Три пули

Стефано замер. Взрыв в стороне архива на мгновение стер с его лица маску превосходства, обнажив оскал загнанного хищника. Но прежде чем он успел отдать приказ своим ликвидаторам, из тени соседнего заброшенного гаража донесся ленивый, нарочито громкий хлопок ладоней.

— Браво, босс. Эффектно. Огонек прямо как на четвертое июля, только с привкусом сожженных жизней и швейцарских счетов, — из темноты вышел высокий мужчина в помятом сером пиджаке.

Костя — единственный человек в окружении Диониса, который умудрялся сочетать в себе навыки первоклассного дознавателя и манеры саркастичного баристы, которому недоплатили чаевые. В руках он крутил старый диктофон.

— Ты опоздал, Костя, — процедил Дионис, не сводя глаз со Стефано.

— Ой, простите, что не пришел к началу этой греческой трагедии. Пробки, знаете ли, и пришлось заскочить за нашей «дамой в бегах», — Костя кивнул на Анну, которая при виде него вжалась в дверной косяк еще сильнее. — Кстати, Анна, вы ведь не против поболтать? А то Дионис слишком серьезный, у него от слова «правда» сразу желваки играть начинают, а Ясмин... ну, Ясмин просто слишком воспитана для того, что я сейчас буду делать.

Костя подошел к Анне вплотную, игнорируя направленные на него стволы людей Стефано. Он вел себя так, будто находился на светском рауте, а не в эпицентре потенциальной бойни.

— Слушай меня внимательно, милая, — Костя понизил голос, но в нем прорезался металл, от которого даже у Ясмин поползли мурашки. — Стефано приехал сюда не за тобой. Он приехал зачистить хвосты. А ты — не просто хвост, ты целая борода из улик. Как думаешь, сколько ты проживешь, если сейчас не выложишь всё на этот микрофон? Дионис добрый, он тебя в подвал посадит. А вот Стефано... ну, ты видела, что стало с тем парнем-водителем из фургона? Ах да, ты не видела. Его нашли по частям в трех разных почтовых отделениях.

Анна побледнела до синевы.

— Он обещал мне защиту... — прошептала она.Костя расхохотался, и этот смех был полон искреннего сарказма.

— Защиту? О, конечно! Бетонный кокон на дне залива — отличная защита от всех земных невзгод. Смотри на меня, дорогая. Видишь этот диктофон? Это твой единственный билет в жизнь, где тебя не пытаются превратить в фарш. Говори. Сейчас. Или я отойду в сторону и позволю дедушке Стефано закончить его «урок рисования» на этом крыльце.Анна посмотрела на Стефано, потом на издевательски поднятые брови Кости, и её прорвало.

— Это был не просто захват власти! — закричала она, срываясь на хрип. — Стефано болен! Ему нужна была эта встряска, чтобы проверить Диониса, готов ли он стать его преемником в самом грязном смысле слова. Он хотел, чтобы Дионис собственноручно устранил отца Ясмин, думая, что это месть за «похищение». Он стравил бы их, как псов в яме, чтобы в конце остаться единственным кукловодом!

— Оп-па, — Костя щелкнул кнопкой диктофона и победоносно посмотрел на Стефано. — Слышал, старик? Кажется, твоя «семейная идиллия» только что дала течь размером с Титаник.

Стефано медленно поднял трость, указывая ею на Костю.

— Ты всегда был слишком болтливым, Константин. Жаль, что я не вырвал тебе язык еще десять лет назад.

— Многие пытались, — Костя отвесил шутливый поклон. — Но, как видишь, я всё еще здесь, и мой язык — самая острая вещь в этом дворе, не считая взгляда Диониса.

Дионис почувствовал, как напряжение достигло пика. Он крепче прижал к себе Ясмин.

Стефано больше не выглядел как почтенный старик. Он выглядел как демон, сбросивший человеческую кожу. По его знаку двое телохранителей рванули вперед, прикрывая отход своего хозяина и одновременно пытаясь отсечь Диониса от укрытия.

— Костя, хватай её и проваливай! Это приказ! — проорал Дионис, вскидывая ствол, чтобы подавить огонь противника.

Костя, вопреки своему обычному паясничеству, действовал молниеносно. Он подлетел к Ясмин, обхватил её поперек талии и буквально потащил к машине, которая всё еще рычала мотором.

— Пусти! Дион! — Ясмин отбивалась, впиваясь ногтями в железные руки Константина.

— Детка, у Диона девять жизней, а у тебя одна, и та сейчас висит на честном слове моего патронташа! — Костя запихнул её на заднее сиденье рядом с трясущейся Анной и заблокировал двери. — Сиди тихо и молись, если умеешь!

Машина рванула с места. Костя крутил руль, уходя от обстрела, и краем глаза поглядывал в зеркало заднего вида.

— Ну и заварушка. Я же говорил, надо было идти в бухгалтеры. Там максимум бумагой порежешься...

Он не договорил. Ясмин, чьи глаза горели неистовым, холодным огнем, не собиралась быть спасенной принцессой. Она знала, где Костя держит запасной ключ от блокировки — он сам хвастался этим пару дней назад. Дождавшись, когда машина притормозит на крутом повороте у выезда из поместья, она резко ударила по кнопке и вывалилась из салона прямо в густую траву кювета.

— Эй! Ясмин! Черт бы тебя побрал! — крикнул Костя, ударив по тормозам, но возвращаться под шквальный огонь с ценным свидетелем на борту было самоубийством. — Дура ненормальная... Дион меня прирежет!

Костя на секунду замешкался, глядя вслед убегающей в сторону поместья тени, а затем трижды матерясь развернул машину.

Ясмин бежала назад, не чувствуя ног. Легкие горели, ветки кустов хлестали по лицу, но в ушах стоял только один звук — глухой удар и торжествующий смех Стефано.

Она выскочила во двор в тот самый момент, когда мир для неё рухнул. Дионис лежал на бетонных плитах, его пистолет отлетел далеко в сторону. Стефано, тяжело дыша, стоял над ним. Старик наступил своим тяжелым кованым сапогом на горло Диониса, медленно перенося вес тела на ногу.

— Ты всегда был слишком мягким внутри, Сатана, — прохрипел Стефано, вдавливая подошву в кадык ученика. — Ты позволил женщине стать твоим изъяном. Смотри, как уходит твоя жизнь. Медленно. Бесславно.

Дионис хрипел, его лицо наливалось багрянцем, пальцы судорожно скребли по бетону, пытаясь найти хоть какую-то опору.

Ясмин не кричала. В ней не осталось места для крика. Она увидела пистолет, выпавший из рук убитого охранника, в паре метров от себя. Она упала на колени, подхватила тяжелое, пахнущее порохом оружие и встала в полный рост.

— Стефано! — её голос прозвучал как удар хлыста.Старик медленно повернул голову. На его губах застыла презрительная ухмылка.

— О, вернулась? Хочешь посмотреть, как умирает твой муж?

— Нет, — Ясмин твердо перехватила рукоять двумя руками, как её учил Дион в те редкие моменты затишья. — Я хочу посмотреть, как ты отправишься в ад.

Стефано дернулся, потянувшись к внутреннему карману пальто, но он был слишком стар и слишком самоуверен.

Грохот.

Первая пуля вошла ему в плечо, заставив отшатнуться от Диониса. Стефано вскрикнул, теряя равновесие.

Грохот.

Вторая пуля пробила колено. Старик рухнул на камни, воя от боли и ярости.

Ясмин подошла ближе. Её лицо было абсолютно каменным. Она видела, как Дионис жадно хватает ртом воздух, пытаясь прийти в себя, и это придало ей сил. Она наставила ствол прямо в переносицу Стефано.

— Это за мою семью, — сказала она тихо.

— Ты... ты не сможешь... — прохрипел Стефано, отплевываясь кровью. — Ты не убийца...

— Никто не вправе трогать мою семью, и уж тем более моего мужа. Это тебе за все твои гребаные дела!

Грохот.

Третий выстрел поставил точку в истории великого кукловода. Тело Стефано обмякло, а его глаза, полные вечного холода, навсегда остекленели.Ясмин выронила пистолет. Оружие со звоном ударилось о бетон.

Тишина, последовавшая за последним выстрелом, была почти физически ощутимой. Ясмин стояла неподвижно, её руки всё ещё сжимали рукоять пистолета, а тонкие пальцы побелели от напряжения. Ствол слегка дымился, и этот тонкий сизый шлейф был единственным, что двигалось в застывшем воздухе дворика.

Дионис, хрипя и судорожно втягивая кислород в обожжённое горло, медленно приподнялся на локтях. На его шее уже расцветал жуткий багровый след от подошвы Стефано, но его взгляд был прикован не к трупу наставника, а к женщине перед ним.

Он видел её разной: напуганной, злой, плачущей, страстной в его кабинете всего несколько часов назад. Но такой — с ледяным спокойствием в глазах и пороховой гарью на нежных щеках — он не представлял её никогда.

— Ясмин... — его голос прозвучал как скрежет металла по камню.

Она вздрогнула, словно только сейчас пришла в себя, и выронила оружие. Пистолет с лязгом отлетел в сторону. Девушка бросилась к нему, падая на колени и дрожащими руками касаясь его лица, проверяя, жив ли он, не бредит ли.

— Ты жив... Боже, Дион, ты дышишь, — шептала она, срываясь на всхлип.

Дионис молчал, пристально вглядываясь в её лицо. Шок в его глазах постепенно сменялся чем-то иным — смесью дикого, животного восхищения и осознания того, что он только что увидел рождение новой королевы своего темного мира. Он ожидал, что она убежит, что она спрячется за спину Кости, что она будет ненавидеть его за втянутость в эту кровь. Но она вернулась. И она сделала то, на что у него самого ушли годы подготовки.

Он перехватил её руки, прижимая её ладони к своим губам, а затем, несмотря на боль в гортани, на его лице начала медленно расплываться та самая порочная, самоуверенная ухмылка Сатаны.

— Черт возьми, Жасмин... — он закашлялся, но не отвел взгляда. — Знаешь, я готовил план эвакуации, запасные счета и целую армию, чтобы вытащить тебя из этой заварушки...

Он подтянул её ближе, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его глаза блеснули знакомым темным огнем.

— Но я никак не ожидал, что моя невинная женушка так быстро сменит тактику, — прохрипел он, обдавая её горячим дыханием. — Еще утром ты пыталась сбежать из моей кровати и орала на меня из-за сплетен слуг, а теперь... так эффектно прикрываешь мою задницу, пуская пули в лоб старикам.

Ясмин замерла, широко открыв глаза. Она ожидала слов благодарности, нежности или даже упрека за риск, но только не этого.

— Дион! Как ты можешь... сейчас?! — возмутилась она, хотя в глубине души почувствовала, как напряжение начинает спадать.

Дионис притянул её за затылок, заставляя уткнуться лбом в его лоб.

— Это возбуждает больше, чем я готов признать, — шепнул он, переходя на низкий, интимный тон, от которого у неё по спине пробежали мурашки, несмотря на трупы вокруг. — Если ты так же яростно будешь защищать меня в нашей спальне, боюсь, я вообще перестану выходить из дома. Похоже, мне стоит почаще попадать в беду, чтобы увидеть тебя в таком гневе.

— Ты неисправимый подонок, — выдохнула она, закрывая глаза и наконец позволяя себе расплакаться, прижимаясь к его груди.

— Зато я твой подонок, — ответил он, крепко обнимая её. — И, кажется, теперь я официально под каблуком. Ведь если я тебя расстрою, ты явно не пойдешь жаловаться маме, а просто продырявишь мне колено.

Через десять минут во двор влетел автомобиль Кости, а за ним — кавалькада машин Латицкого. Костя выскочил первым, готовый ко всему, но замер, увидев картину: среди тел и гильз, в лучах восходящего солнца, двое сидели на земле, намертво вцепившись друг в друга, а рядом лежал тот, кто когда-то считал себя богом.

Костя медленно снял очки, вытер лоб и тихо произнес

— Ну что ж... Похоже, свадебный подарок от невесты оказался самым эффектным. Сатана, ты нашел себе не жену, ты нашел себе погибель для всех своих врагов.

Дионис поднял голову, посмотрел на друга, а затем снова на Ясмин.

— Пошел к черту, Костя. Ищи себе свою убийцу, а эта — только моя.

Дионис поднял голову и посмотрел на Костю, а затем на Ясмин. Он знал, что с этого момента мир изменился навсегда. И в этом новом мире он больше не был один.