Глава 38

Пожалуй, то, что абсолютно каждый человек когда-нибудь мечтал уснуть и не просыпаться, чистая правда, ведь как же иначе убежать от своих проблем, если не погрузиться в сновидения? Не представляется обычному человеку, как грежу уснуть и не проснуться я… 

Я спряталась от Велиала под кроватью. Как умно! – сказали бы вы, - Прятаться от всемогущего демона под кроватью – верх сообразительности и самозащиты! Тогда ответ мой прост: я не пряталась, я лишь оттягивала время до пытки, которую он нарисовал в своей голове. И самое ужасное – это та самая неизвестность, которая до конца моих дней будет преследовать меня. Что на уме Велиала? Какие замыслы? Что сделает он со мной в своем истинном облике? И до него не докричишься: он тот, кем является на самом деле. А демон, высший демон, разве он совладает с разумом, разве пожмет он руку сочувствию или жалости? Нет. 

- Катерина, лучше выйди. – Он зашел в комнату. Я определила это по скрипу старых полов. Когда его окровавленные ступы соприкасались с деревянной поверхность, в комнате словно рушилось всё, и этот тихий, нарушающий тишину хруст, ассоциировался со страшной сценами. Будто не пол скрипит, а Велиал наступает на хлопья снега босыми ногами. Будто это хрустит мое сердце, когда демон сжимает его между пальцами. 

Велиал… как страшно это имя, и какую теплоту душевную приносит одно лишь его звучание. Когда это адское отродье (не побоюсь так выразиться!) касается меня, я теряюсь в догадках: а жива ли я, жив ли мой разум? Жива ли моя человечность, если я грешу, открыто и естественно для себя, так, как было до моего рождения сказано небесами пророчество – она, Катерина, рождена самой смертью, и смерть её – это тот, кто является единственным живым существом, несущим яркость бытия в её сломленной жизни, и также несущим ей гибель! 

Господин, мой Господин ходил по комнате и делал наигранный вид сосредоточенности. Неужели он считает меня столь глупой? Неужели он думает, что я не догадываюсь? Разве великий демон будет искать смертную девочку под кроватью? Он играет со мной, а эта игра изрядно надоела мне.

- Катерина, - Его голос изменился, стал хрипловатым и тихим-тихим, словно демон выкурил пачку сигарет и уже не мог вдыхать в легкие воздух, постоянно откашливаясь, тем самым, разодрав себе горло и лишив возможности говорить, - выходи!

Я не выползала из-под кровати; жутко свело ноги и давило в грудной клетке, ведь я расположилась на холодном пыльном полу в положении вниз животом. Скрипели старые половицы под нажимом грубых ботинок демона, и противный скрежет этот резал мои уши. 

- Катя, - с минутной паузой проговорил он расслабленно и даже со вздохом легкой усталости. – Выходи, малышка. Я соскучился.

Разумеется, я осталась незамеченной. Неизвестность щекотала нервишки: убьет ли, поразвлекается ли, пытая, или не сделает ничего, что могло бы принести увечья душевному моему состоянию и физическому?

Я не знаю, сколько минут, часов, быть может, дней я пролежала под кроватью. Глаза уже привыкли к темноте, правда, ненавязчивое головокружение из-за не лучшего аромата затаскивало в сон, однако как тут-то уснешь, с паутиной, запутанной в волосах и затекшими конечностями благодаря неподвижному положению лёжа?

Велиал вернулся бесшумно. Вернулся, захлопнув дверь. Я заметила, как он скинул с себя плащ, испачканный в багровых пятнах, и терпкий запах, вызывающий еще и тошноту, завладел мною, даже тогда, когда я находилась спрятанной под кроватью. 

- Я поужинал без тебя, дорогая, - сказал он, и от его ледяного тона я вздрогнула. В последний раз я слышала его таким в детстве, когда демону абсолютно равнодушно было, кто я, какова моя жизнь и роль в его жизни. – Одного толстенького дядечки мне не хватило, поэтому я задушил нескольких девиц. Они как раз возвращались из клуба, подвыпившие, как я люблю: кровь с привкусом долговыдержанного коньяка. Мм, ну просто несравненный вкус, который надолго остается на кончике языка. 

Одежда скопилась на полу: рубашка, - казалось, ее можно бесконечно выжимать со всей силой, но цвет девичей крови не сойдет с ее белоснежной ткани, - темные брюки, пиджак и галстук, такой же ядовито-кровавый, как и его бурлящая лава в яростном взгляде. 

- Если ты сейчас же не вылезешь, я привяжу тебя, изнасилую, выпью твоей кровушки, сверну шею, а потом высосу из тебя твою вкуснейшую душеньку и буду доволен. – Он говорил это с удовольствием, превеликим восторгом и улыбкой настоящего, опытного маньяка-беглеца.

Я вздохнула: смысла прятаться нет, и, могу подметить, не было. Осторожно, скользя ладонями по грязному полу, я выползла из-под кровати, и резкий свет от люстры резанул глаза. Я протерла веки пальцами, и, пересилив свой страх, посмотрела в сторону демона. К моему великому сожалению испуг взял верх над эмоциями, и я завизжала, отскакивая на несколько шагов, и не заметила, как спиной упала на матрас. 

- Впервые меня таким видишь, что ли? – усмехнулся он, мигом очутившись рядом, нависая над моим телом. Я не заметила, как сдалась, разрыдалась, подобно в детстве я плакала из-за смерти мамы. Только сейчас мои слезы были неким сочувствием, что я вижу Велиала не тем, кем видела прежде.

Я закрыла глаза, и веки так тяжело опустились, как тяжкий груз, упавший на меня с небес. И это даже не сравнение, а моя суровая реальность.

Почувствовала, как губы Велиала скользили по гусиной коже на шее, и дрожь, эта мелкая дрожь от каждого его умелого прикосновения, будто заколотила по всему телу, пробежала, как холодные капли дождя, и заставила дергаться. Перед глазами стояла одна мрачная картина: Велиал стоит передо мной, облизывает губы длинным языком, как ящер, опасный для меня, он слизывал капли засохшей крови со своей неидеально выбритой кожи лица, обнаженный, а в руках держал клок белокурых волос, и, наверное, пряди по-прежнему пахли лавандовым или персиковым шампунем его невинной убитой жертвы.

- Ты убил молодую девушку? – шепотом, мертвенным, как и все его жертвы, словно последний жизненный вопрос, прошептала я. Он перехватил мои ладони, и ощутила я, как приложил он их к своим волосам, мягким, как шелк, и жестким в некоторых местах, как железо. 

- Двух, - выдохнул на ухо он. 

- Убийца! 

Я открыла глаза, и не выдержала, плюнула ему в лицо. Эта минута, которую он равнодушно смотрел на меня, внимательно ища в моих раскрасневшихся от слез глазах ответ на свои немые вопросы, превратилась в вечность ожиданий. Демон оскорбительно скривил лицо, потом вскочил с кровати и исчез. Испарился, да-да, как пар из кипящего чайника. Как… испарился, оставив меня в этой пугающей темноте, оставив меня наедине с запахом крови, распространившейся по всей комнате, где совсем недавно демон ласкал меня и проявлял вежливую нежность. 

Каждый шорох, всё мне напоминало о нем. А я сидела и ждала, ждала того зверя, в которого он неясно почему превратился. Помирала, задыхалась от нехватки воздуха, плыла в тумане перед своими глазами, тонула в эмоциях, но сидела и ждала, поджав под себя колени. Холодный пол так и остался холодным, и босыми ногами я касалась его. Замерзла, но также верно ждала, как брошенный зверек, у меня не оставалось другого выхода, кроме как надеяться, что хозяин захочет принять свою жертву вновь и пустить хотя бы на порог, переночевать на коврике у входа. И сейчас могла сравнивать себя с животным, потому что я на протяжении всей жизни щенок, привязанный к цепям демона, щенок, который только по приказу хозяина имел право питаться, имел право пить, имел право лишь знать, что ему позволено дальше жить.

- Скучала? 

Я обессиленно покачала головой, отрицательно, разумеется, и посмотрела перед собой. Демон, мой Велиал, кем он стал? Демон вероломства и лжи изменился не только характером, внутри, но и внешне. Где длинные, смолянистые волосы с желтыми полосами? Теперь они играли красками алого цвета с примесью черного, как небо без звезд и единого источника света, и стали короче, до плеч, и длинные, прямые пряди немного прикрывали оба глаза, сияющих и пылающих сверхъестественным непотухающим огнем. Улыбка, острые вампирские зубы касались его тонких губ, все те же крылья с горящими перьями, всё то же тело, мужественное, крепкие плечи и руки, настолько сильные, что ярко выражены вены, будто нарисованы фломастером. И по всей коже незнакомые мне знаки, росписи, надписи… Как загадочен он стал, как привлекателен этой злой Велиал, коего я никогда не встречала. 

- Велиал, пожалуйста, - я упала на колени и поклонилась ему, чувствуя, как кисточка его хвоста щекочет мои голые пятки. – Оставь меня в покое. Я не знаю, что с тобой, но мне страшно…

- Мы возвращаемся в Ад. Ты моя собственность, я бы оставил тебя здесь, только не хочу: дел натворишь. А так хоть работку я тебе нашел, справишься.

Я с трудом сглотнула и спросила:

- К-какую работку?

Его хищная улыбка:

- Моя подстилка, или более вежливо – моя проститутка, Катенька. – И поцелуй, короткий и до жути отвратительный своим холодным привкусом его равнодушия. Его проститутка, подстилка. Раньше он так меня не называл. Лишая меня невинности, он напоминал мне героя современного романа, такого чуткого, заботливого, романтичного. Что с ним сталось? Где проблески души в его черствой оболочке? Я хочу ее видеть! Хочу проснуться и увидеть прежнего демона!

- Пойдем, - дернул меня за руку.

- Нет, Велиал! – завопила я.

Он оскалился, прочертил языком дорожку по передним зубам своим, и, прислонив мой палец к своим губам, прокусил нежную кожу самыми острыми клыками. Как больно, неприятно, я ойкнула, пустым взглядом окунаясь в его презрительный взгляд.

- Отныне Господин Велиал, - сказал он, и это последнее, что я слышала за сегодняшний день.

Утром я проснулась в теплой кровати. Теплой, как мне показалось изначально. Для начала я попыталась ущипнуть себя, но не вышло: на кистях туго затянуты веревки, и будто облиты они ядом, раз так разражалась кожа, и жгло места, которых касались веревки. Я закричала, увидев перед собой Велиала, который неожиданно возник из неоткуда.

- Добро пожаловать в мою скромную комнату, Катерина. – Демон развел руками и глотнул коньяк прямо из горлышка стеклянной бутылки. На нем свисало полотенце, однако этот слегка домашний вид не заставил меня забыться: крылья, его крылья, достающие чуть ли не до потолка. Как могущественны они, он как большое насекомое, как большая бабочка, правда, черная. 

- Развяжи меня! – приказала я нечеловечным голосом.

- Я Господин, - заявил он, гордо подняв голову. – Ясно?

- Развяжи! – Я забрыкалась, однако смотрелось это смешно: связанная, на шелковых простынях, в какой-то затрапезной ночной рубашке, которая еле-еле прикрывала мои прелести. Ах, точно, запамятовала: я же теперь подрабатываю проституткой, или как вежливее – подстилкой?

Велиал отставил стакан на стеклянный стол, и коньяк вместе с ним исчез. Я моргнула несколько раз, чтобы удостоиться в том, что у меня не глюки. Не успела. На меня набросился демон, шипя и яростно крича одно лишь:

- Господин! – Я зарыдала, а он ударил меня по щеке, потом по другой, и заревел как зверь заново, внушая мне это как под гипнозом: - Господин! – Болевых ощущений я терпеть не намеревалась, поэтому постаралась отвернуться от очередного удара его ладонью по своей щеке, выплевывая эти слова как разжеванный завтрак:

- Да, мой Господин!

Всё затихло. Я думала, умру. Нет, я хотела думать, что умерла. В Аду даже нет часов, чтобы тикали, тихо-тихо, и раздражали меня своим звучанием. Но часы хотя бы подавали звук, а здесь, в этой многогранной комнате нет ни единого источника, который наполнял бы ее пустоту каким-то смыслом! Это молчание, тишина… я ненавижу одиночество, и мне важно, чтобы кто-то что-то говорил, давал знать, что я не одна… я ведь не одна?

Велиал исчез. Он исчез! Исчез, а я с веревками на руках, на шелковых простынях владыки тьмы – какая престижная роскошь для проститутки! – сижу и рыдаю, не могу встать, потому что создавалось ощущение, что мне вкололи какую-то дрянь и я не смею пошевелиться!

- Катенька, - Вернулся. – Сладкая моя.

Я закрыла глаза, и повторяла одно: «Я проснусь, проснусь, и всё закончится». 

- Ты не спишь, - расхохотался мой демон. – Теперь я снова Велиал, тот, коим был всегда! Велиал, Господин для всех, а для кого – нет, я – смерть. 

- Отстань от меня, - прошипела я. – Слезь. 

Он посмотрел на меня как на умалишенную, и не зря. Секунда, и я раздета. Вторая секунда, и он ласкает языком мои чувствительные точки, так извращенно, так пошло, так развратно смотря в глаза и усмехаясь, по-демонически, по-злостному, и ни капли человечности не играло в его улыбке, в его взгляде, в нем самом. Если бы не вторжение какого-то демона, облаченного в желтый плащ, Велиал бы закончил свое дело.

- Господин Велиал, - он поклонился, и демон лжи и азарта слез с меня нехотя, повышая голос на другого владыку тьмы:

- Никогда, слышишь, никогда не врывайся ко мне без разрешения!

- Простите, - он встал на одно колено как благородный джентльмен, - но мы решаем, куда надежнее спрятать дневник. В архивах Господина Люцифера?

Велиал нахмурился, и, кинув косой взгляд на меня, строго сказал:

- Прикажи Астароту присмотреть за моей девочкой, - он задумался. Его лицо сгладилось, и вроде как стало расслабленным, спокойным, но сосредоточенным. И в голове проскользнула мысль, полная надежды: «Очнется ли прежний…?» - И не своди глаз с нее, понял?

Тот кивнул, а Велиал, поцеловав меня на прощание грубо и властно, как он умеет, развернулся к выходу. Он взмахнул крыльями, и перья полетели прямо на кровать, несколько ударило меня по лицу, и я почувствовала жжение, будто спичкой, касаясь, по коже… А демон рядом со мной блаженно выдохнул и как под дождь, чувствуя удовольствие, подставил лицо, лишь бы перья с крыльев демона коснулись его щек и обожгли его своим огнем. 

- Велиал! Вернись, Велиал! – Выкрикнула я. Он, не оборачиваясь на мой отчаянный крик, рассмеялся, да так, что стекла в его комнате могли бы потрескаться, тем же обезумевшим голосом произнес:

- Скоро все будут звать меня Господином… - он рассмеялся еще громче, и если бы он был простым человеком, я бы подумала, что он изрядно перебрал с алкоголем. – Даже Люцифер. – На этих словах он покинул комнату, а вместе с собой унес и мою надежду на то, что прежний демон жив. 

Только Велиал скрылся, демон в желтом плаще – Господи, они все обезумевшие, - посмотрел на меня, и расхохотался каким-то писклявым смехом, аж противно стало смотреть на его перекошенное лицо и волосы, падающие на глаза. 

- Я сын Асмодея – Асилиус. – Он заключил меня в объятия и опустил мою дрожащую голову к себе на плечо. – Скоро Велиал приступит к власти и…

- Что с ним стало? – ошарашенно, смотря в одну точку, спросила я. Асилиус поначалу промолчал, однако вскочил и удивленно, наигранно-изумленно выкрикнул:

- А ты не знаешь? – Я покачала головой устало. – Оу-у-у… Тогда скажу: нам всем, всем, кто не будет подчиняться Велиалу, тьфу! – Господину Велиалу, нам всем, всем смерть! Не зря он тебе сказал, Катерина, прятаться… Проснулся настоящий демон, тот, кем он был до твоего рождения.

Сын самого Асмодея до смерти напуган - это читалось в его глазах. Что же будет...?