Проклятие Ют

Проклятие

История прошлого

I

Небесный купол в серых красках. Повсюду поля, иногда с рожью, пшеницей. Половина их затоплены водой, кое-где виднеется снег — недостаточно тепло, чтобы растаял.

Люди брели по окрестностям цепочкой. Все уставшие от бесконечной дороги, промерзшие, в тряпье. Замыкали вереницу три телеги с едой, водой, вещами и больными. Но маленькая Ют будто не замечала всеобщего уныния. Девочка скакала по лужам в темно-синих непромокающих сапогах. Они правда уже натерли ей ноги сквозь шерстяные колготки — девочка не снимала обувь пару дней, но и это не могло расстроить ребенка. Мать Ют — Ивонет — шла рядом, нагромоздив на спину тяжелый рюкзак с вещами. Сегодня морозило, поэтому утром Ивонет отдала дочери свою шаль в красно-синюю полоску. И теперь малышка внимательно следила за концами накидки, чтобы они не искупались в луже — иначе мама опять расстроится.

Бог задумал Ют как вечно-летнего ребенка с длинными рыжими косами и всю в веснушках, как маленькую выдумщицу.

— Мам, ма, — сказала Ют. — Ты знаешь, оказывается, Гретель любит закаляться?

— Что? — спросила Ивонет. Она слишком устала, чтобы думать о словах дочери.

— Раз Гретель плескается в лужах в такую погоду, значит, закаляется. Это единственное разумное объяснение. — (Гретель была воображаемой подругой Ют размером с куколку). — Я бы в такой холод не пошла купаться. Ни-ни. А ей — хоть бы что. Я думаю, летающие котята со мной бы согласились на счет ледяной воды. — (Летающие котята живут на другой планете, поэтому Ют и не может спросить их). — Хотя... Мам, а если у кошек есть крылья, как они относятся к плаванию? Как утки или лебеди? Или как кошки?

— Я не знаю! Не знаю, Ют. Хватит задавать мне глупые вопросы, — рассердилась Ивонет.

— А папа бы ответил, — нахмурилась девочка. Папа Ют не мог с ней говорить, потому что с прошлого года жил где-то на облаке, скорее всего, в каком-то воздушном городе.

— Ют, не нужно опять напоминать... ты же знаешь, я очень устала. Мы шли с самого утра, а у меня тяжелый рюкзак.

— Ты всегда слишком усталая, чтобы меня слушать, — обиделась девочка, потом немного подумала и добавила: — Может, мне понести?

— Нет, малыш, — улыбнулась мама.

Ивонет была красивой женщиной чуть старше тридцати, с большими голубыми глазами на исхудалом лице. С недавнего времени она страдала от постоянных мигреней и звона в ушах. Боль мучила ее и от мороза, и от солнца, поэтому Ивонет не снимала головного убора. Раньше она надевала ярко-красную соломенную шляпу. После прошлого года — голову медведя. Когда-то ее носил Анико, муж Ивонет, он же зверя и убил. Светлые волосы девушка остригала коротко, так что Ют даже не знала, какие они. Сегодня Ивонет шла в нежно-голубом платье до самых пят. Оно так нравилось ее дочери и совсем не согревало саму женщину. Когда-то платье потрясающе сидело на Ивонет, но теперь белые рюши почернели, кое-где появились невыводимые пятна. Поэтому девушка собиралась переделать наряд под дочь.

Люди остановить заночевать в пещере. Снова шел дождь, но они просто наслаждались треском огня и запахом лепешек. Ивонет с Ют нашли себе уголок рядом с несколькими женщинами, завернулись в одеяло. Девочка не могла уснуть: подростки громко рассказывали страшилки. Всего перед костром сидело пятеро детей, и все мальчишки, кроме Роксаны — близняшки Акселя. Самый старший — пятнадцатилетний Гайдин. Младший — Берингар десяти лет. Близняшкам — по двенадцать. И тринадцатилетний Крот, который присоединился к стае где-то полгода назад. Они, а еще Ют и младенчик Гоззо были последними детьми в стае. Так что девочка чувствовала себя одинокой рядом с этой группой подростков.

С утра всех разбудил Раймунд. Его Ют недолюбливала. Волосатый, старый (на пару лет взрослее Ивонет), в рваной синей накидке с мишками, а также с черепом длинноносого зверя на голове — Раймунд пугал ребенка одним своим видом. К тому же именно он увел стаю из родных мест. А теперь вот Раймунд с разведчиками заприметил вдалеке деревню, в которой, вероятно, можно поселиться. Идти туда полдня, но дыма от труб не видно — значит, и людей там нет.

И вновь члены группы взвалили на плечи свои пожитки и отправились в путь.

В дороге Ют воображала свой будущий дом. На первом этаже там старинные ковры и библиотека, наверх ведет винтовая лестница с узорчатыми перилами, а там — чердак с коробками, паучками и мышками. Во дворе растет большое дерево, в нем можно построить домик... Только кто этим займется? Раньше мог папа, а теперь...

— Мам, — сказала Ют. — А там у меня будет свой домик на дереве?

— Домик? — переспросила Ивонет. — Малыш, еще непонятно, в каком состоянии те здания. Не стоит сейчас задумываться об этом.

— Ну а если мы заселимся? — спросила Ют.

— Там посмотрим.

Они шли всё утро и еще пару часов после полудня, затем добрались. Деревня оказалась наполовину затопленной. В самой низине, у мельниц, вода доходила до уровня окон, но даже в самом высоком месте поселения почва была рыхловатой.

Всё же люди решили остаться. Хотя бы на время. Выбрали дома что получше. Ивонет, Ют и еще двум женщинам — Грете и Хелле — достался чердак здания. На первом этаже там стояла вода по щиколотку. Люк к нему забили, чтобы не пахло. Забирались наверх по лестнице с улицы.

На следующий день мужчины уже обустраивали место: мостики между домами строили, забивали или сносили гнилье, смотрели, как там с мельницей. Женщины отправились в поля искать еду. Половина посева была испорчена, с другой приходилось возиться. Ют пыталась помочь матери, но дважды чуть не увязла в грязи, и Ивонет отправила дочь назад. Сидеть на чердаке девочке не хотелось, и она пошла на полянку поблизости. Об этом Ют, конечно, предупредила одного дяденьку, имя которого не знала, но спросить боялась.

Ют шлепала по лужам и мечтала: «Летающие кошки за пять секунд это поле перелетят, а я иду по нему уже целую вечность. Ой!» Холодная вода перелилась через верх сапога, фиолетовая колготка побагровела. Ют поежилась и отошла назад на пару шагов. «Здесь довольно глубоко, а я и не заметила», — подумала она. Девочка встала на сухой пригорок и сняла сапожек, чтобы вылить воду. Холодно. Вдруг Ют заметила, как что-то белое проскочило рядом с ней. Девочка замерла на одной ноге и подняла глаза — напротив нее сидел кролик. Ют шагнула к нему и оказалась колготкой в луже. Брр! А зверек испугался и побежал.

Ют быстро напялила сапог и рванула за кроликом. А он, видимо, подумал, что девочка его не догонит, присел у ручейка с льдинками, попил и поскакал дальше. Уже вскоре Ют потеряла зверька из виду. С удивлением она поняла, что вышла к горе, которая виднелась еще издали. Далеко забралась. Надо бы вернуться... Тут Ют заметила сухие лозы у горы, а на них будто уже рос цветок. Девочка подошла поближе и действительно — цветок, желтый, уже кем-то сорванный... Огляделась. Было довольно поздно. А она далеко от поселения. Ют вернулась домой, как учил папа — по своим же следам.

Мамы на чердаке не оказалось, и девочка спустилась на улицу. Там построили столько классных мостиков! Ют тут же начала носиться по ним — тоненьким полоскам из дерева на колышках. Она пробегала мимо дворов, залитых водой, смотрела, как по улочкам, где люди обычно ходят, плавали льдинки. Ют так увлеклась, что врезалась в Раймунда, чуть не свалилась в воду, но он вовремя поймал девочку.

— Куда так несешься? — рассмеялся мужчина. Ют испуганно покосилась на него. — А Ивонет, твоя мама, еще не вернулась?

Ют помотала головой. Раймунд стоял на пути девочки, поэтому она спрыгнула в лужу, обогнула мужчину, снова забралась на мостик и побежала. Потом ей надоело носиться, и она хотела пойти на чердак, но забыла, где он находится. Девочка села возле одного симпатичного дома и стала ждать маму. Та пришла спустя час. Ивонет выглядела изнеможенной, а руки у нее покраснели от холода. Мама с дочкой поднялись на чердак, и Ют поняла, как же там темно и скучно. Хелла обещала выдолбить в трубе печь для готовки, а пока пришлось поужинать чем-то, чего Ют и не заметила. Девочка хотела поделиться с матерью впечатлениями ото дня: о том, как она чуть не утонула в большой реке; как звездные кошки пытались поднять ее на своих крыльях; о том, как встретила милейшего ангела, но... мама слишком устала, и у нее болела голова, поэтому все просто легли спать.

Прошло еще несколько дней. Люди обустраивались на новом месте. Ют помогала Хелле с уютом на чердаке. Ивонет днями пропадала в полях, а возвращалась домой больной и без сил, кашляла. Горячую пищу всё еще не на чем было готовить. Грета вечно жаловалась и кричала на девочку. Потом Ют простудилась и несколько дней пролежала на темном чердаке с температурой. Еду и воду ей давали отвратную. На третьи сутки жар спал, но слабость осталась. Девочка скучала, ведь не могла сама спуститься на улицу. А затем Ивонет сутки промучилась с мигренью и даже не вставала с кровати.

Наконец наступил хороший день. Ивонет с дочкой вышла пускать кораблики. Ют сделала парочку из коры, усадила на них каменных человечков, и они отправились в плавание. Первое время путешествие проходило спокойно, но потом показались рифы, один кораблик дал пробоину. Срочно! Спасательную операцию. Все женщины и дети — на листики. О нет, он тонет! Ему помогут товарищи. Капитан не хочет покидать корабль — вынесем его на руках.

— На корабле бунт! Я этого не потерплю. Капитан, капитан, вы захвачены. Как? И мой сын? Мой сын против меня?! — говорила Ют разными голосами и играла камушками. Затем взяла другой корабль и начала делать им разные клевые штуки на воде. — Мам, ма, смотри, какой крутой этот капитан, он даже в сложных участках проплывает. Мам! — Ют взглянула на Ивонет воодушевленно, и та улыбнулась дочке.

— Неужели? — спросила Ивонет. — А где он так научился?

— Он же разбойником был! — ответила Ют. — Его выбросило на необитаемый остров, и он, короче, там встретил пиратов, и они решили его в команду взять, потому что он притворился коварным Джеком и там...

Пока девочка рассказывала, Ивонет начала медленно оседать, держась за голову. Пронзительный гул заглушал голос дочери и звуки вокруг. А Ют всё говорила и говорила, пока не заметила, что мама отвернулась и не слушает, и девочка продолжила пускать кораблики. Они поплыли по течению. Ют вскочила за ними, но мама осталась на месте. «Я пойду одна?» — спросила Ют. И мама ответила: «Да, конечно». Ют побежала за корабликами, и они были быстры, и она сбивалась с ног. Надоели! Дурацкие... Ют побрела сапожками против течения к маме. Вдруг — что-то знакомое.

То же место, где Ют видела желтый цветок. Девочка выбралась из воды и стала искать еще цветочки, но обнаружила за лозой пустоту — некую пещерку. Девочка зашла внутрь. Там было заметно теплее, чем снаружи, на земле росли такие же желтые цветы, а туннель вел куда-то вглубь скалы. Ют уже шагнула вперед, но услышала голос Ивонет.

Девочка выбежала из пещеры и вернулась к маме.

— Нам уже пора, холодно, — сказала Ивонет. Ее мысли были где-то далеко отсюда.

— Но мама! — воскликнула Ют. — Я нашла волшебную лозу. В общем, когда протягиваешь руки, скала исчезает, и ты можешь цветы найти.

— Как здорово...

II

Еще несколько дней Ют думала о волшебной скале, но всё не находила времени сбегать туда, а затем Ивонет с дочкой позвали в гости. Причем хозяином дома оказался этот страшный Раймунд с длинноносой маской. Жилье у него было прелестным — только пол пришлось заменить. Здесь и камин, и кухня с печкой, и красивые старые вещи. А еще Эрна — клевая старушка. В молодости Эрна была роковой красавицей, только так разбивала мужские сердца — жгучая брюнетка, с татуировками на руках, с серьгой в носу и в лисьей шубке. Со временем к образу добавились морщины да седина. Эрна умела вязать, вкусно готовила, всегда оставалась спокойной и слегка дерзкой. Однако она родственница этого Раймунда и в априори не может быть хорошей.

На столе лежало много еды. Видимо, проходил какой-то праздник, Ют не спрашивала — боялась показаться невежливой. Может, это поминки? Эрна в первые три минуты пришла, выпила, закусила картошечкой и со словами «всё равно вязать больше не смогу» повалилась спать. А дальше было хуже. Вроде, и мама выглядела здоровее и счастливее, вроде, и еда вкусная, но этот Раймунд... Он всё рассказывал истории про Анико, отца Ют. Они друзьями были. А Ют глядела на черепушку у Раймунда на голове. Длинный клюв, черная грива перьев и кровоподтек у глаза. Страшный Раймунд тип — неприятный. Но Ивонет почему-то нравилась его компания. Женщина смеялась, поддакивала ему. К Ют постепенно пришло осознание, почему мама такая счастливая. Девочка с ненавистью глядела на Ивонет, на Раймунда и через каждые минуты три повторяла: «Нам пора домой». Мама будто пропускала это мимо ушей, а затем и вовсе выдала: «Мы здесь остаемся». Ют была в шоке.

Первые пару дней девочка пыталась понять, сколько они будут гостить в этом доме, но потом осознала, что, видимо, всегда. Потом Ивонет переехала к Раймунду в одну комнату. Ют возмущалась, как можно жить с этим страшным человеком. И зачем. Улыбаться ему, быть такой радостной с ним. Эрна делала вид, будто это нормально.

Еще больше бесило Ют то, что мать всё свободное время проводила с этим Раймундом. Конечно, как поиграть с дочерью, так устала и голова болит, а как побыть с этим страшилищем, так всегда бодра и полна сил.

Немного сгладило ситуацию то, что Ивонет все-таки дала дочери свое переделанное платье, как и обещала. Теперь Ют могла ходить то в желтеньком, то в голубом. Но затем Эрна всё испортила, рассказав, что это она перешила наряд.

Как-то Ют вновь бродила сама по себе. Вода в лужах подмерзла, и сапожки скользили. Девочка плакала и жаловалась воображаемой подруге Гретель, что мама не любит, жить приходится с чудовищем и даже крутая бабка Эрна не может помочь. И тут снова наткнулась на волшебную лозу с секретным проходом. Ют, как по беззвучному зову, вошла в пещеру — на щеках еще слезы не просохли. Там было темно, но недолго — на стенах сами зажигались светильники, когда девочка проходила мимо.

Затем Ют увидела дверь, а за ней — комнатку из кирпича, подошла к окну и выглянула наружу — находилась она где-то высоко-высоко в горах, внизу — пропасть, а комната чуть ли не висела над ней. Даже стало не по себе. Ют заметила и другой дом. Он был зажат между двумя скалами. Получался своеобразный мост на другую сторону расщелины.

Ют завизжала от восторга и тут же помчалась искать это здание. Искала, искала. И чуть не свалилась со скалы, потому что открыла на ходу дверь, а там — пропасть, ветер выбивает наружу. К счастью, девочка схватилась за ручку и устояла на ногах. Голова закружилась, а сердце дико застучало. Совсем нет дна, а внизу — сплошной туман. Домик над пропастью висел прямо над Ют. К нему шли ступеньки, выдолбленные в скале. Девочка хотела забраться по ним, но страх сковал ее. Нет, наверняка, есть другой вход. И Ют его вскоре нашла.

Домик оказался только коридором между расщелиной — даже дверей не было. Старые деревянные доски на полу, на стенах — фиолетовая потрескавшаяся волнами краска. И так тихо. Только сердце колотится. Девочка подошла к границе скалы и коридора и замерла. Вдруг Ют ступит и всё обрушится? Вдруг эта пристройка — лишь иллюзия, а идти вперед — значит идти на смерть?

Ют закрыла глаза. Нужно быть смелой. Смелой, как Анико — ее отец, вождь. Она шагнула — доски заскрипели. Девочка отбежала назад, но потом еще раз ступила ногой на деревянный пол. Затем придвинула вторую ногу. Не ломается. Шаг вперед и еще один. Ют перебежала на другую сторону и только тогда успокоилась. Ей стало аж жарко от таких переживаний, она сняла кофту, повесила ее на вешалку и пошла дальше. За первым же поворотом был выход.

Яркий свет забил в лицо девочке. Крики птиц, теплый ветер. Пахнет чем-то сладким. Ют потирала глаза и брела по дорожке. Деревья в листве, зеленая трава под ногами, бабочки. Не сон ли это? Ют увидела большой колодец — он почти полностью утонул в земле, стенки заросли мхом, а вода позеленела. Внутри плавали кувшинки и плескались лягушки. Над колодцем возвышался странный холмик. Ют долго не могла понять, что же это за холмик такой, пока не заметила, как он шевелится. Девочка подошла ближе. Так это не холмик. Это кто-то живой и зеленый. Похож на ящерку, только больше Ют в два раза. Тоже весь во мху, с травянистыми глазами. Существо увлеченно наблюдало за чем-то в колодце и не обращало внимания на девочку. А Ют стало любопытно, что могло вызвать любопытство у этого странного зверька.

Малышка присела на край колодца, наклонилась к воде, но ничего не увидела. Она посмотрела на существо, проследила за его неподвижным взглядом и тоже нашла — маленькое насекомое бегало прямо по воде. Как в сказке! Ют аж разинула рот.

— Так букашечка танцует! — воскликнула она после пары минут тишины. Существо удивленно уставилось на девочку. Зверек и не заметил, как она — рыженькая, с глазами цвета неба и темно-синими сапожками — появилась здесь. — Видишь, букашка скользит по воде, а по земле так не может — таракашка маленький, и кусочки почвы, камни и трава представляют для него слишком большую преграду.

— Да, — согласилось существо. У него был голос мальчика. — Земля слишком неровная, чтобы скользить. А вот по пленке на поверхности воды маленькая букашка это легко делает.

Ют подняла на незнакомца глаза. Он смутился, а потом снова посмотрел на Ют. На ее лице появилась хитрая улыбка, и девочка стала аккуратно пододвигаться к незнакомцу — сапожки то и дело воды касались. Ют села рядом со зверьком, а он слегка попятился. Ют осторожно протянула к нему руку и, убедившись, что существо не против, погладила его по голове. Незнакомец улыбнулся. Ют убрала руку и тоже улыбнулась.

— Ты странный, — сказала она. — Я таких не видела. Кто ты?

— Я леший. И ничего странного во мне нет. Просто выгляжу иначе, не как вы, нимфы.

— Но я не нимфа. Я девочка!

— Глупая, — рассмеялся леший. — Можно быть и девочкой, и нимфой. Эти понятия друг другу не противоречат.

— Ладно, — смутилась Ют, опустила глаза и стала водить сапожком по воде. — Меня Ют Майерс зовут. А тебя?

— Меня — Макки.

— У тебя странное имя.

— Ничуть! Просто ты такого еще не слышала. Оно не странное, а редкое.

Дети разговорились. Ют рассказала Макки про летающих кошек. Макки объяснил, что кошки могут летать, но тело у них будет чуточку другое, более обтекаемое и легкое, а еще с крыльями. Ют рассказала Макки и про Гретель. Леший предположил, что, раз она маленькая, должна высоко прыгать, как насекомые, и быстро бегать, потому что ей не мешает лишний вес. Затем Ют призналась, что впервые в этой части леса, и Макки повел ее по хорошим местам. Сначала они пришли к огромному дереву с дуплом. Ют предположила, что в нем живут какие-нибудь тролли. Макки залез внутрь и заверил, что там пусто. «Значит, — заключила Ют, — тролли на работе». Потом Макки подвез Ют на большую яблоню, и они поели фрукты. Девочку очень удивляло то, что здесь, в горах, намного теплее, чем внизу. Макки сказал, что климат в горах и на равнине всегда отличается.

В конце дня Макки и Ют уже стали лучшими друзьями. Они договорились встретиться завтра утром на том же месте и расстались. Девочка поскорее побежала домой. Ей не терпелось обо всем рассказать маме. Ют в семь шагов преодолела домик над пропастью — старые доски заскрипели, но не провалилась — и помчалась дальше. Где-то на полпути в туннеле Ют почувствовала, что ей немного холодно, и вспомнила про шаль на крючке, кинулась обратно.

В итоге в деревню она вернулась поздно. Солнце заходило за горизонт. Ют ворвалась в дом, разбудив мать. Та лежала на кушетке с мокрой тряпкой на голове.

— Не надо так громко, — прошептала Ивонет сквозь сон. Глаза оставались закрытыми, мышцы лба сжались.

— Я уже пришла! — восторженно объявила Ют.

— Молодец.

Девочка нахмурилась. Маму совсем не интересовало, где гуляла ее дочь, сколько всего повидала. Ют замерла в дверном проеме, не зная, что делать. Ей так многое хотелось рассказать.

— А ты знаешь, — Ют перекатывалась с пяток на носки и держала руки за спиной, — я, оказывается, нимфа.

— Кто? Нимфа? Что за глупости? — произнесла мать, пробуждаясь ото сна. — Не называй себя так. Ты — человек.

— Но я нимфа! Ты просто не понимаешь, можно быть и девочкой, и...

— Ты хоть знаешь, кто такие нимфы? — перебила ее мать. Она села на край кушетки своим тяжелым телом. Голова раскалывалась и, чтобы не упала, Ивонет придерживала ее рукой, локтем упиралась на ногу.

— Да. Это я, это ты, — ответила Ют.

— Я лично не нимфа. — Ивонет посмотрела на дочь раздраженно.

— Как хочешь, — обиженно сказала ей девочка, — тогда только мы с папой нимфы.

— Не кричи на меня, — строго произнесла Ивонет. — И хватит нести чушь. Тем более что... папа не может быть нимфой. Нимфы только девочками бывают.

— Вот я нимфа!

— Хватит! Замолчи! — Ивонет встала с кушетки и подошла к дочке. — Нимфы — это чудовища, которые заманивают нас в ловушки и убивают. Они только похожи на людей, но они не люди, они монстры! — Ют глядела со злостью на кричащую мать. — Монстры, — продолжала Ивонет, — покрытые мхом, сквозь их гадкую кожу прорастают сорняки. Ты правда хочешь быть нимфой? Быть этой тварью? — Ивонет вцепилась ногтями в плечи дочери и затрясла ее. Воспаленные глаза женщины кипели яростью, а полупрозрачная кожа натянулась на черепе так, что виднелись жилки. Ют испуганно глядела на мать и была готова разреветься. Внезапно Ивонет схватилась за висок, у нее закружилась голова. — Прости, Ют, я не хотела на тебя кричать. — Женщина отпустила дочь, и Ют расплакалась. В глазах у Ивонет потемнело, и она отошла в сторону, держась за голову и повторяя: — Прости, Ют, я не хотела...

III

Ют и Макки каждый день гуляли, общались, ели фрукты и ягоды. Впервые после того, как отец ушел, девочка чувствовала себя кому-то нужной, знала, что ее слышат. Мама никогда ее не слушала. Ют ей рассказала о чудесной пещере, о доме, который парит над землей, о танцующих насекомых, о зеленом друге, о вечном лете и других потрясающих штуках. Но Ивонет не верила. Не верила! А Раймунду она верила. Хотя из него плохой рассказчик.

Как-то раз Ют и Макки обсуждали свои семьи.

— Я устал от внимания, — говорил Макки. — Мне порой ступить в доме не дают. Мартин постоянно хочет поиграть со мной. Взрослый человек, отец семейства, а еще не наигрался! Каталина вечно на что-то жалуется: муж не помогает по дому, Лаура даже постель за собой не убирает — все против нее, столько бед, столько дел. Лаура, конечно, милая, я ее люблю, но иногда она бывает такой приставучей, тискает меня, целует, еще просит, чтобы я спал с ней в обнимку.

Ют чувствовала что-то неприятное от слов друга. Зависть. Макки все дома обожают, а ее... С другой стороны, леший странно говорил о своей семье.

— А зачем сестра с тобой на одной кровати спит? — спросила Ют. — И почему ты родителей по именам называешь?

— Так она не моя сестра, а они не мои родители.

— Как это? — удивилась Ют. — А кто они?

— Семья... Я живу у них.

— А родные мама и папа?

— Ноши и Шима? — замялся Макки. — Они на горе предков — там, наверху.

У Ют загорелись глаза.

— Мама говорит, что папа мой находится в небе, тоже наверху. А твоя семья на горе предков. Может, это одно и то же место?

— Да, все ушедшие попадают туда, — подтвердил Макки. — Недавно Каталина ходила на гору предков, цветы поставить возле высеченных имен...

— Так ты знаешь, как попасть туда, где мой папа? — взвизгнула Ют.

Макки с удивлением посмотрел на подругу.

— Отчасти, — ответил он. — Я видел, куда ушли Мартин и Каталина, но сам там никогда не был. Говорят, слишком маленький.

— Ты проведешь меня на эту гору? Я хочу найти отца и его вернуть.

— Я... Можно сходить. И ты повидаешься с отцом, но... я не слышал, чтобы те, чьи имена на камне, возвращались.

— Почему? Это какое-то проклятие их держит там? — серьезно спросила Ют.

— Я не знаю. Просто не возвращаются.

Дети отправились на гору предков в тот же день. Путь был не близок, подниматься оказалось тяжело. Макки сомневался, стоит ли идти дальше: они не знают точной дороги, уже устали, есть охота и... Ют не унывала. Она называла миллион причин продолжать и незаметно для себя забалтывала Макки.

Шли дети по странной дороге — не по тропинке. Это были две параллельные железные полосы. Между ними располагались заросшие мхом деревяшки в интервале ровно одного большого шага. И вели эти полосы на гору предков — нет, это не могло быть совпадением. Кто-то их нарочно построил. Ют придумала несколько легенд про эту дорогу, но потом наткнулась на развилку и вспомнила, что это же рельсы. В старину люди строили такие штуки, чтобы возить по ним повозки. Это как с водомеркой — по земле скользить тяжело, у нее шершавая поверхность, а по железу — легко. Ют даже начала рассказ, почему рельсы забросили, но тут Макки ее прервал.

— Это не люди возвели. Люди только разрушают. Зачем им строить дорогу к горе предков?

Ют возмутилась и хотела поспорить с Макки, но впереди заметила пропасть. Рельсы продолжали идти через нее — они держались на огромных деревянных брусьях, вбитых в землю. Почва со временем оседала, оттого, вероятно, брусья покосились и стояли неустойчиво. Дети испуганно переглянулись. Не опасно ли идти через такой мост? Земли под ногами не будет, только старые деревяшки через каждый большой шаг. Макки, как мальчик, первым ступил на мост. Ют показалось, что конструкция пошатнулась и сейчас обвалится. Но Макки прополз еще на метра два-три вперед, и ничего. Он оглянулся — скоро ли подруга? Она сглотнула слюну.

Ют поставила сапожок на деревяшку, надавила — скрипит. Девочка поежилась. Но Макки там впереди, и он не боится. К тому же она каждый день перебегает коридор над пропастью, а ведь с него выше падать. Ют взяла себя в руки и аккуратно приставила вторую ногу к первой. Шатается дощечка, а еще мхом покрыта и грязью, сапожки скользят. Можно их, конечно, снять и пойти в колготках, но для этого надо встать устойчиво, а шагать назад Ют боялась. Она снова потянулась правой ножкой вперед. Нехорошо, что здесь такие большие расстояния между деревяшками. Она переставила и левую ногу. Потом посмотрела на Макки. Он уже далеко. Конечно, ведь он больше и ходить на четвереньках ему удобнее. Может, тоже встать на четвереньки? Опасно. Или позвать Макки и сесть ему на спину? Не-ет! Она же обиделась на него. Он же сказал плохо про людей.

Ют медленно, как черепаха, переставляла то одну ногу, то другую. Макки прошел полдороги. На Ют накатила жуть. Она так высоко над землей. А если упадет? Если сорвется случайно? Девочка решила, что безопаснее-таки ползком. Она наклонилась и руками достала до доски. Легко. Немного передвинула ладони, чтобы хватило места для сапожек. Невольно взгляд упал вниз, в пропасть. Девочка затаила дыхание, тело затряслось, а все мысли были только о том, как она свалится, стоит только разжать пальцы. Ют зажмурилась и переместила правую ногу к руке. Пришел черед левой, она поставила и ее вперед, но сделала это как-то машинально, и ступня наполовину повисла в воздухе. Ют выпрямилась, и внезапно левая нога вместе с грязью скользнула вниз, потянув за собой и правую.

Девочка вскричала, вцепилась руками в расшатанную деревяшку и стала беспомощно барахтаться в воздухе. Залезть обратно не получалось — сил не хватало. Макки не придет, он же далеко. Ют орала и плакала. Но друг прибежал, оторвал девочку от моста и закинул себе на спину. Ют сжала шею лешего до боли и зажмурилась. Макки вернул Ют на землю. Только там малышка открыла глаза. Руки ее дрожали, язык заплетался.

— Мне кажется, нам надо обратно, — сказал Макки тревожно. — Наверное, мы не туда свернули. Не думаю, что Каталина и Мартин смогли бы пройти по этому мосту...