★ Не заходи в туман. Когда печенье вкуснее здравомыслия

Внимание!

Вы читаете продолжение истории «Не заходи в туман. Первая трещина».

Если вы её не читали — настоятельно рекомендую.Иначе вы не поймёте, кто в кого стрелял, почему у одного повязка на лице, у другого — внутренний демон, а у третьего — бесконечный запас сарказма и ромашки для самокруток.

Ну и да, флешбеки без контекста — это уже почти психоделика. Не рискуйте.

***

– Как она?

– Умирать не торопится, – послышался насмешливый возглас.

Вивиан разомкнула веки и тут же зажмурилась. Слишком ярко.

– Мама?

– Виви. Снова кошмары?

– Снова они, – девушка горько выдохнула, но глаза не открыла.

Мать коснулась ее лба, задержала руку. Потом нежно погладила дочь по голове.

– Можем так посидеть? – сглотнула Вивиан, ощущая дискомфорт, но не смея отказываться от ласки.

В ответ женщина придвинулась ближе, шмыгая носом. Девушка расслабилась. Она только вернулась из-за границы и видела семью впервые за два года, но сказать, что соскучилась? Еще чего.

– Егорка тебе бутерброды сделал, – шепнула мама, – специально пораньше встал.

Вивиан не выдержала и расхохоталась. Ее несносный брат сделал ей... бутерброды. Как мило. И она готова была спорить на что угодно, что когда она придет завтракать, он надуется и скажет, что делал их себе. И если она так хочет попробовать, он сделает одолжение и поделится. У них это семейная черта - никто и никогда открыто о своих чувствах не говорит.

– Вставай, пока он сам все не слопал.

– Да-да, – выдохнула та. Отойдя от сна, она уже не могла спокойно давать себя гладить, – ну все, иди, я сама встану.

Мама намеренно стянула с нее одеяло и распахнула окно. Морозный воздух прошелся по лодыжкам.

– За что? – взвыла Вивиан.

– Чтобы снова не уснула. И не забудь одеться.

– Не буду.

Пока мама шумела на кухне, Вивиан сползла с кровати и заковыляла к зеркалу. Несколько секунд она всматривалась в заспанное лицо, а потом протерла глаза и оглядела себя с ног до головы.

– Красотка, – прокомментировала она, – видно руку творца.

– Ага, шедевр, – ответило отражение, – но грудь лучше прикрой.

– Ладно, ладно, – выдохнула она, накидывая футболку.

С кухни помимо шума приплыл запах жареной картошки, от которого девушка начала глотать слюни. Она быстро собрала волосы и шмыгнула за дверь, подмигнув себе в зеркало, но не успела перешагнуть порог комнаты, как споткнулась и чуть не влетела в стенку.

– Квартирант, – обернулась она, желая высказать белому комку шерсти все, что она думает, но он перевернулся на спинке, сверкая ярко-зелеными глазами, и весь ее запал куда-то пропал.

– Его зовут Персик, – проорал брат с кухни.

– Я говорила о тебе, – ответила она.

– Я без понятия, как ты оказалась в этом доме и кто ты вообще такая. Иди туда, откуда пришла.

– Если пожелаю тебе того же, ты окажешься в зоопарке, - ответила Вивиан, влетая на кухню и занимая свободный стул.

– Курица.

– Петушара.

Братец мастерил бутерброды и получалось у него из рук вон плохо. Зато с каким усердием он засовывал криво нарезанный кусок огурца между ломтиками сухого хлеба...

– Так вот, – продолжил он, всем видом показывая, что Вивиан здесь нет, – я говорил про героя, который может убивать врага одним выстрелом. Он носит перчатку, которая стреляет...

– Ага, – ответила мама, которая понятия не имела, о чем тот говорит.

Она раскладывала жареную картошку по тарелкам, изредка кивая. Егорка словно ненамеренно стянул чистую посуду в двух экземплярах из шкафа и поднес к маме.

– Положи ей поменьше, и так толстая уже, – шепнул он матери, держа тарелки наготове.

У Вивиан созрела очередная колкость, но она промолчала. Ее внимание отвлекли жуткие фигурки, стоящие в ряд на подоконнике. В похожие образы были разодеты цепные псы, охраняющие врата ада - сгорбленные, с острыми наточенными когтями и кривым оскалом на пол лица. На спине у маленьких полупсов-полугоблинов росли объёмные дырявые крылья. Словно фольга, которую протыкали толстой иглой раз за разом, пока дыра не стала походить на яркие последствия пулемета.

Наверное, она бы и не удостоила их внимания, если бы не сбивчивый, словно у бегающего курильщика, хриплый шепот. Вивиан была уверена, что звуки исходят от статуэток, но визуального подтверждения не находила - они нагло и без тени смущения наблюдали за каждым ее движением, словно гадая, когда она осмелиться подойти и проверить свои догадки.

«Разве они стояли там?»

Неразборчивый шепот становился громче, сливаясь в какафонию голосов, но уловить что-то определенное было невозможно. В какой-то момент веселый хохот братца отошел на второй план, а хриплые серенады продолжали гудеть над ухом то отдаляясь, то подступаясь к Ви бесцеремонно близко. И словно следуя за звуком, начал медленно сгущаться туман.

«Туман? Прямо в комнате?»

– Ты что, снова мультики смотришь? – услышала она женский голос.

Голоса мгновенно затихли и перед Вивиан предстало обеспокоенное лицо матери. Егорка пожевывал картошку, возмущенно щелкая пальцами перед ее глазами.

Щелк!

Его пальцы стукнулись о ее лоб и Ви медленно подняла на него глаза.

– Тормоз! – заржал Егорка, за что тут же получил такой же щелчок от мамы, – Да ладно тебе!

– Странно себя чувствую, – призналась Вивиан, немного погодя.

Егорка уселся напротив, уступив место рядом с Ви матери, но, естественно, сделав вид, что компания Вивиан ему ужасно неприятна.

– На вот, – он сунул самодельный бутерброд ей в тарелку, – тебе есть надо.

Либо он смутился, либо воображение Вивиан продолжало сбоить после дикого сна, что ей приснился. Странный такой, но до боли правдоподобный. Апокалипсис, всемирный потоп... Что там еще было? Симпатичный узкоглазый мальчишка и боевая женщина с красивым именем. Как ее звали то... Селена? Кэрри? Вивиан лишь пожала плечами. Еще она помнила странного старикашку и мускулистого мужчину с холодными серыми глазами, под взглядом которых постоянно становилось неуютно. А старичка звали Конрад. Имя всплыло в голове само собой. Конрад Айзенберг. Они ведь на пару залезли на этот чертов катер, и...

Больно.

Руку до плеча словно огнем обожгло: кисть выстрелила острой болью. И шепот появился снова. Он нарастал медленно, словно хотел позволить мозгу свихнуться, но постепенно, растягивая удовольствие.

– Странно себя чувствую, – повторила Вивиан, утыкаясь взглядом в тарелку картошки.

– Еще бы, - послышался голос матери, – тебя полоснули так, что будь здоров.

– Зачем ты привела их к нам домой? – спросил Егорка.

– Кого? – не поняла Вивиан, поднимая на них глаза, но уже нутром чувствуя, что ничего хорошего ждать не стоит. Предчувствие не подвело.

Туман стремительно расплывался по комнате, словно парное молоко. Лица матери было уже не видно, туман поглотил его целиком. Эдакая картина получилась: тело, шея, а вместо головы - бесформенное марево. И проклятый шепот растекался вместе с туманом, словно тот вел его под руку, ни на секунду не отпуская.

«Зачем я вспомнила что-то... Чего не было. Никогда не было!»

Плотные руки тумана потянулись к Егорке. Он не сопротивлялся, лишь смотрел на Вивиан огромными стеклянными глазами, все еще беспечно пережевывая картошку.

– Я скучаю, если честно, – сказал он, проглатывая еду, – а ты?

Вивиан вскочила, набрасываясь на проглатывающие братца молочные пасти. Пыталась зацепиться за туман, отогнать его, сделать ему...

Больно.

– Я тебя вытащу, – сказала она, протягивая к брату руку.

Стоило взгляду упасть на предплечье, она почувствовала, как разряд тока проходит по всему ее телу. Рука, недавно белая и чистая, словно слоновья кость, была испещрена черными взбухшими венами, как если бы сердце качало не кровь, а чернила.

– Лучше о себе позаботься, – вздохнул Егорка, даже не пытаясь сопротивляться, – он и маму проглотил и меня проглотил. И тебя проглотит. Как в сказке, помнишь? – он мерзко захихикал, обнажая острые, как кинжалы, зубы. Туман накрыл его глаза и нос, но губы продолжали двигаться, напевая себе под нос мелодию. Хор голосов подхватил инициативу и пело уже все вокруг: шевелились стены, подвывал пол, а стулья поспешили скрыться в нависшем мраке на своих четырех.

Вивиан, не понимая, как такой хороший день мог превратиться в непонятно что, продолжала рвать туман на куски. Брата вызволить не выходило: стоило ей прорваться, как тучи уплотнялись снова, продолжая насмешливо шептать о том, какая она бесполезная.

– Отпусти его! – голос ее сорвался на крик.

Больно. Рука болит. Нет, не рука, вены в этой руке. Я чувствую как боль расходится по всему телу. И сердце так стучит. Каждый удар невыносим. Вот бы оно остановилось. Как же мне больно.

– Ты не должна была выжить.

Стул с грохотом опрокинулся и Вивиан попятилась к стене, не отрывая взгляда от бесплодного облака, отдающего болезненной желтизной. Шепот становился отчетливее, будто кто-то пытался навязать ей его, вживить под кожу.

– Мы рядом.

– Мы - это ты.

– Почувствуй, как мы дышим.

Сердце стучало слишком громко, а перед глазами поплыли черные пятна. Девушка присела на корточки, уткнувшись лбом в колени. Губы задвигались непроизвольно, и шепот сорвался с ее языка, словно давно заученная молитва:

– Мы дышим. Мы дышим. Мы...

Мир начал осыпаться. Дом исчезал со странным бульканьем, словно кто-то упорно стирал его с холста проточной водой. Пропали стены, исчезли запахи, даже шум за окном умер. Остался только туман: ядовито-желтый, вязкий, тяжелый. А затем – тишина.

Полная, абсолютная тишина. Как перед смертью.

...

Скарлетт считала количество патронов, иногда стреляя глазами в сторону Вивиан. Та лежала неподвижно, словно мертвая. Лишь частое и хриплое ее дыхание давало понять, что девушка еще жива.

Они провозились с ней около двух часов, пока та бредила и тряслась в лихорадке. Рен не переставал бегать и смачивать белый платок в холодной воде, чтобы приложить на ее лоб. Разволновался парень не на шутку, удивилась тогда Скарлетт. Вивиан тряслась, обливаясь холодным потом, но в чувства не приходила. Она продолжала стонать и вертеться, словно безумная и Скарлетт приказала Рену убираться прочь из каюты и не мозолить ей глаза своим мельтешением и суетой. Тут она и сама может разобраться.

Парень попытался возразить, но Скарлетт прожгла его ледяным взглядом и тот ретировался, напоследок взглянув на женщину из-за приоткрытой двери.

«Не доверяет», – прочитала она в его глазах, на что ей совершенно было наплевать. Этот малец сам не вызывал у нее ни то, чтобы симпатии, но даже малейшего расположения. Причину Скарлетт понять не могла, ведь объективно он был довольно славным парнем. Чутье? Вряд ли. Нет в нем ничего темного. Простой сломанный жизнью мальчишка, ничего особенного в такое то время.

Когда тот вышел, Скарлетт захлопнула дверь, возвращаясь к большой аптечке, что взяла в сумках доктора. Раны на руке Вивиан они обработали, но зашивать не стали – те не были сильно глубокими, но шли, словно взбухшие вены, от самого запястья до плеча, словно девушку царапали сотней когтей. Надо же было так умудриться, - злилась Скарлетт. Раны иногда открывались и продолжали кровоточить, что и случилось сейчас - Скарлетт приметила взбухшие красные капельки на предплечье и поспешила снова их обработать.

Она поднесла вату к ранам и стерла кровь, а после взяла бутыль с чистой водой, что хранилась на судне, и сполоснула руку до предплечья. Бинты нашлись в углу аптечки и, смазав раны заживляющей мазью, которую обычно использовал Конрад, она принялась аккуратно забинтовывать руку. Девушка продолжала вздрагивать и щелкать зубами, а с ее губ продолжал срываться нечленораздельный шепот. Забинтовав руку, женщина промокнула ее лоб и приложила к нему руку. Вивиан внезапно замолкла, а Скарлетт отметила, что горит она так, что кровь внутри могла закипеть. Бедная девочка.

– Мама? - шевельнулись ее губы. Скарлетт застыла.

Перед глазами встало маленькое миловидное личико. Если подумать, они с Вивиан были бы даже чем-то похожи. Всегда легко найти что-то общее, если этого хотеть. Ресницы такие же длинные. И носик, да, носик... Тоже слегка вздернутый. Да, узнай док, что Скарлетт могла быть матерью, он бы обязательно придумал какую-нибудь колкую шутку. Она уже было развернулась, отгоняя от себя навязчивые образы, намереваясь пойти и сделать себе самокрутку из истёртой ромашки, чтобы с дымом выпустить все мысли из головы, но очередной возглас ее остановил.

– Мама, – снова прошептала Вивиан и Скарлетт сдалась.

– Взрослая девочка, а до сих пор зовешь мамочку, – нарочито будничным тоном сказала она, усаживаясь у изголовья и смахивая прилипшие ко лбу девушки волосы, – все будет хорошо, малышка.

Скарлетт взяла ее за руку, а второй пригладила непослушные волосы.

– Ты, главное, держись. Не смей здесь умирать.

Скарлетт пропустила момент, когда заснула. А когда открыла глаза посреди ночи от боли в руке, поняла, что ее ладонь сжимают с невероятной силой, а на щеках у Вивиан высыхали мокрые дорожки от слез.

...

Первый звук, который Вивиан услышала, был шум волн, бьющихся о судно. Холодный пот стекал по виску. Вивиан медленно вздохнула – воздух пропах соляркой, влажной ржавчиной и... йодом?

– Как она? – послышался скрип двери и утомленный мужской голос.

– Волнуешься, дед? Эта малышка слишком упряма, чтобы просто так сдохнуть, – послышалось совсем рядом.

– Какая же ты грубая.

– А ты одень меня в платье.

– Не рискну... – с легкой насмешкой в голосе пробубнили на немецком.

Вивиан почему-то была уверенна, что его собеседница закатила глаза. Шаги послышались совсем близко и на ее лоб легла крупная сухая ладонь.

– Пульс ровный, температура тоже. Хотя... Если бы я пережил такое, тоже прикинулся бы спящим.

– Она восстановиться очень быстро, доктор, только недавно чуть не умирать. Оставьте отдохнуть.

– Какой ты стал, однако, разговорчивый.

– Хороший человек нельзя умирать.

– Угомони-ись, – простонала женщина, – верещит чуть ли не с самого нашего возвращения!

– Извините. Я принести воды, а потом идти помогать генералу.

Вивиан сжала веки еще сильнее. Слишком ярко было снаружи. Слишком темно - внутри.

– Где Егорка? – спросила она хрипло и не узнала собственного голоса.

– Ожила! – послышался жизнерадостный вскрик доктора, но он тут же затих. О Егорке от Вивиан он слышал не раз еще во времена работы в исследовательском центре, до всего ужаса, что приключился с миром.

— Остальные...

– Все целы, – вся грубость в голосе Скарлетт мгновенно исчезла. Она положила руку на ее плечо и сдавленно усмехнулась, – кроме твоей памяти, как я вижу.

«Что это с ней?» – подумала Вивиан, медленно открывая глаза. Взор все еще перекрывало натянутой пеленой, но она смогла различить два силуэта напротив. Силы едва хватило, чтобы приподнять голову, но через мгновение она почувствовала чью-то руку на затылке. Скарлетт присела на скамью рядом и с несвойственной ей нежностью переложила ее голову к себе на колени. Ви смогла увидеть доктора Айзенберга в полный рост. Вся голова его была туго перевязана бинтами.

– Ты ведь ее осмотрел? – обратилась Скарлетт к доку, – Когда ходить сможет?

– Сутки покоя, и ее можно будет волочь на поводке, как раньше, – ухмыльнулся Конрад, – Хотя, может, уже и сама пойдет. В ней словно адская батарея стоит.

– Приятно, когда вас ценят, – прохрипела Вивиан.

– О! - весело воскликнул доктор Айзенберг, и по звуку показалось, что он подпрыгнул, – Шутит, значит, в полном порядке! Можно поднимать на ноги.

Вивиан закашлялась. Рядом мелькнуло чье-то лицо. Молодое и бледное, с темными, как уголь, глазами.

– Воды?.. – тихо спросил Рен, протягивая фляжку.

Она взяла ее дрожащими пальцами, почти не глядя.

– Спасибо, Рен.

...

Гаррет стоял у штурвала, сосредоточенно наблюдая за окружавшим их миром: непонятно тихим, словно все живое в нем давно кануло в лету. Солнце медленно скатывалось за горизонт: хоть что-то делающее этот мир до сих пор живым, утекало сквозь пальцы. И если завтра оно не поднимется, как обычно, то ничего удивительного в этом не будет. Миру давно пришел конец, но восходящее светило продолжало одаривать всех безумной надеждой на то, что когда-нибудь все наладится. Когда-нибудь...

Гаррет откупорил флягу и сделал жадный глоток. Они были на плаву уже вторые сутки и первая ночь прошла без происшествий, если не считать полумертвого от припадка доктора Айзенберга, их перепалки со Скарлетт, бегающего по всему судну Рена, который чуть с ума не сошел от ранения Вивиан, и сама Ви, в предсмертной агонии обливаясь холодным потом и истошно крича. Гаррет знал, что если на них нападут сейчас, то рассчитывать придется только на Скарлетт, но что они вдвоем против полчища склизких тварей? Те не были сильны, но могли брать количеством. Ночи на воде были опасны и Гаррет... Странно, даже для него самого, но он переживал. Естественно, как обычно, со своим каменным лицом, в своем приросшем к коже панцире. За миссию в первую очередь, но и команда покоя не давала.

До падения Вьетнамской базы генерал командовал разведывательным подразделением, координируя эвакуацию после первых волн заражения. Когда же база пала, он остался совершенно один. Монстры раскромсали половину базы, а безумная волна похоронила все живое под собой. Он – генерал и предводитель, который позволил своим людям умереть. Кто слег под обломками, кто захлебнулся, а кого просто сожрали; разницы для Гаррета совершенно не было, но ведь он позволил этому случиться. Ему следовало бы умереть вместе с остальными, но мужчине удалось сбежать. «Поджав хвост», – добавлял он про себя. Нет сомнений, что его семья давно погибла и идти больше было некуда. Самолеты, ржавеющие на дне этого океана, теперь не могли выполнять свою заводскую функцию, а вплавь до Оксфорда он бы при всем желании не добрался. Нужно было искать людей или хотя бы провизию, ведь в детстве книгу о Робинзоне Крузе он любил – вот и представилась возможность измерить свои навыки выживания. Даже такой непробиваемый, рациональный и непомерно серьезный человек, как он, хватался за иронию, как за спасательную соломинку.

Генерал с напором выдохнул. Тяжесть воспоминаний навалилась именно сейчас, как хроническая болезнь, сливая в него недуги жизни в самый неподходящий момент. Тогда он винил во всем Скарлетт, но чем больше проходило времени, тем яснее становилось – виновата во всем проклятая судьба этого мира.

Гаррет и Скарлетт. Падение Вьетнамской базы.

В тот день дождь лил, как из ведра. Уровень воды продолжал подниматься, хотя, казалось бы, куда еще выше – вся цивилизация уже давно оказалась на самом буквальном дне. Гаррет работал веслами, направляясь в неизвестность; лишь завидев вдали сохранившийся этаж высотного здания, сменил свой маршрут. Подплывая ближе, он заметил, что с уцелевших окон стекала грязь, а два окна были выбиты. Либо внутри кишело монстрами, либо там люди.

«Которые, вероятно, голодны и готовы пустить чужака на мясо», – добавил он про себя. Генерал проверил магазин: пистолет был способен уложить троих людей. Будь он верующим, взмолился бы, чтобы использовать оружие не пришлось, но Гаррет лишь стиснул пистолет крепче, готовый вырвать свою жизнь когтями из глоток тех, кто попытался бы его ее лишить.

Мужчина позволил лодке тихо упереться в стену, после чего принялся привязывать ее к переломанной раме. Параллельно он заглянул внутрь, но в комнате царила мертвая тишина и разруха. Для полного удовлетворения он взглянул на висящий на поясе металл, тяжело оттягивающий штанину. Стало спокойнее.

Пусть только вылезут, и я мокрого места не оставлю. Будь то чудовище или человек.

Накрепко привязав шлюпку к раме, он несколько раз подергал за мокрую от нескончаемого дождя веревку, и только убедившись, что стоит она крепко, вытащил оружие и пролез в разбитое окно.

Спрыгнув на пол, он огляделся. Вода до сюда добраться еще не успела: на офисных столах стояли, казалось бы, рабочие компьютеры. На настенных часах на одном месте нервно тряслась секундная стрелка, а по углам валялись коробки. Возможно, он найдет там провизию, если повезет. Гаррет двинулся вдоль столов, когда боковым зрением заметил промелькнувшую слева тень. Генерал мгновенно вскинул оружие, разворачиваясь, готовый выстрелить в любой момент.

Оппонент не разочаровал: его голова также стояла на мушке. Увидев знакомое лицо, Гаррет почувствовал, что его сейчас стошнит.

– Ты, блядь, серьезно? – зло выкрикнул он, сжимая зубы.

Сначала он было решил, что это галлюцинация. Она стояла прямо напротив, с грязным рюкзаком за спиной и оружием наготове. Острые черты лица подчеркивала грязь и кровь.

Кейт.

ЦРУ-шная заноза, которую он винил в падении базы.

– Ты должна была быть в Сайгоне, - выплюнул Гаррет.

Женщина скривилась: она знала, что ее узнали – и выглядела отнюдь не довольной.

– А ты должен был держать свою базу, генерал, – полоснула она по больному.

Гаррет не отреагировал.

– Ты саботировала нашу операцию и была на базе в день удара. У меня все доказательства твоего вмешательства. Тебя должны были арестовать.

– Но не успели, да? – усмехнулась та, стирая грязь с лица тыльной стороной ладони. Вторая рука упрямо наставляла дуло на голову генерала, – стены рухнули чуть раньше, чем твоя бюрократия.

Гаррет едва сдержал себя, чтобы не нажать на курок.

– Из-за тебя погибло триста человек. Это была моя команда.

– Я не давала приказ мутантам вылезти из-под земли, – она сделала шаг вперед, – я не управляю водами. И, сюрприз - я тоже выжила. Против воли, если уж быть честной.

– Что ты вообще делала на базе?

– Миссия, а уровень допуска выше твоего. Еще вопросы?

– Тебе стоило остаться и умереть под обломками.

– Еще не поздно умертвить меня здесь и сейчас, – кивнула она на его пистолет, – однако я бы предложила тебе заткнуть своего обиженного мальчика и подумать над тем, как выжить, – женщина уверенно опустила оружие первой.

Молчание. Напряжение искрилось в воздухе, в любой момент готовое поджечь то, что осталось от офиса.

– Ты не ослышался, генерал, – добавила Кейт, – каждый из нас делал свою работу. Я тебя тоже ненавижу, – она поморщилась, – не думай, что вы такие уж святые, раз на вас нацелилось ЦРУ.

Гаррет искренне улыбнулся – это явление можно было увидеть раз в столетие. Кейт от его улыбки стало не по себе, но виду она не подала.

– Ты не вчера родилась, – отчеканил он, – а до сих пор поешь песни про добро и зло. У неугодных правительству людей тоже были семьи. И у тебя была семья. Какого тебе теперь? Больно, неприятно? Какого тебе осознавать, что с тобой поступили также?

– Какой ты стал разговорчивый, генерал, – взглянула она на него с неприкрытой неприязнью. Но спрашивать, откуда он знал про ее семью, она не стала. Лишь проглотила этот выпад, а на душе заскребли кошки.

Гаррет смотрел на нее долго и внимательно, но Кейт была не из тех, чью реакцию можно было легко прочесть. Возможно, подумал он, больше никого не осталось на километры воды вокруг. Ни души. Лишь я и эта...

Он опустил оружие. Гаррет понимал, что распри, имевшие место когда-то, уже не имеют ни малейшего значения. Но убить эту суку он сможет в любой момент, отомстив за всех своих ребят. Как и она его.

– Я направляюсь на север, – Гаррет бросил взгляд в сторону, будто не хотел видеть ее лицо, – До Шанхая, если повезет.

Женщина удивленно уставилась на опущенное им оружие. Головная база в Шанхае - единственная его надежда, поняла она. Но сказала совсем другое:

– Совпадение, но мои приоритеты поменялись. Тоже хочу дожить до утра.

Генерал скривился.

– Ты, - добавила она, – ждешь пулю в спину? Жди. Но выбор у нас – или идти вместе или сдохнуть по-одиночке. Я предпочитаю выжить, генерал.

Она делала шаг за шагом навстречу. Гаррет убрал оружие, осознавая, что рационально мыслит здесь лишь она. Неприятное стало открытие.

– Я не стану тебе доверять, – констатировал он, но Кейт почувствовала колебания в голосе.

– А я - тебе, – она вытащила сложенную карту и развернула.

– Только попробуй выстрелить в спину и я тебе кишки вытащу через глотку, – спокойно продолжил Гаррет.

– Учти, ты не первый, кто это говорил, – усмехнулась женщина и развернулась к нему спиной, и, не оглядываясь, направилась в глубь комнаты, – меня зовут Скарлетт, – добавила она, чуть погодя.

Гаррет не отреагировал. Проклял все, но пошел следом.

«В любом случае, вдвоем шансов больше, - подумала Скарлетт, - до тех пор, пока он не полезет по привычке командовать мной. Или... тыкать оружием в лоб»

«Посмотрим, кто из нас сдохнет первым», – пронеслось в голове у Гаррета.

— Конрад и Вивиан. Печенье, ромашка и спрятанный биомодуль —

Гаррет сидел на полу спиной к стене, перебинтовывая бок. В ране еще зудело и ходить было тяжело, но генерал уже мог стоять на ногах. Кровотечение больше не давало о себе знать. За эту неделю он успел довольно много – обрасти щетиной, чуть не умереть, потерять последние крупицы веры в человечество и начать, хоть скрипя зубами, доверять Скарлетт. Она совершила поступок, который он ожидал от нее меньше всего – женщина не просто позволила ему выжить, а вырвала его жизнь из когтей зараженных, стирая пальцы в кровь. Что это было, он до сих пор понять не мог. Но, судя по всему, она была не только паршивым агентом американцев, но и простым человеком из мяса и костей. Это стало открытием.

Скарлетт молча стояла напротив, облокотившись на стол и крутя в руках складной швейцарский нож.

Неделя.

Неделя бесконечных ссор и подозрений, разговорах на повышенных тонах и тишины, которая порой казалась тяжелее, чем все их споры. Скарлетт сама не понимала, что ей двигает. В ее потерях не было ни капли вины генерала, но она продолжала испытывать к нему глухую злобу от того, что послали ее именно сюда. Что у нее не хватило храбрости завершить миссию. Что она выбрала человечество вместо своего ребенка. Это было рационально, большего Скарлетт себе в оправдание сказать не могла.

– Мы не выживем, если просто будем сидеть здесь, – пробормотал Гаррет, – у меня нет плана, если ты на него рассчитываешь.

Скарлетт приподняла бровь, молча ожидая продолжения.

Мысль, проснувшаяся в голове генерала была неожиданной и до невозможного банальной – ему стоило задуматься об этом неделей раньше. Почему он вспомнил об этом только сейчас, Гаррет понятия не имел, коря себя за глупость.

– Но есть кое-что. На базе был один блок, – продолжил он, – подземный, бетонный. Там находились исследовательские материалы и несколько резервных лодок. Военных, крытых. Если в бункере хоть что-то уцелело, хоть одна лодка, то появится хоть какой-то шанс добраться до Шанхая.

Он не упомянул главного – в том блоке, в сейфе под землей, хранился модуль с данными о заражении, исследованиями антидота и сбором информации о мутантах. Он собственноручно устанавливал герметичные контейнеры с компенсированными записями исследований, которые доктор Айзенберг когда-то прятал. Это были те бумаги, ради которых могли убить. Бумаги, ради которых Скарлетт оказалась на их базе под видом представителя отдела внутренней безопасности и контрразведки. Изначально она была обязана следить за потенциальной утечкой данных и возможных предательствах в рядах научной команды – на самом деле же все было с точностью наоборот. Скарлетт прибыла с фальшивым мандатом, снабжённым подписями и допуском «черного уровня». Плохо ли выполняла свою работу эта несносная женщина или же подставлялась специально? Прочитать ее намерения оказалось не по силам даже генералу. До сих пор у нее была тысяча возможностей заколоть его, но сейчас ей бы это ровным счетом ничего не принесло. «Выжидает», – решил Гаррет.

– Плывем, – махнула рукой Скарлетт, не вдаваясь в подробности.

Генерал кивнул.

На следующий день с рассветом они отвязали лодку, на которой прибыл Гаррет и направились на затопленные участки, где две недели назад еще стояла база.

– А на чем ты сюда попала? – уточнил генерал, когда понял, что больше привязанных лодок рядом нет, – вплавь?

Скарлетт промолчала, глубоко вздохнув. В молчании прошел почти весь путь, но никто не почувствовал напряжения – когда Гаррет и Скарлетт были вместе, оба прекрасно понимали – молчать на пару у них получается лучше всего.

Погода была на удивление ясной, ничего не предвещало дождя. Однако стоило им приблизиться к обломкам горной гряды, тучи быстро закрыли собой солнце, словно пытаясь помешать двум сумасшедшим выполнить задуманное.

– Генерал, а как ты думал выживать? – неожиданно спросила Скарлетт, когда они приблизились к куску бетонной конструкции, – Это представлялось простой прогулкой по затонувшему миру? Что-то вроде: «Эй, давай заскочим в Шанхай, там в кофейнях делают скидки выжившим»!

Гаррет устало покосился на нее, слегка хмурясь.

– Тебе скучно?

Скарлетт отвернулась, словно наблюдая за набегающими тучами.

– Предчувствие паршивое, – она повела плечами, – мы добрались до утесов. Ты говорил, что рядом должен быть технический тоннель.

– Выходящий в скалу, – Гаррет махнул рукой и Скарлетт проследила за ее направлением, – вон там, видишь вентиляционный вал? Ниже должен быть вход. Раньше туда спускались на подъемнике, но нам придется карабкаться.

– Прямо как на курсе подготовки, – скривилась она.

Подведя лодку вплотную, генерал принялся искать выступ, чтобы привязать свое маленькое судно. Скарлетт зацепилась за камень, попыталась двинуть, проверяя на прочность (в чем совершенно не было необходимости) и принялась карабкаться. Над головами раздался грохот грома. Секунда - и с неба рухнул дикий поток, словно оно треснуло изнутри. Скала стала скользкой и мокрой.

– Сука, – сквозь зубы проскрипела Скарлетт.

Она шла впереди. Гаррет нашел выступ, привязывая лодку, но понимая, что полагается на чистую удачу. Если случится шторм, какой они привыкли видеть, никакие узлы лодку не удержат. Удостоверившись, что веревка сидит крепко, генерал принялся карабкаться вслед за Скарлетт. Рука постоянно соскальзывала, но для Гаррета это были сущие мелочи. И не такое проходили.

Когда Гаррет добрался до тоннеля, мокрый до нитки, Скарлетт уже исследовала мохнатые наросты на каменных стенах. Влажность и запах плесени с металлом душили, воздух был до ужаса неприятный.

– Если здесь нас сожрет какая-нибудь тварь, ты скажешь, что оно того стоило?

– Здесь тварей мы не встретим. Без воды они не жильцы.

Скарлетт закатила глаза. Пару секунд они молчали, а после, неожиданно для них обоих Гаррет выдал:

– Если сожрет тебя - скажу. С чувством.

– Осторожнее, генерал. Ты мне должен, так что будь повежливее, - оскалилась женщина.

– Спасибо, – ответил Гаррет.

Скарлетт недоверчиво уставилась на спину генерала, но тот уже скрылся во тьме прохода, не намереваясь продолжать диалог. Женщина пошла следом.

Скоро уже можно было различить очертания стен – глаза привыкли к темноте достаточно быстро. Механический скрип эхом отразился в тишине, когда Гаррет толкнул проржавевшую створку шлюза. Тоннель был старый, еще со времен строительства базы – обслуживающий, для инженерного персонала. Он вел из горной шахты, в которой база когда-то была зацементирована. Когда город слег под водным напором, лишь этот вход остался выше ее уровня.

– Теперь я понимаю, почему ты хотел взять меня с собой. Все же, мужчины не любят ползать по узким местам в одиночку.

Гаррет буркнул что-то нечленораздельное.

Туннель поворачивал вниз, и с каждым шагом воздух становился лишь плотнее. Дышать становилось тяжело. Капли падали с потолка, а где-то вдалеке протяжно гудела старая вентиляция – чудо, что она вообще еще дышала. Спустившись по коридору, они уперлись в гермодверь, на которой прилипла потертая временем надпись «Сектор 4-Б».

– Ну здравствуй, – Скарлетт провела рукой по ржавой панели, – код знаешь?

– Попробуй старый. Не сработает – взорвем.

Пальцы Скарлетт пробежали по холодным кнопкам. Секундная пауза.

Характерный звук щелчка эхом забился о стены. Послышался скрежет – дверь медленно поползла в сторону.

– Твое обаяние, как всегда, срабатывает даже на мертвом железе, – усмехнулась Скарлетт.

С оружием наготове они вошли внутрь. Слева – винтовая лестница, ведущая глубже, в биоблок. Пахло плесенью, пылью и чем-то органическим – дышать снова стало свободнее. Гаррет принялся спускаться первым, а Скарлетт зажгла фонарик, найденный в заброшенном офисе. Она держалась прямо за ним, освещая пыльный мрак, насколько хватало мощности. Капли продолжали биться о лужицы – единственный звук, нарушающий мертвую тишину этого места.

Лестница закончилась и они уперлись в дверь, запертую вручную – на крепкий ржавый засов. Пришлось изрядно повозиться, прежде чем старое железо поддалось и поехало в сторону. Гаррет несколько раз ударил его ногой, а после тем же способом толкнул дверь.

Они оказались к небольшой круглой комнате. Старый серверный блок - часть защищаемого секретного центра. Кабели висели, как кишки, с потолка. На полу валялись пустые контейнеры, ящики с остатками консервов и... старый металлический сейф. Вскрытый.

Гаррет сорвался, откидывая крышку и заскрежетал зубами, обнаружив пустую коробку. Скарлетт прекрасно знала, что хранилось в данной ячейке, но выдавать свою осведомленность так скоро не собиралась.

– Кто-то здесь уже побывал, – резюмировала Скарлетт, напряженно поглядывая на сгорбившегося генерала.

И тут произошло из ряда вон выходящее. Железный шкаф, стоящий в углу комнаты, громко распахнулся, словно в замедленной съемке. Из него вывалился Конрад Айзенберг собственной персоной: весь в пыли, с распиратором, болтающемся на шее, банкой открытых консервов в одной руке и чашкой парящего кофе - в другой.

– О, наконец-то! Кто-нибудь захватил сахар? Вивиан не дает мне сладкое, говорит, стану противным желе-мутантом.

Доктор обернулся к стоящим в проходе Гаррету и Скарлетт. Первый все еще прибывал в полусидящем состоянии, вторая - с вытянутой рукой, направляя дуло в доктора. Одно их объединяло - ужас и непонимание, застывшие на лицах. Конрад же удивленным не выглядел.

– Ого! Привет, Гаррет. Привет, агент-убийца. Если снова захочешь устранить меня, дай для начала допить кофе.

Гаррет обернулся к Скарлетт, ловя ее взгляд, словно желая убедиться, что она тоже видит дока. Женщина ответила не менее ошарашенным взглядом. Но в то же мгновение ее взгляд сместился на узкий темный коридор, в котором что-то было. Гаррет тоже слышал тихие, еле заметные шаги и хруст...

Дуло сместилось с доктора на черный проход. Скарлетт напряженно всматривалась во мрак.

– Ты жив, – в каком-то помутнении сообщил Гаррет, не отрывая взгляда от Конрада.

– Кто жив? – послышалось из прохода.

На свет вразвалочку вышла Вивиан, с щеками, набитыми печеньем. Она проглотила все разом и поднесла руку ко рту, откусывая новую порцию.

– Ой, вы что, не галлюцинации? Ну ни хрена себе! Мы спорили с доком, что вы появитесь через год, а вы... – она взглянула на воображаемые часы на запястье, – ты глянь, в срок, – обратилась она к доку.

– Просто как пицца по доставке, – кивнул Конрад серьезно.

– Да какого черта... – Скарлетт сплюнула прямо на пол, опуская дуло. По виску стекла капля холодного пота. Она подошла к полке и гневно скинула несколько лежащих там книг.

Вивиан подошла к доку и отобрала у него кофе, делая глоток и кивая на Скарлетт.

– Она хотела сказать, что ты должен быть мертв.

– Я много чего должен, как мужчина, – ответил Конрад, глядя на Скарлетт, – но, как видишь, жив, голоден и немного обижен. Надо же было на меня эту машину смерти наставлять, – он брезгливо опустил взгляд на ее оружие, морщась, – я был невыносим, понимаю. Но все-таки – перебор!

– Ненормальные, – зло подняла глаза Скарлетт, и Конрад забежал Вивиан за спину.

– Ты глянь, как она смотрит! Спасешь меня, если нападет.

– У нас крекеры закончились, – проигнорировала его Вивиан, отходя к шкафам и принимаясь в них рыться.

Гаррет поднялся, молча наблюдая за каждым их движением. Он взглянул на Скарлетт, не понимая, почему она не выстрелила. Док, ее цель – стоял прямо перед ней. Женщина прочитала немой вопрос в его глазах и ответила:

– Если бы я хотела что-то сделать, ты бы не успел меня остановить, – очевидно, что Гаррет понимал, но она лишь подкрепила его догадки.

– Ну спасибо! – воскликнула Вивиан, не отрываясь от шуршания упаковками в шкафу, – значит, ты теперь тоже в команде «не убиваем друг друга». Продвигаемся, продвигаемся.

Скарлетт хотелось разбить стену. Гаррету тоже.

– Кстати, – добавила Вивиан, – док, ты проиграл. Я ставила на то, что генерал вернется раньше, чем через год.

– Проклятье, – заверещал Конрад на немецком, – теперь ты потребуешь отдать последнюю банку сгущенки!

Гаррет раздраженно ударил кулаком по стене. Конрад с Вивиан одновременно вздрогнули, медленно оборачиваясь к генералу. Он молчал, буравя их взглядом. Заговорила Скарлетт, держа себя в руках, насколько казалось возможным:

– Может, прекратите это цирк и расскажете, как вы вообще выжили?

Конрад и его ассистентка переглянулись.

– Не здесь, – в один голос воскликнули они.

...

Бункер доктора Айзенберга и кактус по имени Тревор.

Конрад облокотился на письменный стол, Вивиан села прямо на него. Гаррета со Скарлетт они усадили напротив - потрепанный диванчик не внушал доверия, но выбора у них не было. Пока ученые тащили провизию в кабинет, Скарлетт нашла целые коробки сушеной ромашки - то ли из трав делали лекарства, то ли ее добавляли в чай. Конрад приказал взять одну коробку с собой в кабинет и прежде, чем усадить агента-убийцу на диванчик, он протянул ей бумагу для самокруток, игриво подмигивая.

– Успокаивает, – прокомментировал он, набивая себе трубку той же травой.

Скарлетт забила бумагу ромашкой и Конрад поджег ей краешек самодельной сигареты. Так они и сидели – друг против друга, успокаиваясь ромашковым дымом.

– После того, как база пошла ко дну, автоматическая система заблокировала двери в нижний отсек. Мы с Вивиан были внутри. Без связи, без еды и без надежды, – добавил он с долей драматизма и, конечно же, выдержал театральную паузу, после чего продолжил, – Но, к счастью, я параноик. Здесь мой личный бункер и я давно запрятал запасы всего жизненно необходимого в кабинетах и сейфах, – он кивнул на зажатую Скарлетт меж пальцев сигарету, – если коротко, обустроил себе тут мини-убежище. Мы назвали его «Коффейная крепость»...

– От слов Coffee и coffin, – пояснила Вивиан, – как наша кофейная могила. Хорошо придумали, а? Тут был и стол, и диванчик... даже кактус. Мы назвали его Тревор. Он погиб героически.

– Ладно, – нетерпеливо перебил их Гаррет, – вы выжили. Но неужели не искали способа выбраться?

Скарлетт, внимательно слушая, но не встревая, сделала очередную затяжку, немного поморщившись.

– Не до того было, – махнул рукой Конрад, – данные, Гаррет. Дан-ны-е. До самого конца я доделывал модель и в итоге закончил пару дней назад. У меня есть координаты одной из ключевых мутационных вспышек.

– Мы не может так просто бросить оборудование, – с ноткой безумия воскликнула Вивиан, - по твоему лучше плыть в никуда, чем разрабатывать антидот на уютном диванчике, покуривая ромашку?

Гаррет промолчал. И правда, вопрос оказался довольно глупым.

– Все началось не случайно. У этого колеса безумия, в котором крутится мир, есть отправная точка. Оно было запущено и уверяю тебя, людьми. Докажем это - и в порошок сотрут.

– Уже пытались, – мрачно откликнулась Скарлетт, – и продолжат.

– Значит, мы возвращаемся в ад, – подвел черту Гаррет.

– А я думала, мы из ада и не выходили, – вскинула брови Вивиан.

– Я рад, что вы живы, – добавил генерал и взгляд ученых слегка потеплел.

Конрад глубоко затянулся трубкой и заметно расслабился. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Гаррет уже начал жалеть, что не рассказал о своей главной цели Скарлетт ранее – доктор Айзенберг оказался слишком болтлив, и скрывать такое долго от прозорливого агента любом случае вряд ли вышло бы.

– Если ты искал биомодуль, то он внизу. Я бы сам достал, но Вивиан связала меня скотчем, чтобы я не устроил научный апокалипсис в довесок к мировому.

– Значит, его не украли? – уточнила Скарлетт, вспоминая мгновенный ужас, когда они нашли пустой сейф.

– Конечно же нет! Вот, кстати, твой шанс – я прямо тут, модуль рядом. Считай, мы тебе миссию на блюдечке принесли, Кейт, – ответил ей док.

Скарлетт промолчала. Никакой угрозы от нее не исходило, лишь ледяной, долгий взгляд пронзил Конрада, да так, что его передернуло. Гаррет посмотрел на Конрада, а после на Скарлетт. Вивиан вскинула руку, словно прося слова:

– Ну что, господа, вы тут собрались мир спасать или снова делить, кто кого пристрелить должен?

Скинув пепел и прочистив трубку, Конрад предложил отправиться за модулем. Скрипучая платформа, по которой они шли, очень напоминала кости какого-то динозавра, погибшего и разложившегося тысячелетия назад. Старые металлические балки, трещины в стенах, воздух с примесью сырости, масла и ржавчины. Фонарь Гаррета освещал настенные плакаты-предостережения с инструкциями «Эвакуация только с разрешения командования», «Не забудьте взять маску!». Конрад плелся в самом хвосте, командуя шествием и прихлебывая остывший кофе. Вивиан всю дорогу искоса наблюдала за Скарлетт.

– Знаешь, – сказала наконец она, – если ты нас всех сливаешь, то делаешь это как-то слишком медленно. Даже кофе не отравила. Разочаровываешь.

– Если так хочешь умереть – я рассмотрю твое предложение, – парировала Скарлетт.

– Ах, если бы мне давали по фунту каждый раз, когда меня хотели убить... – начал было доктор Айзенберг, но Гаррет его прервал.

– Мы пришли.

Конрад прошмыгнул вперед и приложил ключ-карту к горящей панели. Послышалось глухое гудение и дверь с лязгом приоткрылась, в тот же момент выпуская на них бурный водный поток. Скарлетт в очередной раз выругалась, а Вивиан недовольно зашипела.

Внутри был огромный ангар. Стены обросли плесенью, с потолка свисали трубы, а само помещение было на половину затоплено. В самом центре – укрытая презентом черная зверюга. Металлические борта, изогнутые нос, что-то среднее между лодкой и подводной капсулой. Обводы – военные, агрессивные. «Гарпия Н-7». Божество морских путей.

Гаррет не сдержал восхищенного вздоха.

– О, да! – закивала Вивиан, – она прекрасна. Почти, как Скарлетт, но без пушки в рукаве.

– Военная лодка и не оснащена пушками? – удивилась женщина.

– Не для тех целей ее создавали, – ответил Конрад, поглаживая черного зверя по борту, – эту малышку шлифовали для жизни, а не смерти.

Скарлетт перевела взгляд на генерала. Тот пояснил:

– Это судно – хамелеон, меняет окрас в зависимости от окружения. Создавалось для разведки. У него несколько запасных аккумуляторов и солнечны батареи, так что жить будет очень долго.

– Правда, оно не летает, – уточнил Конрад, – но плавает так, что тебя стошнит от счастья.

– Где модуль? – напомнил Гаррет о цели их прибывания.

Конрад с Вивиан кивнули на лодку.

– Если ты собрался нас забрать, то дай хотя бы кофе с собой взять, – взмолился Конрад.

– Идите, - устало вздохнул Гаррет, проходя сквозь воду к судну, – мы со Скарлетт справимся.

– Ты глянь, «мы со Скарлетт», - шепнула доку Вивиан да так, что шепот эхом пронесся по ангару.

Тот, не раздумывая, схватил ее за руку и потянул к выходу.

– И ромашку, – крикнула в догонку им Скарлетт.

– Да, точно...

– Ромашку, ромашку, – отозвались те из-за дверей.

Генерал проводил ученых строгим взглядом, и как только те потерялись из виду, обратился к агенту:

– Нам нужно откачать воду насосами и подключить генератор.

– Ты даже не проверишь биомодуль?

– Если доктор спрятал его внутри, то ни у меня, ни у тебя нет шансов его найти, – еле заметно улыбнулся Гаррет.

Настоящее время.

Лодка качнулась на очередной волне. Перед командой медленно вырастал город - точнее то, что от него осталось: обглоданные волнами небоскребы, между ними - канаты, подвешенные мосты и странное, желтое мерцание фонарей где-то выше, на уровне двадцатых этажей.

Рен сидел, склонившись над картой.

– Мы уже зашли на периметр Чуньцина. Тут, вот, смотрите, раньше быть станция связи. А вот здесь – башни с людьми...

– Жилые, – подсказал Конрад.

– И вон тот свет. Я думать, что это пункт где люди наблюдать за всем.

Конрад потер внезапно занывшую щеку.

– Если эта леди еще раз так со мной обойдется, то я начну вспоминать школьные времена, – поморщился он, – ты точно из ЦРУ, а не из рестлинга сбежала?

Скарлетт тихо фыркнула, продолжая наблюдать за приближающимися высотками. Ночь была близка, а под ложечкой сосало, словно от предчувствия беды.

– Док, – шепнула Вивиан, – нам нужно поговорить.

Конрад удивленно поднял на нее глаза и кивнул в сторону выхода.

– Идем.

Скарлетт с Реном проводили их долгим изучающем взглядом.

Они приоткрыли дверь на склад и ввалились в отсек с провизией. Доктор Айзенберг облокотился на стену, а Вивиан присела на набитые мешки в углу комнатки. Девушка с минуту молчала, собираясь с мыслями.

– Док, скажи, ты слышишь что-то?

Тот вскинул брови.

– Если ты про урчание в животе, то да...

– Голоса, – прервала его Вивиан, – шепот, док.

– Я тоже параноик, – улыбнулся он, – но если ты серьезно, то я не понимаю.

– Мне приснился туман, – сказала она, закусывая губу, – туман и шепот. Я проснулась, но отголоски слышу до сих пор где-то внутри. Как будто оно дышит где-то там, – девушка коснулась груди, – говорит, что знает о том, что мы приближаемся. И что мне не надо туда идти.

Конрад всмотрелся в ее осунувшееся лицо и подошел ближе. Одним резким движением вкинув рукав, он оголил ее предплечье, вглядываясь в белую кожу.

– Тебя полоснула эта тварь, где раны? Они были, я ведь лично их перевязывал. И Скарлетт перевязывала, кровь идти никак не переставала. А сейчас – ни царапины.

Вивиан кивнула, немного обреченно, немного с озорством поглядывая на Конрада.

– Значит, заразили? Сможешь ставить на мне опыты, док, вот он – прекрасный экземпляр.

– Не скажу, что антидот готов на все сто. Сейчас он может и вылечить, и добить, – Конрад скривился так, словно съел что-то кислое.

– Нам стоит пойти на разведку в город. Я чувствую, что мне нужно к тем огням.

– Еще чего захотела. Предлагаешь пойти и обняться с монстрами?

– Ты не понял. Чем ближе мы к городу, тем мне становится лучше. Голоса словно что-то глушит и подавляет. Мне кажется, причина в тех огнях или в чем-то, что там находится. Ощущение, что радары сбоят. Может, люди, что живут там, нашли способ ставить заражение на паузу... Не знаю. Ничего не знаю. Чувствую только, что с приближением мне становится намного легче.

Конрад раздраженно повел плечами.

– Станет хуже – я вернусь. Но мне нужно пойти с ними и может, найду что-то, что и тебя заинтересует. Или ты хочешь, чтобы я ночью тебя придушила?

– После таких угроз мне не особо хочется тебя удерживать. Только без фанатизма, ладно? А то ты однажды уже впала в транс, пытаясь говорить на китайском с микроволновкой.

– Зато микроволновка меня поняла, – усмехнулась Вивиан.

– Да ты сама себе теперь микроволновка. Греешься изнутри и скоро подорвешься.

Вивиан было страшно. До безумия интересно, но страшно. Но она лишь улыбнулась, а Конрад, глядя на ее метания, рывком прижал к себе и пару раз хлопнул по спине.

– Оставь мне образцы своей крови. Успею что-нибудь придумать до твоего возвращения.

Девушка кивнула, на мгновение утыкаясь в плечо дока, но почти тут же отстраняясь.

– По времени переходная стадия может тянуться пару дней, а может – недели. Я не стану возвращаться с пустыми руками.

– Будь так добра, не разочаровывай дедушку, – хохотнул доктор Айзенберг, – мы с этим справимся, – добавил он уже мягче.

Вивиан с напускным пренебрежением поморщилась.

– Вот не надо здесь вот этого вот. Еще речь для больных раком произнеси.

Девушка качнула головой в знак окончаниям разговора и выпорхнула за дверь. Конрад был уверен, что выпутает ее. Он был гением, как и его ассистентка. Но до чего же будет интересно! Аж дрожь берет!

– Если бы мне платили по фунту каждый раз, когда она делает очередной безумный выбор, – обратился он к стене, – я бы уже купил себе остров. Или хотя бы сухую пару носков.

...

Смеркалось.

«Гарпия Н-7» причалила к ближайшей платформе. Закат вылился на небесный свод розовым коктейлем. Стоило Вивиан зайти в головную каюту, как она стала свидетелем очередного спора.

– Огни на уровне седьмого яруса. Кто-то как будто сигналить, – Рен медленно оторвал глаза от бинокля.

Мотор чихает и замолкает, а лодка продолжает обездвиженно качаться на воде.

– Это все слишком... чисто, акккуратно. Нас как будто ждут. И мне это не нравится.

– Почему? – встряла Вивиан, – где-то здесь ведь должна быть база наших. Их переходной пункт, как минимум.

– Никакой связи мы с ними словить не можем с самого падения базы, так что неизвестно, что там, – напомнил генерал, – однако мы будем пробираться туда в ночь, чтобы разведать обстановку.

– Укрытие может оказаться капканом, – жестко отчеканила Скарлетт, – а сигнал – приманкой. Нам стоит дождаться утра.

– Приказы не обсуждаются, – нахмурился Гаррет, – с сумерками нужно выходить, тьма на нашей стороне.

– Когда это она была на нашей стороне? Ты рискуешь тем небольшим составом, который у нас есть и риск этот сейчас неоправдан.

Вивиан молча наблюдала за пустующей платформой, поджав губы. На импровизированной суше стояла мертвая тишина. Почти тишина, не считая шороха, но исходил он...

Изнутри.

«Интересно, долго я протяну?» – подумала она.

– Ты чего? – возник рядом Рен, глядя на нее с неподдельным интересом, – ты тихо. Не как обычно.

«Потому что отпала необходимость скрашивать тишину пустыми разговорами. Теперь я слышу их постоянно. Как же выматывает...» – подумала Ви. Но вслух ответила:

– Как думаешь, что мы там найдем?

– Никто не знает, – пожал плечами Рен, глядя туда же, куда и Вивиан.

«Пора бы нам учиться молчать вместе. Не думала, что когда-то устану от разговоров»

– Ты снова спешишь, генерал.

– Если хочешь спорить – делай это на ходу. Сейчас – мы собираемся выдвигаться.

– Два часа, – не отступала Скарлетт, буравя генерала холодными глазами, – потом я лично тащу всех за шкирку обратно.

– Конрад остается, – проигнорировал ее выпад Гаррет.

Доктор появился в дверном проеме словно из-под земли, потирая ушибленное лицо.

– Я и не собирался идти. У меня и без вас будет весело...

Гаррет поднял руку, прерывая его, пока док не успел разойтись. Тот лишь обиженно поджал губы.

– Собираемся. С темнотой выходим.

...

Как только луна отразилась в воде, команда из четырех выскользнула на металлическую обшивку платформы. Та встретила их мертвой тишиной, разбавляемой плеском волн о железные борты. Туман остался далеко за пределами платформы, что казалось странным, но было принято за хороший знак.

– Как будто свет зажечь, а актеры сбежать. Пусто, – тихо прокомментировал Рен.

– Или по углам засели, как крысы, – сухо ответила Вивиан. Чувствовала она себя в разы лучше – голоса внутри заглохли.

Команда тихо пробралась за огромный металлический блок. Скорее всего, платформу попросту пустует. Либо в живых осталась пара человек, что зажгли огни и ожидают помощь из ниоткуда, либо их действительно заманивают в ловушку. Генерал сделал знак и они завернули за угол. Гаррет врос в пол, и Вивиан ударилась головой о его спину, тихо ойкнув.

– Генерал, ты чего встал, как истукан? – шепнула она, но тут ее взгляд упал на груду костей.

– Свалка какая-то, – скривилась Скарлетт.

Рен хотел отвернуться, но заставил себя стоять смирно.

Белые, острые кости в темных пятнах были свалены в несколько огромных гор. Некоторые обглоданы до блеска, некоторые – с обвисшими клочьями плоти. Свежие.

– Монстров научили порядку? – не сдержалась Вивиан.

– Не шумим, – отрезал Гаррет.

Стоило ему замолчать, как окружающую тишину прервал приближающийся треск. Все четверо напряглись, Скарлетт с Гарретом держали оружие на готове.

К ним приближалось что-то маленькое, неровно перекачиваясь в темноте.

– Крыса? – нахмурился Рен.

Стоило названному гостю выкатиться на свет луны, и военный опустил оружие, а Скарлетт скривила губы в выражающей презрение гримасе.

В ботинок Гаррета толкнулся обглоданный череп, уставившись пустыми глазницами на команду живых мертвецов.

Продолжение следует...