LOVE IS ALWAYS ON YOUR SIDE

Тонечка была хорошей девочкой, пока не попробовала дурь. Так уж вышло, что в шестнадцать села на наркотические коктейли: гашиш, конопля, соли и прочий шлак. Достать его — особый геморрой. Барыга мог кинуть или принести грязь. Деньги не проблема для Тони. 1000 рублей в час, и доза уже в кармане. Кого обслуживать, вообще не важно: менты, богатые дядьки с пузом... Главное, что при бабле. Проституция — единственная профессия, которая может прокормить Антонину. Дима бы осудил и приютил, братишка уже возил её по реабилитационным центрам, да толку ноль. Особенно когда брат пропал, девушка совсем слетела с катушек. Вот сегодня отрабатывала досрочное освобождение одним местом.

И до чего ей противно от самой себя, противно быть подстилкой очередного мужлана. Вообще не ощущала их. В момент грязной работы её мозг отключался, отправлял её в простую деревню, где пахнет мокрой травой и затянутым прудом, где квакают лягушки, а полосатый Васька спит на подоконнике, тихо сопя. Как в детстве.

А потом дедушка умер, а мать пропила дом, собрала вещи и детей. Жить в Балашове не очень хотелось, особенно когда отчим, дядя Гриша, каждую ночь, пока мать шлялась, проявлял свою «любовь». Дети не должны знать прикосновений похоти, а Тонечка узнала. Ей было страшно. Дима спал, а Гриша лишь убаюкивал своим грязным языком: «Ты у меня самая любимая, мы не скажем маме...»

Не описать всеми словами тот спектр боли, что испытывала Тоня, но её криков в доме никто не слышал. Только тяжёлое дыхание монстра в облике отчима обжигало невинность девочки. Потом Тоня привыкла. Мама игнорировала все сигналы дочери, а брату ломали рёбра, если он смел заступиться. Опека разводила руками и ничего не делала. Дмитрий же повзрослел и покинул дом, построенный на скандалах и пойле, оставив девочку одну.

Четырнадцать лет. Отчим стал сильнее проявлять в сторону Антонины свою животную похоть, но теперь она могла хоть как-то постоять за себя ценой побоев. Побои лучше, чем ощущать, как эта тварь проникает в каждую клеточку тела. Тянуло лишь блевать. Каждый раз, когда Гриша отпускал в сторону девочки пошлые шутки или смел трогать её за ягодицы, Тоня, сидя на коленях, выблевывала остатки школьного обеда, захлёбываясь в слезах. Её бледные руки были украшены шрамами от лезвия с бритвенного станка маминого ухажёра.

Мать знала. Мать молчала. Не хотела терять того, кто приносит деньги и спиртное в дом, да и без крыши над головой оставаться вовсе не хотелось.

В памяти остался день, когда в глазах некогда и без того травмированного ребёнка что-то сломалось: желание существовать. Помнит, как пришла со школы и хотела только прошмыгнуть в свою комнату, но отчим окликнул её, и пришлось идти на кухню. Там сидело чудовище: его борода нуждалась в уходе, с губ капала слюна — перепил, видимо. От его тельняжки разило спиртом, да и она не скрывала безобразное пузо. Матушка с гигантским фингалом тихо плакала в углу. За столом сидели ещё три мужчины: его собутыльники.

— Смотрите, вот моя доченька, — его сладкий яд снова подрывал желчь к глотке Антонины. — Она тут всем рада. Иди, сядь ко мне на коленки. Как раньше.

— Иди нахуй...

Фатальная ошибка. Стоило ей покинуть кухню, как девочка забежала в свою комнату и забаррикадировала дверь деревянным стулом. В этой жгучей смелости всегда жила нота неосязаемого ужаса. Гриша не тупой, он отыграется на малявке. Отыграется так, что болячки наружу вылезут. Так и случилось. Шкаф был плохим убежищем от больших монстров, и когда дверь слетела с петель, в комнату ворвались собутыльники. Нашли её быстро, прижали к полу и смеялись.

Смеялись над ней, пока не пошла кровь. Крик всё равно никто не услышит, а отчиму это только в радость. Об этом никто не знал. Ни Дима, ни учителя. Так сложилось, что групповое изнасилование оставило в душе девушки не только гигантскую дыру, но и бесплодие.

В конце концов удалось вырваться из вечного круга насилия: поступить в техникум, сбежать в общагу и пытаться жить. Психотерапевт не был для неё такой уж бредовой идеей. Всё хорошо даже шло: первый семестр закрыт на «отлично», выбила даже стипендию, получалось побороть призраков прошлого. А потом Григорий убил маму. В порыве пьяного гнева взял молоток для отбивной и размозжил ей череп так, что содержимое головы заляпало пол. Когда девочка вернулась домой, её взгляд застыл на ошмётках бывшего мозга, раскиданных по полу: какие-то куски въелись в старый ковёр, который стоило бы очистить от пыли. Неизвестно, сколько было нанесено ударов, но там даже осталось глазное яблоко, сплющенное от адской силы молотка. Тело унесли, прибраться забыли. Одно утешенье: отчим уйдёт за решётку. И ладно бы убийство — сверху появилась ещё статья: распространение детского порно. Григорий Николаевич был мерзкой свиньёй.

Но ведь у Тони что-то щёлкнуло? Да. Дима приехал на похороны, забрал сестру и увез в Саратов для поиска лучшей жизни. Он работает сутками, а она может отучиться. Да кабы... Да если бы... Первый косяк, первая доза — и без того расшатанная психика Антонины полетела вниз. А так как работы для неё не было, оставалось одно решение.Тело давно осквернено, смысл его беречь? Теперь оно хотя бы принесет прибыль. Деньги не пахнут, тут ничего не поделаешь.

Алексей был семьянин: две умницы-дочки, что идут на золотую медаль, красотка-жена. Счастливая семья, да вот только отец в ней — кабель и спускал часто зарплату на проституток. Одной из них и была Тоня. Оборотень, что носил погоны, был влюблен в её героиновую бледность, говорил ей нежные слова о том, как любит её. Напоминало глотку, как в далёкие 2007 года, когда он с «скринами» пил дешёвое пойло. Разум понимал, что это просто сладкие речи, чтобы удовлетворить своё эго, но что ради денег не сделаешь? Год уже прошёл, как Леша стал постоянным клиентом наркоманки. Приходила всегда в участок и терпела все его прихоти, зажимая свой рот, который стоило бы вымыть с мылом. У неё мог быть сегодня такой же день: отработала с клиентом все его тайные похотливые желания, посидела в обезьяннике для приличия и могла бы уйти. Только вот Леша настырно попросил, чтоб она помогла побороть одиночество его знакомому. Костя показался для неё жалким. Вроде как журналист, но забитый и брошеный. Весь мир просто вытер об него ноги, и теперь этому пухляшу оставалось доедать горечь сожалений. Отказать она не могла, Леша заплатил много, а он не любил, когда его кидали на бабки.

Покинув участок, она первым делом написала Косте. Справедливости ради, его речь её подтолкнула даже познакомиться. Так уж вышло, что в Саратове пропал её брат. Дима просто не вернулся домой. Леша помогать не стал, тыкнув ей в нос тем, что он бы сам бросил такую сестру, которая за шмаль даст любому. Наверное, он впервые позволил себе оскорбить Тоню, да вот это и не оскорбление, а констатация факта.

Люди стали часто пропадать, причём без вести, полиция не находила даже частей тел. Зато на сайте, где торгуют шмалью, заманчиво висела реклама, намекающая на особый товар. Регистрацию Тоня не могла пройти, даркнет словно знал её и огораживал от чёрного рынка. Она не понимала: то ли это наркота высшего сорта, или форум по продаже детскими телами.

Даркнет её не пугал вовсе. Открыв для себя занавесу интернета, Тоня могла только усмехнуться: перед ней встала целая натальная карта её прошлого. Форумы хакеров, что за символическую плату взламывали соцсети; сайты педофилов, что обменивались фотографиями детей, которые попали в ядовитые лапы ужасных зверей; элитные проститутки; мамы, что делились горем и спали с трупом мёртвого ребенка, лишь бы горе утешить. Это была бездна. Даркнет не был таким, как его любило описывать интернет-пространство. Там не было расчленёнки, сайтов маньяков. Край был — только открытая анонимная педофилия, которая давно не вызывала рвотного рефлекса. Она бессильна против этого зла, что было ей так знакомо.

Холодно. Девушка задрожала и посмотрела на свои ноги — колготки снова нещадно разорвались, хотя вряд ли капрон мог бы согреть её. Засунув руку в карман куртки, нащупав купюры, девушка ушла за угол. Её тут ждали. Это лучше, чем искать закладку. Когда она достала наушники, музыка мгновенно заполнила пустоту её мыслей:

Когда уйду я в мир иной,«Любовь с тобой», — закон святой.Не станет это смертью рода,«Любовь с тобой», — на все года.Смотрю назад, в глазах — рассвет,Ведь ты была опорой, счастьем, света след.

Как поэтично. Если Тоня не ошибалась, сейчас играла группа And One. Данная песня сильно ассоциировалась с братом. Его исчезновение не давало покоя, становилось с каждым днём только хуже. Если бы она рассказала ему о своей зависимости, он бы помог? Он бы не оставил её одну? А вдруг бы Дима её оттолкнул? А трек продолжал кричать: «Любовь с тобой», — на все года.

По бледным щекам потекли прозрачные слезы. Мир был так жесток, что не было сил бороться с его кровожадностью. Порой её терзал вопрос: что она натворила, раз теперь в такой яме? Но ответа даже бог не дал. Обнимая свои плечи, наркоманка прислонила голову к стене и посмотрела наверх, погружаясь в песню.

Я чувствую, как кончина дышит у виска,Всего два шага — и не видеть тебя.И получить иной свой шанс...Но сперва я руку твою найду,Чтоб сказать: «Мы скоро — лишь узор на вечном песке».

Вытерев лицо рукавом, Тоня поймала взглядом знакомого ей человека. Зашуганный барыга с чувством паранойи, который постоянно оглядывался по сторонам. Видимо, он успел заложить пару закладок, пока направлялся к проститутке. Разговоров не было. Он молча подошёл, получил деньги, заработанные грязным путём, и отдал пакет с каким-то пластилином. Гашиш. Он не такой дорогой, как можно было подумать. Стоило получить пакетик шмали, и Тоня быстрым шагом покидает торговца смертью, ища глазами автобус.

«Я никогда не отпущу тебя!»

Теперь — домой. Заняв место в самом конце ряда, её пальцы судорожно открывают мессенджер. Костя ей не отвечал. Может, к черту его? Но стоило его вспомнить, как от него пришло сообщение.

Костя: Тебя Леха послал?Тоня: Так очевидно?Костя: И да, и нет. Выглядишь как шлюха. Знаешь, что наркоманки часто давалки? Мне не интересно женское внимание.Тоня: Я смотрю, ты пидор, раз девушку шлёшь.Костя: Очень смешно. Просто я отдаю себя работе. Надеюсь, ты понимаешь, что такое карьерный рост. У девушек это модно.Тоня: Звучит как говно. Леша говорил, что тебя турнули. Разве есть смысл надрываться?Костя: Есть. Я хочу вернуть свою работу, покинуть этот город. Вернуться к нормальной жизни, а может, и вовсе покинуть Россию.Тоня: Из Саратова, кстати, сбежать нельзя.Костя: Очень глупая шутка.Тоня: Но ты же вернулся.Костя: Верно. Подловила. Насчёт встречи... Не хочешь завтра? У меня тут дела наметились. Если ты слышала из клетки, то я расследую исчезновение девочки.Тоня: Могу ли я помочь?Костя: Чем? И для чего.Тоня: Мой брат пропал. Леха это дело закрыл. Они все эти дела закрывают. Им плевать. Я могла бы достать для тебя информацию с участка. Выходит так, что я очень близка для Леши. Его должны раз восемь уволить только за то, что он зовёт меня к себе. Я близка ко всему в этом участке. Я не должна говорить тебе этого, но я хочу найти брата. И, может, ты поможешь мне?Костя: Значит, ты личная игрушка Алексея?Костя: А знаешь...Костя: Давай. Мне, чтоб что-то достать, нужно заказывать документы, а это незаконно. Приезжай завтра. Адрес позже напишу.Тоня: Вот так просто доверишь адрес?Костя: Да.