Разговор по душам

Искреннее прошу прощения за задержку. Я потеряла доступ к этой учетной записи, и пока на Фикбуке прода выходила, я пыталась восстановить доступ к Ваттпаду. Постараюсь в дальнейшем выкладывать всё вовремя.

Глава 8

Наше собрание вампиров закончилось только около одиннадцати часов ночи. Не то чтобы это было слишком поздно для бессмертных, но, как говорится, приличные девушки уже должны спать. Хотя, если честно, «приличные» и «вампиры» — это как-то не очень сочетается. В конце концов, я сама уже давно перестала быть «приличной» с тех пор, как начала водить дружбу с этими вечно драматичными и вечно загадочными личностями.

И почему мне не доплачивают за это?!

— Клаус, ты же не против, если Кэтрин останется у меня? — спросила я, стараясь звучать максимально невинно. — Ну, знаешь, чтобы она не сбежала в очередной раз и не устроила апокалипсис в твоей жизни. Я обещаю, буду следить за ней, как за своим любимым кактусом. Хотя, честно, кактус я однажды забыла полить, и он... ну, не выжил. Но с Кэтрин всё будет иначе!

Клаус прищурился, словно пытался понять, не пытаюсь ли я его разыграть. Его взгляд был настолько пронзительным, что я чуть не почувствовала, как он просверливает дыру в моём лбу.

— Вот это сюрприз, — сухо ответил он. — И почему же милая Кэтрин должна остаться с тобой? Я вроде ничего не говорил о том, что отпущу её сейчас.

— Потому что я хочу, — честно ответила я, не став придумывать сложных оправданий. — Ну и потому что вы вдвоём, знаешь, как та бомба замедленного действия. Лучше уж пульт будет у меня, чем у тебя. А то вдруг ты случайно нажмёшь не ту кнопку, и всё взорвётся. Опять.

Элайджа, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, удивлённо вскинул брови, как будто что-то осознал, и обратился к Клаусу:

— Думаю, стоит оставить Катерину здесь. Хотя бы до ритуала. В ней, всё равно пока нет необходимости. Да и думаю, Катерина не настолько глупа, чтобы сбегать.

Мы втроем — я, Клаус и Элайджа — вопросительно уставились на Кэтрин, ожидая её ответа. Та, не теряя самообладания, лишь саркастично улыбнулась:

— О, спасибо за доверие. Я, конечно, не планировала сбегать. Ну, разве что в ванную, если Фелисити разрешит.

— А разве это не привлечёт ещё больше ненужного внимания к тебе? — вмешался Клаус, явно недовольный. — Сальваторе сейчас всеми способами пытаются остановить меня. А если они узнают, что Кэтрин у тебя... Они не настолько глупы, чтобы оставить это без внимания.

— Это только на один день, — уверенно заявила Кэтрин, скрестив руки на груди. — Потом я вся твоя. Но, Фелисити, в любом случае, уже привлекла внимание Деймона. И нужно решить, как её обезопасить, когда нас в городе не будет. А то, боюсь, после ритуала Деймон начнёт срывать злость на местных жителях. Меня не сильно волнует, кого он в результате убьёт. Но вы не забывайте, что Фелисити тоже здесь живёт.

Я непроизвольно скривилась, вспоминая последствия его внимания ко мне... Честно, этот парень был как навязчивая реклама — от него невозможно было избавиться. И раздражающий, как комар, который пищит где-то возле уха, но убить его ты не можешь.

— Если что, на каникулах я планирую улететь в Париж к родителям, — добавила я, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. — Но Кэтрин права: я неосознанно привлекла его внимание, и боюсь, что он может от меня не отстать.

Клаус раздражённо сжал челюсть, явно задумавшись. Его взгляд стал тяжёлым, словно он взвешивал каждое слово, которое я только что произнесла.

Элайджа, напротив, выглядел расстроенным. Его обычно спокойное и собранное выражение лица сменилось лёгкой тенью сожаления. Он смотрел на меня так, словно только сейчас осознал, во что втянул меня.

— Извини, Фелисити, — произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя нотка сожаления. — Не стоило тебя ввязывать во все эти дела. Я... я не думал, что всё зайдёт так далеко.

Он действительно сожалел. И это заставило меня задуматься: а что, если я сама виновата? Ведь я могла просто уехать, забыть обо всём этом, но вместо этого я осталась. Почему? Из любопытства? Из-за чувства долга? Или, может, потому что где-то в глубине души мне нравилось быть частью этой безумной истории? Хотя я уже знала ответ. Он был настолько банален, что можно было и раньше это понять.

— Да ты и не виноват, — махнула я рукой, — Думаю, ничего бы не изменилось. Я сама влезла в эту ситуацию, когда решила подвезти Елену после вечеринки у Локвудов. Ну, знаешь, типичная история: «О, бедная девушка, ей нужно домой, а я такая добрая, подвезу». И вот, пожалуйста, теперь я тут, с вами, — я широко улыбнулась, — и моя встреча с тобой — это мой счастливый билет. Потому что теперь у меня в сообщниках пара вампиров. Ну, знаешь, как в фильмах: «У меня есть связи в высших кругах». Только вместо кругов — клыки и вечная драма.

Клаус, стоявший рядом, тяжко вздохнул, словно я только что заставила его сделать что-то очень сложное. Его взгляд был полон скепсиса, но в уголке губ дрогнула тень улыбки.

— Ладно, я даю своё разрешение, пусть останется с тобой, — с усилием проговорил он. — Но если ты решишь меня обмануть или предать, Кэтрин, я найду тебя, и в этот раз точно убью. Фелисити — твой единственный гарант счастливого, светлого будущего. Хотя, — он бросил на меня оценивающий взгляд, — с её любовью к риску, это будущее может оказаться не таким уж и светлым.

— Так, спокойнее, — вмешалась я, поднимая руки в жесте «стоп». — Не хочу, чтобы вы снова начали свои разборки в моём доме. Да и сама бить никого не хочу. Клаус, Кэтрин тебе пока не нужна. Да и ты сам сказал, что готов отпустить её. Да, не сейчас, но всё же. А наша с тобой сделка предполагает: я в обмен на Кэтрин. Но я, как ты знаешь, мало чем могу тебе помочь. Только разве иногда побыть свободными ушами и клоуном на полставки. Хотя, — я добавила с ухмылкой, — за клоунаду мне, наверное, стоит просить надбавку.

Клаус снисходительно посмотрел на меня, как будто он знал что-то крайне важное, чего я не понимала. Его губы дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Ты недооцениваешь себя, petit renard (маленький лисёнок), — произнёс он, и в его голосе прозвучала странная смесь сарказма и... уважения? — Ты, возможно, единственный человек в этом городе, кто способен говорить со мной так, будто я не собираюсь тебя убить. Это либо смелость, либо глупость. Я ещё не решил.

— Ох, Клаус, — улыбнулась я. — Если бы мне давали доллар каждый раз, когда меня кто-то называл глупой, я бы уже купила себе остров. Расслабься, всё будет хорошо. Ну, или не очень. Но это уже детали.

Элайджа, стоявший чуть поодаль, улыбнулся так, как будто только что узнал что-то очень важное. Его взгляд стал мягче, и он, кажется, даже немного расслабился.

— Нам стоит идти, Никлаус, — обратился он к брату, пытаясь выпроводить его. — Фелисити очень устала, ей нужно отдохнуть. А мы должны разобраться кое с чем перед ритуалом.

— Ты прав, брат, — согласился Клаус, выходя за порог дома. — Мы уже уходим.

— Если что-то будет не так, звоните, — бросил Элайджа напоследок, следуя за братом.

— Фух, — тяжело выдохнула Кэтрин, словно выпуская из себя всю тяжесть мира. — Ты действительно неисправима, Фелисити. Но, возможно, именно поэтому ты до сих пор жива.

— И причем тут это? Я просто решила немного взбодрить тебя, прежде чем ты отправишься в путешествие вместе с этими двумя.

— Ты действительно или глупа или бесстрашна, — с ухмылкой произнесла Кэтрин. — В этом Клаус абсолютно прав.

Я хмыкнула, не зная, как это воспринимать: как комплимент или как оскорбление.

— Давай я покажу тебе комнату, в которой ты будешь спать. Если, конечно, будешь спать, — задумчиво добавила я, поднимаясь на второй этаж. Кэтрин последовала за мной, её шаги были лёгкими и почти бесшумными, как и положено вампиру.

На втором этаже мы отправились к концу коридора, к самой дальней двери. Я, не прилагая особых усилий, легко открыла дверь и распахнула её перед вампиршей.

— Прошу. Вот твоя комната. Кровать удобная, окна большие, вид на сад. Ну, и дверь, конечно, с замком. Но я тебе доверяю, так что можешь не волноваться — я не буду стучаться каждые пять минут, — приговорила я, впуская Пирс внутрь. — В ванной есть всякие баночки для нас, девушек: соль для ванн, гель, маски, крема, шампуни. Короче, найдёшь что-нибудь. Там их много, экономка только недавно закупилась. Если хочешь отдохнуть ещё лучше, то вино ты уже видела, где можно взять.

— Эм... Спасибо? — удивлённо произнесла Кэтрин, осматривая довольно большую комнату. — Как мило. А я думала, тут будет куча камер.

— О, камеры — это слишком банально, — с сарказмом проговорила я. — У меня есть Ник. Он шпионит за всеми. Хотя, — я добавила, понизив голос, — если честно, он больше спит, чем шпионит. Но это наш секрет.

— Когда ты так говоришь, — со смехом сказала Кэтрин, — я вспоминаю слова Элайджи о детском имени Клауса.

Я раздраженно закатила глаза.

— А Элайджа ещё тот стратег. До последнего скрывал его полное имя, чтобы ошарашить нас двоих. Вот же хитрец, — не смогла не возмутиться я.

— Элайджа такой только с тобой. Я даже немного ревную, — в шутливом тоне произнесла Кэтрин, но я смогла заметить, как немного потускнели её глаза.

— Сначала давай расслабимся немного, а потом можно поговорить о важном, — проговорила я, выходя из комнаты. — Встретимся в гостиной.

После моих длительных ванных процедур, где я «варилась» в кипятке, словно черти в аду, а потом намазавшись всякими вкусными кремами, переоделась и направилась в гостиную. На часах был уже час ночи, Ник, как не совсем нормальный кот, уже спал, соблюдая здоровый режим сна, в отличие от меня.

Кэтрин уже была в гостиной, сидела в одном из кресел, которые она любезно передвинула к горящему камину, и пила вино.

— У тебя волосы завиваются, — проговорила я, обращая внимание на её влажные кудри. — Если Елена твой двойник, то у неё тоже волосы от природы волнистые?

Кэтрин нахмурилась, задумчиво смотря на огонь.

— Даже не знаю, я об этом не сильно думала.

— Ладно, проехали, — махнула я рукой, словно отмахиваясь от темы, которая явно не стоила нашего внимания. — Меня не так сильно волнует Елена, чтобы тратить на неё время. Мы с тобой будем говорить о чём-то женском или перейдём к чему-то важному? Потому что, если разговоры пойдут о парнях, одежде и тому подобном, то мне придётся сбегать за ноутбуком, чтобы гуглить все эти непонятные слова. Я, знаешь ли, не особо разбираюсь в трендах и модных штучках.

Кэтрин задорно рассмеялась и с усмешкой взглянула на меня.

— Мы будем говорить о важном, не волнуйся. Я уже давно поняла, что ты не из тех девушек, что будет на девичнике красить ногти и делать причёски.

— Благодарю. Теперь я спокойна.

Больше не говоря ни слова, я села на кресло рядом с Кэтрин и, удобно устроившись, укуталась пледом, который всегда хранила где-нибудь рядом. Привычка читающего человека.

— Ну давай, я слушаю, — сказала я, ожидая интересного разговора.

Кэтрин молчала. Молчала и смотрела на огонь. Я её не торопила, ведь это время я специально выделила для неё.

Две недели, которые Элайджа провёл в плену у Сальваторе, я посвятила книгам и интернету. Ирония в том, что я никогда не планировала углубляться в психологию, но именно она меня зацепила. Точнее, психология бессмертных существ. Я часами размышляла, анализировала, пыталась понять, как они мыслят, что чувствуют, как воспринимают мир. И в итоге пришла к выводу: чтобы по-настоящему понять их, нужно услышать всё из первых уст. От самих вампиров.

Какого это — жить тысячу лет? Вампиры, конечно, редко задумываются об этом. Они просто существуют. Но я задумалась. Они видели столько всего: как рушились империи, как рождались и умирали целые поколения. Они пережили войны, эпидемии, природные катастрофы. Они были свидетелями того, как мир менялся до неузнаваемости. И при этом они оставались практически неуязвимыми, могущественными, почти богами. Они могли делать что угодно, выходить сухими из воды, избегать последствий. Но именно это, наверное, и лишило их человечности.

Ведь в людях есть сострадание, эмпатия, способность сопереживать. Люди не могут просто так лишить жизни другого человека. А вампиры? Они делают это легко, почти не задумываясь. Они могут уничтожить целый город, страну, устроить кровавую бойню. И для них это — просто миг в их бесконечной жизни. Что для них 60 лет человеческой жизни? Дуновение ветра. Миг. Ничто.

И всё же я осталась в этом городе. Не сбежала после первой же встречи с вампирами. Почему? Из любопытства. Мне было интересно. Я задавала себе вопросы: как бы я вела себя, проживи я тысячу лет? Стала бы я играть с людьми, как с пешками? Убивала бы их ради забавы? Использовала бы их для своих целей? Или, может, мне стало бы скучно? Грустно? Смогла бы я сохранить хоть каплю человечности за столько лет?

С точки зрения человека, вампиры — чудовища. Они ужасны, жестоки, бесчеловечны. И мне, конечно, следовало бы их бояться и ненавидеть. Но кто я такая, чтобы их судить? Я не прожила их жизнь. Я не знаю, каково это — терять всё, что ты любил, снова и снова. Видеть, как люди, которых ты знал, стареют и умирают, а ты остаёшься прежним. Возможно, если бы мне не повезло, если бы Элайджа не знал меня, я бы уже давно была мертва. Но это лишь один из тысяч возможных сценариев.

И всё же есть вещи, которые я не могу принять. Убийство невинных людей, которые просто оказались не в том месте и не в то время. Это несправедливо. Смерть, как и жизнь, нужно заслужить. Но, опять же, кто я такая, чтобы судить? Я не вампир. Я не знаю, каково это — быть бессмертным.

Я поняла, что осталась здесь не просто так. Всё это время мной двигало любопытство — желание понять. Я осталась, потому что чувствовала: это моё место. Даже если я не могла объяснить это логически, моя интуиция подсказывала, что я поступаю правильно.

— Знаешь, когда Элайджа говорил со мной о тебе, он был... другим. Не таким, как обычно. — Кэтрин говорила тихо, словно боялась, что её слова разобьют хрупкую атмосферу, сложившуюся между нами. — Я никогда не видела его таким. То, как он говорил о тебе, с какой теплотой... — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Когда я впервые тебя увидела, я подумала, что ты очередная глупая девчонка, которая попадётся на его чары. Как я когда-то. Которая поверит его сладким речам и станет его очередным развлечением... временным.

— Не самая радужная перспектива, — честно ответила я, чувствуя, как на лице появляется лёгкая улыбка. — Но, знаешь, я бы не сказала, что Элайджа пытался меня очаровать. Ну, по крайней мере, не так, как ты описываешь.

— А вот тут ты ошибаешься, — Кэтрин усмехнулась, и в её глазах мелькнул огонёк азарта. — Потому что потом я поняла: это не ты для него развлечение. А он для тебя.

— Эй, что за намёки? — я подняла бровь, делая вид, что возмущена. — Ты что, решила меня подколоть?

— Шучу, шучу, — Кэтрин махнула рукой, но её улыбка стала шире. — Но, знаешь, в каждой шутке есть доля правды. Ты хоть понимаешь, что вертишь Элайджей и Клаусом как хочешь? Ты! Обычный человек! Это просто... уму непостижимо! — она развела руками, словно пытаясь подчеркнуть масштаб происходящего. — Знаешь, это было бы не так впечатляюще, если бы не твоя... уникальность. Вот, например, я. Я крутила Стефаном и Деймоном как хотела. Использовала их, преследуя свои цели. И Елена... — она сделала паузу, и её голос стал чуть более резким. — О, милая Елена, мой двойник. Она говорит, что совершенно не похожа на меня, но, знаешь что? Она идёт по моим стопам. Крутит Стефаном и Деймоном как хочет. Может, сейчас она этого не признаёт, может, даже не осознаёт, но я вижу. Я вижу в ней свою тень. Рано или поздно её тьма вырвется наружу. И я уверена, что один из братьев не сможет её принять.

— Эдвард, — согласилась я с её словами, понимая, к чему Пирс ведёт.

— Стефан, — поправила меня Кэтрин, устало закатив глаза, будто это была уже тысячная попытка объяснить мне, кто есть кто.

— Да хоть Джейкоб, мне всё равно, — безразлично ответила я, пожимая плечами. — Для меня они все на одно лицо. Ну, знаешь, как в сериалах: один блондин, другой брюнет. Разницы особой не вижу.

— Твоя нелюбовь к Сальваторе так очевидна, — заметила Кэтрин, слегка наклонив голову, словно изучая мою реакцию.

— Нет, не «нелюбовь», как ты выразилась, — возразила я, поймав её взгляд. — Мне просто всё равно. Это особенность моего мозга: я забываю то, что считаю бесполезным. Например, имена людей, которые мне безразличны. Я вроде и помню что-то, но всегда не так, как нужно. Они как будто выветриваются из моей головы сразу после знакомства. Ну, знаешь, как ненужные файлы, которые автоматически удаляются, чтобы не занимать место.

— О, то есть я должна быть польщена, что ты запомнила моё имя? — с усмешкой спросила Кэтрин, поднимая бровь.

— Ну, я же сказала, что забываю только тех, кто мне безразличен. А ты меня интересуешь, да. Как Элайджа и Клаус.

— И Елена? — спросила Кэтрин, явно пытаясь уловить мою реакцию.

Я задумчиво прикусила губу, обдумывая её вопрос. Интересна ли мне Елена? Как человек — точно нет. Она слишком... предсказуема. Но как субъект для наблюдения? Тут другое дело.

— Да, за ней интересно наблюдать, — честно ответила я. — Она как странный феномен. Как чёрная дыра: вокруг неё всегда что-то происходит. Я бы списала это на личность двойника, но... — я сделала паузу, чтобы подчеркнуть свою мысль, — сомневаюсь, что дело только в этом. Она как магнит для неприятностей. Или, может, сама их создаёт. Не знаю. Но это забавно наблюдать со стороны. Знаешь, она как субъект, который интересно изучать.

Кэтрин в голос рассмеялась, откидывая уже сухие волосы назад.

— Субъект? Не человек, не личность, а субъект? — повторила она, всё ещё смеясь. — Я не могу понять, оскорбила ты её или нет.

Я пожала плечами. Я лишь сказала то, о чем думала.

— Ладно, забудем о Елене, — Кэтрин махнула рукой, словно отмахиваясь от темы, которая её явно утомила. — Я говорила о тебе. Я считаю, что ты используешь Элайджу и Клауса.

— Да, — не стала отрицать я. Это, казалось, было очевидно. — Они меня, я их. Всё честно. Никто никого не обманывает. Мы просто... помогаем друг другу. Ну, знаешь, как в симбиозе. Они получают то, что им нужно, а я — то, что нужно мне. Никаких скрытых мотивов, никаких подлых уловок. Всё прозрачно.

— Вот тут и начинается интересное, — Кэтрин прищурилась, её взгляд стал проницательным, словно она пыталась разгадать какую-то загадку. — Клаус и Элайджа очевидно зависимы от тебя.

Я удивлённо взглянула на неё, впервые не понимая, что она имеет в виду.

— То, как ты ведёшь себя с ними, — продолжила Кэтрин, не обращая внимания на моё замешательство. — Со мной. Ты не пытаешься нас использовать. Ты не играешь в какие-то игры, не пытаешься манипулировать.

— Но ты только что сказала, что я вас использую, — не могла не заметить я, чувствуя, как в голове всё больше путаницы. — Ты противоречишь сама себе.

— Господи, как всё сложно, — Кэтрин закатила глаза, но в её голосе не было раздражения, скорее, лёгкая досада. — Ты не имеешь корыстных целей. Ты не используешь нас, чтобы получить что-то взамен: защиту, бессмертие, власть. Ты просто... говоришь. И это довольно странно, но впервые разговор с кем-то заставляет меня почувствовать себя спокойно. Я не знаю почему, но я не чувствую в тебе лжи. Я понимаю, что ты преследуешь свои цели, общаясь с нами, но... — она замолчала, словно подбирая слова. — Ты не пытаешься нас изменить. Ты принимаешь нас такими, какие мы есть. И, возможно, именно это делает тебя такой... особенной.

Я молчала, обдумывая её слова. Это было неожиданно. Я никогда не думала, что моё поведение может кого-то удивлять или даже... вдохновлять. Да, Элайджа не раз говорил мне, что я, по его мнению, уникальна. Но я всегда считала, что это просто его личное восприятие. Что я уникальна только для него, а не для всех остальных. Для меня это естественно — быть собой, говорить то, что думаю, не боясь последствий. Но, видимо, для них, для вампиров, привыкших к вечной игре в жизнь, это было чем-то новым. Чем-то, что они не могли понять, но что их притягивало.

— Знаешь, — наконец сказала я, — я никогда не задумывалась об этом. Для меня это просто... нормально. Быть собой. Говорить то, что думаю. Не бояться. И если честно, когда я говорю с вами, то часто забываю, что вы вампиры. Что вы существа, которых я хочу изучить.

— Ты хочешь нас изучить? — Кэтрин рассмеялась, и в её глазах мелькнуло что-то, что я бы назвала... уважением? — И это все, что ты хочешь получить от нас?

Я задумалась. Очень сильно задумалась. Вопрос был неожиданным, но, если честно, я и сама не до конца понимала, чего хочу от них. Ну, кроме очевидного — изучить и понять их. И не быть убитой, конечно.

— Лампу с Джином достать мне сможете? — шёпотом спросила я, будто боялась, что нас кто-то подслушает.

Кэтрин, уже не сдерживая себя, откинулась на спинку кресла и начала хохотать. Очень сильно хохотать. Её смех был таким громким и искренним, что, казалось, он заполнил собой всю комнату. Я даже немного растерялась — я не ожидала, что моя шутка вызовет такую бурную реакцию. Кажется, я сломала вампиршу. Клаус меня убьёт.

Прошло примерно минут пять, прежде чем Кэтрин всё же успокоилась. Но её руки всё ещё дрожали, когда она наливала себе бокал вина. Она пыталась сосредоточиться, но время от времени её губы снова дрожали, сдерживая новый приступ смеха.

— Ты... ты просто невероятна, — наконец выдохнула она, поднося бокал к губам. — Я не помню, когда в последний раз так смеялась. Кажется, это было ещё до того, как я стала вампиром.

Я улыбнулась, чувствуя лёгкую гордость. Кажется, я придумала новый вид пыток. Смех — лучшее оружие против вечной серьёзности вампиров.

— Ну что ж, — сказала я, укутываясь в плед ещё сильнее. — Теперь ты знаешь, как себя развлекать. Если вдруг станет скучно, просто напомни себе про лампу с Джином.

Кэтрин снова засмеялась, но на этот раз более сдержанно.

— Слышал бы это Клаус, — наконец выдохнула она, всё ещё слегка подрагивая от смеха. — Возможно, при общении с тобой он рано или поздно умрёт от смеха.

Возможно, Клаус это и вправду слышал. Мой телефон издал писк, оповещая меня о новом сообщении. Я взяла аппарат в руки и разблокировала экран. Опять неизвестный номер.

Как дела, douce (милая), развлекаетесь?

Я закатила глаза, ведь сразу поняла, кто мне написал. Конечно, это мог быть только он — Клаус. Кто ещё мог называть меня этими странными прозвищами?

— И кто тебя решил побеспокоить в это позднее время? — полюбопытствовала Кэтрин, заметив мою реакцию.

— А ты догадайся, — не ответив напрямую, сказала я, но Пирс меня поняла. Её губы дрогнули в улыбке, и она едва сдержала смех. — Как ты думаешь, если я назову его у себя в контактах «Задница», Клаус очень обидится?

Кэтрин прыснула, пытаясь снова не рассмеяться. Она прикрыла рот рукой, но её плечи слегка подрагивали.

— Раньше я бы сказала, что он тебя убьёт, но сейчас... — она задумалась на секунду, явно наслаждаясь моментом. — Закатит истерику? — предположила вампирша, и её глаза загорелись азартом.

Взвесив все за и против, я всё же дала имя «Наглая задница» его контакту. Потом набрала ответ:

Все хорошо. У нас девичник. Обсуждаем захват мира и продуктовых магазинов. О тебе ничего плохого не говорим. Почти...

— Ты довольно спокойно реагируешь на Клауса, — заметила я, откладывая телефон. — Учитывая ваш сегодняшний разговор.

— Я бы солгала, если бы сказала, что отпустила это, — честно ответила Кэтрин. — Но я начинаю отпускать. По большей части, все эти 500 лет я не ненавидела Клауса, а боялась. Боялась увидеть лицо моей погибели. Я ведь была уверена, что он жаждет отомстить мне. Потому что, в противном случае, то, что случилось с моей семьёй, бессмысленно. Но, благодаря тебе, я взглянула на это с другой стороны. И вот мы с ним мирно существуем в одной комнате, он не пытается убить или мучить меня, а я не дрожу перед ним как осиновый лист.

Кэтрин горько усмехнулась, её взгляд стал отстранённым, словно она снова перенеслась в прошлое. Затем она продолжила:

— Понимаешь, это всё бессмысленно. Я ведь даже не пыталась отомстить ему за свою семью. Хотя, казалось бы, это первое, о чём я должна была подумать. Но вместо этого я думала о том, как отдать ему двойника, чтобы выторговать у него свою свободу.

— Ну, потому что твои мотивы были отчасти такими, — предположила я, слегка наклонив голову. — Ты ещё хотела убрать соперницу с пути, да и думаю, ты всей душой и телом ненавидишь Елену.

— Нет, уже нет, — покачала головой Кэтрин. — Ты была права, когда говорила, что я завидую ей. Но я слишком горда, чтобы признать это, поэтому ты этого не слышала.

— Конечно, — подтвердила я, но всё же не удержалась от сарказма. — Ты вовсе ей не завидовала.

— Фелисити! — возмутилась Кэтрин, но в её глазах мелькнула искра смеха. — Я тебе со всей душой...

— У тебя есть душа? — притворно удивилась я, пытаясь разрядить обстановку.

— Вот же... — Кэтрин улыбнулась, и её лицо на мгновение стало мягче. — Елена. Елена — двойник, и, как ты говорила, она либо создаёт, либо притягивает проблемы, и рано или поздно это её погубит. У меня, конечно, был соблазн ускорить этот момент, но я решила больше не тратить своё время на бессмысленные вещи.

— Только не говори, что ты оставишь свои издевки над Еленой... — с сомнением спросила я, поднимая бровь.

— Нет, конечно, — Кэтрин усмехнулась, и в её глазах снова появился знакомый огонёк азарта. — Я стала мудрее, а не добрее. Смысл мне отказываться от удовольствия?

— А Элайджа? Клаус? Что с ними будешь делать? — подвела я к главному вопросу, чувствуя, как напряжение в комнате слегка нарастает. Или мне так только казалось?

— Какой смысл играть против победителя? — задумчиво ответила Кэтрин. — Знаю, мы с Клаусом не лучшие союзники. Или, скорее, союзники только в моих кошмарах. Но... я не вижу смысла идти против него. — Она замолчала, словно обдумывая свои слова. — А Элайджа...

Я затаила дыхание, ожидая услышать то, что поняла уже давно. Ещё тогда, когда впервые заметила, как Элайджа смотрит на Кэтрин. Его взгляд, обычно такой холодный и отстранённый, становился другим, когда он смотрел на неё. В нём было что-то глубокое, почти неуловимое — смесь боли, сожаления и... надежды. Да, именно надежды. Как будто он видел в ней не только ту, кто предала его когда-то, но и ту, кто могла бы стать чем-то большим.

— Нам стоит начать всё заново, — наконец сказала Кэтрин, тяжело вздыхая. — Хочу узнать, к чему это может привести.

"Бинго!" — мысленно воскликнула я, чувствуя, как внутри всё ликует. Мой план, почти что, удачно сработал. Осталось только Элайдже мозги почистить.

Надеюсь, в интернете найдётся книга «Сватовство для чайников».