Все точки над i

Глава 7

    Что может быть лучше вечеринки с вампирами? Ну, например, тишина, сон или сериалы. Когда я просила Элайджу решить все проблемы с братом, я точно не имела в виду: «Приходи ко мне домой и устраивай тут разборки». Но, видимо, мои пожелания были проигнорированы, как обычно. Потому что, конечно, кто бы стал слушать обычную смертную, когда можно устроить драму прямо в её гостиной?

Пока все рассаживались в гостиной — Клаус и Элайджа в креслах, а я, Кэтрин и мой верный кот Ник на диване, — я не сводила хмурого взгляда со старшего Майклсона. Мне казалось, его безупречный костюм уже должен был загореться от силы моего взгляда. Клаус выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала: тёмный пиджак, красная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, и эта его вечная ухмылка, которая словно говорила: «Я знаю что-то, чего не знаешь ты». Элайджа, напротив, был воплощением спокойствия и элегантности.

— Отвечаю на твой не заданный вопрос, Фелисити, — спокойно произнёс первородный, устраиваясь поудобнее в кресле. — Клаус «любезно» попросил, чтобы ты выступила посредником в наших «переговорах». Я, конечно, был против, но Никлаус предложил ответную услугу и поклялся, что не причинит тебе вреда.

У меня, кажется, слуховые галлюцинации. Опять. Снова. Нервно поглаживая кота, я бросила вопросительный взгляд на Кэтрин. Та в ответ кивнула, ее карие глаза выражали смесь удивления и тревоги. Ник, мой пушистый спаситель, мурлыкал у меня на коленях, словно пытался успокоить.

— И зачем это тебе, Клаус, позволь спросить? — обратилась я к вампиру, стараясь сохранить спокойный тон.

— Мне тут птички нашептали, — ответил он, искоса глядя на брата, — что ты хотела бы освободить из моего плена Катерину.

Кэтрин удивленно вскинула брови и резко повернулась ко мне, спрашивая, правда ли это. Я кивнула, чувствуя, всю странность ситуации.

— И я решил предложить тебе сделку: ты в обмен на Кэтрин, — ухмыльнулся Никлаус, его голос звучал как мёд, смешанный с ядом. Вот зараза, такой голос и у такого гада!

— Что?! — вскрикнула Кэтрин, резко вскочив. Приятно, что она за меня переживает. Ее длинные каштановые волосы растрепались, а глаза горели яростным огнем.

— Никлаус! — упрекнул его старший брат, его голос был как гром, но Клаус лишь усмехнулся.

— Я не имел в виду плен, за кого вы меня принимаете? — наглая ухмылка. Ему точно было ясно, за кого мы его принимаем. — Я прошу о встречах с тобой. Ты довольно интересный собеседник.

Кажется, это сон. Точно, это сон! Он собирается отпустить девушку, за которой, предположительно, охотился 500 лет, просто ради бесед со мной?

Я сначала взглянула на спокойного Элайджу, потом на шокированную Кэтрин.

— У тебя не старческий маразм, часом? — спросила я, даже не подумав о том, что это могут быть мои последние слова.

Кажется, сейчас полетят головы.

Но Клаус, вместо того чтобы взорваться, только посмеялся. Его смех был низким и немного пугающим, как гул далекой грозы. Что-то тут не так! Элайджа говорил, что Клаус жестокий и беспощадный. Какого фига я еще жива?

Я нервно вцепилась в шерсть кота. Ник зло мяукнул, его зеленые глаза сверкнули неодобрением. Я опомнилась.

— Элайджа, — шепотом спросила я, как будто не знала, что меня услышат все, — что ты с ним сделал?

Старший Майклсон улыбнулся, его глаза блеснули загадочным светом.

Они все психи!

— Честное слово, лучше бы ты стал бросаться мебелью и кричать, мне бы легче стало, — честно призналась я Клаусу и снова взглянула на Кэтрин.

— Я без понятия, — ответила Пирс, сама побаиваясь этой «тишины перед бурей». Её пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла.

И тут, в напряженной тишине, в дверь позвонили. Я только усилием воли не вздрогнула.

— О, доставка, — произнес Элайджа и отправился ко входу.

Пока он о чем-то говорил с кем-то за дверью, я поймала на себе заинтересованный взгляд Клауса. Он расслабленно сидел в кресле, опираясь локтем о подлокотник и прислонив голову к руке. Его взгляд был тяжелым, словно он пытался разгадать мои мысли.

Я игнорировала его взгляд. Сидела в тишине, пытаясь поймать дзен, поглаживая кота. Ник мурлыкал, как маленький моторчик, и это явно слышали все в комнате.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я была в своих мыслях, но очнулась только тогда, когда рядом со мной на столик поставили два куска торта и стакан апельсинового сока. Аромат свежего десерта мгновенно заполнил комнату, и я не смогла удержаться от улыбки.

— Я похозяйничал на твоей кухне, ты же не против? — поинтересовался Элайджа с вежливой улыбкой.

— Нет, не против, — машинально ответила я, загипнотизированная кусочками торта. Шеф-повар Элайджи готовил просто потрясающий тирамису! Он окунал печенье в кофейную пропитку, не используя алкоголь в рецепте. Что довольно странно, ведь большинство добавляют марсалу, мадеру или амаретто. Как будто первородный уже тогда знал о моих предпочтениях. И даже если бы я следила за фигурой, я бы всё равно не смогла отказаться от такого искушения. Напротив Кэтрин тоже оказалась тарелка с десертом. Не знаю, любит ли она сладкое, но я заставлю её это съесть. Элайджа, как ни в чём не бывало, отправился к потайному отделу с алкоголем, а Клаус проводил его взглядом.

— А я смотрю, ты тут как дома, — прокомментировал он. И, что удивительно, в его тоне не было ни капли насмешки или презрения. Только любопытство.

— Да, я был пару раз у Фелисити дома, — ответил первородный, доставая бутылку алкоголя. Он удовлетворенно кивнул и отправился к нам. Откупорив бутылку одной рукой (зачем вампирам штопор?), он разлил напиток по бокалам, которые заранее поставил на стол.

— Думаю, можно обсудить важные дела за бокалом хорошего вина, — сказал Майклсон, присаживаясь.

— Согласен, — ответил Клаус, взяв бокал со стола. — А ты, любовь моя, пить не будешь?

— Я не пью, — ответила я, непроизвольно скривившись. Я была не против, если другие пили алкоголь, но сама к нему старалась не притрагиваться. — Ближайшие минут 20 я буду наслаждаться тортом. Поэтому можете обсуждать хоть уничтожение мира, я все равно вас не услышу. Позовете меня потом, когда дойдете до важного, а я пока что фикусом прикинусь.

Теплый, мягкий, мурлыкающий кот рядом, кусочек любимого торта во рту и тишина вокруг. В этом есть что-то по-настоящему прекрасное. Это как утром лежать в уютной постели, зная, что не нужно никуда вставать, бежать или спешить. Просто наслаждаться моментом. Красота и умиротворение!

— Фелисити, — окликнула меня Кэтрин. Я заторможенно моргнула, выныривая из «сна».

— Все в порядке? — с беспокойством спросил Элайджа.

— Что? Вы меня долго звали? — переспросила я, очнувшись.

— Ты словно в транс ушла, — заметил Клаус, хмурясь.

Да, у меня была такая особенность — я научилась этому на уроках медитации. Иногда я так глубоко погружалась в свои мысли, что могла отключиться от всего вокруг. Полезный навык, если нужно отдохнуть, но не всегда удобно, когда тебя пытаются вернуть в реальность.

Я покрутила головой, пытаясь сбросить дымку с сознания.

— Я пропустила что-то важное?

— Мы как раз к этому подошли, — спокойно ответил Элайджа. — Клаус обещал, что разбудит наших братьев и сестру, которых он, вопреки моим ожиданиям, не скинул в океан.

— Ну, я так и думала, — прокомментировала я, ни капли не удивившись. — А я, как вы сообщили, буду посредником между вами. Но посредником чего? Я типа выступаю как гарант? Что-то кого-то не устроит, и все: прощай, Фелисити?

Клаус рассмеялся.

— Нет, petit renard  (Маленькая лисичка, маленький лисёнок — французский), я тебя не трону, не бойся. «Пока ты добра со мной, я буду добр с тобой», — повторил мои вчерашние слова Клаус. — Ты просто посредник между нами. Я обещаю, что разбужу семью, как только закончу свои дела, а Элайджа обещает мне не мешать. А так как ты была той, кто вразумил моего брата поговорить со мной, я решил, что ты явно имеешь на него влияние. И ты сможешь снова вразумить Элайджу, если он решит помочь двойнику. Он, знаешь ли, имеет слабость к лицу Петровых.

— Фу! — одновременно с Кэтрин произнесла я.

— Никлаус! — упрекнул брата первородный. Клаус лишь усмехнулся.

— Ладно, я смогу как-то влиять на Элайджу, а на тебя? Как нам знать, что ты сдержишь свое слово? — заинтересованно спросила я.

— А тут тебе сыграл на руку мой интерес к тебе, — спокойно ответил первородный. Элайджа напрягся, Кэтрин хмыкнула. А я... а я осталась неподвижна. Я была не слепая и видела, что он имел в виду. Это был не интерес к женщине, а интерес лично ко мне, к человеку. — Но чтобы ты тоже была заинтересована в нашей с братом сделке, я решил пойти на уступки и частично простить Кэтрин.

— Частично? — спросила я. — А что надо сделать, чтобы ты полностью ее простил и отпустил на все четыре стороны?

— И не преследовал, — добавила Пирс.

— Он тебя никогда и не преследовал, — задумчиво произнесла я, думая о последствиях сделки с вампирами.

— О чем ты? — удивленно спросила Кэтрин, вторгаясь в мои мысли.

Я посмотрела на ухмыляющегося Клауса и на заинтересованного Элайджу. Серьезно? Хотя первородный, возможно, уже давно понял замысел брата. А вот Кэтрин... Она, похоже, не смогла разглядеть его истинных мотивов. Клаус мастерски умеет пускать пыль в глаза. Он может много угрожать, но если бы он действительно чего-то хотел, он бы уже давно это сделал.

Я задумчиво прикусила губу, думая, нужно ли это сейчас говорить? Может, подождать пару дней, пока мои предположения не станут более уверенными? Но с другой стороны, если промолчать сейчас, потом может быть уже поздно. Вдруг Клаус сейчас заметит мое колебание и спросит? А я ведь не смогу соврать.

— Ладно, — прошептала я себе, — сейчас или никогда.

Я повернулась к Кэтрин, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди. Я не была уверена в правдивости своих слов — это были лишь предположения. А вдруг все это просто плод моей фантазии?

— Он хотел знать, где ты, но не искал тебя, — начала я, стараясь подобрать слова так, чтобы Кэтрин поняла. — Представь: после твоего побега Клаус был в ярости. Он метал громы и молнии, клялся, что найдет тебя, и, возможно, даже отправился в Болгарию, чтобы выследить тебя. Но там... — я сделала паузу, давая ей время понять, что я имею ввиду. — Там, вероятно, он спустил пар другим способом. Или, может быть, просто понял, что настоящая охота — это не только поймать добычу, но и насладиться процессом.

Кэтрин смотрела на меня, ее глаза сузились, словно она пыталась разгадать, к чему я веду. Я продолжила, стараясь говорить четко и ясно:

— Возможно, первые сто лет он действительно хотел тебя найти. Он рассылал своих людей, слуги рыскали по городам, а слухи о его поисках расползались, как паутина. Но потом... потом что-то изменилось. Он перестал активно искать. Вместо этого он позволил слухам о том, что он все еще охотится за тобой, распространяться. Зачем? Чтобы ты жила в постоянном страхе. Чтобы ты пряталась по норам, как крыса, боялась каждого шороха, каждого шага за спиной.

Кэтрин слегка побледнела, ее пальцы сжали подлокотник кресла так, что костяшки побелели. Я продолжила, стараясь не сбавлять темпа:

— Никто не накажет себя больше, чем сам человек. Ты сама стала своим тюремщиком, Кэтрин. Ты годами жила в страхе, думая, что он где-то рядом, что он вот-вот появится. Но он... он даже не прилагал усилий, чтобы найти тебя. Ты была для него приятным бонусом, от которого он бы не отказался, если бы ты случайно попала в его поле зрения. Но он не гнался за тобой. Не тратил свое время.

Я взглянула на Клауса, который сидел, расслабленно откинувшись в кресле, с той же вечной ухмылкой на лице. Он слушал, не перебивая, и его глаза блестели, словно он наслаждался каждым моим словом.

— Самое интересное в охоте, — продолжила я, возвращаясь к Кэтрин, — это не поймать добычу, а держать ее в страхе. Если жертву словить слишком быстро, то весь смысл охоты теряется. Клаус знает это лучше, чем кто-либо. Он мастер игры, и ты... ты была частью его игры. Но теперь, похоже, он решил, что игра продолжалась слишком долго. Или, может быть, ему просто стало скучно.

Пирс молчала, ее взгляд был прикован ко мне. Я видела, как она переваривает мои слова, как ее ум пытается осмыслить все, что я только что сказала. Если бы не животный ужас, который она испытывала перед Клаусом, она бы, наверное, уже давно всё поняла. Ведь она, в сущности, вела такую же игру.

— Так что, — закончила я, — если он сейчас предлагает тебе свободу, это не потому, что он вдруг стал добрым. Это потому, что игра закончена. Или, может быть, он просто нашел себе новую игрушку.

Клаус рассмеялся, его смех был низким и немного пугающим.

— Браво, petit renard (маленькая лисичка), — сказал он, хлопая в ладоши. — Ты действительно умеешь видеть суть вещей. Не волнуйся, мне больше не доставляет удовольствия играть с тобой, Кэтрин. Может я, пару дней назад, и планировал как-то отмстить тебе, но сейчас понял, что не хочу тратить на тебя свое время. Но и полностью простить тебя не могу.

Кэтрин все еще молчала, но я видела, как в ее глазах загорается огонь. Она больше не была напугана. Теперь она была зла. И, возможно, это было именно то, что ей было нужно. Пирс сжала челюсть и вцепилась руками в подлокотник дивана.

— Рви, рви, не ты же покупала, — с упреком произнесла я и обратилась к Клаусу. — Купишь мне новое.

— А почему сразу я? — шутливо возмутился первородный.

— Ты довел ее до такого состояния, — как маленькому объяснила я.

Кэтрин, не выдержав, вскочила с дивана, её глаза горели, как два уголька, а руки сжались в кулаки. Она была похожа на разъярённую кошку, готовую вцепиться в обидчика когтями.

— Ты думаешь, что можешь просто так играть с людьми, Клаус? — её голос дрожал от ярости. — Ты охотился за мной 500 лет, а теперь вдруг решил, что я тебе больше не интересна? Это что, шутка? Или ты просто сошёл с ума?

Клаус, как ни странно, сохранял ледяное спокойствие. Он откинулся в кресле, скрестил ноги и смотрел на неё с лёгкой усмешкой, словно наблюдал за забавным спектаклем.

— Милая Кэтрин, — начал он, его голос был мягким, но с оттенком сарказма, — ты всегда так драматизируешь. Я не играю с людьми. Я просто... наслаждаюсь процессом. А что касается тебя, то, возможно, я просто нашёл себе более интересное развлечение.

— Более интересное развлечение? — Кэтрин чуть не задохнулась от возмущения. — Ты называешь это развлечением? Ты разрушил мою жизнь!

Я, сидевшая рядом с Ником на диване, вздохнула и подняла руку, пытаясь вмешаться.

— Эй, Кэтрин, может, не стоит так кипятиться? — сказала, поглаживая кота, который мурлыкал, как будто ничего не происходит. — Ты же знаешь, что Клаус любит подразнить. Не давай ему удовольствия.

Элайджа, сидевший напротив, тоже решил вмешаться. Он аккуратно поставил бокал с вином на стол и посмотрел на Кэтрин с мягкой улыбкой.

— Катерина, пожалуйста, успокойся. Мы все здесь, чтобы обсудить всё цивилизованно. Клаус, конечно, может быть... провокационным, но он не хочет тебе зла.

— Не хочет зла? — Кэтрин фыркнула. — Он чуть не убил меня!

Клаус поднял бровь, его улыбка стала ещё шире.

— О, Кэтрин, ты преувеличиваешь. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно была мертва. Но, видишь ли, я предпочитаю более изысканные методы. Например, наблюдать, как ты сама себя накручиваешь. Это куда интереснее.

Кто там говорил, что не будет разводить драму? Забудьте! Вот наглядный пример того, как легко можно вывести человека, или, в данном случае, не совсем человека, из себя. Я, не выдержав, закатила глаза так, что, казалось, они вот-вот застрянут где-то в районе затылка.

— Ох, Клаус, ты просто мастер сарказма, — сказала я, раздражённо. — Может, хватит подливать масла в огонь?

Клаус повернулся ко мне, его глаза блеснули.

— Ах, Фелисити, ты всегда такая прямолинейная. Кстати, говоря о мастерстве. Я сегодня в баре видел Деймона. Ты вчера с ним неплохо разобралась.

Элайджа улыбнулся на данный комментарий брата. Он тоже видел последствия вчерашнего инцидента.

Кэтрин резко повернулась ко мне, словно забыв о конфликте, её гнев на мгновение сменился любопытством.

— Деймон? Что с ним?

Я глубоко вздохнула, как будто собиралась с силами перед чем-то важным, и почесала Ника за ухом. Кот, как настоящий философ, казалось, наслаждался всей этой суматохой, будто говорил: «Ну, люди, ну вы даете!» Не вставая с дивана, я аккуратно водрузила Ника на колени Пирс.

Кототерапия. Действует 100%.

Пирс уставилась на кота с таким выражением лица, будто он только что предложил ей перейти на диету из крыс и бурундуков. Ник, в свою очередь, уставился на нее с видом эксперта, оценивающего новый лежак.

Кот принюхался, потоптался на месте, как будто выбирал, где бы ему удобнее устроиться, а потом, с невозмутимостью истинного короля, разлегся на ее коленях и замурчал так громко, что, казалось, он запустил моторчик маленького самолета. Кэтрин замерла, словно боялась, что любое движение спугнет это пушистое чудо.

— Можешь дышать, — сказала я Кэтрин, — Кот здесь для того, чтобы ты немного успокоилась. Проверено: пушистый антистресс работает лучше, чем валерьянка и шоколад вместе взятые.

Кэтрин медленно выдохнула, но ее взгляд все еще был полон подозрений. В этот момент Клаус с ухмылкой вставил свои пять копеек:

— Твоя милая подруга вчера вырубила Деймона, а потом выкинула его тело в мусорку.

— Вранье! — возмутилась я. — Не так все было! Ты сам его вырубил, и сам его в мусорный контейнер выбросил. Я только... наблюдала за процессом.

Клаус приподнял бровь, словно говоря: «Ну да, конечно, наблюдала».

— Да, а шпилька в его шее была не твоя, — согласился он с театральным вздохом. — Но, знаешь, это такая мелочь, что даже упоминать не стоит.

— Ну, фактически, ты ему шею сломал, и ты его донес до мусорного контейнера, — парировала я, скрестив руки на груди. — Да, идея была моя. Но сделано все твоими руками. Так что, если кто-то тут главный злодей, то это определенно не я.

Клаус усмехнулся, его глаза блеснули хитрющим огоньком.

— Ну, тогда не стоит вспоминать про дневное кольцо, да?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в разговор вмешался Элайджа, наш голос разума и спокойствия, который всегда появляется в самый нужный момент, как дежурный воспитатель детского сада.

— Клаус, Деймон это заслужил, — сказал он с невозмутимостью. — И, если честно, я бы на твоем месте не стал поднимать эту тему. А то вдруг кто-то вспомнит, как ты однажды...

Клаус тут же поднял руки в знак капитуляции, а я еле сдержала смех. Ну что ж, даже вампиры иногда понимают, когда лучше остановиться.

— Ну, нет, серьезно, — начала я, скрестив руки на груди и глядя на двух первородных с видом следователя, — Что Элайджа упомянул о его плачевном состоянии, что ты тоже, Клаус. Утолите мое любопытство: что же с ним такого случилось? Не верю, что отдых в мусорке и отсутствие дневного кольца могли привести к каким-то масштабным последствиям. Ну, знаете, он же вампир, а не хрустальная ваза.

Глаза Кэтрин загорелись, словно она только что услышала сплетню, которая может перевернуть весь вампирский мир с ног на голову.

— Да, я тоже хочу знать, — добавила она, поднимая бровь. — Не мог же на Деймона, по дороге в особняк, упасть метеорит, да? Только из-за того, что Фелисити забрала его дневное кольцо.

Клаус, который до этого, казалось, получал удовольствие от разговора, вдруг закатил глаза, словно устав от темы.

— Ох, — начал он с театральным вздохом, — Если бы все было так просто. Но нет, метеорит тут ни при чем. Хотя, знаешь, это было бы эпично. Представь: каждый, кто переходит Фелисити дорогу, получает небесную кару в виде падающего космического булыжника. Довольно эффективный способ навести порядок, не так ли?

Элайджа, как всегда, сохранял спокойствие, но в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Видишь ли, — начал он, складывая руки, как будто готовился прочитать лекцию, — Деймон, лишившись дневного кольца, решил, что он все еще неуязвим. И, как обычно, переоценил свои силы.

— То есть? — не отставала я, чувствуя, что мы приближаемся к самой интересной части. — Только не говори, что он вылез из мусорного контейнера у всех на виду, а потом под палящим солнцем дошел до поместья Сальваторе?

— Точно не скажу, но... — ответил Элайджа с легкой усмешкой, — но когда я пришел к ним на «переговоры», то застал очень интересную картину. Деймон в грязной, потрёпанной одежде, с каким-то мусором в волосах. А запах...

— От запаха он так и не избавился, — с ухмылкой добавил Клаус. — Не очень приятный разговор у меня был.

Кажется, Кэтрин сейчас уже точно успокоилась. Не знаю, то ли несчастье Даймона так обрадовало её, то ли кот, которого она все еще поглаживала по спинке, оказал на нее такой эффект. Но её довольная улыбка говорила о многом.

— Не могу не позлорадствовать, — с ухмылкой ответила Пирс, полностью придя в себя. — Но не могли бы вы пояснить, за какую ошибку Деймон расплачивается?

— Он дебил, — без предисловий начала я.

— Фелисити, — с укором произнесли оба брата, словно они были моими родителями, а не древними вампирами с репутацией хладнокровных убийц. Они меня воспитывать пытаются?

— Деймон имел наглость оказывать знаки внимания Фелисити, — спокойно ответил Элайджа, как будто это объясняло все.

— Очень настойчивые знаки внимания, — добавил Клаус, подмигнув.

— Я ему пару раз отказала, — продолжила я, допивая сок.

— Но до некоторых вампиров плохо доходит, что дама не хочет его компании, — снова вставил Клаус, явно наслаждаясь моментом.

— В результате он решил, что грубая сила сработает лучше, — продолжила я, — и поплатился.

— А потом я любезно пришел на помощь и решил проблему, — с гордостью заявил Клаус, как будто он только что спас мир.

— Ты мой герой, — с сарказмом произнесла я, закатывая глаза.

— Хотела бы я это увидеть, — выразила свои мысли Пирс, мечтательно вздыхая.

Вот так мы и провели время в относительном спокойствии и гармонии — примерно час или даже больше. Вампиры, кажется, допивали уже третью (или четвертую? Кто считал?) бутылку алкоголя, а я, не думая о фигуре, доедала свой любимый торт. Ну, знаете, как говорят: «Жизнь коротка — ешь десерт первым». Хотя, может, так никто и не говорит, но идея понятна, правда? Где-то в середине разговора Ник вдруг решил, что пора перекусить. Видимо, он подумал, что не может всё время лежать и успокаивать вспыльчивых вампирш — иногда и о себе нужно позаботиться. Ну а кто бы отказался от еды в такой компании? В общем, всё шло своим чередом, и это было, как ни странно, приятно.

И тут в дверь кто-то позвонил. Я удивленно посмотрела на часы. Девять вечера. Кого черт принес в такое время?!

— Человек, — прокомментировала Кэтрин, ухмыляясь. — Елена.

— Елена? — с улыбкой хищника произнес Клаус. — О, хочу увидеть своего двойника.

— Тшшш! — шикнула я на него, вставая с дивана. — Потом увидишь. Сидите тихо и не рыпайтесь. Не хочу, чтобы наша мисс Вселенная потом всей округе растрезвонила, что у меня в гостях ее «убийцы». С меня же потом её дружки не слезут.

— Не волнуйся, милая, я все равно их потом убью, — добавил Клаус, но все же не предпринял попытки встать. Хороший мальчик.

Не удостоив его ответом, я зло зыркнула на вампиров и отправилась к двери. Сняв дверную цепочку, я медленно открыла дверь, осматривая порог. Кэтрин сказала, что там Елена, о вампирах и ведьмах она ничего не говорила. Но лучше перестраховаться.

— Привет, — стыдливо произнесла Гилберт, одиноко стоя на пороге.

— Привет? — удивленно ответила я. А что говорить? «Чего приперлась? Тебя тут не ждали. Иди домой»? — Зачем пожаловала?

— Я хотела извиниться за Деймона, — страдальчески произнесла Елена, как будто это она вчера меня чуть не прибила, а не тот индивидуум.

Я бросила быстрый взгляд в гостиную. Три вампира, как и следовало ожидать, подслушивали наш разговор. Кэтрин, услышав слова Гилберт, прикрыла рот рукой и скривила лицо так, что в другой ситуации я бы точно подумала, что её сейчас стошнит.

— А почему передо мной извиняешься ты, а не твой дружок? — обратила я свое внимание на Гилберт.

— Он мне не дружок, — с таким явным отвращением произнесла девушка, что я не выдержала и закатила глаза.

— Мне плевать, кто он, Елена. Почему тут ты, а не он? Нет, не так. Этот одноклеточный явно не умеет извиняться, и, я уверена, он даже и не планировал это делать. Так почему ты пришла сюда извиняться за него?

Елена смутилась так, как будто сейчас хотела спросить меня о чем-то непристойном.

— Просто у Деймона вчера кое-что пропало, а ты последний человек, который его видел. Поэтому я хотела бы спросить, не видела ли ты вчера у него кольцо — такое крупное, с синим камнем?

Я удивленно вскинула брови, а потом нахмурилась. Стоп, они что, не нашли кольцо? Я помню, что бросила его в кусты. Для них, вампиров, найти кольцо — легче простого. Или его кто-то украл? Клаус? Он видел, куда я его бросила, может, он потом пошел и забрал его?

Стоп, подождите. Она сказала, что я последний человек, который его видел. Это конечно, правда, но частично. Даймон не сказал им, что я ему горло вспорола? Хотя, по идее, он сам должен был прийти сюда, чтобы разобраться со мной. Что-то здесь не так.

— Подожди, давай немного вернемся обратно. Что конкретно вчера случилось с Сальваторе? — полюбопытствовала я.

— Деймон вчера был немного не в себе и, понимаешь... — Не понимаю. — Он перебрал немного и решил привлечь твое внимание. Но, как я видела, это закончилось довольно плохо, и ты, рассердившись, ушла. А потом он пошел следом, вы повздорили в коридоре, и тебе помог... наш учитель истории. С этого момента Деймон ничего не помнит.

Я резко развернула голову и зло взглянула на Клауса. Вот же говнюк! Он стер ему память и не сказал! И еще колечко его, кажется, прихватил с собой. А тут сидит, распыляется, какая я коварная такая.

Кажется, первородного позабавил мой злой взгляд. Он улыбался, как чеширский кот. А потом, как изюминка на торте, вытащил из кармана пиджака дневное кольцо Даймона. Я не удивилась.

— Вам правда так важно это кольцо? — спросила я с улыбкой, глядя на Елену. Пару секунд назад я еще злилась на Клауса, но сейчас... Не могла не посмеяться над всей этой ситуацией. Он ведь всё уладил, замёл следы. Если честно, я переживала, что будет, если мы с Даймоном пересечемся, и у него появятся ко мне вопросы. Но сейчас все мои страхи растворились, словно дым на ветру.

— Понимаешь, это семейная реликвия, — ответила Елена, хмурясь. — Для Деймона оно очень важно.

Я еле сдержала улыбку. Ну конечно, важно. Особенно когда ты не можешь выйти на солнце без него. Но, видимо, это было не самое подходящее время для шуток.

— Нет, извини, я как-то не сильно обращала внимание на его руки, когда он так «любезно» оказывал мне знаки внимания. Вы лучше спросите у нашего учителя истории, это же он остался с ним, когда я ушла, — не смогла не намекнуть я на Клауса, соглашаясь с их историей. Они же вчера точно узнали, что Аларик — это не Аларик.

Елена вздохнула, явно не ожидая такого ответа.

— Ладно, — сказала она, разочарованно. — Спасибо за разговор.

И больше не говоря ни слова, развернулась и отправилась домой. Попутного ветра тебе в спину!

Я закрыла дверь, чувствуя, как облегчение разливается по всему телу. Клаус, конечно, мастер на все руки: и память стереть, и кольцо прикарманить. Теперь, если Даймон и вспомнит что-то, то только то, что ему позволят.

Возвращаясь в гостиную, я поймала взгляд Клауса. Он сидел с таким самодовольным видом, словно только что выиграл в покер.

— Знаешь, Клаус, я бы тебя расцеловала, но перебьешься, — не смогла не подколоть я. — Одолжишь мне его колечко по-дружески? Я положу его в свою шкатулку для трофеев.

— А где слово «пожалуйста»? Вас, молодых, вежливости не учат? — не удержался он от колкости в ответ.

— О великий мастер лжи и обмана, снизойди до смертной меня и подари мне трофей поверженного мной врага.

— Все, достаточно, petit renard, держи кольцо.

Кажется, я стала понимать, почему Клаус называет меня «маленькая лисичка».