2. тени прошлого.

Утро не было любимой частью жителей этого особняка, потому что каждый раз, каждое утро, Зак любил собирать всех членов семьи за столом, чтобы позавтракать и поговорить. Он, на удивление, всегда находил темы для разговоров - иногда не очень радужные, иногда поднимал темы, о которых они разговаривали несколько дней назад. Поэтому каждый раз все устало шли на завтрак. Конечно, Трисси предпочитала притворяться, словно у неё каждое утро боль в животе. И сколько поварих Зак ни увольнял - ничего не менялось. Поэтому они пришли к выводу, что это семейное. Мать семейства делала точно так же, однако неясно: это из-за того, что она не хотела находиться на утренних собраниях, или, может быть, правда что-то её болело. Или, может быть, она рассказала о своей хитрости только старшей дочери, и та с гордостью унаследовала ту же привычку, что и мать. У них всегда были хорошие отношения, в то время как у других с ней - не очень. Реджи и Кью любили её, но никогда не говорили об этом прямо. Реджи не любил, когда его называли полным именем - Рейджин. Ему нравилось, когда его называли либо Реджи, либо Рейджи. А маме было не важно - она называла сына именем, которое дала ему при рождении.

Все знали - если Зак собирает всех у себя в кабинете утром, значит, будет что-то серьёзное.

Сен, как всегда, прибыл первым, молча встав у стены. Он не любил, когда его замечали. Его глаза, как обычно, изучали каждого, кто входил. Первым пришёл Кью - молча, с лёгким недосыпом на лице. Он бросил взгляд на Сена, задержал его чуть дольше, чем нужно, но не сказал ни слова и сел в кресло напротив отцовского стола.

Затем вошли Трисси и Рози. Рядом, почти синхронно. Зак бросил на них быстрый взгляд, выражение лица у него стало на тон холоднее. За ними, с лёгкой небрежностью, зашли Реджи с недоверчивым выражением лица. Все уселись, комната наполнилась звуками тканевых обивок, скрипов кресел. Но сам Зак ещё молчал.

Он сидел за массивным столом, со сплетающимися пальцами, и ждал полной тишины. Лишь когда она наступила - тяжёлая, ощутимая - он начал говорить:

- Я долго думал. Времена меняются, и мы не можем позволить себе внутреннюю слабость. Сегодня я озвучу некоторые перемены.

Он перевёл взгляд на Кью:

- Ты поедешь к Джею и Рео. Они расширяют влияние в новом регионе, поэтому вчера не пришли. Ты будешь там как представитель семьи. Учиться, наблюдать и, возможно, руководить чем-то реальным, а не сидеть в библиотеке и глядеть в потолок.

Кью опустил глаза. Он ожидал этого, но всё равно услышать было тяжело.

- И ты не поедешь один, - продолжил Зак. - Тебя будет сопровождать Сен. Он станет твоим телохранителем и, если потребуется, помощником.

Сен никак не отреагировал, лишь слегка кивнул. Кью, наоборот, медленно повернулся к нему и будто бы едва заметно выдохнул - то ли с облегчением, то ли с тревогой.

Зак повернулся к Рози:

- А ты больше не будешь работать с Кью. С сегодняшнего дня ты переводишься к Трисси.

Пауза. Тишина стала чуть гуще. Рози сдержанно кивнула, взгляд её оставался спокойным.

Зак не сменил тона, но посмотрел на дочь с тем холодом, от которого даже в душных комнатах становилось прохладно.

- И, Трисси... - начал он, голос его был ровным, но без эмоций. - Я не хочу больше слышать о том, что ты "допускаешь ошибки".

Она не ответила, только подняла подбородок немного выше, как будто ожидала удара и не собиралась отступать.

- Среди партнёров начали ходить разговоры. О том, с кем ты... проводишь время. - Он сжал пальцы, как будто сдерживая раздражение. - Не думай, что можешь позволить себе поступки, которые бросают тень на мою репутацию.

Рози сжала губы. Но ни она, ни Трисси не проронили ни слова. Зак продолжал:

- То, что у тебя возможен роман с телохранительницей, - это слабость. Это шум. Это делает нас уязвимыми в глазах тех, кто давно ищет трещины в нашей семье. Ты не девчонка из бедного квартала. Ты - моя дочь.

Трисси глубоко вдохнула:

- Я никогда этого не забываю.

- Тогда веди себя соответственно, - резко отрезал он. - И уж тем более - не заставляй меня объяснять это снова. Если хочешь отношений - пусть они будут такими, о которых не говорят за моими спинами.

В комнате повисла жёсткая, колючая тишина. Реджи смотрел в потолок, Джей глядел в стол, Сен, как обычно, оставался недвижим, но чувствовал, как Кью украдкой бросает на него взгляд - не испуганный, но... тревожный. Почти просящий. -Лео.. Где мой младший сын? -Спросил Зак, посмотрев на всех кто был в комнате.

-он.. Занят. Сказал, что к сожалению не сможет прийти на завтрк-Трисси посмотрела в свою тарелку. Отец был бы зол, если узнал бы, что его сын крутится около продавца в цветочном.

Зак выдохнул и, будто ничего не произошло, продолжил:

- У нас много дел. Кью выезжает через сегодня, Сен, тебе - все инструкции у Майлса, старый телохранитель.Трисси, ты со мной позже поговоришь отдельно.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Люди начали вставать. Кью медленно поднялся, задержался у выхода, как будто хотел что-то сказать Сену, но передумал. Рози стояла рядом с Трисси и мельком коснулась её руки. Это движение длилось меньше секунды, но всё сказало без слов.

Когда все начали расходиться, Трисси всё же заговорила, тихо, почти шёпотом, чтобы слышала только Рози:

- Он хочет, чтобы я стыдилась. А мне не стыдно.

Рози посмотрела на неё сдержанно, но мягко:

- Не стыдись. Просто будь осторожна. Слишком многое на кону.

- Он говорит, что я - его слабость. Но это он боится, - добавила Трисси, - боится, что я буду жить, как хочу. Без его одобрения.

Рози не ответила, но посмотрела так, как не смотрят телохранители. Трисси ощутила в этом взгляде силу. Тихую, надёжную, настоящую.

В коридоре Сен шел за Кью, чуть сзади, как и полагается. Кью вдруг обернулся на секунду и негромко, будто пробуя, сказал:

- Ты ведь не против этой поездки?

Сен слегка покосился на него:

- Это моя работа.

- Но тебе ведь... не безразлично?

Сен не ответил сразу. Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

- Я сделаю то, что должен, - сказал он наконец.

Кью посмотрел на него с лёгкой усмешкой - почти грустной:

- Иногда кажется, ты не человек, а призрак.

Сен не стал спорить. Кью стоял у лестницы, где в холле уже готовили его вещи к отправке. Чемоданы выстроились у парадной двери, слуги молча проходили мимо, не мешая. День только начинался, но в воздухе висело ощущение чего-то завершённого. Особняк с его тяжёлой тишиной, стенами, напитанными напряжением, давил. И Кью хотел выбраться отсюда как можно скорее.

Сен подошёл бесшумно, как всегда, - будто возник из воздуха. На нём уже был дорожный плащ, очки с тонированными линзами лежали в кармане. Он был собран и молчалив. Но Кью чувствовал, что внутри у него не меньше беспокойства, чем у него самого. Просто Сен никогда не покажет.

- Машина готова, - сказал Сен. - Мы можем выезжать.

- Думаешь, он всё ещё смотрит из кабинета? - тихо спросил Кью, не оборачиваясь к Сену.

- Без сомнений, - коротко ответил тот.

Кью хмыкнул. Он шагнул к двери и только потом заметил, как Сен подхватил его дорожную сумку, не спросив и не ожидая благодарности. Всё, как всегда: аккуратно, сдержанно, точно.

- Ты всегда такой? - спросил Кью, когда они вышли на крыльцо. - Или это только со мной?

Сен обернулся на него. Глаза - холодные, внимательные. Но что-то в них всё-таки дрогнуло.

- Такой - это какой?

- Такой... будто тебе всё равно. Но на самом деле нет.

Сен не ответил сразу. Впервые за долгое время он будто колебался. Потом заговорил, ровно, но уже не отстранённо:

- Работа требует дистанции.

- А ты хочешь этой дистанции? - Кью шагнул ближе, остановился рядом.

Сен опустил взгляд. Его голос был чуть тише:

- Думаю, это неважно.

- Для меня - важно, - тихо сказал Кью.

Они замолчали. Внизу у ворот уже стояла машина с водителем. Лёгкий утренний туман висел над дорогой, скрывая её конец.

- Пора, - сказал Сен.

Кью медленно кивнул. Он обернулся ещё раз - особняк, этот дом, казался тюрьмой. Холодной, строгой, с правилами, которые давно перестали быть разумными.

Они сели в машину. Внутри пахло кожей и дорогим кофе - всё по-прежнему, всё как всегда. Только теперь внутри них обоих что-то сдвинулось.

Сен занял место рядом с Кью. Оба не говорили, но между ними не было молчания - было присутствие. Сен смотрел в окно, он вспомнил, что Рейчел не любила машины, потому что ей нравилось чуствовать ветер, и ему снова захотелось оказаться с ней на мотоцикле, что бы купить который она работала очень долго и нудно, на нескольких работах.

- Знаешь, - сказал Кью, пристёгивая ремень, - я рад, что ты едешь со мной.

Сен мельком посмотрел на него. Он сразу перестал думать о подруге, будто бы забоялся, что Кью читает мысли.

- А ты?

Кью улыбнулся, почти шепотом:

- Я - не знаю, что будет. Но хочу узнать.

И машина тронулась, увозя их прочь от особняка, от взглядов, приказов и ожиданий. В дорогу - куда бы она ни привела.

Дверь кабинета Зака с глухим щелчком закрылась за ними, и Трисси, всё ещё напряжённая, быстро пошла по коридору вперёд, будто хотела поскорее сбросить с себя всё то давление, что давило изнутри. Рядом с ней, спокойным шагом, шла Рози.

Когда они свернули за угол и вышли в одну из боковых галерей, где не было камер и ушей, Трисси резко остановилась и развернулась к Рози.

- Он всерьёз это сказал? - выдохнула она, - Назначил тебя официально мне?

Рози позволила себе мягкую улыбку, редкую и короткую.

- Похоже на то. Дал указ. Лично. Значит, всерьёз.

Трисси рассмеялась. Сначала коротко, но потом смех вырвался наружу - звонкий, освобождающий, такой, какой не слышали в стенах особняка уже давно. После всех предупреждений, приказов, страхов - теперь рядом была она. Не просто как тень, не украдкой, не ночью. А официально. По решению самого Зака.

Рози посмотрела на неё с любопытством, чуть склонив голову:

- Не думала, что ты обрадуешься приказу отца.

- Обычно нет, - отозвалась Трисси, вытирая подступившие к глазам слёзы смеха. - Но сегодня... сегодня - исключение. Он даже не понял, что сам дал нам больше, чем собирался отнять.

Они переглянулись. Между ними не было ни слов, ни обещаний. Но было понимание - редкое, чёткое, глубокое.

- Мы должны это отметить, - внезапно заявила Трисси. - Впервые за долгое время я хочу что-то отпраздновать.

- И как ты это себе представляешь? - спокойно спросила Рози, хотя в голосе слышалась лёгкая насмешка.

- Пойдём в город. Пиво. Музыка. Я не хочу роскоши. Хочу просто... быть человеком. С тобой. Как две нормальные девушки, а не дочь мафиози и её охранница.

Рози чуть приподняла бровь:

- То есть ты хочешь, чтобы нас сфотографировали в пабе с пластиковыми кружками?

- Именно, - усмехнулась Трисси. - И пусть разнесётся по всем деловым кругам, что я люблю женщин, дешёвое пиво и нормальную жизнь. Раз он так боится слухов - я ему их устрою.

- Опасная игра, - заметила Рози, подходя ближе. Она смотрела внимательно, как бы сверяя Трисси с её же словами. - Ты уверена?

Трисси заглянула ей в глаза. Близко. Очень близко.

- С тобой - да.

- Ладно. Тогда переодевайся, я проверю маршрут.

- Уверена, что хочешь сопровождать меня как телохранительница? - снова поддела Трисси. - А вдруг мы будем танцевать?

- Тогда я оставлю кобуру в машине.

Обе рассмеялись.

Спустя двадцать минут они вышли из особняка - уже в гражданской одежде, без охраны, в сопровождении только вечернего света и лёгкого ветерка. Трисси была в джинсах и свободной чёрной рубашке, волосы заплетены небрежно. Рози - в тёмной кожаной куртке и ботинках, без привычной строгости.

Они ехали в машине, которую Рози вела сама. Без водителя. Без протокола. Только они.

- Есть место одно, - сказала Рози, не отрывая взгляда от дороги. - Тихое, неприметное.

- Идеально, - сказала Трисси. - Просто идеально.

Машина свернула с главной улицы и исчезла среди городских огней. А где-то в глубине особняка, в уже пустом кабинете, горел свет. Но никого из них это больше не волновало. Впереди было пиво. Свобода. Пусть даже всего на вечер.

Небольшой клуб в центре города был достаточно неприметным, чтобы туда можно было войти без опознанных взглядов. Лампы над барной стойкой дрожали в такт музыке, в воздухе пахло спиртным, потом и чем-то сладким - то ли карамелью, то ли дымом от вейпов. Это место дышало свободой. И беспечностью.

Трисси, смеясь, потянула Рози за руку через толпу.

- Давай быстрее! Пока бармен снова отвлёкся!

- Трисси... - тихо, но с явной усмешкой произнесла Рози, - ты серьёзно собираешься украсть пиво?

- Мы же пришли как нормальные люди, - хмыкнула Трисси. - А нормальные люди иногда делают дурацкие вещи.

Они подошли к углу стойки, где бармен как раз отвлёкся - кто-то заказал дюжину шотов, а рядом кто-то спорил о сдаче. Трисси ловко поднырнула к открытой части стойки и схватила две бутылки. Рози вздохнула, оглянувшись по сторонам, и на всякий случай встала шире, чтобы закрыть Трисси от возможных взглядов.

- Быстрее, - прошептала Рози. - Пока нас не сняли на камеры.

- Расслабься, - отозвалась Трисси, уже скрываясь в толпе. - Подумаешь, две бутылки. Пусть это будет наш акт свободы.

Они выскользнули на улицу. Рози краем уха уловила чей-то окрик, но не стала оборачиваться. Вскочили в машину, Трисси с бутылками на коленях, и захохотали одновременно, как дети, сбежавшие с уроков.

- Ты только посмотри на себя, - выдохнула Рози, начиная движение. - Нас с тобой посадить за один стол - и всё, общественный порядок рушится.

- Сначала слухи, теперь кража, - хихикнула Трисси, - я прямо чувствую, как отец теряет дар речи где-то в кабинете.

- твой отец об этом не узнает, - сухо отрезала Рози, но в голосе её не было строгости.

Дорога домой пролетела быстро. За окном свет гас в витринах, город засыпал, но у них всё только начиналось. Когда особняк остался позади ворот, и машина остановилась на стоянке, они выбрались с улыбками и пронеслись по тёмным коридорам особняка вверх, смеясь и шепча, как заговорщицы.

- Тихо, - прошептала Рози, открывая свою дверь. - Если кто услышит - завтра о нас будут говорить даже повара.

Комната Рози была простой - не из тех, что привыкла видеть Трисси. Узкая кровать, шкаф, стул, на тумбочке - часы и старый, потёртый томик какого-то классика. Трисси подошла к кровати, уселась на край, открыла пиво с мягким «пшш» и протянула вторую бутылку Рози.

- За перевод, - сказала она, чокаясь стеклом.

Пиво оказалось тёплым, немного горьким. Совсем не тем, что обычно подают в особняке, но вкус был настоящим. Неправильным, весёлым, живым.

- Это... даже приятно, - заметила Рози, садясь рядом. - Хотя нас с тобой могут за это выгнать.

- И что? - Трисси взглянула на неё. - Пусть. Я не боюсь больше. Не хочу бояться. Я больше не хочу прятаться. Ни с тобой, ни с собой.

Рози молчала. Она смотрела на бутылку в руках, потом на Трисси, потом - куда-то в сторону окна. В её взгляде была напряжённая тишина. Но это была не отстранённость, а внутренний выбор. Что-то двигалось в ней, медленно, осторожно.

- Я тебя не просила... быть смелой, - наконец сказала она. - Но ты стала. И теперь мне страшнее за тебя, чем за себя.

Трисси тихо улыбнулась:

- А мне спокойнее с тобой, чем со всеми остальными.