СВЕРХМАШИНА

Но рожденье твоёКак пришествие БогаПредвещает итогГибель царства земного

— Прошу, не делайте мне больно... — голос новой жертвы раздался эхом в окровавленной студии, словно так и было задумано.

Объективы камер словно выжигали бедолагу, внедряя в подкорку его сознания стыд за его внешний вид. На его шее был металлический ошейник, чтобы его снять, нужен ключ или, на крайний случай, отпилить голову. Если уж умирать, то без боли и быстро, но ведущие не давали передышки. Фаланги его пальцев валялись подле колен, хотя это даже как-то не волновало бедную зверушку. Глаза, залитые слезами, смотрели на мускулистые руки верной слуги белой госпожи, что стояла около камеры и вытирала изящный скальпель, который не был предназначен для операций, словно этот инструмент готовили под заказ.

Рыжая бестия, чьё лицо скрывала маска волчицы, вправила плечо, и крик раздался прямиком в петличку, закреплённую на воротнике её смокинга. Госпожа обернулась на сладкую музыку агонии и подошла к ненужному куску мяса, что оказался негоден.

— Твои крики — симфония и эстетика лика агонии, mein lieber Freund... Наши клиенты обожают эту мелодию, и ты хорошо стараешься. — Её немецкий акцент пугал, но и убаюкивал перед будущими пытками. — Я бы занялась тобой, но меня ждут мои верные последователи, что так голодны. Я как хорошая хозяюшка обязана накормить их.

— Но что я сделал...

— Родился больным. К сожалению, Лекс не сразу обнаружил у тебя недуг, но это не страшно. Leuchte, Stern, und sei ihnen ein Trost.

— Хозяйка, кому сегодня вы позволите порезвиться? — Голос из-под маски волчицы был грубый; женщина была в сотню раз больше своего босса и на досуге точно кололась стероидами.

— Развлекайся, Лисса.

Она положила скальпель на хирургический стол, поправила свою маску, что несла знамение смерти, и покинула студию. Сейчас начнётся второй дубль кровавой мессы во главе хищницы, что так долго ждала этого дня. Как же её прихвостни любили снимать фильмы, что содержат в себе огромное количество слёз и крови. Её белоснежное одеяние запачкалось багряным следом, и, скинув с себя его, Лекс принёс новый плащ.

Необычайно маленькая, но опасная. Её боялись те, кто мог просто сломать позвоночник мизинцем; лишь страх был их почтением. В её тёмных, шоколадных волосах прослеживалась седина, которую женщина выдёргивала пинцетом. Старость не прибавляет ей статуса сверхмашины.

Сверхмашина. Гений нового мира. Столько имён носила леди в белом, но настоящего никто никогда не слышал. Но под маской всегда отчётливо виден блеск изумрудных глаз, что заставлял застывать кровь в жилах и сглатывать собственную желчь, лишь бы богиня местного цеха не разгневалась.

А гнев её был вложен в тела её телохранителей, что готовы головы на рельсы положить, лишь бы их хозяюшка всегда ими гордилась.

Когда металлические двери мясной туры раскрылись, женщина прошла внутрь импровизированного зала, где её уже ждали три випа: богатые и зажиточные твари, что хотят полакомиться запретным куском плоти. Они будут жевать, рассасывать кусок молодости. Каннибалы, что устали от своих денег и искали ощущения поострее. Собрались со всех уголков планеты в забытом городе, который если и вспоминают, то в глупых каламбурах. Их лица так же сокрыты масками королей да шутов.

Хруст её костяшек — и вальяжно подходит к металлической трибуне, её тонкие пальцы касаются уже заранее заготовленной скрипки. Гости жаждут музыки — и она будет. И когда скрипка заняла своё законное место в руках безликой хозяйки, зал залился дьявольской музыкой.

Аукцион открыт.