Глава 28

В голове возникает образ, стоит одна и та же картина, вокруг этого - больше ничего, кроме пелены слез, застывшей в глазах, сердечного сбившегося ритма, пустоты, отчаяния и простого непонимания. Самый близкий и родной человек, благодаря которому она имеет право ступать на землю, делать шаги дальше, строить свою жизнь, заперт в темнице, в месте, где страдают грешные души, по каким-то безобразным поступкам провинившиеся еще там, находясь на земле и вдыхая в легкие настоящий, пропитанный живностью воздух. А теперь что? Ничем не провинившаяся женщина, видимо, по ошибке попавшая в такую ситуацию, завязавшуюся в узел вечного беспокойства и страданий, обязана столетия быть заключенной в какой-то демонической ловушке, именуемой «Колумболизатор-сопрокатор пятого века создания». И к чему… эти демоны такие сообразительные? С фантазией у них явно все в порядке. 

Велиал заметил беспокойство в глазах Катерины, но никак не посмел среагировать, постараться защитить, прикрыть своим крепким плечом от внешних раздражителей, помочь забыть, сделать что угодно, предпринять любые меры, лишь бы она стерла из памяти эти убийственные воспоминания. Однако он – ничего. Отпустил девушку, прекратил сильно прижимать к себе, выдерживать на себе ношу ее потерянной души, так она и упала, несчастная, глотая слезы и зарываясь в паутину собственных мучений, содрав обнаженные колени в кровь, поцарапавшись о колкий пол, покрытый чем-то холодным. 

Демон смотрел на ее слезы, и непроизвольно вздрагивал с каждой соленой капелькой, размазывающейся по лицу девушки, но все равно, словно лишенный сил, здравого мышления и мыслей, как вкопанный прижимался подошвой ботинок к лакированному полу, рассматривая изнутри душу Катерины. А душа ее, как ветер – ее не было видно даже с его сверхъестественными способностями. Она медленно улетучивалась в прострации этой безысходности. Она постепенно испарялась в бессмысленности своего бытия. 

- Велиал, - опустошенно обращается девушка к демону, поднимая на него глаза, - пожалуйста, вытащи маму из этой… дряни. Прошу тебя, вытащи, ты ведь можешь, ты ведь главный здесь. Прошу тебя… - в этот момент ее слезы самостоятельно властвовали, не совладали с приказами мозга успокоиться, просто лились беспрерывно из глаз, стекая по щекам, носу, лбу, шее, - помоги ей, Велиал, помоги. 

- Я не могу ей помочь, таковы условия, - бесстрастно сообщил он и отвернулся, сложив руки на груди. За спиной послышался дикий смех демонессы, собственно говоря, она ничем не волновала в данный момент ни демона, ни Катерину, ни гостей, разошедшихся по своим домам. Если в Аду вообще существует местожительства у этих… тварей. 

- Какие условия, черт возьми, ты можешь мне объяснить?! – сорвавшись, закричала девушка. Встать сил не было. Катерина содрогалась, когда она случайно бросала взгляд на «колбу», в которой, словно всплывшее на воде бревно, качалась из стороны в сторону мать. Ее родная мать. Верить во все это не хотелось, но, учитывая жизненные обстоятельства, такая ситуация – вполне предсказуемо. Не каждый на земле имеет подручного демона. 

- Если я помогу человеку, не согласовав свое мнение с другими демонами, меня вычеркнут из клана высших демонов, и тогда я потеряю свое достоинство, могущество, жизненную цель, - не поворачиваясь к девушке, на одном выдохе пояснил Велиал, дрожащим голосом договаривая дальше: - А еще я потеряю тебя. 

Катерина безмолвно обратила на него внимание. Немой вопрос так и держался в ее заплаканных глазах, однако Велиал не решался отвечать. Мужчина присел рядом, хозяйски прижал девушку к себе, будто бы она какая-то игрушка без чувств, положил голову ей на плечо и шумно выдохнул. Якобы ему тоже больно. Якобы он сочувствует. Якобы у него есть сердце…

- Я помог бы твоей матери, если бы была такая возможность, - нехотя признается он, прижимаясь еще сильнее. Девушка предпринимала бессмысленные попытки освободиться от его объятий, чувствуя, как пьяняще действует на нее запах, демонический запах, исходящий от тела Велиала. И слезы, будто подчиняясь, все эмоции куда-то уходят, передвигаются на второй план, с каждым прикосновением его пальцев к ее покрывшейся мурашками коже. – Но у меня такой возможности нет, прости. 

- Отпусти меня, - огрызается она, отодвигаясь. Надо же, а он повинуется, как марионетка, связанный ее цепями, подчиняется, поднимается на ноги и отходит на несколько шагов. Смотрит с каким-то сочувствием, грустью, поддельной, естественно, но все-таки болью. Снова Велиал включает в себе талантливого актера, для своей же, судить правильно, выгоды. 

- Зачем? – как эхом доносится вопрос демона в ее голове. Катерина плохо разбирает последующие предложения, она поставила себе цель: спасти мать, чего бы это ни стоило ей. Жизни? – да, пожалуйста! - все равно терять нечего. Свободы? – она не знает ни значения этого слова, ни особенно практики, взятой из жизни. Гордости? – о чем идет речь? Гордость – последнее, что будет волновать девушку. Помочь – значит помочь. Спасти – значит спасти. Пойти на жертву – значит пойти. Умереть – значит умереть. Потерять душу – обрести покой. Ей нечего бояться, терять, ждать прелестного будущего – так что, плевать, что будет дальше. Если можно умереть сейчас, она только подставит шею под острие ножа смерти. 

- Катя, зачем? – демон отрывисто повторяет ее имя, не сдвигаясь с места. Девушка на мгновение забыла о его существовании, шла вперед, останавливаясь около «колбы» с ее матерью.Женщина, видимо, почувствовав присутствие родной крови, повернула голову в сторону Катерины и прижалась лицом к стеклу. Лицо ее постарело, обрело темные точки, напоминающие родимые пятна, губы, потрескавшись, истекали кровью. Из глаз девушки вновь несдержанно потекли слезы, она, протягивая вперед руку, прикоснулась ладонью к стеклу. Мать повторила то же самое действие с трудом. Получается – соприкосновение двух миров, сквозь стекло, разделяющее их жизни «мертвый и еще живой». Пальцы женщины напоминали карандаши – создавалась впечатление, что одно движение – и все, конец. Кости разломаются, рассыпавшись на части, как плохо подточенный карандаш. 

- Мамочка… 

- Катя… - либо Катерине слышится, либо она по-настоящему слышит голос родного человека. – Ударь по стеклу, оно разобьется. 

Девушка недоумевала: так просто, без лишних усилий и перенапряжений, ударить и освободить? Здесь явно есть какой-то подвох, но какой человек, лишенный жизненной радости, сейчас, в данный момент, стоящий перед ответственным выбором, поверит в здравый смысл и послушает опасения собственного чутья? Катерина легонько, словно сдвигая с места предмет, надавила на стекло. Появилась маленькая трещина. Потом еще раз, и еще, и еще. Вся колба покрылась одинаковыми трещинами. 

- Не делай этого, - тревожно шепчет Велиал, - пожалеешь, я тебя предупреждаю в последний раз. Хоть когда-нибудь прислушайся к моим словам. - И зачем, скажется, он вообще пытается предупредить, помочь, сделать что-то? Смысл есть? Хоть в чем-то он когда-нибудь был-то?

- Отстань, - язвительно отвечает Катерина, - ты знал, что моя мать здесь, ты мог помочь несмотря ни на что. Как после такого я еще могу доверять тебе, прислушиваться к твоим лживым словам?

- Дорога… - отворачиваясь, признался мужчина. Девушка не расслышала, а он повторил, только мысленно: «Потому что ты дорога мне». Даже если бы Катерина уловила в мыслях эти слова, она бы приняла их за вымышленную иллюзию в своей затуманенной дурными рассуждениями голове. Верить во что-то в ее-то жизненной истории? Какие глупости. 

Стекло треснуло, за ним медленно раздавался звук, сравниваемый с разрывающейся по швам тканью, и колба не выдержала еще одного прикосновения одного пальца Катерины – осколки по сторонам разлетелись по залу. Несколько пробралось под кожу – на босых ногах, которые девушка избавила от тяжелой обуви, возникли незаметные красные катушки крови. Ей было все равно, равнодушно здоровье собственно, главное – мать. Женщина безжизненно упала на колени. 

- Катя, отойди от нее, - приказывающим тоном сказал Велиал. Катерина с неприязнью взглянула на мужчину – лжет и не краснеет. Сколько можно? – Живо отошла от нее! – более грозно приказал он, хватая девушку за волосы и отталкивая от женщины. Катерина закричала, отбив руку Велиала, вновь бросаясь на помощь матери. Женщина открыла глаза, развернулась на бок, всматриваясь в черты лица повзрослевшей дочери. Никакой радости в глазах женщины не появилось, ни из-за того, что ее наконец-то освободили, ни из-за того, что она встретилась с любимой дочерью. 

- Катя, отойди, - повторяет настойчиво Велиал, но почему сам не встревает, ведь может запросто перенести куда-нибудь в другое место, в конце-то концов, схватить за волосы и потащить за собой, наказать за непослушание. А он еще церемонится с ней – к чему? 

- Катя, пожалуйста, - огорченно умоляет он, - давай уйдем, пока не поздно. – Его рука ложится на ее плечо, девушка вздрагивает, всегда, впрочем, когда Велиал находится рядом на таком близком, сказать стыдно, переходит границы интимного расстояния, дрожит. Сердце предает – и к чему оно так бьется бешено? Выдает ее истинные чувства. Как бы она его ненавидела,… она любит. Ничего поделать с этим, к сожалению, нельзя. 

- Нет, не уйдем, - вытирая слезы, она одергивает плечо и падает лицом к своей матери на грудь. – Мамочка, любимая, с тобой, я с тобой теперь, не оставлю одну, клянусь… - обращается она уже к женщине. Она не отвечает. 

Велиал сдался – мужчина испарился в воздухе после того, как комнату разразил грозный смех. И исходил он, разносясь по всему залу, от ее родной матери… Только голос ее был не тем, коим был раньше. Словно сам Дьявол дышал в спину. Словно не этим голосом девушка наслаждалась, слушая сказки перед сном в детстве. Словно… мертвец вышел из могилы. Катерина взглянула украдкой на лицо матери и, пошатнувшись, упала на спину, сильно ударившись головой. Велиал был прав – нужно было уходить. Но она не послушала…