было написано правильно, ведь пальцы не попадали по клавишам.

Лукас: Блять, ты такая тупая пизда. Иди нахуй.Алекса: Ебанутый?Лукас: Если я скажу «да», то ты отъебишься?Алекса: НетЛукас: Ну и пошла нахуй.Алекса: Вот у Димки фотка норм на странице. Глаза видноЛукас: Сиди на странице Димки. Отвали от меня.Алекса: Нет. Я димку уже сглазила, а вот тебя ещё нет

Лукас буквально застонал от тупости девушки, его пальцы замерли над экраном. Он хотел написать что-то ещё, что-то резкое, чтобы она наконец отстала, но всё внутри него кипело, и слова путались. Сил написать не было, поэтому он надиктовал текст через голосовой ввод и затем расставил знаки препинания.

Лукас: Блять, Алекса, займись чем-нибудь. Книжку почитай, сериал посмотри, но, пожалуйста, отъебись от меня. Или домашнее задание сделай, заебала меня.Алекса: У меня нет домашки, котикЛукас: Да мне похуй, зайка.

Его голова гудела, а комната слегка плыла перед глазами. Он попытался встать, но ноги подкосились, и он снова осел на пол, прислонившись к дивану. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а во рту всё ещё горел вкус водки

***

21 мая 2025 года, Рига

Алекса лежала на своей кровати. Светлые волнистые волосы, слегка растрёпанные после долгого дня подготовки к завтрашнему коллоквиуму, рассыпались по подушке. Её голубые глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас были прикованы к экрану телефона, где светились уведомления из чата «Мафия». За окном качались голые ветки деревьев, их тени танцевали на стекле, и этот вид обычно её успокаивал, но сейчас он только усиливал тревогу. Завтра коллоквиум, а она не могла уснуть – мысли путались, а нервы были на пределе.

Она открыла Telegram, чтобы отвлечься, и решила подразнить Лу, как делала это ранее. Но его ответы – резкие, злые – ударили, как пощёчина. «Тупая пизда» – эти слова жгли, даже если она сама понимала, что перегнула с доёбами. Её веселило доводить людей, но чтобы они реагировали так? Она лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как обида и возмущение бурлят в груди. Чат «Мафия» ожил –  Анна и Ким уже влезли в перепалку, и это только подливало масла в огонь. Алекса тоже решила не останавливаться

Алекса: @LWolf22, го пвп в МайнкрафтеЛу: Иди нахуй.Ким: Лу, как делишки?

Алекса: Лубубушенька, мы играть собрались, ты будешь?Лу: Какая разница: буду или нет?Анна: большая блятьЛу: Ок. Сделаю вид, будто не понял, что вам всем похуй, как у меня дела и что вам весело до меня доёбываться.

Алекса фыркнула, её голубые глаза сузились. Она села на кровати, подтянув колени к груди. «Ну и чего ты такой агрессивный?» – подумала она, чувствуя, как раздражение смешивается с обидой.

Ким: Бля, а я здесь причем, я только пришла🤠 пиздец, уже спросить нельзя

Алекса: Будешь играть?

Она нервно заправила прядь волос за ухо, её пальцы слегка дрожали. Она хотела просто повеселиться, но Лу явно был не в настроении.

Анна: я до тебя не доебываюсь не пизди а когда рил интересно спрашиваюАлександра: девочки, играем сегодня?

Алекса: @LWolf22, тебя спрашивают

«Да что с ним не так?» – подумала Алекса, потирая виски. Её соседки, где-то на кухне громко смеялись, и этот звук только раздражал её ещё больше.

Александра: не пали пердак беднягеАлекса: Лу, не злись на всех

Она снова взяла телефон, её губы сжались. «Ладно, я, может, и перегнула, но остальные-то тут при чём?» – подумала она, печатая новое сообщение.

Лу: Не знаю.Александра: ....................Лу: Человек ставит точки в конце предложения, как смешно и весело.

Алекса закатила глаза, её пальцы сжали телефон. «Да что за херня?» – пробормотала она вслух, чувствуя, как обида перерастает в злость. Она быстро напечатала ответ, её ногти клацали по экрану.

Алекса: Лу, хуле ты на всех кипятишься. Ладно, я тебе мозги ебу, окей. А остальные то че

Лу: Поменьше мозги ебать надо и ржать над этим.

Алекса: Блять, остальные что делают

Лу: Может отъебёшься?Алекса: БЛЯТЬ, ХВАТИТ АГРИТЬСЯ НА ВСЕХ

Ким: Лу, может сядем, ромашки накатим?Анна: пиздец ты агрессивный душнила🤠остальные тебе че сделалиуже и слова сказать нельзя

Алекса откинулась на подушку, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Она чувствовала себя униженной – да, она доёбывалась, но это был их обычный стиль общения, их игра. А теперь Лу перешёл все границы, и это задевало её больше, чем она хотела признать.

Она уставилась в окно, где голые ветки деревьев качались на ветру, и почувствовала, как ком в горле становится всё больше. Коллоквиум завтра, а она тратит последние нервы на этот чат. «Может, он прав, – мелькнула мысль, – может, я реально дура». Но она тут же прогнала её, сжав кулаки. «Нет, это он перегибает, я не агрюсь на посторонних, если у меня плохое настроение», – подумала она, возвращаясь к телефону, готовая продолжить спор. Вдруг ей пришло сообщение от Лу , но не в общий чат «Мафия», как она ожидала, а в личку. Она кликнула на уведомление, думая, что это очередной выпад в общем чате, но текст заставил её замереть.

Лу: Блять, ты можешь отъебаться от меня? Мне и так целый день мозги ебут, так ещё и ты который день подряд меня по хуйне дёргаешь. А потом ещё твои подружки удивляются, почему я такой агрессивный. Я не один раз попросил отъебаться, мне не смешно.

Алекса ахнула, её пальцы замерли над экраном. Она тупо не знала, что ответить. Его слова – резкие, злые, без намёка на их привычную дурацкую перепалку – ударили, будто ещё окатили ледяной водой. Она чувствовала, как щёки горят от смеси обиды и растерянности. «Да что с ним такое?» – подумала она, её губы сжались, а сердце заколотилось быстрее. Вместо того чтобы писать ответ, она сделала скриншот сообщения и переслала его в чат «Геншин Нейшн». Чат тут же взорвался.

Анна: Блять, в чём проблема, нахуй, просто игнорировать? Лу, ты, конечно, пиздец. Серьёзно, кому он такой нужен? Что за хуйня? Ты видишь, что тебя доёбывают, и вместо того, чтобы просто отключить уведомления или пролистывать, ты берёшь, блять, читаешь и отвечаешь на каждое сообщение, где тебя теребят! Где логика, блять? Пиздец, я в ахуе. Лу, разочарование года, блять.Ким: Лу дебикНе смешно ему, но отвечает и подыгрываетДалбаеб

Алекса хмыкнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, но обида никуда не делась. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок.

Алекса: Да ладно, похуй, завтра выходной дам

Анна: Добрая госпожа

Алекса: Покладистая

Алекса чуть задумалась, но она всё же решила написать в "Мафии" сообщение для Лу, стараясь вернуть свой привычный игривый тон.

Алекса: Лу, родной, завтра не буду тебя доёбывать, у меня завтра коллоквиум 😘😘😘💋💋🥰😘🥰😘🥰💋🥰😍🥰😍🥰😍🥰😍🥰💋🥰😘🥰😘🥰💋🥰😍

Она отправила сообщение, чувствуя, как усталость наваливается. Следующие десять минут она болтала с девочками в «Геншин Нейшн» – о коллоквиуме, о том, как Анна опять проиграла в данже, о том, как Ким нашла новый скин для своего персонажа, о Димке – парне из чата «Мафия», который появлялся раз в пару недель, сыграет одну игру и пропадает. В чат пришла Лара, а Анна вспомнила, как Димка мастерски игнорирует все их тэги, и невольно сравнила его с Лу.

Анна: А вот Лу-Лубубу пиздец мне жалко ахахахахЛара: Чел пердак свой тушить не умеет, о чём речьАнна: Так весело смотреть как до него доебываются, щас он затихЛара: Я щитаю так, если у зайчика горит от всего, то нахуй ему вообще сидеть в интернете, а тем более по чатам шастать. Пусть идёт в огород медитируетАнна: Да, он изначально был ебаный душнила, без вариантов. Спрашиваешь, чем занимается – «мы не настолько близки, чтобы я это рассказывал». Зай, у тебя тогда вообще друзей нет, я тебе скажу, с такой логикой. Блять, ведёт себя, как ребёнок, которому восемнадцать только стукнуло. Или сколько таи ему? Школьник, короче. Всё время ноет про свою «тонкую душевную организацию», а сказать больше нечего

Алекса снова хмыкнула, её пальцы замерли над клавиатурой. Ей вдруг стало немного стыдно за то, как далеко зашёл их треш, но она тут же отогнала эту мысль.

Алекса: Ору с ребёнка, я всего на год старше 😭Лара: Зато психологически на десять.Анна: зато более здраво и адекватно смотришь на такие вещиАлекса: Да хуй его знает, не хочу судить Лубубушку рано

Алекса вздохнула, она чувствовала, как веки тяжелеют, а обида медленно отступает, сменяясь усталостью. Коллоквиум завтра, а она потратила полночи на этот бред. Она бросила телефон на тумбочку, не выключая гирлянду, и свернулась калачиком под тёмно-синим покрывалом. Через несколько минут её дыхание стало ровнее, и она уснула, погружаясь в беспокойный сон, где всё ещё мелькали сообщения Лу и его слова.

Всех жду в своём тгк: https://t.me/dylu_kingdom (Dylų kingdom🌊)Там выходят спойлеры по главам, анонсы, а также новости про Katarsis