|20|

ЛИСА.

Мы поднимаемся на второй этаж, отдельно друг от друга. Спать не хотелось. Было волнительно, но уже не страшно. Даже после такого неожиданного нападения. Здесь, рядом с Чонгуком, я чувствовала себя в полной безопасности. Мне хотелось ни о чем думать, забыть все плохое, просто прижаться к своему любимому мужчине, быть с ним и все. Но я понимала, что реакция отца не заставит себя долго ждать. Он не отстанет, даже несмотря на то, что я оставила ему записку. Он будет меня искать, в итоге выйдет на Чонгука и доставит ему массу проблем. А я не хотела, чтобы нам мешали… Чтобы причинили вред дорогому моему сердцу человеку!

Я хочу спокойную жизнь, где только Чонгук, я и наш малыш. Больше ничего!

– Что будем делать? – тихо спрашиваю, устало опускаясь на диван в гостиной. – Я, конечно, уведомила отца, что ушла от него по собственному желанию, но уверена, что он не примет это во внимание.

– Почему ты ушла? – спрашивает Чонгук, приседая на корточки возле моих ног. Его руки накрывают мои ладони, глаза неотрывно смотрят в мои, ловят каждый момент, вдох. Все так чувственно и волнительно.

– Мы не смогли сблизиться… Он не такой, как прежде. Ослеплен жаждой мести. Он просто давил на меня этим, своей чрезмерной защитой, при этом мало проводил со мной времени. Только командовал и ущемлял мои права как взрослого, самостоятельного человека. Все очень сложно… – признаюсь.

– Что стало твоей последней каплей? Почему именно сегодня? – уточняет, и я с подозрением смотрю на него. Было такое чувство, будто бы он знает о моей беременности и о том, почему я ушла, но просто хочет услышать это от меня. Неужели… Как он мог узнать?

А если я ошибаюсь? Не слишком ли рано начнется наш разговор о ребенке? Что если он не готов или после такого длительного расставания не поверит, что это его малыш? Но это стоило обсудить. Отсрочка и сокрытие не помогут решить проблему. Ребенок уже есть, мы вроде бы вновь вместе, а я не планировала делать аборт.

– Изначально мое мнение изменилось после разговора с отцом, когда он рассказал мне о трагедии тринадцатилетней давности, – начинаю я, пытаясь подвести Чонгука к главному разговору. – О том, как моя мама ехала на машине и сбила твою маму. Я знаю, что она потеряла ребенка. Мне очень жаль… Но я все равно не могла принять то, что твой отец убил мою маму и пытался прикончить меня. Я помню его, помню слова, которые он говорил, с какой ненавистью и жестокостью это делал…

– Вот поэтому я и ушел, – обрывает меня Чонгук. – Первое время я не знал. Все было в порядке. А потом я подслушал, как мои родители ругались… Знаешь, я сам не понимаю, зачем отец это сделал. Возможно, ему сорвало крышу, ведь он так хотел этого ребенка. Но как бы там ни было, он достойно пережил эту утрату. Спокойно. Не мстил и даже не пытался. А вот когда прошло немного времени и после длительных, мучительных обследований моей маме сказали, что она больше не сможет иметь детей…

– О, Боже… Чонгук, мне так жаль! – говорю со слезами на глазах.

– Ты не виновата. Ни я, ни ты! У нас другая жизнь… – успокаивает он меня. – Я просто пытаюсь хоть немного оправдать своего отца в твоих глазах. Ведь на этом все не кончилось, – добавляет, заставляя мое сердце сжаться от боли. Мой отец не говорил о таких подробностях. – Дело в том, что после того, как моя мама узнала о своем диагнозе – бесплодии, – она не смогла этого вынести и… Покончила с собой, – продолжает, и из моего горла вырывается рыдание. Все намного хуже, чем я предполагала. – Она хотела ребенка, долго лечилась после моего рождения, пыталась забеременеть, но... Это было для нее ударом. Тогда для отца ее смерть стала большим шоком. Я не оправдываю его поступки и действия. Это неправильно, но, с другой стороны, понимаю его. Не знаю, как бы сам реагировал на подобное.

– О, Чонгук… – Я не могла вымолвить даже словечка. Все плохо до невозможности. – Прости… – только лишь говорю я, прижимаясь к нему. Он тоже пережил такую утрату…

– Иногда я сожалею о том, что отказался от отца в такой трудный для нас момент, но он словно с ума сошел. К тому же меня сильно разочаровала твоя смерть. По сути, невинного ребенка. Я не смог ему простить такой жестокости… Возможно, ты не помнишь, но иногда, когда наши родители по долгу пропадали на всяких встречах, корпоративах и вечеринках, я был твоей нянькой…

– Что?! – перепрашиваю, слегка отстраняясь. – Ты… Это серьезно?

– Да, я много проводил с тобой времени. И поверь, я был очень добрый нянь, – добавляет, заставляя меня рассмеяться сквозь слезы. – Я баловал тебя, как только мог, покупал всякие сладости, в том числе запрещенные твоими родителями, водил в зоопарк и другие интересные места. Делал все, что ты пожелаешь, – заверяет, улыбнувшись.

– Чонгук, у меня нет слов, – отвечаю я, пытаясь хоть что-то вспомнить, но, к сожалению, ничего не получается.

– Если бы я знал, – вдруг продолжает мужчина уверенно, а черты его лица меняются, он становится таким серьезным… – что воспитываю себе будущую жену, то берег бы самостоятельно, как зеницу ока…

Он замолкает, а я задерживаю дыхание.

– Чонгук… – выдыхаю, теряясь.

– Выходи за меня…

Я вновь начинаю плакать. Пытаюсь увернуться, скрыть взгляд, свои слезы, но он не позволяет мне этого сделать. Ловит мои запястья, отводит руки в стороны и приподнимается на ногах, приближаясь ко мне вплотную. Накрывает мои губы своими губами, целует трепетно, сладко, нежно… Многообещающе. И я успокаиваюсь, отвечая.

– Я больше не хочу жить без тебя ни одного дня, – шепчет между перерывами, слегка отстраняясь. – Ты весь мой смысл жизни, моя любовь и мир…

Это так трогательно… Так невероятно, чувственно. Не было, о чем тут думать или тянуть время. Я любила его больше всего на свете.

– Конечно, я согласна. Я верю тебе… Знаю, что так и будет. Я люблю тебя. Очень.

Сегодня все, словно в тумане. Так много событий…

– Пойдем! – говорит Чонгук, поднимаясь на ноги и подхватывая меня на руки.

– Я должна тебе что-то сказать, – такой момент искренности.

– Завтра скажешь! Сейчас я безумно хочу тебя… – обрывает, унося меня в спальню.

***

ЛИСА.

Чонгук опускает меня на кровать, срывает с меня одежду и очень ловко избавляется от своей.

– Прости, первый раз будет быстро. Я очень голодный и, как минимум, два часа не отстану от тебя, – предупреждает честно, заставляя меня вновь улыбнуться.

– Я согласна, – отвечаю без замедления, разводя ноги в стороны.

Большего предложения ему и не нужно было. Предварительные ласки были излишни. Я была готова для него, как только он меня поцеловал.

Чонгук сразу размещается между моими ногами, ловит губами сосок и, полизывая его языком, погружается в меня одним глубоким толчком. Я стону, выгибаясь ему навстречу, и в нетерпении прошу еще, больше и сильнее.

Первый оргазм нас накрывает одновременно. Чонгук кончает в меня и, не прекращая движения, идет на еще один заход.

Мы занимались любовью больше часа, мало отдыхали, а между перерывами ласкали друг друга и целовались до боли в губах.

Я уснула, полностью изнеможенная и насыщенная глубокой ночью. А, когда проснулась от уже знакомых мне рвотных позывов, Чонгука рядом не было. Через приоткрытую в коридор дверь доносились голоса. Его и какого-то незнакомого мне мужчины.

– Чонгук, оставаться здесь слишком опасно. Сейчас Манобан рвет и мечет. Он уже знает, что его дочь у тебя!

– Я просил не приходить ко мне. Ты можешь напугать ее своим появлением. Уходи, отец! – сердится Чонгук. – Я сам со всем разберусь!

Отец? Убийца моей матери здесь? Черт! Стоит ли мне его бояться? Как говорил Манобан… Захочет ли он закончить незавершенное?

Эта мысль меня беспокоила, но обдумать ее как следует возможности не было. Тошнота вновь подступила к горлу. Замотавшись в одеяло, я быстро покинула кровать и понеслась в уборную.

Мне было плевать, кто на меня смотрит и кто видит. С каждым днем мое утро превращалось в Ад все больше и больше! В такие моменты я думала лишь о том, как успеть добежать до уборной. А дальше начинается сплошной ужас! Меня рвет несколько секунд в унитаз, затем рядом появляется Чонгук, помогает мне, придерживает мои волосы. Я чувствую, как дрожат его руки, слышу грохот его сердца и тяжелое дыхание.

– Лиса, что случилось? – взволнованно.

Я отстраняюсь от унитаза, опускаюсь обессилено на пол и, опершись спиной о стену, бросаю на него измученный взгляд:

– Все нормально. Это просто токсикоз… Я хотела тебе вчера сказать, но не успела…

– Токсикоз?! – удивляется он, а меня одолевает еще один рвотный позыв. Я быстро склоняюсь над унитазом, одновременно слышу за спиной хриплый голос:

– Токсикоз бывает во время беременности, – говорит отец Чонгука, застывая в проеме двери. – У твоей мамы было такое…

– Отец, уйди! – сердится Чонгук, совсем не удивляясь предположению своего отца.

Он знал?

– Я… – запинается Чон-старший, но не спешит уходить. – У меня будет внук? – дрожащим, радостным голосом.

– Уйди, я сказал! – сердито настаивает Чонгук, пока я еще висну над унитазом.

Он так старался уберечь меня от встречи с убийцей моей мамы… Но голос, которым Чон-старший говорил о будущем внуке, затронул что-то в моем сердце. Мне так стало его жаль…

Чонгук любит своего отца – это понятно. Но ради меня будет отказываться от него и жить, словно между двух огней. Как быть дальше?

С другой стороны, я два месяца хотела посмотреть убийце в глаза, выпустить свою обиду, злость за испорченную жизнь! Даже не знаю, что делать: настоять на том, чтобы Чонгук его выгнал, или все же, наконец-то, встретиться с человеком, который искалечил всю мою жизнь? Ради своего любимого человека.

– Мне помочь тебе выйти? – рычит Чонгук, теряя терпение. Таким злым я его еще не видела.

Я вновь отклоняюсь в сторону, устало опираюсь о стену, и Чонгук протягивает мне полотенце.

– Нужно в больницу, – говорит он, заключая меня в свои объятия.

– Это пройдет, не волнуйся, – отвечаю я, прижимаясь к его груди, и машинально поворачиваю голову к выходу, туда, где стоял Чон Рем. Вижу мужчину лет пятидесяти, высокого, широкоплечего, красивого настолько, насколько это возможно в его возрасте, но… Что-то не сходится!

Я дергаюсь в руках Чонгука, резко отстраняюсь и, протянув руку, указываю на присутствующего человека пальцем, открыв от шока рот. Но так и не смогла вымолвить ни слова.

– Я попросил тебя выйти! – кричит Чонгук, расценив мое состояние по-своему. Его тело под моими руками напрягается, руки сжимаются в кулаки. Он вот-вот готов подскочить на ноги, чтобы наброситься на своего отца, но я останавливаю его, потянув за футболку.

– Это твой отец? – спрашиваю, еле шевеля губами.

Чонгук замирает, поворачивает ко мне голову, и его взгляд мгновенно меняется. Понимает с первой секунды.

– Это не тот человек, что убил мою маму!

***

ЧОНГУК.

Утром мне позвонил отец, сообщив, что ждет внизу. Он потребовал срочный разговор. Я впустил его в свой дом, поскольку он заверял меня, что у него важная информация, да и вчерашнее нападение меня настораживало. Оставаться на улице было опасно. Когда не знаешь врага в лицо, становится трудно бороться и противостоять.

Я целую ночь не спал, все время был настороже, подняв всех своих людей и знакомых для поисков информации. Несмотря на то, что вчера я вышел из ситуации спокойно, чтобы не пугать Лису, внутри у меня все бурлило от злости. Кто посмел?

Я знал, что пули предназначались не мне. Я был уверен в этом. Но кому была нужна смерть Лисы? Зачем?

Она жила размеренной жизнью, спокойно, тихо. Имела проблемы только с мачехой, но еще два месяца назад я, как и обещал Лисе, засадил ее с сыночком за решетку на долгих десять лет за мошенничество. Дело еще не закрыто, над женщиной идет суд, и, если будет доказана ее вина в умышленных убийствах своих так называемых мужей, ей вообще грозит пожизненное.

Что-то не сходилось.

Эти мысли не давали мне покоя. Я не мог найти логического объяснения всему произошедшему вчера. Дорохов не посмел бы, я наблюдаю за ним. Манобан не стал бы так рисковать жизнью дочери, даже если это меня хотели застрелить! А мой отец не пошел бы против меня, когда я только начал пускать его в свою жизнь!

К утру мне позвонил Тэхён и сделал небольшой доклад: помимо моих людей, за моим отцом и Манобан велась слежка неизвестной группировкой.

Возник вопрос: кто?

– Сын, – начал отец, пройдя вместе со мной на второй этаж. Он редко называл меня по имени. Только так. И я давно уже не возражал. – Манобан собирает людей. Когда он будет здесь – это вопрос короткого времени!

– Я знаю, – лишь отвечаю, надевая футболку. Так и не успел одеться. Кто же знал, что будут такие ранние гости. Но я очень надеялся, что после бурной и тяжелой ночи Лиса будет спать долго и не встретится с моим отцом. – Он будет у меня через пару часов. Тэхён сообщил.

– Я предлагаю тебе свою помощь. Мы разгромим его за минуту…

– Нет, Манобан – отец Лисы. Я не хочу причинять ей еще боль, – обрываю.

– Чонгук, оставаться здесь слишком опасно. Сейчас Манобан рвет и мечет. Он уже знает, что его дочь у тебя! – настаивает отец.

– Я просил не приходить ко мне. Ты можешь напугать ее своим появлением. Уходи, отец! Я сам со всем разберусь! – твердо.

– Я волнуюсь за тебя, сын, послушай меня хоть раз!

– Нам не нужна война! Сегодня мы собираем вещи и уезжаем прочь. Я смогу уберечь и обезопасить свою семью от ваших распрей! Мы будем с Лисой вместе! – уведомляю его невозмутимо, и в этот момент слышу скрип половицы.

Мы замолкаем и вместе поворачиваем голову на шум. Сонная, с взъерошенными волосами, замотанная в большое одеяло и бледная Лиса выскочила из нашей спальни, с грохотом открывая дверь. Не обращая на нас внимания, она несется в уборную, опускаясь на колени возле унитаза. Ее рвет, а мое сердце кровью обливается.

Не помню, как я оказался возле нее. Я никогда так не волновался.

– Лиса, что случилось? – спрашиваю, как только она отклоняется к стене. Впервые чувствовал себя таким беспомощным и бессильным. В мыслях сразу возникла наша вчерашняя ночь, где мы очень активно занимались сексом. Она ведь беременна… Что если у Лисы проблемы с протеканием беременности? А я, ничего не спросив, набросился на нее, ставя свои желания выше ее самочувствия! Вчера она хотела мне что-то сказать. Я думал, что о малыше, а вдруг это о ее состоянии?

Черт!

– Все нормально. Это просто токсикоз… Я хотела тебе вчера сказать, но не успела… – успокаивает она меня и вновь виснет над унитазом.

– Токсикоз?! – туплю я. Мне нужно было помочь ей, позаботиться, а у меня вопросы встали. Все так неожиданно. Меня пугало состояние Лисы.

– Токсикоз бывает во время беременности, – вдруг слышу голос отца, застывшего в проеме двери. – У твоей мамы было такое…

Твою мать!

– Отец, уйди! – приказываю ему. Он ведь знал о том, что Лиса может испугаться его появления. Зачем он пошел за мной следом? Мало ей стресса!

– Я… – запинается он, но не спешит уходить. – У меня будет внук? – дрожащим, но радостным голосом.

– Уйди, я сказал! – срываюсь на крик.

Но он словно оглох. Игнорировал меня, пребывая в явном шоке после услышанного. Конечно, я знал, как он хотел еще одного ребенка, как мечтал о детях, большой семье… Но после потери мамы и моего еще не родившегося брата так и не смог найти себе новую жену. Его жизнь закончилась тогда, тринадцать лет назад. А сейчас его глаза вновь зажглись огоньком.

В груди с болью сдавило, но… Я должен думать о своей семье, о состоянии своей любимой и о том, как скажется присутствие убийцы матери Лисы на ее состоянии сейчас. Я обещал ей, что будем только мы, а прошлое оставим позади. Только вот так не получится, если сейчас я не решу эту проблему должным образом. Она выбрала меня, отказалась от своего отца, а я выбираю ее… Она должна это знать, чтобы никогда не пожалела и не засомневалась во мне!

– Нужно в больницу, – говорю я, заключая бледную девушку в свои объятия. Оны выглядела такой слабой и изнеможенной. Я хотел ей помочь, удостовериться, что все пройдет.

– Это пройдет, не волнуйся, – заверяет она меня, прижимаясь к моей груди, одновременно поворачивая голову к выходу. Как только она это делает, я сразу чувствую резкие изменения в ней. Лиса задерживает дыхание, ее тело мгновенно напрягается, а сердце, как бешеное, грохочет в груди девушки, отдавая в мою грудную клетку.

Испуг! Страх! Боль?

Я понял, что произошло: отец так меня и не послушал.

– Я попросил тебя выйти! – рычу, пытаясь подняться на ноги. Впервые так вышел из себя. Мне хотелось наброситься на своего отца, но Лиса остановила меня, сжав край моей футболки в кулаке.

– Это твой отец? – тихо спрашивает она, заставляя мое сердце пропустить удар. Ее глаза не выражали ужаса, только удивление, и я вдруг все понимаю.

– Это не тот человек, что убил мою маму! – вдруг добивает она меня, отстраняясь. – Чонгук, это не он! – уже кричит, не скрывая радости.

Да, с одной стороны, хорошая новость. Теперь между мной и Лисой ничего не стоит. Но, с другой стороны… Я игнорировал своего отца тринадцать лет! Винил его в том, чего он не делал! Оставил его одного в трудную минуту! А ведь он говорил мне, что не виноват. Множество раз. Только вот я не поверил. Ни разу! Охренеть!

Я поднимаюсь на ноги вместе с Лисой, придерживаю ее под руку, чтобы не упала, хотя и сам был не в лучшем состоянии. Смотрю на своего отца, на его глаза, которые блестели от слез, и не знаю, что делать. Он вправе сердиться на меня за мое предательство, но я не видел в нем упрека. Только радость и некое облегчение.

– Очень рада с вами познакомиться, – вдруг говорит Лиса, оставляя меня и приближаясь к моему отцу. – Конечно, не самое удачное первое знакомство… Над унитазом. Но зато полезное! – смущенно говорит она, чем разряжает обстановку. Отец улыбается, а я немного расслабляюсь. Еще ничего не потеряно! Лучше поздно, чем никогда. И если бы не Лиса, я всю жизнь бы жил с этим, отвергая своего отца. – Очень рада, что вы не убивали мою маму…

– И я рад, – говорит мой отец, взяв Лису за руку и потянув ее на себя, заключая в крепкие объятия.

– Я хочу, чтобы вы знали: Чонгук все время пытался мне объяснить всю ситуацию и почему вы могли это сделать. Он оправдывал вас, а значит любил все время… – вдруг говорит Лиса, шокируя меня еще больше. Она что, за меня заступается?

– Я знаю, – спокойно говорит отец, одаривая меня теплым взглядом поверх плеча Лисы. А я, как истукан, наблюдал за ними и не двигался. Нам нужно поговорить. Мне нужно извиниться и… Исправить ситуацию.

– Рад, что вы познакомились, – разрываю их идиллию, осторожно забирая Лису из объятий своего отца. – Но время не стоит на месте! Мне становится понятно вчерашнее нападение, и это нужно обсудить! Но пока тебе стоит одеться, а я поговорю с отцом, – говорю Лисе, и она согласно кивает, оставляя на моих губах быстрый поцелуй. Ее глаза светились радостью и счастьем. Между нами больше ничего не стоит. Она это понимала и не скрывала.

– Хорошо! – быстро бросает она, поправляя на себе одеяло, а затем уходит прочь.

– Пойдем в гостиную, – предлагаю я отцу, но он ничего не говорит, а просто делает шаг и обнимает меня…