Глава 32

«От лица Катерины»

Мой мир - подчинение. Моя жизнь – приказ. Кукловод – демон. А я на нитках привязана под его сердцем, под его властью, под его энергией, под его существованием. Я – одно целое. Как болт, дополнительная необходимая деталь, прикрепленный гвоздь, прибитый к стене. Пригвожденный гвоздь к подчинению демона. Прибинтованный предмет к его душе. 

Его кровь, смешавшаяся со слюной, неторопливо задерживается на легкой щетине, не сбриваемой демоном приблизительно четыре дня, и изнеможёнными каплями попадает мне на щеки, стекает на скулы, ядовитым соком прикасается к полуоткрытым губам. Я тягостно вдыхаю воздух, пропитавшийся запахом открытых ран Велиала ртом, не менее нерешительно выдыхая обратно задержавшийся, словно образованный в горле узел. 

Демон будто находится при смерти, на его губах сияет лукавая усмешка, в глазах остывает пылающий прежде огонь, скрывается неистовая боль, не испытываемая, наверное, никогда прежде этим бессердечным существом. Только в данный момент его сердце как пленка отлепляется от груди, проваливается в бесконечную пропасть, исчезает в непроглядной тьме. Оно борется с этой безысходностью, но снижает свой ритм. Моё сердце утопает вместе с ним, в одном такте, сцепляясь одним пульсом на двоих. 

- Велиал? – мой голос, точно поцарапанный диск, трещит и слышится хриплой старческой усталостью, неразборчивостью. – Больно? Где больно?

Демон криво усмехается и перекатывается на спину, прикладывая ладонь к тяжело вздымающейся груди. Теперь ткань новой рубашки пропиталась свежей, несдержанно пролитой кровью, терпким запахом невообразимой, скорее больше моральной, чем физической боли. 

- Мне не может быть больно, - выдавливает он страдальческим голосом. – Я не умею страдать. 

В моих ушах противным до возмущения звоном звучит чей-то оглушительный, резкий и остро впивающийся в разум смех. Будто хохот этот – порождение самого Дьявола. Даже высший демон, с которым бок о бок я переживала самые волнительные моменты жизни, не смеялся так над своими жертвами. Удивительное обстоятельство – этот неумолкаемый хохот принадлежит существу светлому, рождённому в солнечных лучах – ангелу. 

- Тебе могло быть не больно, когда твоё сердце не стояло комом в горле, не билось энергично в груди, - напевно произнёс незваный гость, глупо выражаясь. – Но сейчас, когда ты такой беспомощный, слабый, мне смешно смотреть на тебя, мне стыдно за то, что я так просто могу раздавить одним нажатием своего пальца такое бессильное, смертное существо, мне забавно, что без всякого боя я могу взять кубок победителя. Потому что у тебя нет выбора, демон в теле человека. У тебя нет ничего кроме живого сердца, которое вырвется из твоей груди после моего единого приказа. Готов ли ты, смертный, встретить верную смерть?

- Ты думаешь, что говоришь, Сакриэлил? – на лице Велиала отразилось искреннее недоумение. – Если я умру, как человек с осквернённой душой попаду в ад – это мой дом. Глупо шантажировать смертью бессмертного, абсурдно посылать на пытки в ад главного служителя Сатаны. 

Я не видела лицо ангела, его блестящих глаз, белоснежных волос, прозрачными нитями разлетающихся на воздухе, зато моему взору открылись искривленные в неприятной усмешке губы, тонкие, бледные как у самой Смерти. И «обращены» они были в сторону Велиала. Они смотрели на него с открытой неприязнью. С каждой падающей каплей крови с ран демона ангел улыбался всё шире – в своё удовольствие, и наблюдал за всем с высоты, возвышаясь над моей головой на своих далеко раскинутых крыльях. 

- Ты пал за предательство, ты пал потому, что заслужил. Для меня уже унижение – разговаривать с тобой. Для меня унижение то, что я до сих пор не убил тебя! Падший, оскорбленный, бездушный! – Сакриэлил кричал, срывая голосовые связки, и с каждым словом, пропитанным враждой, ангел взмахивал крыльями и спускался на землю. - Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу… - непрестанно провозглашал он, незаметно переходя на болезненный шепот. – Ненавижу,… как и все на небе, моя ненависть не пройдёт даже после мести.

- А не унижение для ангела испытывать ненависть? Не унижение ли говорить о таких чувствах за других небесных созданий? Вы были рождены для света, вы не способны ненавидеть. А если и так, - Велиал аккуратно приподнялся, сплевывая присохшую на губах кровь себе под ноги, слегка задевая носок ботинка комочками красной жидкости, - то ты не имеешь прав называть себя ангелом. Ты оскверняешь сам себя. 

- Как ты смеешь? – оскорбился Сакриэлил. Я наблюдала за всем рождающимся разговором со стороны – казалось, меня вовсе не замечают оба враждующих существа. – Как ты смеешь говорить мне что-то после того, что сделал? Ты бросил меня! Бросил! Ты предал. Предателей нельзя щадить. Предателям место в Аду. 

- Я и есть в Аду, Сакриэлил. Я по собственному желанию покинул небо вместе с Люцифером, так что не тебе сейчас осуждать меня за былое, ушедшее. У каждого своё предназначение. Небо не держало мои крылья, они были созданы для пепла. 

Демон горделиво приподнял голову и прищурился на солнце, стараясь не подавать виду, как ему больно внутри, как тяжко стоять на подкашивающихся ногах, как опасно глотать собственную кровь, но держаться сильным в чужих глазах. Велиал не любил казаться слабым, и когда ему неистово больно, он улыбался. Так было всегда, так сейчас, так будет дальше в любой ситуации. И в данный момент, в очередной раз, вытирая рукавом рубашки засохшее кровяное покрытие со своего лица, Велиал смотрит на то, как ангел прикусывает губы и глотает соленые капли слёз, которые текут из глаз, прикрытых свисающим капюшоном на лоб. 

- Но тебя держали другие… твои братья, сестры. Почему ты бросил их?

Ангел наконец-то спускается с неба на землю, прикасаясь босыми ногами к холодному асфальту. На его губах теперь нет ушедшей усмешки, только бледная кожа, только бледность эта – боль. Он медленно подходит к Велиалу, протягивая подрагивающую костлявую руку демону, и едва ли дотрагиваясь до окровавленной кожи на лице мужчины.

- Я бросил их, потому что хотел этого. Это был мой выбор, и, возможно, вам, небесным существам, он покажется неосмысленным, для меня это решение было принято осознанно, и искать путь назад я не собирался ни тогда, ни собираюсь сейчас. 

Сакриэлил закинул голову назад, по-прежнему не отстраняясь и не убирая своей ладони с лица Велиала, и капюшон, служивший как маска для скрытия ангельского лица, слез с головы. И мгновенно пожалела я о замеченном своими глазами, посочувствовала сама себе, когда успела разглядеть непередаваемые эмоции в кристальных глазах ангела. Подумать только, не каждый день и не каждый человек получит возможность распознать слёзы божественного существа. Не каждый будет чувствовать иглы в своём сердце, созерцая боль существа, казалось, которое, не знает, что такое моральная пытка. Плач ангела – это плач людских сердец. Плач людских душ. Я думала, это выдумка, однако каждая выдумка несёт за собой правдивые последовательности. Плачет ангел – хочется плакать человеку. 

- Ты бросил не просто братьев и сестёр, ты бросил свою семью… - ангел взглянул на Велиала с какой-то надеждой на то, что демон одумается, приведёт свои мысли к правильному выводу. Светлые волосы, будто покрашенные в настоящее золото, небрежно разбрасывались по плечам Сакриэлила, доходя до пушистых перьев крыльев. А на лицо совсем мальчишка – тонкие губы, ровный нос, искристый блеск в зеркальных глазах, которые, можно подумать, отражают в себе всю суровую реальность, бледная кожа и чистое сердце. На первый взгляд, ангел такого же возраста, как и я, быть может, на несколько лет старше, однако я прекрасно понимаю, что это не так. Вот оно – порождение добра.

- Хватит, Сакриэлил, достаточно этих слёз! Ты ведь знаешь, что ничего хорошего от меня нельзя услышать, исповедоваться я не собираюсь, лгать тебе – тоже. Уходи с пустыми руками, или же забери то, зачем сюда пришёл. Вырви моё сердце и похвастайся всем, что убил демона. Давай, - Велиал смело выставил грудь вперед и соприкоснулся лбами с мальчишкой. – Давай, Сакриэлил, убей меня. Это ведь твоя цель в жизни.

- Я не убью. Я не пойду на грех! Я не посмею! – выкрикнул он слезно. Моё сердце, наверное, обливалось кровью, и даже образно выражаться в такой ситуации не получится.

- Убивай! Ты же хочешь! Давай! – Велиал завороженно посмотрел в его глаза, и тут я поняла, что цвет глаз демона, когда он стал человеком, полностью совпадает с цветом глаз этого мальчишки. Они как две капли воды, как два зеркального отражения, как близнецы… - С желанием бесполезно бороться, Сакриэлил. Ни ангел, ни демон не способен противостоять своим желаниям, целям, решениям. 

Время замерло вместе с наступившим молчанием. Люди не выходили из супермаркета, из которого только что вышли мы, встречаясь с новой проблемой в виде ангела. Деревья перестали шуршать своими срывающимися на ветру листьями, голодные брошенные животные не вертелись под ногами и не выпрашивали пищу, солнце не грело своими лучами обледеневшую душу. Всё замолчало. Только слышно настолько сильно соприкосновение слёз ангела с асфальтом. Они катились по его щекам и приземлялись на землю, не заканчиваясь. 

- Я же люблю тебя… Я люблю тебя… люблю, - вполголоса, утопая в мятеже этой борьбы за жизнь, прошептал ангел. 

Его пальцы лихорадочно сжимали и разжимали ткань рубашки на плечах демона, а Велиал, отключив все свои эмоции, просто молчал, смотря тому в глаза.

- Я же люблю тебя, а ты бросил меня. Я люблю, а не ненавижу. А ты, скажи, ты меня любишь? Ты же любишь меня? – он с верой взглянул на непроницаемое лицо демона.- Любишь? Отвечай! Отвечай, живо! Ответь… - его голова склоняется к полу, украдкой ангел обратил на меня внимание, и дрожь по телу с новой силой пробежалась по мне. Бедняга, что же тебе сделал Велиал? Как обидел тебя? Вся история запутана паутиной интриги… 

- Нет, не люблю. Никогда не любил. Я тебя не хотел. Я лгал. 

Я удостоилась чести подняться на ноги и наблюдать за всем молча, но уже стоя на ногах. Но, как ни возьми, он пережитого этим несчастным ангелом я сама готова была разреветься в голос и рухнуть безжизненно на холодный пол. 

- Ты говорил, что любишь! Ты говорил так,… мама верила тебе, - хрипло выдавил тот.

- Я родился лжецом еще на небе. Моё призвание – ложь. Я безупречно лгал не только твоей матери, не только тебе, но и остальным. На то я и зовусь первым падшим, а вовсе не Люцифер. Я первый испарился в сладости предательства, а потом и по справедливости пал.

- Лжец! Ненавижу! Тварь! – ангел отлетел назад, только шевельнув крыльями, а Велиал упал на спину, не в силах больше стоять на ногах и выдерживать всю эту ношу. – Бросил нас! Бросил братьев! Предал Господа! Ушёл с предателем! Оставил меня, своего сына!

Я подбежала к Велиалу и стала воодушевленно хлопать его по щекам, чтобы он очнулся. Глаза его остались в исходном положении. Сердце билось, но слабо. Он был на грани жизни и смерти. Я не знала, что может быть с ним. Станет он демоном заново или нет. А вдруг попадет в ад в качестве грешника, простого человека, а не великого герцога Ада? Что будет после со мной? Моя душа передастся в руки Люцифера? Или я освобожусь? Ответов на свои вопросы я не знала, и эта мысль угнетала меня с новой силой. 

- Я не убью отца - это грешно для ангела, - Сакриэлил посмотрел на меня с равнодушным выражением. – А ты, Катя, сделай правильный выбор. Небеса еще борются за тебя.

- Он умрёт? – я перевожу тему, глядя на засыхающую жизнь Велиала, глядя на то, как он медленно покидает меня. 

Без него я не вижу жизни ни на земле, ни на небе, ни в Аду. Я останусь совсем одна, меня пугает эта неизвестность, безысходность. Я не справлюсь без него, несмотря на то, сколько проблем было принесено мне этим демоном. 

- А ты не хочешь, чтобы он умер? Не хочешь быть свободной? – ошарашенно осведомился Сакриэлил. Слёз на его глазах как не бывало – их осушило вновь воскресшее солнце.

- Я уже никогда не буду свободной. Цепи из моей клетки еще с рождения приковали меня к демону, в чьих руках навечно останется моя жизнь. Нет его – нет меня. Единственный, кто может дать мне шанс остаться здесь – ты. Не убивай его, пожалуйста.

Этим и отличается ангел от демона – он умеет сострадать. И хоть Сакриэлил, с чем я до сих пор не могу согласиться, не могу принять столь новую мысль, неожиданную информацию – сын Велиала – он не тот, кто его отец. Он – свет, Велиал – тьма. Их пути разошлись, когда демон бросил свою семью, своего сына, обманывая всех, и не жалея об этом. Я не потеряла всякого уважения к Велиалу после услышанного разговора с его брошенным сыном, потому что этого уважения у меня к нему и не было. Никогда.

- Катерина, сделай правильный выбор. Из тебя получится прекрасный ангел… - с этими словами сошедший с небес, окутав своё тело, будто в кокон, крыльями, исчез в воздухе. А Велиал открыл глаза. 

Демон ощупывает своё лицо руками, видимо, проверяя, пропали ли комки крови с кожи. Удостоверившись в том, что он сумел выжить и сохранить своё достоинство, былую власть над более слабыми существами, нежели сам Велиал, мужчина приподнялся на локтях и заинтересованно посмотрел мне в глаза.

- Испугалась, что я могу умереть? – спрашивает он с усмешкой на губах, а мне становится противно от того, что после пережитого события демон так спокойно спрашивает меня об этом. – Думала, всё кончено? Бедняжка, девочка моя… - его ладонь тянется к моим волосам, но я одергиваю его руку, грубо зацепив острым ногтем его палец. Демон с неприязнью отодвигается от меня, пораженный, недоумевающе смотрит мне в глаза.

- Ты, как ты можешь говорить мне об этом, когда я всё видела собственными глазами? – Не успевает Велиал ответить на моё вспыльчивое, выдавленное с трудом замечание, как я перебиваю его, отвесив сильную пощечину по его левой щеке. – Ты бросил сына! Родного сына! Я не знаю полной истории случившегося несчетное количество столетий назад, однако я от вида одной слезы Сакриэлила поняла, кто был самым жестоким из всех падших. 

- Как ты посмела поднять на меня руку? – огрызнулся демон, и на этот раз, когда я вновь замахнулась для удара, дабы разукрасить его прекрасное лицо, снова испачкав в крови, мужчина перехватил меня за запястье и отвел руку за мою спину. 

- Ты жесток,… ты очень жесток… - выпалила я на одном дыхании. Хотелось задохнуться от собственного желания придушить его своими худенькими ручками. У меня нет такой возможности, но я могла предоставить такой шанс брошенному родным отцом Сакриэлилу, однако почему-то решилась оставить демона в живых. 

- Катя, ты многого не знаешь. Я был тогда другим, мне не нужен был сын, мне не нужна была семья. Многой завладело желание власти, беззаботной жизни, свободы, независимости ни перед кем. 

- Ты каким был, таким и остался. Твой сын давился слезами, а ты открыто смеялся с него. Даже будучи человеком, твоё сердце ошибочно бьется в груди. Оно гоняет кровь по жилам, но главная функция так и не включилась, загоревшись красной кнопкой – функция чувствовать, - я слегка отстраняюсь, не в силах смотреть ему в глаза.

- Может быть, ты и права. Но я не изменюсь больше. Каким я родился, таким я и останусь. Таким Господь создал меня.

- Господь не делал тебя таким, - я встаю на ноги, попутно помогая этому бессовестному существу поднять с грязного пола, - ты сам таким стал.

Он, просверлив меня осуждающим взглядом, ничего не ответил. В полном молчании мы шли в неизвестном направлении, ловя на себе подозрительные взгляды прохожих, падающие на безобразно разорванную в клочья рубашку Велиала, на пятна запекшейся крови демона на моей груди. Нам было плевать – обоим. На всё. На всех. Мы оба отрешены от этого мира, и мнение людское – последнее, что кого-либо будет волновать.

- Я был влюблён в самую красивую божественную женщину, - неожиданно начал Велиал, даже не поворачивая на меня головы, а я, стараясь не упустить момент его откровенности, стала прислушиваться к тихому голосу демона, - в тот момент, когда Господь запретил отношения между мужчиной и женщиной. То, что ангелы бесплодны – людской миф. Мы также делились на слабый и сильный пол, однако, не в самые лучшие времена нам запретили чувствовать, влюбляться, создавать семью. Я нарушил этот закон вместе с Сарканделлой, - на этих словах он взглянул на меня, поймав меня в мало соображаемом состоянии. Это та Демонесса, с которой я успела познакомиться и не очень-то поладить, когда пребывала в Аду? 

- Это она самая, верно, - подтвердил мои догадки Велиал, и мы вместе присели на скамью, чтобы было легче и выслушивать, и рассказывать. – Она забеременела от меня, когда на небесах слово о близости было грехом. Но мы вместе решили, что, несмотря ни на что, будем воспитывать своего сына. Но от Люцифера я узнал, что Сарканделла была не единственной любовью только у меня одного – она спала с каждым, говорила каждому, что каждый для нее важнее всего в жизни и что они вместе справятся. Она – грешный порок, она создание, из-за которого я стал таким бесчеловечным. Предательство любимой женщины превратило меня в тирана, однако единая мысль о крохотном комочке, которого я буду звать своим сыном, согревала мою грешную душу. Люцифер пал, а вместе с ним и все его сторонники. Должен был пасть и я, но я уговорил Господа дать мне последнюю возможность посмотреть на плод свой – на моего маленького Сакриэлила. Но Сарканделла не дала мне даже взглянуть на него, она закричала, сказав, что я предатель, что я хочу ее убить и забрать за собой в Ад. Я пал за Люцифером, и пообещал отомстить. Так и произошло. И снова, благодаря Дьяволу, развратный ангел, она же Сарканделла, о чем не знал Господь и другие ангелы, пала в Ад к нам. Без своего сына. Я пожелал, чтобы он остался светом, чтобы он нёс добро, а не зло, как его родители. Сарканделла не оставила всё просто так. Сейчас я проклят. Чем больше Сакриэлил ненавидит меня, тем добрее будет его сердце. Это звучит как абсурд, однако история действительно такова. Если он узнает, что я ни в чём не виноват, то, быть может, простит меня за отрешение с небес, ведь самого сына я бросать не хотел, во всём виновата его непутевая мать. Но нельзя – тогда он падёт в Ад. В Аду нет того, что есть на небе. Мой сын – ангел, и всё, чего я хочу, чтобы он сохранил свою человечность, находясь отдельно от меня. Ну а к Сарканделле у меня остались одни эмоции – ненависть. Не знаю, Катя, впечатлила тебя моя история или нет, но я надеюсь на твоё прощение. Я хочу, чтобы хотя бы один человек на земле не багровел об одном упоминании о демоне лжи и азарта Велиале. Я хочу, чтобы ты уважала меня. Хоть немного.

- Получается, разврат зародился еще на небесах? – я просто впала в ступор, еле-еле шевеля губами, стала озвучить вовсе не главный вопрос, интересовавший меня в данный момент.

- Не смеши меня, всё сначала возродилось на небе, затем перешло в Ад, а после – на землю. Рай не всегда носил имя солнца, благополучия и покоя. До недавних пор Рай был заменой Ада, заменой земли, заменой других миров, - Велиал внимательно глянул на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, которая я тщательно пыталась скрывать. На самом-то деле их не было. Совсем. Сказать о своем шокированном состоянии – глупо, думаю, демон видит всё творящееся со мной собственными глазами. Слишком много перевариваемой информации в один момент для моего мозга. Дайте-ка, пожалуйста, передохнуть.

- Велиал, а какого это – иметь родного сына, но делать вид, что ты ненавидишь его? Что ты испытываешь, когда вынужден в лицо говорить Сакриэлилу о том, какой он отвратительный, однако в душе чувствовать совсем иные чувства? Как это – любить, но говорить, что ненавидеть? Поэтому ты, наверное, демон лжи… - я задумчиво обратила внимание на птиц, возвышающихся в небе, и чем дальше они взлетали, тем меньше казались их тела, крылья, их свобода. Теперь перед взором оставались лишь маленькие точки, которые только некоторые могут принять за птиц. - Твоя ложь идёт во благо сыну, но возвращается с болью к самому тебе. И поэтому мне не за что тебя прощать, потому что мне не за что было на тебя злиться. Ты сделал свой выбор, и, наверное, он верный.

- Знаешь… - его рука прикрывает мою ладонь, и становится так тепло, так невероятно согревается сердце, которое минутой ранее, будто слушая со мной жизненную историю Велиала, рвалось вон из груди, - это настолько сильное чувство, что я не могу его объяснить. Я действительно люблю своего сына, и, думаю, он тот, благодаря кому я сохранил в себе человечность. Он тот, ради кого её стоит хранить и дальше. 

Я никогда не думала об этом. О том, что у Велиала когда-то могла быть семья, о том, что у него даже могли быть дети, о том, что самого герцога Ада предала какая-то не ценящая отношения между мужчиной и женщиной дама. О том, что демон будет способен сказать мне, как любит собственного сына, и признаваться в обратных эмоциях ему самому – в ненависти, которой в реальности не существует. В поддельной ненависти.

- Ты не такой как все демоны, - я сказала это, надеясь на ответную теплоту и заботу. Велиал сильнее сжал мою руку, легонько надавливая на пальцы ногтем. – Ты помогаешь мне, спасаешь, всегда вытаскиваешь в последний момент, когда я по уши тону в грязи. Хотя я – твоя жертва. Ты мог просто убить меня раньше, или не убить, ладно, запереть где-нибудь до нужного срока, а потом убить. Но ты проявляешь эту отцовскую заботу, одновременно исполняя роль родителей, лучшей подруги, брата или сестры, возлюбленного… - на этом моменте я побоялась взглянуть ему в глаза – либо потому, что залилась краской от собственной откровенности, либо потому, что мне показалось, будто Велиал вовсе не слушает моих слов, задумавшись о чём-то своём. 

- Катерина, ты видишь меня таким, каким хочет видеть меня твоё воображение. Все демоны одинаковы – это и есть наш минус. Как бы мы не хотели любить, а мы хотим, поверь мне, - его голова на моём плече, его сердце – в моей ладони, настолько мощно рвётся из груди демона, что мне становится немного не по себе, - у нас этого никогда не получится.

- Не говори так, - я доброжелательно похлопала его по плечу, зная как никто другой, кому сегодня явно требуется поддержка. – Ты любишь своего сына, а это уже высшее чувство. Ты победил их всех. Ты самый высший демон не потому, что имеешь магическую силу, власть над другими, а потому, что ты единственный имеешь смысл своей серой жизни.

- Если бы я мог отменить твою смерть, я бы отменил. Однако, тот, кто заключил со мной Контракт – мёртв, да и по правилам в мире теней условия можно отменить только после двух лет после заключения договора, дальше не предоставляется возможности что-либо поменять, - с обречённым вздохом проговорил Велиал. 

- То есть, если бы был шанс, ты бы освободил меня от заключения навсегда остаться в твоей власти?

Наверное, странно переспрашивать, но ощущение, что всё послышалось или моё воображение всего лишь вновь разыгралось с новыми замыслами, не покидает. Как по закону подлости демон меня вежливо так проигнорировал, покинув удобную скамью, он двинулся медленным шагом в сторону нашего дома, придерживая одной рукой на локте пакет с покупками, которые были благополучно собраны с пола обратно. 

Домой мы вернулись примерно через тридцать минут. Велиал будто язык проглотил, весь путь шёл, как на чьи-то похороны, насвистывал мрачную мелодию себе под нос и не отнимал взгляда от своих ботинок. Как показалось мне, по его мнению, разглядывание ботинок более интересное занятие, нежели разговор со мной. Ладно, мне не обидно.

- Приготовь мне яичницу и поджарь сосиски, а я быстро переоденусь и вернусь, - бросил он мне в прихожей после того, как некультурно сбросил рубашку на пол и приказал использовать ее как половую тряпку, а не предмет одежды. Однако выкидывать такую вещь я не стала. Решила постирать да и носить как ночную рубашку. И пахнет приятно, останется какое-то мужское тепло, и вещь сохраню. С такими теплыми мыслями я поспешила приготавливать ужин для голодного в этом доме. 

Я не сразу заметила долгое отсутствие демона. Только с пронзительным мужским криком, который эхом донесся до меня со второго этажа, я рванула как бешеная по лестнице, упустив приготовленный со старанием ужин себе на ноги. Как обычно - всё идёт не так, как хочу я. Как хочет Велиал.