Это только начало

Глава 11

Спускаясь с трапа, я бросила взгляд вниз, на вампиров. Солнце сегодня светило так ярко, что мне пришлось надеть солнцезащитные очки, чтобы хоть что-то видеть. Элайджа и Кэтрин стояли там вдвоём, дожидаясь меня. Интересно, как Клаус вообще Кэтрин отпустил? Он же обычно держал её на коротком поводке, словно боялся, что она вдруг решит устроить очередной заговор. Хотя, если честно, Кэтрин и без заговоров могла устроить хаос.

— Доброе утро! — не совсем бодро проговорила я, сходя с трапа. Мои ноги едва слушались, а голова гудела, будто в ней поселился рой пчёл, решивших устроить вечеринку.

— Сейчас полдень, — невозмутимо заметил Элайджа, его голос звучал так, будто он только что прочитал это из учебника по астрономии. Он стоял, как всегда, безупречно одетый, с выражением лица, которое говорило: «Я знаю всё, но мне лень это комментировать».

— Когда я вам звонила, было раннее утро. Это получается, мои свидания были вчера? — попыталась я собрать свои мысли в кучу, но они упорно разбегались, как котята от пылесоса. Почему я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик, а потом ещё и развернулся?

— Ты неважно выглядишь, — заботливо произнесла Кэтрин, отводя меня подальше в тень. Её взгляд был полон материнской заботы, хотя я знала, что внутри она, скорее всего, смеётся. Она всегда находила забавным, как я попадаю в нелепые ситуации.

— Плохо спала, — честно ответила я, смотря на героя моих кошмаров. Хотя, откровенно говоря, Элайджа там не был главным злодеем. И я всё больше убеждалась в правдивости его слов: мне нужно самой всё вспомнить, а не вытягивать информацию из вампира.

Элайджа тем временем подошёл к моему телохранителю, который, судя по его виду, провёл ночь не лучше меня. Его лицо было бледным, глаза красными, а волосы торчали в разные стороны, будто он только что пережил ураган. Он стоял, опираясь на машину, и, кажется, мечтал только об одном: чтобы его оставили в покое хотя бы на пару часов.

Элайджа о чём-то коротко переговорил с ним, забрал мои вещи (которые, кстати, выглядели так, будто их упаковывали в спешке, пока за нами гнались), а потом, с невозмутимым видом, спросил:

— Что с ней случилось? — он указал на меня, как на экспонат в музее, который явно вызывает больше вопросов, чем восхищения.

Телохранитель вздохнул так глубоко, что, казалось, он пытался выдохнуть всю свою усталость.

— Она... — он сделал паузу, словно подбирая слова, которые не заставят его выглядеть полным идиотом. — Она решила, что сможет перепробовать все десерты в меню.

— Все десерты? — Элайджа поднял бровь, и я могла поклясться, что в его глазах мелькнула тень улыбки. Его тон был таким, будто он только что узнал, что я пыталась покорить Эверест на ходулях.

— Ну да, — пробормотала я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Официант сказал, что это невозможно. А я не люблю, когда мне бросают вызов.

Кэтрин закатила глаза, но тут же улыбнулась. Её взгляд говорил: «Ты, конечно, уникальна, но иногда твои идеи вызывают вопросы».

— Зато я выиграла пари! — гордо заявила я, хотя моя «победа» сейчас казалась сомнительной. Мой желудок тихо молил о пощаде, а голова напоминала, что, возможно, следующий вызов стоит принимать с большей осторожностью.

— Вещей мало, и Ника нет, — произнёс первородный, подходя к нам.

— Я взяла всё самое главное, чтобы быть налегке, — ответила я, пожимая плечами. — Всё остальное можно купить. А Ник приедет позже, его родители привезут. Они как раз хотят узнать о моих делах в школе.

— И о твоих друзьях? — предположила Кэтрин, её голос звучал так, будто она уже представляла, как мои родители будут реагировать на новость о том, что их дочь дружит с вампирами.

— Да, и о моих друзьях. Эх, я так устала после всех этих шатаний туда-сюда. Не знаю, как мои родители справляются со всем этим всеобщим вниманием.

Кэтрин усмехнулась, но сдержалась от насмешки, хотя её глаза блестели так, будто она уже придумала пару язвительных комментариев, которые прибережёт на потом. Элайджа, как всегда, сохранял невозмутимость, но в его глазах мелькнула лёгкая тень понимания.

— Иногда это выматывает, да. Но знаешь ли, всеобщее внимание можно использовать, — проговорила Кэтрин, будто учитель нравоучения, который только что прочитал книгу «Как манипулировать людьми за 10 дней». Её тон был таким, словно она делилась великой мудростью, а не банальной житейской хитростью.

— Только ты забываешь, Катерина, — с лёгкой нажимом произнёс Майклсон, — что Фелисити не такая, как ты.

Его слова прозвучали как комплимент, но я знала, что он имел в виду: я не была мастером интриг и манипуляций, как Кэтрин. И, честно говоря, я даже рада была этому.

— Да, если бы я хотела использовать их в каких-либо «политических» играх, то я бы это сделала, наверное, — ответила я, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой. — Но просто общаться с людьми и быть милой, когда ты чувствуешь, что каждое их слово — это фальшь... Остаётся только набивать рот едой и улыбаться, играя роль милой, но не очень умной дочурки.

Я вздохнула, вспоминая, как на последнем приёме я уплетала канапе за канапе, чтобы не отвечать на вопросы о «перспективах нашего бизнеса» и «возможных союзах».

— Не удивительно, что все старшие сыновья конкурентов так и норовят привлечь моё внимание, — продолжила я, походя к машине. — Они-то точно думают, что вся власть моего отца перейдёт прямо им в руки.

Элайджа, как настоящий джентльмен, открыл передо мной дверь внедорожника. Его движения были настолько безупречны, что я на секунду задумалась: а не учился ли он где-то на курсах «Идеальный помощник аристократа»?

— А ты хочешь быть наследницей? — поинтересовался он, его голос звучал так, будто он задавал вопрос о погоде, а не о судьбе огромного состояния. В его тоне не было ни осуждения, ни давления — только лёгкое любопытство, как будто он действительно хотел узнать, что я думаю.

— Нет, — прямо сказала я и усмехнулась, — я планирую жить в своё удовольствие и тратить деньги родителей.

— Да ты бесстыжая, — с напускным возмущением произнесла Кэтрин, садясь на переднее сиденье, когда Элайджа открыл и ей дверь тоже. Её тон был таким, будто она только что узнала, что я продала её любимую сумочку на аукционе. Но в её глазах светилась едва уловимая улыбка.

Чуть отвлекшись на эту приятную картину, я не могла не заметить, что первородный смотрел на Кэтрин с едва уловимой теплотой в глазах. Это было почти незаметно — лишь лёгкий блеск в его обычно холодных глазах, но для Элайджи это было равносильно признанию в любви. Кэтрин тоже явно была расположена к нему. Её движения стали чуть мягче, а взгляд — чуть теплее, когда она смотрела на него.

Видимо, пока я была в Париже, у них всё сдвинулось с мёртвой точки. Хотя, если честно, «сдвинулось» — это громко сказано. Скорее, они начали медленно, как два ледника, двигаться навстречу друг другу. Но они не спешили. Да и куда им спешить? У них вся вечность впереди.

— Да я такая, — подтвердила я, откидывая волосы за спину с таким драматизмом, будто снималась в рекламе шампуня. — Кто я такая, чтобы отказывать себе в удовольствии жить как хочу? Правда ведь?

Элайджа, садясь на водительское сиденье, добродушно усмехнулся. Его улыбка была такой, будто он только что вспомнил что-то забавное, но делиться этим не собирался.

Кэтрин, повернувшись ко мне боком, повторила мои слова:

— Да, не нам тебя судить, — произнесла она таким тоном, будто эти слова были для неё чем-то важным. Хотя, если честно, Кэтрин иногда говорила так, будто каждое её слово — это цитата из великой книги мудрости. — Но если ты действительно собираешься жить в своё удовольствие, то тебе стоит начать с чего-то более грандиозного. Ну, знаешь, купить яхту, замок или хотя бы остров.

— Остров? — переспросила я, поднимая бровь. — А зачем мне покупать остров, если я могу просто арендовать его на выходные? Я же ничего не говорила о расточительстве.

Кэтрин рассмеялась, но в её глазах мелькнула искра одобрения.

— И куда мы сейчас направляемся? — полюбопытствовала я, осматривая машину. Места, чтобы поспать тут пару часиков, было предостаточно. Сиденья были мягкими, как облака, а пространства хватало, чтобы вытянуть ноги и даже устроить мини-пикник. Хотя, учитывая моё состояние, пикник ограничился бы парой крекеров и бутылкой воды.

— Мы можем отвезти тебя в Мистик Фоллс, — предложил Элайджа, задумавшись.

— Только Клаусу это не очень понравится, — продолжила Кэтрин, — может, в нормальную гостиницу тебя отвезём? Ты отдохнёшь пару дней, а потом мы, наконец, найдя оборотней, будем свободны...

— А может, я поеду с вами? — предложила я, доставая телефон, который издал странный звук, похожий на предупреждение о севшем аккумуляторе. Звук был настолько громким, что, казалось, телефон решил объявить о своей смерти всему миру.

— Нет! — в один голос сказали два вампира и переглянулись. Их синхронность была настолько идеальной, что я на секунду задумалась: а не репетировали ли они это заранее?

— Фелисити, тебе точно не понравится то, что ты увидишь, если поедешь с нами, — предупредил меня Элайджа, его голос звучал так, будто он пытался уберечь меня от просмотра фильма ужасов, который я всё равно собиралась посмотреть. Он явно не хотел пугать меня горой тел, которая, несомненно, собралась после их долгого путешествия. Хотя, если честно, я уже начинала привыкать к тому, что в их компании «гора тел» — это скорее норма, чем исключение.

— Да и компания не очень приятная, — продолжила Кэтрин, её голос звучал так, будто она только что вспомнила что-то неприятное. — Если забыть о Клаусе, там ещё и Стефан. Поверь мне, в роли Потрошителя он не очень привлекательный.

— О, — я подняла бровь, — ты говоришь так, будто он в роли самого себя — это образец очарования.

Кэтрин фыркнула, но не стала спорить.

— Ты уверена, что хочешь поехать с нами на охоту за оборотнями? — взволнованно продолжила Пирс. — С тем запасом энергии, который у тебя сейчас есть, ты едва ли сможешь дойти до ближайшего кафе.

— Так или иначе, — заявила я, показывая экран телефона, — сейчас я еду с вами.

На экране светилось сообщение:

«Тащи в бар «The Archer» своих охранников, сейчас же! У нас срочное дело!»

Пришло СМС от Клауса, на которое точно нельзя было ответить «Нет». В случае, если ты хотел остаться живым, конечно.

Кэтрин вздохнула, но ничего не сказала. Элайджа лишь покачал головой, но тоже промолчал. Ну, что ж, похоже, этот вечер обещал быть не только «интересным», но и слегка абсурдным. Со мной по-другому не получается.

***

Когда мы остановились возле бара «The Archer», то, видимо, не только я заметила эту странную тишину. Она висела в воздухе, как предчувствие чего-то плохого. Даже ветер, казалось, замер, не решаясь шевелить листья на деревьях. Бар, который обычно был полон шума, смеха и звонких голосов, теперь выглядел как декорация из фильма ужасов — пустой, тёмный и зловещий.

— Мне это не кажется, или в баре действительно никого нет? — решила всё же уточнить я, стараясь звучать максимально беззаботно. Хотя, если честно, внутри у меня уже начинала клубиться тревога. Мой голос прозвучал слишком громко в этой гробовой тишине, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот.

Элайджа нахмурился, его обычно спокойное лицо стало напряжённым. Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы. Его движения были чёткими, но в них чувствовалась скрытая тревога.

— Там Клаус и Стефан, — проговорил он, его голос звучал низко и предостерегающе. — Живых людей не слышу, но кровь чувствую. Кэтрин! — кивнул он вампирше, и та, словно тень, исчезла в солнечных лучах, не задавая лишних вопросов. Её исчезновение было настолько быстрым, что я едва успела заметить, как её фигура растворилась в воздухе.

Элайджа повернулся ко мне, в его глазах читалось волнение, смешанное с какой-то странной решимостью.

— Тебе не понравится то, что ты сейчас увидишь, — сказал он, и его голос звучал так, будто он предлагал мне выбор между «ужасно» и «ещё ужаснее». — Ты точно пойдёшь со мной или лучше в машине посидишь?

Я посмотрела на него, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. Внутри меня уже начинала разыгрываться мелодрама: с одной стороны, я понимала, что лучше бы остаться в машине, включить подогрев сидений и посмотреть что-нибудь лёгкое на телефоне. С другой стороны, я знала, что если я сейчас отступлю, то потом буду корить себя за слабость.

— Так или иначе я рано или поздно это увижу, — ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя моё сердце уже начало отчаянно стучать, будто пытаясь вырваться из груди. — Но, знаешь, если они устроили тут вечеринку без нас, я точно обижусь.

Элайджа слегка приподнял бровь, словно сомневаясь в моей решимости, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку, как будто предлагая поддержку. Я взяла её, чувствуя, как его холодные пальцы сжимают мои.

— Тогда будь готова, — сказал он, и его голос звучал как предупреждение. — И не отпускай мою руку.

Мы шагнули вперёд, и дверь бара скрипнула, открываясь перед нами. Внутри было темно, только слабый свет солнца пробивался через щели в ставнях, освещая хаос, который царил внутри. Столы и стулья были перевёрнуты, стёкла разбиты, а на полу... на полу были лужи крови. Их было так много, что я едва сдержала рвотный позыв.

Я зажмурилась на мгновение, стараясь собраться с мыслями, но когда открыла глаза, то увидела их. Трупы. Десятки тел, разбросанных по всему помещению. Их лица были искажены ужасом, а раны... раны говорили о том, что их смерть была мучительной.

Я должна была орать, кричать или забиться в угол от страха при виде горы тел? Что обычно люди делают в такой ситуации? Что они чувствуют? Я же не чувствовала совершенно ничего. Ну, почти ничего. Смотря на всё это и вдыхая тяжёлый воздух, я ощущала только отвращение. Бар и так пах не очень — потом, грязью и старыми пивными бочками, а тут ещё и запах крови добавился. Фу! Я ступала аккуратно, стараясь не наступить на лужу крови. Не хотелось бы выкидывать потом обувь. Эти туфли были не из дешёвых, и, честно говоря, я не планировала менять их на пару, испачканную в чьей-то жизненной жидкости.

— Все в порядке? — взволнованно спросил Элайджа, посматривая на меня. Его голос звучал так, будто он ожидал, что я вот-вот упаду в обморок или начну истерически рыдать.

— Надо было взять с собой духи, — в невпопад ляпнула я, следя, куда ставлю ногу. — Или хотя бы освежитель воздуха. Тут теперь хоть «Лаванду» включай, хоть «Сосновый лес». Или все сразу.

Элайджа слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Наверное, он уже привык к моим странным комментариям в неподходящих ситуациях. Хотя, может, он просто не знал, как на это реагировать. В конце концов, не каждый день ты встречаешь человека, который в такой обстановке беспокоится о запахах и обуви.

Интересно, как быстро Элайджа разочаруется во мне, когда поймёт, что я не испытываю страха перед этой горой трупов? Или жалости к людям, которые когда-то были живыми? А вдруг он уже понял, что я не тот человек, которого нужно защищать? Вдруг я этого не достойна?

Мысль засела у меня в голове, как заноза. Я всегда считала, что в таких ситуациях люди должны чувствовать что-то большее — страх, ужас, сострадание. Но я? Я чувствовала только лёгкое раздражение, отвращение и желание поскорее убраться отсюда. Может, со мной что-то не так? Или, может, я просто слишком долго была рядом с вампирами, и это начало сказываться на моей психике?

Я заметила, как Кэтрин зашла с чёрного хода, и решила всё же осмотреться. Я немного обошла Элайджу и, не отпуская его руки, вышла вперёд, чтобы оценить всю обстановку. Мда, Эдвард уже точно не Эдвард, его нужно называть, как там его... Джаспер? Вот что значит зависимость. Что алкоголики, что наркоманы — всех уничтожают их слабости.

Младший Сальваторе сидел на стуле, весь перепачканный кровью. Его рубашка, стол, пол — всё вокруг было в кровавых разводах. Он как будто был явно не тут, а в каком-то другом, своём мире. Господи, если бы Елена увидела его сейчас, она бы, наверное, не просто сбежала, а улетела бы на всех парах, махая своим белым платочком в знак прощания с их "вечной любовью". Хотя, если честно, я всегда удивлялась, как она вообще могла влюбиться в этого вечно страдающего вампира. Ну да, он красивый, это факт, но сколько можно терпеть его бесконечные «я такой несчастный, я не могу пить кровь, я такой хороший»? Может, ей просто нравились его скулы? Они у него, конечно, выдающиеся.

«О мёртвых плохо не говорят», — напомнила я себе, стараясь не думать о том, что, возможно, Елена была не так уж неправа, если бы в итоге выбрала Даймона. Хотя, если честно, оба Сальваторе — это как выбирать между чумой и холерой. Красивые, но смертельно опасные.

Я посмотрела на барную стойку, куда подтолкнул меня Элайджа, и увидела там Клауса. Пьющего Клауса. Один пьёт кровь, второй алкоголь. Компания супер! Хотя, судя по испачканному рту Клауса, он тоже не отказался от перекуса. «Ну, хоть кто-то сегодня хорошо поел», — подумала я, стараясь не смотреть на окровавленные остатки на его губах.

— Они все мертвы, — произнёс гибрид, вливая в себя целый стакан алкоголя. — Гибриды не получились.

Я недоуменно уставилась на Элайджу, а потом, медленно отпустив руку старшего Майклсона, подошла к Клаусу и села рядом с ним за стойку. (Чёрт бы побрал эти барные стулья! Почему их делают такими высокими?!) Он сидел, облокотившись на барную стойку, с бокалом чего-то тёмного в руке. Брать что-либо из этих бутылок я боялась, ну а пить тем более. Неизвестно, какую ещё болезнь я подхвачу после этого. Хотя, если честно, я больше переживала за свои туфли — они всё ещё оставались чистыми, и я хотела сохранить их в таком состоянии как можно дольше.

— Объясни нормально, что случилось, — начала я, пытаясь чем-то вроде тряпки вытереть стойку, чтобы разместить на ней руки. Надо потом эту одежду выкинуть и ванну принять. Или, возможно, лучше сжечь всё, что на мне сейчас надето. Кроме обуви, конечно.

— Фелисити? — недоуменно произнёс гибрид, как будто не он мне пару часов назад отправил сообщение с "криком о помощи".

— Нет, я призрак выпитого Рождества, — не выдержала я, — хватит пить и ответь нормально, или мне тебе по лицу врезать, чтобы ты пришёл в себя?

Я плохо соображала, что делаю, и просто хотела свалить отсюда поскорее. Голова гудела нещадно, будто внутри неё устроили концерт ударных, а запах в баре был настолько отвратительным, что я начала прозревать: это не бар, а замаскированная мусорная свалка. Я была уверена, что вскоре не сдержусь и вывалю все свои вчерашние десерты на Клауса. Ну, знаете, в качестве бонуса к его уже и так "прекрасному" вечеру.

Кажется, я услышала сверчков. В помещении стало так тихо, что я могла слышать собственное сердцебиение. Оно стучало так громко, будто пыталось сообщить мне: «Эй, ты вообще понимаешь, что делаешь?!» Я или тупая, или храбрая — третьего не дано. Хотя, скорее всего, и то, и другое одновременно. Если я сейчас умру, пусть на моём надгробии напишут: «Она пыталась».

Не знаю, на что рассчитывал напрягшийся Элайджа и Кэтрин, которая в мгновение оказалась рядом с ним. Видимо, они готовились сдержать Клауса, если тот вдруг не выдержит и решит оторвать мне голову. Но Никлаус, как всегда, умудрился всех удивить. Вместо того чтобы впасть в ярость, он громко поставил стакан на стойку и... рассмеялся.

«Ну вот, теперь мне ещё и истерика Клауса добавилась к списку сегодняшних радостей.»

Элайджа и Кэтрин переглянулись, явно не понимая, как реагировать на эту сцену. А я? Я просто ждала, когда он перестанет смеяться и объяснит, в чём, собственно, дело.

— Ты... ты просто невероятна, — выдохнул он, всё ещё смеясь. — Я думал, ты начнёшь кричать или плакать, а ты... ты угрожаешь мне.

— Ну, знаешь, — пожала я плечами, стараясь сохранить хладнокровие, — если ты думал, что я буду тебе сочувствовать после того, как устроил тут бойню, то ты сильно ошибся. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы записаться на курсы управления гневом? Или, может, тебе просто нужно хобби? Например, вязание. Или садоводство. Хотя, ты же рисуешь, да? Это, кажется, не слишком помогает...

— Ты серьёзно? — спросил он, поднимая бровь.

— Абсолютно, — ответила я, не моргнув глазом. — Ты же не хочешь, чтобы тебя запомнили как того парня, который только и делает, что убивает людей, правда?

Гибрид опять тихо рассмеялся, но на этот раз его смех звучал уже не как истерика, а скорее как признание поражения. Он взглянул на своего брата и Кэтрин.

Но прежде чем кто-то из нас соизволил переспросить Клауса, что же тут произошло, сзади подал голос Стефан, который наконец пришёл в себя.

— Я с ним разберусь, — тихо сказала Кэтрин и исчезла вместе с Сальваторе из бара. Её исчезновение было настолько быстрым, что я едва успела заметить, как её фигура растворилась в воздухе. Всегда восхищалась этим умением. Эх, и почему я так не могу?

— Мы оставили вас на пару часов, а вы устроили тут... — Элайджа осмотрел трупы, — балаган. Что ещё вы успели натворить, Никлаус?

И таким тоном это было сказано, что я бы без зазрения совести призналась бы ему даже в том, чего никогда не делала. Элайджа обладал этим даром — говорить так, будто каждое его слово было высечено в камне.

— Мы нашли Рэя, — продолжил Клаус, с отвращением откидывая от себя бокал с алкоголем. Тот с громким звоном упал на пол и разбился. Я зажмурилась от резкого звука, который словно кувалда ударил меня по голове. — Потом мы нашли стаю оборотней. Я попытался их обратить. Но они все умерли.

— То есть как умерли? — не до конца поняла я, чувствуя, как моя голова начинает кружиться. — Разве кровь вампира — это не всё, что нужно для обращения?

— Я тоже так думал, милая, но, видимо, есть ещё какой-то секрет, — ответил Клаус, его голос звучал так, будто он говорил о сломанной игрушке, а не о погибших оборотнях. — Ненавижу ведьм, — в конце шепотом добавил он, словно это был какой-то секрет.

— Так или иначе, сейчас нам точно понадобится помощь ведьмы, — вмешался Элайджа, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка раздражения. — Ты знаешь кого-нибудь, кто может нам помочь?

— Есть одна ведьма, Глория, — спокойно ответил Клаус, вставая со стула. — Когда-то давно мы познакомились с ней в Чикаго. Думаю, она будет рада меня видеть.

— Думаешь или знаешь? — переспросил Элайджа, а я продолжала за ними наблюдать, чувствуя себя зрителем в их спектакле. — Не хотелось бы опять идти против ведьм только потому, что ты когда-то им что-то сделал, Никлаус.

— Не волнуйся, с этой проблемой не будет, — заверил нас гибрид и развернулся ко мне, протягивая руку. — Ты идёшь, милая, или тебе нужна помощь, чтобы слезть?

«Это он так пытается намекнуть на мой невысокий рост, или, действительно, просто проявляет заботу?» — задумалась я, глядя на его протянутую руку. Клаус, конечно, мастер двусмысленных жестов. То ли он хочет помочь, то ли просто насладиться моментом.

Я тяжело вздохнула, но всё же протянула руку. Лучше сейчас принять его помощь, чем потом лететь вниз, пытаясь слезть с этого устройства для пыток, которое они, видимо в шутку, называют барным стулом.

«Кто вообще придумал эти стулья? Наверное, тот же человек, который изобрёл высокие каблуки и узкие джинсы. Враг человечества, не иначе».

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь слезть с этого чертовски высокого барного стулану они реально высокие!. Нога зацепилась за подножку, и я почувствовала, как теряю равновесие. «Ну вот, теперь я ещё и шею сломаю», — мелькнуло у меня в голове и мир вокруг начал плыть. Голова закружилась, зрение помутнело, и я почувствовала, как пол стремительно приближается к моему лицу.

Но вместо того чтобы неудачно приземлиться на пол, я ощутила, как чьи-то сильные руки подхватили меня на лету. Я едва успела понять, что это Клаус, как его голос, обычно полный сарказма и язвительных замечаний, теперь звучал резко и тревожно:

— Фелисити?

Я хотела ответить, сказать, что со мной всё в порядке, что это просто небольшой приступ гравитации, но слова не шли. Всё, что я могла сделать — это слабо застонать. Мои веки казались такими тяжёлыми...

— Она в порядке? — это был голос Элайджи. Он звучал тихо, но немного взволнованно.

— Она горячая, — серьезно ответил Клаус, убирая руку с моего лба. Я хихикнула, понимая всю абсурдность ситуации. У меня температура. И как я ее раньше не почувствовала? «Ну, конечно, — подумала я, — я слишком занята тем, чтобы выглядеть круто и не упасть со стула, чтобы заметить, что у меня жар. Приоритеты, Фелисити, приоритеты».

— Горячая? — повторил Элайджи, и в его голосе закралась нотка сомнения. — Ты уверен, что это не просто твоё обычное желание её подразнить?

Клаус фыркнул, но его голос оставался серьёзным.

— Нет, она действительно горит. Как ты не мог заметить, что у неё температура? — не смог не подколоть брата гибрид, хотя в его голосе теперь звучала лёгкая тревога.

Я хотела сказать, что всё под контролем, что у людей иногда такое случается — достаточно выпить пару таблеток и отдохнуть. Но вместо этого лишь слабо махнула рукой. Мои мысли путались, словно кто-то встряхнул их, как снежный шар, и теперь они кружились в голове, не давая сосредоточиться.

«Ну, по крайней мере, теперь у меня есть оправдание, если я скажу что-то глупое. Это не я, это температура».

Клаус, не дожидаясь моего согласия, подхватил меня на руки (чувствую себя героиней какого-то дешёвого романтического фильма). Его движения были быстрыми, но осторожными, как будто он боялся сделать что-то не так. «Хорошо, что он не уронил меня, — подумала я. — Хотя, если бы уронил, это было бы идеальным завершением вечера».

— Я позабочусь о машине, — ответил Элайджа, и я услышала его шаги, удаляющиеся к выходу. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение, как будто он пытался скрыть своё беспокойство.

— Ты слишком много на себя берёшь, милая, — прошептал Клаус. В его словах была какая-то странная смесь заботы и раздражения, как будто он не мог решить, стоит ли ему волноваться или просто злиться на меня за то, что я довела себя до такого состояния.

— Ты тоже, — ответила я, чувствуя, как силы постепенно покидают меня. Веки стали такими тяжёлыми, будто их придавили камнем, а голова гудела, как будто в ней устроили вечеринку. Я погружалась в тягучую пустоту, всё ещё ощущая, как его руки крепко держат меня.

«Хорошо, что я в безопасности, — вдруг подумала я, прежде чем сознание окончательно покинуло меня. — Хотя, кто знает, что он скажет, когда я очнусь».