Глава 6. Июль 2020

Солнце светило нещадно и температура уже не опускалась ниже двадцати одного градуса даже ночью. Самый жаркий месяц года наступил. И если раньше экватор лета был временем для проведения народных гуляний, концертов, поездок за город на шашлыки, то сейчас даже воздух стал другим, настойчиво рекомендующим спрятаться и переждать экстремальные нагрузки на организм в прохладном помещении. Вячеслав уже научился хорошо готовить, совмещая это с бытовыми задачами. Забота о зараженных родителях давалась теперь значительно проще. Оказалось, если следовать четкому распорядку, в определённое время делать зарядку, заниматься чтением, отдыхом, образованием, жизнь заполняется ритмом и настроение становится лучше даже несмотря на критическую неопределенность завтрашнего дня. Вся семья, кроме бабушки, вставала в девять утра, когда уже было тепло и солнечно. Затем Слава командовал родителям повторять за ним и все делали зарядку. Конечно, такое занятие было нетипичным для мамы и папы. Но раньше они ходили на работу, тратя определённое количество энергии на перемещение, а сейчас ведут малоподвижный образ жизни. Выводить на улицу, на прогулку или на пробежку, их было опасно. Поэтому он решил ограничиться домашней физкультурой, надеясь что регулярное выполнение нескольких несложных упражнений для поддержания мышц в тонусе не скажется негативно на процессе их выздоровления. Попробовав пару раз дать им указания делать самостоятельно какие-то движения, он понял, что без приказа «повторяйте за мной» ничего толкового не выйдет. Пришлось вспомнить что ему и самому полезно заняться восстановлением физической формы. Однажды, когда Слава скомандовал делать лодочку, после десятисекундного напряжения папа громко выдохнул и сказал «я больше не могу». Это было настолько нетипичным поведением для зараженного вирусом, что Вячеслав замер, застыв в позе всё той же лодочки. Затем опомнился, вскочил и, обрадовавшись что отец выздоравливает, начал задавать ему разные вопросы. На радостях полез обниматься, но столкнулся всё с теми же пустыми, ничего не выражающими глазами. Вячеслав, конечно же, огорчился. Но в любом случае это была та самая положительная динамика, о которой говорят врачи при лечении сложных заболеваний. И это была надежда. С этого момента уверенность в том, что родители вылечатся, росла с каждым днём.

Интернет, радио и телевидение практически перестали существовать в привычном виде. В основном везде крутили классическую и этническую музыку без слов. И лишь изредка, раз в несколько дней, использовали СМИ для оповещения народа относительно мест получения гуманитарной помощи, рекомендаций по работе с больными и уведомления о списке необходимых действий, чтобы снизить вероятность заражения вирусом. Но если Слава, находясь уже продолжительное время с мамой и отцом не заразился, значит у него есть какой-то иммунитет? Он надеялся, что и у него, и у бабули, и у Варвары устойчивая сопротивляемость болезни. К своему стыду, Вячеслав ловил себя на мысли, что ему нравится такой формат жизни. Утром зарядка, в течение дня регулярное и сбалансированное питание, общение с бабулей и Варей, вечером чтение книг. Иногда они играли в настольные игры или просто в карты на какие-то смешные желания вроде прокукарекать двадцать раз, стоя на одной ноге. Ещё он откровенно радовался событиям, предшествующим его переезду к родителям. И даже тому, что благодаря неприятному стечению обстоятельств пришлось продать квартиру в центре, иначе не вышло бы находиться рядом с близкими в нужное время. Да и в отчем доме всегда было чем заняться. В отличие от его современного новомодного жилья, где он делал ставку на технологичность, там было много книг и старых журналов,. Конечно, в его телефоне завалялись кое-какие файлы, как и в ноутбуке, но душа хотела чего-то осязаемого, шуршания перелистываемых страниц, запаха бумаги, ощущения шероховатости обложки.

Запасы еды заканчивались и нужно было их в ближайшее время восполнить. Магазины не работали. Продукты можно было получить только от государства по паспорту. В первую очередь обслуживались пожилые люди и семьи с детьми. На каждого взрослого полагалось две упаковки крупы в неделю, какой повезёт, но чаще давали пшённую или кукурузную, гречка и рис были редким исключением. Раз в две недели выделяли по три килограмма картошки, парочке огурцов и помидоров. Иногда можно было получить тыкву, свеклу или редьку, но это если хватит. Предметы гигиены были под жестким контролем. Туалетная бумага, зубная паста, стиральные порошки и моющие средства поступали крайне редко и в ограниченных количествах. Причём на обмен нужно было приносить пустые упаковки, якобы в подтверждение того, что всё ранее выданное уже закончилось. Конечно, многие пересыпали и сливали жидкости в другие ёмкости, чтобы запастись впрок и не экономить, но такой хитрый манёвр не часто заканчивался успехом. Каждый сотрудник, выделяющий гуманитарную помощь имел планшет, в котором помимо общих данных по распределению запасов, был ещё и прогноз использования продуктов и средств на каждую семью, характеристика на каждого, достижения в его жизни до вируса.

С трудом найдя паспорта родителей, бабушкины документы среди кипы бумаг в серванте, Вячеслав взял солнцезащитные очки, натянул кепку и пошёл в школу, где когда-то учился. Сейчас там располагался районный склад провизии. Он свернул за дом и прогулочным шагом, наслаждаясь летней погодой, поплёлся по тротуару, размышляя о том, как вирус выбирает тех, кого заразить. Бабушка говорит, что родители отправились на поиски себя и отрицает разрушительное действие вируса. Она считает, что это не вред, а помощь, очень нужная нам, чтобы человечество переродилось, восстало из пепла как сказочный феникс. И если допустить, что сознание зараженных действительно блуждает где-то внутри своей психики, то как им помочь вернуться? До сих пор нет ни вакцины, ни выздоровевших, только список общих рекомендаций, которые никак не меняют состояние больных. Скорее всего, государство умалчивает о действительном количестве больных. А может быть, и вовсе использует их в своих целях. А в общем-то, если цели мирные, то почему бы и нет? Слава напряженно оглянулся. За пятнадцать минут пути по двухполосной дороге проехала лишь одна машина. Он ощутил, что даже воздух стал другим. Вроде легче дышится от того, что людей на улице стало меньше, автомобили не загрязняют окружающую среду, но в то же время каждый вдох даётся с трудом. Кажется вместе с воздухом в лёгких будто крупинки появляются, как в манной каше, из-за которых возникает ощущение, что нечто давит изнутри. Вячеслав замер, испугавшись, может быть именно так чувствовал себя отец перед тем как заразился? На долю секунду в памяти даже ложные воспоминания возникли, будто папа говорил о затруднённом дыхании, тяжести в груди. «Нет, — скривился он и отогнал дурные мысли, — не до болезни сейчас».

Через дорогу возле мусорных контейнеров толпились люди и оживленно о чём-то спорили. Только Слава повернул на громкие звуки голову, как завязалась драка. Полная темноволосая дама в фиолетовом халате, плотно перевязанном поясом на том, что должно быть талией, схватила за волосы светлую стройную девушку в белых шортиках. Блондинка неожиданно истерично заорала на всю улицу благим матом. Разнимать дерущихся подбежали мужчины, но хватка темноволосой была настолько крепкой, что через секунду обе лежали на земле, извиваясь и стараясь пнуть друг друга. И если светленькой это падение ничем не грозило, кроме болевых ощущений, то полная дама вместе с собой на грязный асфальт уронила и собственное достоинство, продемонстрировав всем присутствующим огромные, телесного цвета рейтузы. Поморщившись, Слава по привычке оглянулся налево и направо, чтобы перескочить через дорогу и поспешить на подмогу по урегулированию конфликта. Женщин уже разняли и он, слушая бессвязное бормотание мужчин, боковым зрением заметил, что в одном из мусорных контейнеров копошатся два мальчугана лет восьми, то и дело показывая светловолосые макушки.

— Это моя мусорка! — визжала блондинка, стараясь вырваться из объятий жилистого мужчины чуть ниже её ростом.

— Да мне плевать! Я по мусоркам не лазию! Ты что с детьми делаешь? — разбрызгивая слюну прокричала в ответ темноволосая, поправляя задравшийся халат.

Взгляд девушки в шортиках вмиг стал безумным и она, оборачиваясь к мусорным контейнерам злорадно крикнула:

— Слава, Сева, укусите тётю! — кое-как выдрала руку из хватки удерживающего её мужчины и показала на женщину пальцем.

В ту же секунду мальчишки синхронно выпрыгнули из мусорного бака и, распространяя вонь гнили, подскочили к женщине. Один, пониже ростом, откинув полу халата впился зубами в её толстое бедро, а другой вцепился челюстью в руку. Та истошно заорала и задёргалась, стараясь скинуть пацанов, но заражённые вирусом дети мёртвой хваткой держались за мягкие части тела не желая отпускать. Самым жутким в разворачивающейся трагедии, были пустые глаза мальчиков.

— Дура! — кричала толстая дама, — Они же дети! — она рыдала от боли, безуспешно пытаясь свободной рукой разжать детские челюсти.

От резких движений хват мальчишек съехал, обнажая разорванную плоть. За их зубами, будто обрывки ткани тянулись откушенные куски кожи. Крупные капли крови падали на асфальт, а лица обезумевших детей были измазаны красным, будто они перепачкались кетчупом. Мужчины, до этого момента удерживающие женщин от новой драки, замерли в нерешительности, не понимая, что нужно делать, как отменить этот страшный приказ. Обернувшись на присутствующих, Вячеслав увидел в их глазах немой ужас и страх.

— Хватит! — грозно рявкнул он, глядя как мальчуганы, не зная жалости, выполняют указание той, кто судя по всему является их матерью.

Острая боль вонзилась в висок и Слава, так же как и остальные, замер, не в силах шелохнуться, лишь пассивно наблюдая за страданиями темноволосой женщины. «Нет, — одёрнул он себя, — это надо прекратить». Он подскочил к блондинке, которая к тому времени уже свободно стояла и с ехидной улыбкой наблюдала за происходящим, схватил её за плечи и пристально посмотрел в глаза:

— Прекратите, пожалуйста. — едва сдерживая гнев решительно сказал Вячеслав. Он сцепил зубы, мысленно прокручивая дополнительные варианты разрешения конфликта, — всем сейчас трудно, успокойте детей.

Девушка скривилась недовольно, а Слава подметил, что дурные поступки любое милое личико делают уродливым. Будто сработал спусковой крючок и затаившаяся до времени тьма вырывалась наружу через её глаза. Несмотря на яркий солнечный свет, зрачки у блондинки были огромными, от ярко-голубой радужки остался лишь тоненький ободок. Аккуратные губки были искажены уродливой гримасой. Она едва заметно трясла головой, будто душевнобольная.

— Уберите детей, — повторил Вячеслав и слегка встряхнул её за плечи, стараясь достучаться к разуму блондинки, — они вылечатся, у них ещё вся жизнь впереди.

Девушка замерла, выпучив глаза всмотрелась в Славу, потом перевела взгляд на детей, по-зверинному вцепившихся в женщину и бухнулась на колени. Подняв голову к лазурному небу, прикрыв веки и схватившись за голову вдруг зарыдала взахлёб, запричитала, завыла. Мужчины окружили её, умоляя прекратить жуткие издевательства над женщиной и детьми, но она не реагировала. Один даже толкнул девушку, но блондинка просто упала на бок, продолжая хрипеть и плакать. Слава подбежал к мальчуганам, которые сами того не ведая, причиняли невыносимую боль незнакомой для них тёте. Он попытался говорить с ними, отменить команду, но ничего не вышло. Видимо, девушка предусмотрела этот момент и приказала слушаться только её. Попытки отодрать челюсти детей от женщины, тоже не увенчались успехом. Либо вместе с прокушенной кожей вырвать кусок мышц, либо всё же подождать пока блондинка придёт в себя. Использовать силу против детей тоже нельзя, они ведь не виноваты в том, что заболели, а их безумная мамаша превратилась в чудовище.

— Дети, — резко прекратив истерику прошипела ненормальная, — хватит.

Как ни в чём не бывало она встала, отряхивая белоснежные шортики от пыли, потом презрительно оглядела всех присутствующих и позвала детей за собой.

— Эту курву, — громко сказала она, взяв мальчишек за руки, — мы уже проучили!

Слава было дёрнулся догнать блондинку, но незнакомый крепыш, что держал девушку во время драки, одёрнул его за плечо:

— Не надо, мы пытались, — он протянул руку и добавил, — Валентин.

Познакомившись с мужчинами, Вячеслав помог оказать первую помощь полной женщине. Высокий, почти одного роста со Славой, муж толстушки предусмотрительно взял с собой аптечку. Оказалось, они специально караулили блондинку у мусорки, чтобы постараться забрать у неё зараженных детей, которых она безжалостно использует. Симпатичная, на первый взгляд, девушка заставляет их делать всю грязную работу — чистить выгребную яму в своём доме, лазить по мусорным контейнерам в поисках чего-то полезного, воровать, драться и отбирать еду у других. Но сейчас, судя по всему, она совсем сошла с ума и вылепливает из детей машины смерти. Совершенно иначе во время эпидемии повела себя полная женщина, Лариса. Когда начали появляться первые зараженные, она превратила свой двухэтажный особняк в небольшой интернат, куда родители, не знающие как заботиться о больных, могли отправить своих детей. Женщина кормила их, следила за здоровьем и к каждому находила индивидуальный подход. Она уверена, что знает как лечить детей от вируса. Два зараженных ребенка уже начали проявлять индивидуальность, отказываться от некоторых поручений и помогать другим детям во время общих занятий. Но не все родители остались в здравом рассудке в это смутное время. И если раньше были органы опеки, способные вмешаться в процесс воспитания, то сейчас государство может предоставить только допустимый минимум — еду и пресечение крупных преступлений. И как можно спокойно смотреть на невинных детишек, у которых вся жизнь впереди, и которых цинично использует в своих целях родная мать, не желающая марать собственные руки?

Слава, не находя что ответить на душещипательный рассказ, сокрушённо покачал головой. Присел на бордюр и снял кепку, взъерошив мокрые от жары волосы. Всё происходящее казалось полным абсурдом, чем-то нереальным. Разум отказывался не то что верить, даже анализировать случай, свидетелем которого он стал. Погрузившись в собственные мысли, он на автомате попрощался с участниками конфликта, которые потихонечку поковыляли в противоположную от блондинки сторону. Мужчины поддерживали полную женщину под обе руки, а она пыталась прыгать на одной ноге, насколько позволял вес, видимо, стараясь не наступать на травмированную конечность. «Неужели когда-то люди жили в мире и согласии?» — подумал Вячеслав, вспоминая бабушкин рассказ. До тех пор, пока существуют вот такие матери, плюющие на будущее своих детей, гармонии не бывать. Поздно спохватившись, он подумал, что надо было узнать о ситуации в мире. Что вообще происходит там, за границами их мирка, съёжившегося до размеров одного города. Может, на планете уже вовсю идёт война и придётся браться за оружие. Он, конечно, служил в армии, но убивать кого-то точно не хотел бы. Тем более, на его попечительстве больные родители и пожилая бабушка. «Ох, — подумал Слава, продолжая путь за гуманитаркой, — пережить бы это всё».