Столкновения и драмы

Вас ждут эмоциональные качели в этой главе. Приятного аппетита 🤭

Ссылки на ролик:

https://t.me/mulifan801 - ТГк

https://pin.it/4RfAEir1q - пинтерест

https://www.tiktok.com/@darkblood801/video/7500959608417144119 - ТикТок

Глава 17

«Ладно, ну приехали родители - и что? В конце концов, они предупреждали, что хотят познакомиться с моими друзьями. Просто, кажется, я была ещё морально не готова к этому. Да и оставлять родителей в городе, где в данный момент разгуливает потрошитель без человечности - конечно, перспектива так себе».

- Фел, мы приехали! - пронзительным голосом возвестила мама, буквально врываясь в дом. Следом за ней, как верный оруженосец, зашел папа с одной-единственной сумкой и переноской. Одна сумка? Серьезно? Это же моя мама - женщина, которая обычно берет с собой в трехдневную поездку столько вещей, что хватило бы на экспедицию в Антарктиду.

- Мама, - я вышла встречать её на порог, миссис Паркер улыбнулась при виде меня и буквально налетела на меня с объятиями, как торнадо в юбке от «Chanel».

- Милая, я так рада тебя видеть, - прошептала она, а потом бросила взгляд в сторону гостиной, где сидела компания вампиров. Её глаза округлились, будто она увидела не гостей, а выставку редких экземпляров в музее. Что конечно, отчасти так и было.

- Кажется, у тебя гости, - хмуро проговорил отец голосом, которым обычно объявляют приговор. Его взгляд скользнул по Клаусу, и я мысленно приготовилась к худшему. Папа всегда умел вычислять «плохих парней» с первого взгляда. А Клаус, надо признать, был их живым воплощением.

- О, какие симпатичные мальчики, - шепотом прошептала мама, отходя от меня и оценивающе разглядывая компанию. «Мальчики»? Мама, одному из них больше тысячи лет, и другому - столько же. Они не «мальчики», они - музейные экспонаты. - Познакомишь нас?

"Мальчики" переглянулись. Клаусу, кажется, категорически не понравилось это прозвище. Его бровь медленно поползла вверх, как штормовая волна перед ураганом, а в глазах зажегся тот самый опасный огонёк.

Ребекка резко прикусила губу, ее плечи мелко задрожали. Кэтрин же сделала вид, что поправляет волосы, но я видел, как ее пальцы дрожали от сдерживаемого смеха. Эти две явно наслаждались моментом - редкий случай, когда кто-то посмел назвать древних вампиров мальчиками.

«Держите лицо. Не дайте понять, что вы услышали. И, ради всего святого, Клаус, не убей моих родителей».

- Это мои друзья, - произнесла я, подходя ближе к вампирам и мысленно молясь, чтобы никто из них не решил пошутить.

Сохраняя безупречные манеры (как будто он родился в королевской семье, а не стал вампиром в 1000-е годы), Элайджа спокойно встал с кресла, первым делая шаг вперед.

- Мистер и миссис Паркер, приятно познакомиться. Мы не хотели портить ваше воссоединение. Просто решили навестить Фелисити. Мы её друзья. Я - Элайджа.

- Я - Ребекка, - подхватила блондинка, вставая с грацией, достойной королевского двора. И пока старшие (отец и Элайджа) обменивались рукопожатием, продолжила с лёгким блеском в глазах. - Фелисити так много рассказывала о вас.

«Когда?!» - мысленно вскрикнула я, но сохранила лицо.

- Я Клаус, рад встрече, - поприветствовал моих родителей гибрид, надевая самую дружелюбную улыбку. Она выглядела так, будто он репетировал её перед зеркалом.

- А я - Кэтрин. Ваша дочь просто прелесть, - добавила вампирша с таким сладким голосом, что у меня чуть не выпала челюсть.

Я закатила глаза, пытаясь не фыркнуть. «Прелесть? Серьёзно?»

- Я не знала, что у тебя так много друзей, милая, - радостно проговорила мама, чуть не подпрыгивая от счастья. Она выглядела так, будто я наконец-то выполнила её заветную мечту - завела себе "нормальных" друзей. - Обычно ты всех от себя отпугивала своей прямолинейностью.

Клаус кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Или, скорее всего, прокомментировал это вслух - судя по тому, как Ребекка ткнула его локтем в бок.

- Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, - сощурив глаза, произнес мистер Паркер. Это был тот самый взгляд, когда он оценивал кого-то и мысленно разбирал на детали. Сейчас он изучал Клауса, как эксперт по подделкам - подозрительно дорогую картину.

Я невольно перевела взгляд на единственную сумку, которую отец поставил на комод. Слишком мало вещей для их обычных визитов.

- Милая, мы ненадолго, - ответил отец на мой немой вопрос, ловя направление моего взгляда. - У нас срочно появились дела, поэтому побудем с тобой буквально до вечера.

Я мысленно вздохнула.

В другой ситуации я бы обрадовалась их приезду. Но сейчас... Сейчас я предпочла бы, чтобы они находились как можно дальше от этого дома и города.

- Поэтому я надеюсь, что вы не спешите! - воскликнула мама, снова включая режим «гостеприимной хозяйки». - Я хочу со всеми познакомиться поближе!

Затем она вспомнила о чём-то и, спохватившись, подошла к переноске.

- Ой, Ник, выходи!

Переноска медленно отворилась, и из неё величественной походкой вышел мой кот. Он выглядел так, будто был истинным хозяином дома, а все мы - лишь его скромная свита.

- Ник? - прошептала Ребекка, застыв на месте. Её глаза округлились, когда кот гордо прошествовал мимо, высоко подняв хвост. Мы все синхронно кивнули в ответ - да, именно в честь того самого Никлауса (или наоборот). Блондинка медленно ухмыльнулась, и в её взгляде промелькнуло что-то между злорадством и восхищённой жестокостью.

- Маууу, - протянул кот, как будто представляясь. Затем, не спеша, начал обход территории, обнюхивая гостей с видом коронованной особы, проверяющей, достойны ли они находиться в его владениях.

Ребекка замерла.

Тысячелетняя первородная вампирша, пережившая войны, заговоры и бесчисленные убийства, осторожно отодвинулась, когда Ник потёрся о её ноги.

- Ой! - её голос прозвучал так, будто она наступила на стекло.

Кот мурлыкал, явно наслаждаясь её реакцией. Он знал, что пугает её. И, кажется, получал от этого удовольствие (имя сказывается).

- Ник любит гостей, - спокойно заметила я.

- Особенно тех, кто не может его оттолкнуть, не выдав себя, - шепотом добавила Кэтрин, лукаво улыбаясь.

Клаус фыркнул, но тут же спохватился, когда папа уставился на него с ещё большим подозрением.

- О, кажется, он тебя полюбил, - радостно заметила мама.

- Да... - натянуто улыбнулась Ребекка. - Очень милый кот...

- Необыкновенно милый, - проскрежетал Клаус, глядя, как Ник закрывает глаза от удовольствия.

Я чуть не рассмеялась.

- Милая, пойдём на кухню, надо угостить гостей! - позвала меня мама, уже направляясь к дверному проему. И я, не смея отказаться, пошла следом, бросая на вампиров взгляд «Если хоть один из вас выдаст себя - я вас прикончу сама».

Папа и Элайджа о чём-то говорили (и, судя по их серьёзным лицам, обсуждали либо политику, либо лучшие способы скрыть труп), а потом направились к тайнику с алкоголем. Кэтрин, проводив их взглядом, пошла следом за нами.

- Я помогу, - произнесла она с тоном, который давал понять, что отказываться неуместно.

Я знала, что Кэтрин мастерски орудует ножом. Слишком мастерски. Но пока не видела её навыков в действии.

Мама, конечно, этого не знала (что Кэтрин - оружие массового поражения), поэтому радостно кивнула:

- Как мило с твоей стороны, дорогая!

Кэтрин взяла нож с такой естественностью, будто это было продолжение её руки. Лезвие сверкнуло в свете кухонной лампы, и на секунду мне показалось, что я вижу в её глазах тот самый хищный блеск, который обычно появлялся перед... ну, в общем, перед тем, как кто-то переставал дышать.

- Так, - она ловко подхватила сыр, - тонкими ломтиками, да?

- Да, - осторожно ответила я, наблюдая, как нож в её руках превращается в смертоносный инструмент кулинарного искусства.

Сыр был нашинкован за считанные секунды - идеально ровные кусочки аккуратно легли на тарелку.

- Ого! - восхитилась мама. - Ты где-то училась?

Кэтрин улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня по спине пробежали мурашки:

- О, у меня было... много времени для практики.

Я резко кашлянула, чтобы скрыть нервный смешок.

- Ты похожа на Елену Гилберт. Вы с ней родственники? - снова обратилась мама к Пирс.

Вот так вопрос. Я замерла, ожидая реакции Кэтрин.

- А? Да. Я её сестра-близнец. Нас в детстве разлучили, - спокойно произнесла брюнетка, как будто повторяла эту ложь каждый день перед зеркалом. И, возможно, так оно и было - учитывая, сколько раз ей приходилось придумывать легенды за свою долгую жизнь.

Мама ахнула, прижав руку к груди:

- О боже! Какая трагичная история!

- Ммм, да, - Кэтрин меланхолично вздохнула, искусно изображая грусть. - Судьба... жестокая штука.

Я отвернулась, пытаясь не засмеяться, представляя, как Елена где-то чихает от этих "сестринских" разговоров.

Пока мы готовили закуски к столу, Клаус, Элайджа, Ребекка и папа о чём-то беседовали. Я украдкой скосила взгляд на них, пытаясь уловить суть разговора. Папа говорил что-то серьёзное, Элайджа кивал с видом философа, Клаус выглядел заинтересованным (что само по себе было тревожным знаком), а Ребекка... Ребекка гладила кота, который теперь лежал у неё на коленях, как король на троне.

- Милая, - шёпотом прошептала мама, подходя ко мне так близко, что я чуть не порезала палец, - кто из этих мальчиков тебе больше нравится?

Я застыла, не донося нож до яблока.

«Мальчики? Господи, дай мне сил. Они давно уже не мальчики. Они - ходячие исторические экспонаты!»

На самом деле, я отчасти понимала свою мать. Ведь в 18 лет она уже встретила моего отца, который был старше её на целых десять лет. И, в отличие от других представителей мужского пола, он не обращал на неё никакого внимания.

Отец был холодным, рассудительным человеком - тем самым типом мужчины, который не тратит время на «мимолётные увлечения», как ему тогда казалось. Он видел в женщинах лишь отвлекающий фактор от работы, а мама... мама была исключением, которое он не сразу заметил.

Но Джульетта Кателли (тогда ещё не Паркер) сразу поняла, что он - тот самый. И с упорством бобра, строящего плотину, начала медленно и методично завоёвывать отца.

Но не так, как это делают героини дешёвых мелодрам - с падениями «ой, я подвернула ногу, помогите дойти!». Нет. Она поступила умнее.

Она работала над собой.

Поступила в The Juilliard School - и не с помощью отцовских (дедушкиных) связей (а их у него в тех кругах было немало), а сама. Закончила с отличием. Стала актрисой - но не из тех, кто хватает любые роли, лишь бы мелькать на экране. Нет. Мама брала только то, что ей нравилось. Только те сценарии, которые цепляли. Она не гналась за славой - она выбирала.

А потом... потом она прилюдно заявила, что имеет виды на Гарри Паркера. О, это был скандал.

Папа, который до этого успешно отбивался от всех ухаживаний, впервые оказался в ситуации, когда отступать было некуда. И ему ничего не оставалось, кроме как согласиться на одно-единственное свидание.

Потом - второе. Третье. Четвёртое... Ну, вы поняли.

Всё закончилось свадьбой.

И спустя двадцать лет совместной жизни мои родители всё ещё очень сильно любили друг друга.

Мама даже написала книгу об их истории - «Как я влюбила в себя самого несговорчивого мужчину в Нью-Йорке». Она продавалась, как горячие пирожки. Я её, конечно же, прочитала.

- Мам, а это на 100% правда? - как-то спросила я.

Родители лишь загадочно переглянулись.

- Это моя версия событий, - усмехнулась мама. - Со стороны твоего отца всё выглядело совсем иначе.

А теперь... теперь она с упорством муравья, таскающего сахарную крупинку в свой муравейник, пыталась свести меня с кем-нибудь. В надежде, что я, как и она, узнаю в том самом мужчине своего единственного.

Но, в отличие от неё, я не верила в «одного-единственного».

- Мама, хватит. У нас ни с одним из них ничего нет, - спокойно ответила я, слегка кривя душой. Конечно, много чего есть. Но не в том же плане, в котором она имеет в виду!

- Да? А то Клаус бросает на тебя такие странные взгляды... - заговорщически проговорила Джульетта.

Я снова бросила взгляд в сторону гостиной и встретилась с изучающим взглядом Клауса. Он сидел в кресле, откинувшись назад с телефоном в руках, но его глаза были прикованы ко мне, как будто я была гораздо интереснее, чем информация на экране.

Я расширила глаза, намекая, чтобы он не подслушивал. А потом провела рукой по шее в характерном жесте «Тебе хана».

- Он просто караулит, чтобы я палец не порезала. Слишком заботливый, - мои слова повисли в воздухе, наполненном тонкой иронией. Последняя часть была явным преувеличением (Клаус? Заботливый?), а вот первая... Да, ни один из вампиров не хотел бы, чтобы я сейчас поранилась. Ну, кроме Ребекки. Мы с ней ещё не так сильно сблизились.

Кэтрин рядом фыркнула и посмотрела на меня взглядом «Да ты что?» Зато мама, кажется, купилась (или сделала вид, что купилась) и отошла, продолжая свою работу.

- Кэтрин и Ребекка пока у меня поживут, - это был не просьба, а констатация факта.

- Отлично! Наконец ты начнёшь веселиться, - радостно произнесла мама.

«О, знала бы ты, мама, как я "веселюсь"...»

Спустя десять минут мы накрыли стол, и я решила пойти переодеться. Всё-таки не очень вежливо принимать гостей в пижаме, даже если эти гости - вампиры, которые видели тебя в гораздо более неприглядных ситуациях.

Поднимаясь на второй этаж, я бросила последний взгляд на вампиров, проверяя, всё ли в порядке. Клаус опять смотрел на меня. На этот раз с лёгкой ухмылкой, будто узнал обо мне что-то новое, чего я сама не знала. О чем они с отцом там разговаривали?

Быстро переодевшись в синюю блузку и джинсы такого же цвета, я заплела косичку и спустилась вниз. Теперь я хотя бы выглядела как человек, а не как жертва ночного кошмара.

Знакомство уже шло полным ходом. Папа беседовал с Элайджей, и, глядя на них сейчас вместе, я могла понять, почему сначала первородный напомнил мне отца. Они похожи друг на другом аурой - оба сдержанные, мудрые и слегка уставшие от всего этого мира. Хотя папа, конечно, не дожил до тысячелетнего юбилея.

Ребекка сидела с моим котом на диване, и Ник, кажется, получал удовольствие, когда вампирша поглаживала его. Новая любовь у моего Ника, да? Кэтрин и мама о чём-то оживлённо беседовали, а Клаус... Клаус как будто был ни при чём. Сидел в кресле и читал что-то в телефоне. Судя по его лицу, новости были плохие. Или, возможно, он просто прочитал сообщение от Деймона. Этого хватит, чтобы испортить настроение кому угодно.

Я пошла в гостиную и села в единственное свободное место на диване - между Кэтрин и креслом Клауса.

- Ну, что, рассказывайте, как вы познакомились? - с интересом спросила мама, поудобнее устраиваясь рядом с папой. Её глаза горели - она явно ждала душещипательной истории.

Мы впятером - вампиры и я - переглянулись.

«Ну и кто будет врать моим родителям? Я не вру!» - мысленно сигнализировала я всем.

Я спокойно отпила сок (который, кажется, поставили специально для меня) и наблюдала за мысленным процессом вампиров. Элайджа выглядел так, будто собирался сказать правду. Клаус - будто собирался сказать что-то, от чего у мамы случится инфаркт. Кэтрин и Ребекка явно готовили какую-то авантюрную историю.

Все на мне, все на мне... Ладно, начнем с правды.

- С Клаусом мы познакомились в школе. Он заменял там... учителя, - произнесла я, намеренно делая паузу перед последним словом.

Мой намёк повис в воздухе, как тонкий аромат крови - уловимым только для посвящённых

Ребекка фыркнула в бокал с вином, чуть не поперхнувшись. Видимо, вспомнила, как именно Клаус "временно заменял" преподавателя.

«Заменял учителя... И буквально, и фигурально. Молодец, я. Ни словом не солгала».

Мама радостно захлопала в ладоши:

- О, как мило! Ты никогда не рассказывала, что встречалась с преподавателями вне школы!

Я чуть не поперхнулась соком. Если бы она знала, что под «заменой учителя» я имела в виду «занял тело учителя».

- Нет, мам, он не...

- Всего пару дней, - плавно вступил Клаус, его губы искривились в том самом опасном подобии улыбки. - Временная замена.

- По литературе, - быстро добавила я, глядя ему прямо в глаза. - Мы ставили сценки.

Его веки чуть дрогнули. Он понял мой намёк.

«Да, Клаус, я не забыла твой маленький спектакль».

- О, «Ромео и Джульетта»? - оживилась мама, тут же находя романтический подтекст там, где его не было.

- Скорее «Отелло», - пробормотала Кэтрин, пряча улыбку за бокалом.

Элайджа резко кашлянул, подавая ей знак замолчать.

- Это было... незабываемое представление, - сказала я, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Клаус прищурился, его пальцы слегка постукивали по подлокотнику кресла.

- А какие методы преподавания вы используете? - вдруг спросил папа, его аналитический взгляд переходил с Клауса на меня. Он чувствовал подвох, но не мог понять, в чём именно дело.

Комната замерла. Даже Ник перестал мять лапами колени Ребекки.

- О, - Клаус медленно откинулся на спинку кресла, - я предпочитаю... наглядные примеры.

- С полным погружением, - добавила Ребекка с невинным видом.

- Особенно в исторических сценах, - подхватила Кэтрин, делая акцент на последнем слове. Намёк на то, что Клаус действительно жил во времена Шекспира, был слишком прозрачен.

Раздался сдавленный смешок Ребекки и довольное мурлыканье Ника, который, кажется, был единственным, кто искренне наслаждался этой ситуацией.

- Мы тоже познакомились в школе! - подхватила Ребекка, быстро меняя тему. - Фелисити мне помогла кое с чем, и мы быстро сдружились.

Мы с Кэтрин переглянулись. А клубочек лжи всё растёт и растёт...

- А я недавно только в город приехала. Хотела познакомиться со своей сестрой, - грустно начала Пирс. Ребекка подавилась вином, услышав это. Клаус невольно кашлянул, пытаясь сдержать смех, а Элайджа бросил на него предостерегающий взгляд.

Я мысленно представила лицо Елены при такой встрече и едва сдержала улыбку.

- И... как она отреагировала? - мама замерла в ожидании.

Кэтрин сделала паузу для драматизма, затем грустно опустила глаза:

- Сказала, что у неё уже есть семья... и лишняя сестра ей не нужна.

- О нет! - мама выглядела потрясённой до глубины души.

Я с любопытством наблюдала за происходящим, попивая сок. Две актрисы встретились на ринге. Надеюсь, мама не просечёт, что это игра.

- Понимаете... - продолжила Пирс, выдавливая из себя слезу, - так сложно, когда ты живёшь один, а потом узнаёшь правду... что у тебя где-то есть сестра. Твоя родная кровиночка...

Я быстро схватила бутерброд, запихивая его себе в рот, чтобы не расхохотаться вслух. Ребекка, проследив за мной, мигом сделала то же самое. Теперь мы обе сидели, набив рты едой, как бурундуки, запасающиеся на зиму.

Я бросила быстрый взгляд на Клауса, который спрятал смешок в стакане с виски. Судя по внимательным лицам родителей - они действительно купились.

- Но она не хотела принимать меня в семью, и я снова почувствовала себя чужой, - Кэтрин положила руку на сердце, изображая страдания. Оскар ей бы вручили прямо сейчас. - А Фелисити... - она произнесла моё имя с таким восхищением, что я чуть не поверила в её ложь. - Она приняла меня.

- Да, Фелисити у нас добрая девочка, - вытирая мнимые слёзы с глаз, произнесла мама, совершенно растроганная этой выдуманной историей.

- А потом Элайджа мне кое с чем помог, - продолжила я, быстро переводя тему, - и я пригласила его на ужин, чтобы отблагодарить.

Технически я не лгала. Просто опустила небольшую деталь о том, что «кое-что» - это спасение моей жизни. Ведь кто знает, чем бы закончился тот день, если бы на месте Элайджи оказался кто-то менее... сдержанный. Конечно, ужин - это странная благодарность, но, познакомившись с первородным поближе, можно понять, почему я выбрала именно такой способ. Папа понял.

Клаус едва заметно поднял бровь, явно развлекаясь тем, как я виртуозно избегаю лжи, но и не рассказываю всей правды.

- А потом я хотела познакомить Фелисити со своими братьями, - с девичьей непосредственностью вступила Ребекка, разыгрывая спектакль лучше любой актрисы. - Ведь она стала моей первой подругой после переезда. Но оказалось, она уже была знакома с Элайджей и Клаусом! Вот так совпадение, правда?

Ее голос звенел такой искренностью, что я сама на мгновение поверила в эту сказку. Если бы я не знала, что Ребекка впервые увидела меня, когда я уже вовсю тусовалась с первородными, я бы не раскусила этот блеф.

Папа медленно поднял бровь, окинув нас всех оценивающим взглядом.

- Какое... невероятное совпадение, - сухо заметил он.

Но мама, конечно, растаяла:

- О, это же просто судьба!

Клаус, сидевший в кресле, прикрыл глаза, будто молился о терпении. Элайджа сохранял невозмутимое выражение лица, но уголок его рта дёрнулся - единственный признак того, что он едва сдерживает смех.

Кэтрин, не желая оставаться в стороне, добавила:

- А потом мы все так тепло сблизились.

Ник, мой кот, в этот момент запрыгнул на стол и осмысленно уставился на Кэтрин, будто говоря: «Ну и врешь же ты, вампирша».

Но мама уже была в восторге от нашей «дружной компании».

А я... я просто надеялась, что этот спектакль когда-нибудь закончится.

***

Вечерний свет мягко струился через кухонные занавески, когда я загружала бокалы в посудомойку. В гостиной Клаус неожиданно занервничал - его обычно "безупречные" манеры дали трещину. Он то и дело поглядывал на часы, пальцы нервно барабанили по дверному косяку. Что могло вывести из равновесия тысячелетнего гибрида? Элайджа, заметив его состояние, тихо что-то прошептал ему на ухо. Клаус лишь резко кивнул, но напряжение в его позе не исчезло.

«Мысленная заметка: спросить Клауса, что его так взволновало. Если, конечно, он не придумает очередную саркастическую отмазку».

- Мама, - тихо сказала я, загружая тарелки в посудомойку, - я хотела бы с тобой поговорить.

- О чем, милая? - она повернулась ко мне, и в ее голосе прозвучала та самая нежность, которая всегда меня обезоруживала. Странно, но когда это же слово произносил Клаус, оно звучало совсем иначе - игриво, с легким вызовом, будто проверяя мою реакцию.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как холодок пробегает по спине. После того как узнала часть правды о своем прошлом, этот вопрос не давал мне покоя.

- Почему вы выбрали именно меня? Из всех детей... - голос предательски дрогнул.

Мама замерла с бутылкой гранатового сока в руках. Поставив ее в холодильник, она медленно закрыла дверцу и повернулась ко мне. В ее глазах читалась грусть, которую она так тщательно скрывала все эти годы.

- Я всегда знала, что ты спросишь об этом, - ее пальцы дрожали, когда она взяла меня за руки и усадила на кухонный стул. Стол был еще влажным от недавнего мытья, и капли воды оставляли темные круги на деревянной поверхности. - Милая, это не мы выбрали тебя. Это ты выбрала нас.

Я приподняла брови, чувствуя, как учащается мой пульс.

- Ты знаешь о моей волчанке, - мама начала тихо, ее глаза стали влажными. - Мы с бабушкой столько лет боролись... Но дети для меня были невозможны. Когда я встретила твоего отца... - ее голос сорвался, - мы оба понимали, что семью нам придется создавать иначе. Читали тонны документов, ходили по детским домам... но я все не могла решиться. Как выбрать одного ребенка из тысяч?

Она сжала мои руки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

- И тогда бабушка сказала: «Не ты выбираешь. Этот ребенок сам выберет тебя», - мама провела пальцем по моей ладони, будто вспоминая ту маленькую ручку, которую впервые взяла много лет назад. - А потом... потом ты появилась на нашем пороге. Такая хрупкая, но с глазами старше своего возраста. Ты смотрела на нас так... будто решала, достойны ли мы.

Она отвернулась, смахивая слезу.

- И я поняла: Ты выбрала нас. Отец хотел сразу вызвать полицию, - мама покачала головой, - но ты вдруг ухватилась за мой халат и прошептала: «Мама?» Всего три слова, а я...

Она замолчала, делая глубокий вдох.

- И хоть прошлое твое было неизвестно... и судя по следам на твоем теле - ужасно... Мы решили дать тебе все что мы сможем. Свободу, деньги, любовь, мысли, - она ткнула пальцем мне в лоб, как делала всегда, когда хотела подчеркнуть важность слов. - Чтобы ты делала все что хотела. Но ты была... Крайне спокойной девочкой для своего возраста, более взрослой. И я все время боялась, что так и останется навсегда, что ты замкнешься в себе.

Мама резко замолкла, отвернулась к окну, где в стекле отражались наши силуэты - её сгорбленные плечи, моё бледное лицо.

- Гарри... - при упоминании его имени её пальцы сами потянулись к тонкой цепочке на шее, где висел тот самый крошечный медальон с нашей фотографией, - всегда говорил, чтобы я не давила на тебя. Ведь, как бы это странно не звучало, ты была слишком похожа на него. Он говорил, что когда придет время, то ты откроешься миру, как он открылся после встречи со мной. Но я боялась... Я боялась, что этого никогда не случится... поэтому настаивала на твоем посещении школы, сводила тебя с разными людьми...

Голос её прервался, и она провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пылинку.

- Но теперь я спокойна. Твой отец был прав. Он всегда был прав, если честно, - её ладонь легла мне на плечо, тёплая и твёрдая. - В нужный момент ты встретила своих людей и теперь я могу вздохнуть спокойно.

- Мама, - тихо произнесла я, понимая, что на самом деле не я выбрала их, а Элайджа выбрал их для меня. И я была ему очень благодарна.

- Хотя, признаться, я не ожидала, что они окажутся такими... колоритными, - ее взгляд скользнул в сторону гостиной, где остались "мои друзья", которые слышали весь наш разговор.

Я рассмеялась, расслабленно откидываясь на спинку стула. Если бы она знала, насколько "колоритными" они были на самом деле.

- Ты смотришь на них так, как я когда-то смотрела на твоего отца. Будто готова идти за ними в самый ад... и одновременно боишься, что они тебя там оставят.

За дверью раздался резкий звук - будто кто-то уронил бокал. Клаус выругался на каком-то древнем языке, а Ребекка захихикала.

Я усмехнулась сквозь непролитые слёзы. Опять они устраивают кипиш на ровном месте.

- Кстати, твой этот "учитель литературы" ничего такой, симпатичный, - чуть тише добавила мама, делая ударение на словах «учитель литературы». Губы её дрогнули в едва уловимой улыбке, а в глазах заиграл тот самый материнский огонёк, который появлялся всегда, когда она пыталась ненавязчиво выведать мои сердечные тайны.

- Ну да, симпатичный, - согласилась я, принимая ее правоту, - и пресс у него что надо. (представляем реакцию Клауса🤭)

Из гостиной донёсся приглушённый стон, будто кто-то внезапно получил удар ниже пояса, а затем - злобное шипение.

- Вы что? - мама удивлённо вскинула брови.

- Нет, естественно! - поспешно добавила я, представляя, как Элайджа мысленно убивает Клауса взглядом. - Просто был один момент, и я решила им воспользоваться...

"Если забыть про то, что я просто приняла его за теплую грелку".

Входная дверь скрипнула, и в кухню вошел отец. Его шаги резко оборвались, когда он увидел нас с мамой. Несмотря на ее заинтересованный вид, красные глаза выдавали недавние слезы. Гарри Паркер, обычно невозмутимый как скала, напрягся - он терпеть не мог, когда мама плакала. В отличие от нее, я была «крепким орешком» - предпочитала переживать все внутри, и только нарезка лука могла выбить из меня слезы.

- Все в порядке? - его голос прозвучал мягко, но в глазах читалась стальная решимость.

- Да, все хорошо, - мама мгновенно преобразилась, демонстрируя все свое актерское мастерство. - Нам уже нужно ехать, да?

- Я подготовил машину, можешь садиться, - спокойно ответил он, приближаясь ко мне. Его пальцы нервно постукивали по шву пиджака - единственный признак волнения.

Мама кивнула, а потом, быстро обняв меня (как будто боялась, что от близости снова разрыдается), направилась к выходу.

И остались мы наедине с отцом. Точнее, почти наедине, ведь вампиры грели уши в соседней комнате.

Отец, который в отличие от мамы всегда выражал любовь словами, а не объятиями, подошёл ко мне и наклонился, чтобы прошептать:

- Будь осторожна с Элайджей и Клаусом. Особенно с Клаусом.

Я фыркнула, прекрасно понимая, что его забота продиктована отцовским инстинктом защиты от нежелательных ухажёров, а вовсе не реальной опасностью со стороны бессмертных.

- Хорошо, как только Клаус сделает мне предложение, я сразу же сбегу, - закатив глаза, ответила я. Потому что это будет означать только одно - у гибрида окончательно поехала крыша. - А у Элайджи есть девушка, не волнуйся.

«Хотя, учитывая характер Кэтрин, лучше бы сам Элайджа волновался...»

- Хорошо, если так, - отец кивнул, затем вдруг вспомнил что-то и полез в потайной карман пиджака. Оттуда появился знакомый конверт с эмблемой «Стэнфордского университета». Опять?

- Это что? - сделала я наивные глаза, хотя уже прекрасно знала, что внутри.

- Думаю, тут и без слов понятно, - папа тепло улыбнулся, потрепал меня по голове и направился к выходу. На пороге он задержался, бросив взгляд в сторону гостиной. Не знаю, какое выражение было у вампиров (я с этого угла не видела), но Гарри лишь коротко кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я тяжело вздохнула, разглядывая конверт как ядовитую змею. Я ведь ещё даже школу не закончила! Спасибо маме, что отговорила меня от досрочного окончания - иначе таких "подарков" было бы в разы больше.

- Что это? - с неподдельным любопытством спросила Кэтрин, появившись рядом как из-под земли.

Мгновение - и все четверо вампиров уже окружали меня, их взгляды с любопытством упирались в злополучный конверт.

- Моя удавка, - просто ответила я и с наслаждением разорвала письмо на мелкие кусочки прямо над мусорным ведром.

- И что, даже не прочитаешь? - с искренним удивлением спросил Клаус, наблюдая, как обрывки бумаги падают вниз.

- Дорогая Фелисити-Одри Паркер, просим вас посетить наш университет и бла-бла-бла, - нарочито монотонно затараторила я, закатывая глаза. - Наш университет является исключительно перспективным для вашего блестящего будущего, бла-бла-бла. Короче, ничего нового.

- Ты, кажется, очень популярна, - заметила Ребекка, и в её голосе звучало неподдельное восхищение.

Я переглянулась с остальными вампирами. Они-то знали всю правду о моей "популярности".

- Потом тебе расскажу, - пообещала я Ребекке, затем резко развернулась к Клаусу, уперев руки в бока. - Что случилось?

- Майкл, - сквозь стиснутые зубы выдавил он, и в его глазах вспыхнула знакомая опасная искра.

- Майкл? - недоумённо переспросила Кэтрин.

- Майкл! - в голосе Ребекки прозвучал настоящий ужас.

- Причем тут он? - задала я единственный логичный вопрос.

- Деймон сообщил, что знает о Майкле. И мне это не нравится, - пояснил Клаус, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

- Мы потеряли его из виду несколько лет назад, - холодно добавил Элайджа. - И теперь, когда нам так открыто заявляют, что знают о нем что-то...

- Это плохо. Очень плохо, - констатировала я, выражая всеобщее мнение.

- Поэтому нам с Элайджей нужно срочно выезжать, чтобы быстрее найти оборотней и создать армию гибридов, - дополнил Клаус, немного успокоившись.

- А ведь всё можно было решить одним колом в сердце, - не удержалась я.

- Ты слишком жестока, Фелисити. Тогда нам было невыгодно убивать Деймона, - пожурил меня Элайджа, хотя уголки его губ дрогнули в улыбке.

- Замечу, это ты сейчас заговорил об убийстве Сальваторе, а не я, - с ухмылкой парировала я, направляясь в гостиную.

Клаус сзади тепло рассмеялся.

- Ладно, вы же сейчас уезжаете? Если да, то поторопитесь, у нас куча дел, - поспешила от них избавиться Кэтрин.

- И каких же? - с интересом спросил Элайджа, явно заинтригованный.

Кэтрин и Ребекка переглянулись и хором объявили:

- Школа!

Я ошарашенно уставилась на Пирс.

- Значит, вся эта история с сестрой-близняшкой - твоя продуманная затея? - восхищённо воскликнула я, осознавая, какой же Кэтрин гениальный "злодей". Теперь она будет портить жизнь Елене ещё и в школе. И весь город будет думать, что они сёстры.

- Естественно, - самодовольно ответила вампирша, принимая эффектную позу, - посмотрим, кто кого.

Ребекка утвердительно кивнула, одобряя методы Пирс.

И тут я поняла, что теперь ни за что не пропущу ни одного дня в школе. У «Компании Елены» будет тройной шок.

***

Неделя в школе была очень веселой. Лица Елены, Бони и Кэролайн при виде меня в компании Ребекки и Кэтрин вытянулись так сильно, что я еле сдержала смех. Их глаза округлились, будто они увидели призрака, а губы сжались в тонкие линии недовольства. Особенно Кэролайн - ее обычно идеальный макияж слегка пострадал от того, как резко она побледнела.

Учителя растерялись при виде двух совершенно одинаковых сестер и часто путали их. Мистер Флимер даже устроил мини-допрос, подозревая, что Елена дурачит его, пока Кэтрин, хитрая, опасная вампирша, с невинным выражением лица клялась, что они просто близняшки. А потом она выпрямила свои кудри (которые, кстати, теперь лежали точно так же, как у Елены) и стала одеваться в ее стиль, копируя каждую мелочь - от манеры поправлять волосы до той легкой улыбки, которую Гилберт использует, когда хочет казаться милой.

О, это было эпично.

Как-то Даймон заявился в школу и увидел там Лже-Елену. Кэтрин строила ему глазки, посылала двусмысленные намеки и даже случайно (совершенно случайно!) уронила учебник, чтобы он помог его поднять - все это, притворяясь невинной Гилберт. Его лицо в тот момент стоило миллион долларов: сначала легкое замешательство, потом подозрение, а затем - чистое раздражение, когда он понял, что его разыгрывают. Мы с Ребеккой умирали со смеху, притворяясь, что увлечены разговором у шкафчиков.

Никогда не думала, что начну издеваться над людьми. Но, черт возьми, это затягивает.

Ребекка, кстати, вспыхнула идеей сместить Кэролайн с поста самой-самой в нашей школе. «Она же даже не настоящая чирлидерша, - шептала мне Майклсон на перемене, - просто симпатичная девочка с хорошими связями. Давай выгоним ее из команды и отберем Тайлера. Он же явно с ней только из-за статуса».

В общем, неделя была очень веселой, да.

Не считая скучных уроков, на которых мне приходилось иногда бывать. Химия, биология, математика, история - все это казалось таким незначительным на фоне вампирских игр. Хотя... иногда я ловила на себе изучающий взгляд Аларика Зальцмана. Он наблюдал за мной, будто пытался разгадать, что я задумала. Но мне было все равно. Он не трогает меня, я не трогаю его. Общаемся только строго по школьным темам.

А потом случился этот разговор.

Как-то раз компания Елены зажала меня у шкафчика после обеда. Ребекка и Кэтрин тогда отошли по «делам» (их дела вампирского характера). Невольно я сжала цепочку с вербеной на шее. Шпилька - мой ежедневный атрибут в школе - была надежно спрятана в волосах, а флакон с кровью приятно тяжелил карман джинсов.

- Фелисити, ты знаешь, с кем ты общаешься? - спросила Елена таким тоном, будто спрашивала у меня секретные данные.

Вариантов у меня было два: прикинуться дурочкой или сказать все сразу.

Я оглядела троих девушек - Елену, Кэролайн и Бонни - которые смотрели на меня с интересом и... жалостью? Серьезно? Они думали, что я жертва?

Если Деймон рассказал, что видел меня в их компании до этого, то Стефан, кажется, не вдавался в детали наших отношений. Или, возможно, это был приказ свыше - от Клауса.

Я тяжело вздохнула, потом опустила взгляд и сделала испуганное лицо.

«Надо прощупать почву».

- О чем вы? - добавив в голос дрожь, проговорила я, махая ресницами, как вентилятор. - Что вы имеете в виду?

Знаете, как обмануть своего противника? Убедите свой разум в том, что ложь - это правда. Даже Кэролайн с ее вампирским слухом не поймет, что я лгу.

- Мы про тебя и твое общение с Ребеккой и Кэтрин, - пояснила Бонни, скрестив руки на груди.

Я заморгала еще сильнее, изображая испуганную невинность. Ну извините, девочки, но ваша забота выглядит слишком уж... сомнительно.

- С кем? - переспросила я, притворяясь, что напряженно вспоминаю.

Кэролайн посмотрела на Бонни и Елену, затем кивнула:

- Она не врет.

- Это внушение? - хмуро спросила Беннет.

- Кажется, - прошептала Елена.

- Но зачем ей внушать? - нахмурилась Кэролайн. - Может, из-за ее родителей? Они хотят использовать ее для чего-то?

Эй, только родителей моих в ваши игры не включайте.

И вообще, они недавно с моими друзьями-вампирами очень мило пообщались. Даже понравились друг другу.

Я с интересом наблюдала за тем, как эти три юные особы строят свои теории о моем использовании, каждая из которых была страшнее предыдущей. Мда, уж.

Ладно, хватит строить из себя дурочку. Кажется, они действительно ничего не знают.

Я резко выпрямила спину, расслабленно отвела волосы за плечи и посмотрела на них уже другим взглядом - более осознанным и холодным.

- В любом случае, это не ваше дело, - сказала я четко, как отрезала.

Кэролайн, Бонни и Елена ошарашенно уставились на меня.

- Что? - переспросила Елена.

- Даже если я общаюсь с ними, это не ваше дело, - повторила я, подчеркивая каждое слово.

Кэролайн заморгала, пытаясь переварить информацию. Или понять, как я смогла ее обмануть?

- Но они же вампиры! - вскрикнула Елена, а потом испуганно огляделась, проверяя, не слышал ли кто посторонний.

Вот из-за таких разговоров я и узнала об их делах. Потому что надо уметь держать язык за зубами! (Сказала та, которая говорит все, что думает.)

- И? Сальваторе тоже вампиры, но ты же с ними не только общаешься, но и спишь.

- Я не сплю с Деймоном! - слишком резко выпалила Гилберт.

Мы втроём - я, Кэролайн и Бонни - синхронно подняли брови. Она только это услышала? Или, как говорится, «что болит, на то и реагирует»?

- Мне всё равно, Елена. Понимаешь? Мне все равно. Потому что это НЕ. МОЕ. ДЕЛО, - я произнесла это по слогам, чтобы наконец дошло.

- Но они же... Ребекка мешает Кэролайн, а Кэтрин вредит мне, ты понимаешь? - попыталась она «вразумить» меня.

То есть если они плохо общаются с ней, то они автоматически плохие для всех? Елена, как давно ты из детсада вылезла?

- Хорошо, а причем тут я? - задала я вопрос, который поставил девушек в тупик. - Я вам что-то сделала?

Они замолчали, пытаясь вспомнить несуществующие злодеяния с моей стороны.

- И хочу заметить, Кэтрин и Ребекка ничего мне плохого не сделали, так почему я не могу с ними общаться? - объяснила я свою позицию.

- Она права, - наконец кивнула Бонни, явно понимая, куда я веду. Ну наконец-то! - Фелисити просто с ними общается, она лично нам ничего плохого не делала.

- Молодец, - одобрительно сказала я, видя, что мысленный процесс пошёл. - А теперь мне пора.

Спокойно закинув сумку на плечо, я развернулась к выходу. Хватит школы на сегодня. Но в последний момент остановилась и, повернувшись, добавила:

- И перестаньте наконец делить мир на черное и белое. Вы давно должны были понять, что зло относительно.

Оставив последнее слово за собой, я эффектно развернулась обратно к выходу и вышла из школы с королевской осанкой, чувствуя их обжигающие взгляды у себя за спиной.

Эх, жалко, что рядом не было никого, чтобы заснять этот эпичный момент. Я бы с удовольствием посмотрела на свою уверенность со стороны - как я покидаю школу, словно героиня фильма.

***

С самого утра день не задался. Я зло швырнула кисть в стакан с водой, брызги разлетелись по мольберту, оставляя кроваво-красные подтёки на незаконченном пейзаже. Холст теперь напоминал место преступления - идеально отражая мой внутренний бардак.

Кэтрин, развалившись на диване в гостиной, смотрела очередную часть эпопеи про «Мальчика, который выжил». Лишь избранные понимали истинный смысл этой фразы, и похоже, Кэтрин внезапно возжелала вступить в этот закрытый клуб (Ребекка, кстати, тоже, но отложила своё посвящение на потом).

Ребекка как обычно отправилась в школу - её миссия дня: терроризировать Кэролайн и завоевать Тайлера. Хотя с последним явно возникли сложности - блондинка, кажется, наконец осознала, что положила глаз на Мэтта. Бедный, бедный Мэтт.

Ник лежал рядом на диване, своим урчанием пытаясь меня успокоить. Предатель. Последнюю неделю он только и делал, что крутился вокруг Ребекки. Вот ведь - влюбился и всё тут. Кэтрин даже пошутила как-то, что у нас с блондинкой произошёл своеобразный бартер: я забрала её Ника, а она - моего.

Мы тогда смеялись до слёз. Хотя Клаус что козлик на привязи? Его не заберёшь просто так.

А сейчас, после неудачного сна и последовавшей за ним панической атаки (чёртов огонь в кошмаре!), меня осенило. И я взбесилась. Как можно было скрывать это от меня?!

- Гад! Скотина! - выкрикнула я, вонзая кисть в холст так, что деревянная рама треснула. Лучше бы я выместила злость на виновнике своего состояния, но...

Хотя... что он мог сказать? «Извини, Фелисити, я убил твою мать... нечаянно»? Серьёзно?

Я швырнула палитру в угол, оставив на стене абстрактный кровавый след.

Тяжело вздохнув, начала размышлять вслух:

- А он вообще собирался мне это говорить? - голос дрогнул. - Кажется, Элайджу это съедало изнутри...

Вспомнила его грустный взгляд, которым он меня одаривал иногда. Этот взгляд теперь обрёл новый, жуткий смысл.

Сегодня утром, едва оправившись от кошмара, я хотела позвонить ему. В слепой надежде, что... что что? Что он вдруг сознается? Или меня осенит как молнией?

Но потом...

flashback

Огонь в камине потрескивал так беззаботно, так... обычно. Я сидела, укутавшись в плед, и смотрела, как языки пламени танцуют за решеткой. Должна была чувствовать тепло. Уют. Но вместо этого...

Щелчок.

Что-то в мозгу переключилось.

Внезапно я не здесь. Я там.

Стою перед горящим домом и наблюдаю, как дым поднимается в небо, унося все мои страхи. Красный и черный, красный и оранжевый - все смешивается в одно кровавое пятно, и я не могу разобрать ничего сквозь пелену слез. Воздух густой от гари, каждый вдох обжигает горло, но я не могу отвести глаз.

И тут - он. Яркое пятно среди этого ада. Элайджа. Стоит ко мне спиной, смотрит на огонь. Его обычно безупречный костюм пропитан кровью - темной, почти черной в этом свете. Его руки... Боже, его руки...

- Фелисити?

Голос Кэтрин где-то далеко, будто через толщу воды.

Пальцы впиваются в подлокотники кресла так, что дерево трещит под ногтями. Сердце бьется с такой силой, что кажется - вот-вот разорвет грудную клетку. Слишком громко. Слишком быстро. В ушах - звон, в висках - молотки.

«Дыши. Надо дышать».

Но легкие не слушаются, словно сдавленные невидимыми тисками.

- Эй, смотри на меня.

Ладонь на моей щеке. Холодная, как мрамор. Я моргаю - передо мной Кэтрин. Её лицо близко, необычно серьезное. Глаза не насмешливые, не игривые. Настоящие. В них нет привычного блеска жестокости - только странная, почти человеческая тревога.

- Ты в порядке? - спрашивает она, быстро осматривая меня на признаки внешних повреждений. Её пальцы легонько отводят мои волосы, проверяя, не поранилась ли я.

- Она умерла, - слова вырываются сами, хриплые, чужие.

- Что? Кто умер? - Кэтрин морщит лоб, её брови сходятся в редком выражении искреннего недоумения.

- Та женщина... моя мать, - шепчу я, пытаясь стереть с сетчатки этот проклятый кадр: Элайджа, стоящий перед горящим домом, его спина, его руки...

Дрожь не отпускает, я закутываюсь в плед глубже, но холод идет изнутри.

Кэтрин не утешает. Не лжет, не манипулирует. Она просто действует - резким движением притягивает меня к себе, и её объятия неожиданно крепки.

- Да. Но ты жива. Это самое главное, - её голос непривычно тихий, слова падают четко, как капли в пустую чашу.

Я тяжело вдыхаю, осознавая её правоту. Воздух больше не обжигает - он ледяной, чистый.

Та женщина... та, что была матерью первые четыре года для Аделин... не моя мать. Она просто человек, оставивший самую глубокую трещину в моей душе. Для Фелисити она - чужая. Но для Аделин, что до сих пор плачет где-то глубоко внутри...

Слезы подступают внезапно - горячие, горькие, неудержимые. Я не плакала тогда. Не могла. А теперь...

Я впервые за двенадцать лет жизни как Фелисити разрыдалась - глухими, надрывными рыданиями, которые сотрясают все тело, в теплых объятиях Кэтрин.

А вампирша... вы не поверите... гладит меня по волосам.

- Всё, всё, - бормочет она, и в её голосе нет ни капли привычного сарказма. - Выплачься, глупышка.

И я плачу. Плачу за ту маленькую девочку, что потеряла мать дважды - сначала в её сердце, потом в огне.

- Вот и хорошо, - спустя время Кэтрин отпускает меня, и маска возвращается: лёгкая ухмылка, взгляд с намёком. - А то я уж думала, тебя вообще ничего не выводит из себя.

Я хрипло смеюсь. Это не смешно. Но она специально - чтобы я зацепилась за раздражение вместо ужаса.

И чёрт возьми, это работает.

- Заткнись, Катерина, - в манер Клауса произношу я.

- Вот так лучше, - она встаёт, бросая последний взгляд на камин. - Прикажешь потушить?

Я качаю головой.

- Оставь. Я привыкну.

Кэтрин уходит, бросая на меня последний взгляд.

А я снова смотрю на пламя. Теперь оно просто греет.

end flashback

И сейчас, после насыщенного утра, я смотрю на мольберт как на предателя. Будто это он во всем виноват. Красочные брызги на холсте напоминают кровавые брызги - слишком уж символично.

- Ладно, - вздыхаю я, опускаясь рядом с Ником. Он тут же радостно мурлычет и начинает "месить" меня лапами, будто пытаясь вымесить из меня всю злость вместе с болью. Его мягкие подушечки нежно давят на колени сквозь джинсы.

Я не могу винить Элайджу за выбор, который он сделал. Я вообще не знаю, что произошло в том доме. И, честно говоря, я не зла на него - скорее, расстроена. Потому что понимаю: он не хотел раскрывать мне всю правду. И от этого было больно. Больно, ведь я доверяла ему. По-настоящему.

«Надо просто поговорить с ним! Зачем я сейчас придумываю себе что-то? Просто спокойно поговорю с ним, и все!»

И тут резко раздался рингтон телефона.

Я так ушла в себя, что вздрагиваю от громкого звука. Взглянув на руки, я хмурюсь - они все в засохшей краске, которую теперь придется оттирать ацетоном.

Подхватываю телефон, нажимаю «принять» и сразу включаю громкую связь, даже не глядя на экран.

- Как дела, огонек? - раздается бархатный голос Клауса, и я невольно хмыкаю, вспоминая нашу переписку.

Четыре дня назад он вдруг заявил, что будет называть меня «огоньком». Не знаю, что его на это сподвигло, но на фоне сегодняшнего утра это звучало... иронично.

- Мы не виделись всего полторы недели, Клаус, - громко говорю я, энергично вытирая руки пропитанной растворителем тряпкой, - а ты уже соскучился по моему голосу?

- Ты не представляешь, насколько сильно, - в его голосе слышится усмешка, но затем он замечает шум воды и тут же интересуется. - Что ты там делаешь?

- Смываю краску с рук, - отвечаю я, с ожесточением намыливая кисти рук до локтей. Мыльная пена моментально становится розовой.

- Ты рисуешь? - в его голосе неподдельное удивление.

Я перевожу взгляд на мольберт, испещренный кроваво-красными мазками, с порванным в ярости холстом.

- Нет, я снимаю напряжение, уничтожая мольберты, - честно признаюсь я, вытирая руки полотенцем.

Из смартфона раздаются приглушённые удары и крики.

- Ты что, позвонил мне посреди драки? - не могу сдержать смешка.

Представляю картину: Клаус с Элайджей только что прикончили очередного оборотня, и среди крови и кишок гибрид вдруг вспоминает: «Ах да, надо позвонить Фелисити!» Мило.

- Нет, - раздаётся ещё один глухой удар, будто кто-то бьётся головой о камень, - в перерыве между драками.

- Отлично, - фыркаю я, переводя звонок в видеоформат, - ну-ка, милый, покажи мне свое личико.

Клаус усмехается, но подчиняется. На экране возникает его лицо с едва заметной царапиной на скуле. Или это была чья-то кровь, а не царапина?

- И сколько оборотней вы уже нашли? - спрашиваю, рассматривая его спокойное лицо.

- Четырнадцать, - хмуро отвечает он, бросая взгляд куда-то за кадр.

Тут в поле зрения появляется Элайджа. Увидев меня, он буквально расцветает:

- Привет, Фелисити, - его тёплый голос звучит так искренне, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Вот ведь... хочется тут же простить все его грехи.

«Нет, Фел! Соберись!» - мысленно встряхиваю себя.

Я улыбаюсь в ответ, но затем резко хмурюсь и делаю жест: два пальца к своим глазам, затем к нему - «Я слежу за тобой».

- Приедешь - нас ждет долгий разговор, - строго говорю я, как мама, отчитывающая провинившегося ребенка.

Первородные переглядываются.

- Но это потом, - машу рукой, - сейчас быстрее разбирайтесь со своими делами и возвращайтесь. Ребекка сходит с ума.

- А когда она не сходит с ума? - усмехается Клаус, вновь отвлекаясь на что-то за кадром.

И тут нашу душещипательную беседу прерывает Кэтрин. Она врывается в комнату с выражением лица «Нам всем хана».

- Фел, срочно едем! Ребекка звонила! - её тон не оставляет пространства для дискуссий.

- Я отправляюсь на помощь вашей сестре, поэтому мне пора, - быстро говорю в телефон, на ходу хватая сумку с комода, - Будьте осторожны.

Выключаю звонок. Кэтрин уже кивает в сторону двери:

- Поехали.

Мы выходим из дома, запираем ворота на замок (кто-то явно перестраховывается) и садимся в ближайшую машину (потому что, каким-то образом, мест в гараже для них не хватило).

И мчимся к поместью Сальваторе, где нас ждет очередной хаос.

***

Открыв дверь с ноги (или почти что с ноги, потому что она распахнулась слишком резко, ударившись о стену с грохотом), мы ворвались в дом Сальваторе.

- Где Ребекка? - с порога рявкнула Кэтрин, бросая на всех взгляд, полный немого обещания: «Соврете - умрете».

За последнюю неделю эти две вампирши стали неожиданно близки. С моей подачи, конечно. Я устроила им «терапевтическую» беседу, заставив высказать все претензии друг к другу. Ребекка неожиданно признала, что на месте Кэтрин поступила бы так же - ради выживания. А Кэтрин... ей, по сути, и не за что было ненавидеть Ребекку - вся ее злость была эхом ненависти самой Ребекки к ней. Вот такая ирония.

Я невольно скользнула взглядом по трупу мужчины, который Деймон и Кэролайн поспешно прикрывали тканью. Опять это противное предчувствие. Интуиция бьёт тревогу.

- А вы что, ее подружки? Пришли утешать? - с язвительной усмешкой процедил Даймон, поднимая бокал с бурбоном.

Утешать? Что они уже с ней сделали?

Я перевела взгляд на Стефана, развалившегося на диване как король, занявший весь трон. Он лениво оторвался от бокала и ухмыльнулся мне.

Как там Клаус писал? «Стефан полностью в твоем распоряжении»?

Я хмыкнула, оценивая варианты. А что, если...?

- Стефан! - резко бросила я, и все взгляды тут же устремились на меня. Указала пальцем на Деймона (да, невежливо, но сейчас не до этикета). - Фас!

И он набросился.

Под шокированные взгляды команды «Скуби-Ду» и удивленно приподнятую бровь Кэтрин, Стефан пригвоздил Даймона к стене, сжимая его горло.

Я кивнула, подтверждая догадку. Спасибо, Клаус. Ты лучший.

- О-о-о-о. - восторженно протянула Кэтрин.

Елена бросилась к братьям, пытаясь оттащить Стефана:

- Стефан, остановись! - ее голос дрожал от паники.

- Ты не говорила, что у тебя есть такая привилегия - помыкать Стефаном, - шепотом прошипела Кэтрин, наклоняясь ко мне.

- Я сама только что это поняла, - так же тихо ответила я.

- Так где Ребекка? - скрестив руки, с вызовом спросила Кэтрин.

- Там... наверху, - неуверенно пробормотала Бонни, понимая, что мы здесь не для убийств, а просто за подругой.

Я кивнула.

- Стефан, брось каку, - холодно произнесла я, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица.

Он мгновенно отпустил Деймона.

Кэтрин "подавилась воздухом" (Если вампиры вообще способны на такое, хотя я уже часто это видела) и расхохоталась. Даже Бонни не смогла скрыть улыбки.

«Ну что, Деймон, даже твой брат знает, что ты настоящее... кхм, не будем об этом».

Младший Сальваторе подошел ко мне, словно ожидая новых указаний. Я тяжело вздохнула и потрепала его по голове, как неродивого щенка.

Он резко отпрянул, будто я его ударила.

- Не иди против Клауса, - шепнула я ему на ухо. - Тогда он тебя отпустит.

Затем мы с Кэтрин отправились наверх, на поиски Ребекки.

Когда мы нашли её, Ребекка сидела, сжавшись в углу комнаты, как раненый зверёк. Я тут же вспомнила сегодняшнее утро - видимо, сегодня день эмоциональных потрясений для всех блондинок. Или, может быть, солнечные бури какие-то.

- Что случилось? - мягко спросила я, опускаясь рядом с ней на пол. Кэтрин плотно закрыла за нами дверь и присоединилась, устроившись на диване.

Ребекка подняла заплаканные глаза, и я почувствовала, как что-то тяжёлое сжимает мне горло. Сегодняшний день явно вышел из-под контроля.

Я присела рядом, готовая поддержать ее, что бы ни случилось. Сегодня и мне было нелегко, и я знала, как важно быть рядом в такие моменты.

- А теперь рассказывай, - сказала я тоном профессионального психолога (ну, почти профессионального - мне все-таки не платят, чтобы разбирать чужие душевные травмы за пять минут).

- Он убил её, - прошептала Ребекка, её взгляд стал острым, как лезвие, когда она уставилась в стену.

- Кого? - Кэтрин задала тот же вопрос, что и мне утром.

- Нашу мать! - Ребекка вскочила, её голос дрожал от ярости. - Клаус убил нашу мать! Не Майкл - Клаус!

Я закатила глаза. Серьёзно? Сегодня что, день разоблачений?

Нет, конечно, все это было очень грустно и печально... Но чтобы все раскрылось в один день?! Удача не просто отвернулась от нас - она сделала сальто назад и скрылась за горизонтом.

Ладно... Спокойнее...

- Вы хоть понимаете?! - Ребекка метнула на нас взгляд, полный обвинения. - Клаус убил мою мать!

Кэтрин хмыкнула, затем подняла бровь, будто говоря: «Ну и что с того?»

- Как ты его простила? - тихо спросила Ребекка, уже не крича, но её голос всё ещё дрожал.

- Я не прощала. Я просто смирилась. Как ни странно, у Клауса всегда есть свои причины. И перед тобой лишь два выхода - либо принять это, либо нет. Кто знает, как бы я поступила на его месте... - спокойно ответила Кэтрин, внимательно изучая свой маникюр.

Я вспомнила наш разговор.

- И какая причина может быть у убийства собственной матери?! - Ребекка развела руками, её движения были резкими, почти как у Клауса, когда он в ярости.

- Предательство, - тихо сказала я, поднимаясь с пола и стирая пыль с колен. - Он чувствовал себя преданным, когда Эстер отняла у него его истинную природу. Он любил вашу мать... возможно, даже сильнее, чем ты. Но новообращённые вампиры... Они очень импульсивны.

Ребекка замерла, переваривая мои слова. Потом её взгляд стал острее, изучающим.

- Теперь я окончательно поняла... Ты видишь нас насквозь, лучше, чем мы понимаем себя сами. Настоящий адвокат дьявола, - она прищурилась.

Я фыркнула и с показной грацией модели откинула волосы назад, а затем театрально скрестила руки на груди, будто готовясь к важному заявлению.

- Логика, - я пожала плечами, наблюдая, как Кэтрин и Ребекка обмениваются многозначительными взглядами. - Думаю, не надо объяснять, почему он солгал, что Эстер убил Майкл. Зная своего брата, ты должна была догадаться. Всё-таки ты знаешь его лучше, чем сама показываешь.

Ребекка задумалась, а потом...

- Если Клаус тебя упустит... я сама тебя заберу, - вдруг заявила она.

- В очередь, - тут же отрезала Кэтрин.

Я сжала переносицу, чувствуя, как накатывает головная боль. Ладно, раз уж сегодня день душевных откровений... В любом случае, они все равно об этом узнают...

- Девочки... - привлекла их внимание, делая паузу для драматического эффекта, - раз уж сегодня день сюрпризов, то я тоже хочу вам кое-что сказать.

Они замерли, глаза расширились в ожидании, словно перед взрывом бомбы.

- Элайджа убил мою биологическую мать, - выпалила я, наблюдая, как их лица последовательно отражают шок, недоверие и ярость.

- ЧТО?! - их дуэт мог бы разбить стекла.

Да... Клаусу и Элайдже точно не поздоровится.