Глава 22. Игра вслепую

Предупреждение: глава опубликована без бета-редактуры. В дальнейшем текст будет отредактирован и доработан.Ардашир. За Чертой, Запретные земли Фрукты, собранные Мириам в одну большую корзину на местном рынке, рассыпались по светлому полу недостроенного храма, когда она неосторожно толкнула ее, отпрянув от прорицательницы. Всего миг назад та приложила прохладную ладонь к ее лбу, а через короткий вдох вскрикнула, словно ошпарившись. Эхо ее голоса взлетело ввысь, вспугнув стайку белых голубок, нашедших приют под куполом в переплетении строительных лесов. Шелест крыльев ненадолго стал единственным звуком, тревожащим резко наступившую тишину. Мириам непросто было оторвать взгляд от прорицательницы. В ярком оранжевом шелке та была подобна палящему небесному светилу и затмевала всех вокруг, кроме хмурых стражников. Мириам опасалась, что одного лишь испуга прорицательницы для них будет довольно, чтобы обнажить странные изогнутые мечи, застывшие в узорчатых ножнах.– Госпожа? – Мириам обратилась к прорицательнице, покорно ожидая разъяснений. Ее руки сами потянулись к корзине и апельсинам, разбежавшимся по розоватым теням, проникшим в храм сквозь цветные витражи.– Кто ты такая? – наконец тихо спросила Рафия, медленно наклонившись над Мириам, оставшейся на коленях у ее кресла, напоминающего трон. Ее ноздри шумно вдохнули воздух, словно она была животным, обнюхивающим собрата из другой стаи.Морган не рассказывал, что молодая прорицательница слепа. Это поразило Мириам сильнее, чем вся ее история ребенка, должного стать гарантом мира. Поверх белой повязки, скрывающей незрячие глаза, сиял медальон в виде солнца на цепочке, спадающей на лоб из замысловатой прически. Мириам было неуютно, будто прорицательница могла видеть ее не глазами, а аметистом, темнеющим в сердце украшения. – Кто… ты… такая? – строго повторила она, снова потянувшись к ее лицу пальцами, щедро унизанными золотом.Но Мириам увернулась, предпочтя вжаться бедрами и ладонями в пол, но не позволить снова прикоснуться к себе. Ей показалось, что она вручила прорицательнице достаточный след своего будущего, чтобы та проглотила приготовленную для нее наживку. Она желала снова прикоснуться к Мириам. Ей хотелось еще, как ребенку, жаждущему знать финал сказки. Мириам пришла к Рафии в особенный день. Наутро после зарождения новой луны та встречала всех почитателей Великого Солнца, желающих заглянуть в будущее. Мириам не верила прорицателям, но теперь усомнилась в своей правоте. Рафия что-то почуяла. Что-то увидела. Но Мириам не собиралась вручать ей разгадку так просто – той предстояло дотянуться до нее сквозь любопытство и прощение.Она пришла к Рафии в особенный день. Ведь накануне та прогнала Моргана, не желая его слушать. Но как еще можно было поступить с убийцей собственного отца? – Скажите сами, великая госпожа, – проговорила Мириам, поднимаясь. – Ведь прорицательница вы, а не я…Изумленные возгласы позади заставили ее обернуться. Последователи Рафии, ожидающие своей возможности услышать тайны своей судьбы, внимательно следили за Мириам, впиваясь в ее тело взглядами, брошенными через резную ширму. Она оскорбила их одним лишь тем, что не встала в их ряды, а переступила порог храма с видом знатной госпожи и прошла прямиком к прорицательнице, минуя толпу. Она сделала так, чтобы ее появление заметил даже слепой.– Как же повеяло псиной, – ухмыльнулась Рафия, разгладив на груди складки открытого платья цвета меда. – Убирайся прочь, девушка. Великое Солнце не благословляет тебя. Кто-то в толпе вновь охнул. Но Мириам вместо того, чтобы ринуться прочь, подняла корзину, медленно вернула в нее каждый выпавший апельсин, финик и гранат, чтобы поставить на ступени у кресла прорицательницы. Та медленно склонила голову, будто с высоты своего почетного места могла разглядеть чужачку, не побоявшуюся отвержения хозяйки храма.– Скольких жизней может стоить ваша строптивость? – шепнула Мириам, заметив, что Рафия обернулась к ней. – Вы бы погибли от мора как вся ваша семья, если бы не он. Мириам не назвала имени Моргана, но, если Рафия и вправду что-то увидела, прикоснувшись к ней, в этом и не было смысла.  – Мне должно быть ему благодарной за то, что он убил моего отца и выкрал меня из дома? – прошептала прорицательница, стоило Мириам выпрямиться. – И кто мне станет указывать? Ты? Портовая воровка?Напускное величие было сорвано с лика прорицательницы, обнажив ее суть. Под шелками и каменьями, под благоговением последователей пряталась озлобленная маленькая змея. Или же она становилась таковой, когда речь заходила о семейных корнях, выдранных напрочь рукой северянина, обратившего всю ее жизнь в ложь.– Песнь о гибели Монтеволли барды не сложили бы, не пролей ваш отец кровь того, кого он называл отцом. И, госпожа, разве принимая на себя сан, прорицатель не отказывается от прошлого, чтобы ярче видеть будущее?Колкая улыбка коснулась губ Мириам. У нее больше не осталось сомнений в том, что Рафия не была простой уличной шарлатанкой. Это был дар, прижившийся в ней, сиротке с берегов Корсии, пророщенный ее решением и чужими чарами. Прорицатели и маги роднились лишь своей инаковостью, непонятностью простому люду, но отличались друг от друга волей. У магов никогда не было выбора. Прорицатели же становились проводниками в будущее из тщеславия – в это твердо верила Мириам, в то время как Морган убеждал ее, что их желания произрастали из стремления помочь людям.Она, наконец, позволила себе отступить и шагнула прочь, снова расталкивая горожан, пришедших к прорицательнице с дарами. Чем сильнее она отдалялась от ширмы, тем меньше осуждения встречала в их глазах. И тем отчетливее ощущала за собой слежку. Но не оборачивалась.Мириам покидала храм с твердой уверенностью, что блистательная госпожа Рафия сама заявится к ней. И сама будет просить. Девушка, взращенная в заботе Моргана Бранда, не могла поступить иначе.Ардашир. За Чертой, Запретные землиМорган всегда просыпался раньше нее, но именно в этот день, Мириам смогла уличить нужный момент. Потому она заходила в дом тихо, прижимая к себе большой сверток с едой. С тех пор, как Создатель и Великое солнце освятили их брак, им нельзя было ютиться в ветхих домах на окраинах. Ее рыжие кудри вдруг стали признаком богатства супруга, потому им пришлось искать приют в домах поменьше, но побогаче. В них не пахло ни пылью, ни глиной, но Мириам, получив все блага жены богатого человека, все равно была смущена, ведь все случилось из-за ее каприза. Она и дальше могла бороться с тагельмустом, притворяться юношей, подводить по-особому брови и ресницы. Но то, каким рядом с ней стал Морган, давало повод думать, что ее неловкость была лишь поводом к шагу, должному совершиться давно. Он мог стать супругом дочери императора, но выбрал ее, обладая достаточной смелостью и не прельстившись звоном монет. А она чувствовала себя так, словно ее кожа все еще пропитана пылью Меццы. Иной раз ею овладевала робость, но Морган справлялся с той ловко своим темным, зовущим взглядом. И тогда Мириам вспоминала, как им повезло, ведь оба могли не искать друг в друге выгоду. Оба жаждали лишь тепла.Потому она спешила к нему, бросив сверток еды в кухне, там, где должна была хозяйничать прислуга, но не было никого – большой дом был пуст и оказался лишь в их власти. Взбегая вверх по светлой каменной лестнице, она надеялась, что Морган еще не пробудился и вовсе не заметил ее ухода. Оказавшись в темной комнате с закрытыми ставнями, Мириам заметила Моргана спящим. Лукаво улыбаясь, она подняла крышку сундука, вместившего их одежду и россыпи заблудившегося в складках песка. Он стал их извечным спутником в скитаниях от оазиса к оазису, от города к городу. Изо всех сил стараясь не звенеть, Мириам украсила щиколотку серебряным браслетом с маленькими шелестящими монетками, найденным на дне. Она носила такие прежде, как и многие женщины по обе стороны Черты, и отчего-то не сомневалась, что он был куплен именно для нее. Она решила не оставлять на своей коже ничего, кроме браслета. Южные платья были до неприличия легкими и летящими. Одного прикосновения ладони к плечу было достаточно, чтобы сбросить бирюзу вышитого одеяния прямо на пол, украшенный пестрой мозаикой, потому и можно было обойтись вовсе без него.Мириам быстро юркнула в постель, укрывшись простыней и прижимаясь ближе к Моргану. Поддев пальцем цепочку его медальона, она приблизилась и коснулась поцелуем его губ.– Я заметил, как долго тебя не было, – прошептал он ей сонно, не размыкая глаз. Она любила его слишком давно, но на время выгнала это чувство прочь, иначе не смогла бы жить.  Теперь оно расцветало заново. Белая прядь в черных волосах Моргана заставляла ее сердце биться чаще, словно именно она была доказательством его любви, а не миллион его прикосновений и десятки ночей, что они успели провести без стыда наслаждаясь друг другом.Нарочно вызвав звон присвоенного ею подарка, она снова поцеловала мужчину, прежде казавшегося невообразимо далеким. Его глаза цвета середины самой темной ночи распахнулись в изумлении. Она не успела пискнуть, как ее кудри рассыпались по подушкам. Морган, еще сладко сонный, опрокинул ее на спину, подхватил под колено, заставив вытянуть тонкую лодыжку. Он мягко коснулся губами ее щиколотки, когда вниз по ней скользнуло изящное серебро. – Скажи, что заготовил этот дар для другой женщины, и я сниму для тебя даже его, – рассмеялась Мириам, скользя пальчиками по переплетению мышц его плеча. Морган улыбнулся ей заспанно и едва ли не смущенно.– Я слышал звон таких колокольчиков лишь однажды. И с тех пор потерял свой сон, беспрестанно думая, как они касаются твоей кожи. Но опасался вручать тебе этот дар.Приподнявшись на локтях, Мириам внимательно вгляделась в его лицо, застыв в немом вопросе.– Ты стала носить все эти украшения для другого. Его рука замерла на ее бедре, словно он ожидал дозволения двинуться выше, словно надеялся услышать, что тот, другой, давно забыт.– Любое из украшений я носила лишь для себя, – тихо возразила Мириам, и браслет вновь зазвенел, вторя ее движению. Морган улыбнулся иначе, будто стараясь уловить в ее словах лукавство.– Так где же ты была? Знаю, моя леди-жена любит понежиться на мягких простынях подольше, радуясь, когда они есть…Он наклонился, заставил ее снова упасть на подушки, оставил короткий поцелуй на веснушчатом плече. Мириам могла промолчать, чувствуя, как тело отзывается на его прикосновения трепетной дрожью.– Уверена, Рафия теперь захочет говорить с тобой, – сказала она мягко, но бескомпромиссно.– Ты была в храме?Морган остановил линию поцелуев чуть ниже груди и приподнялся, чтобы взглянуть Мириам в глаза.– Ты говорил, что прорицатель видит десятки линий судьбы, и я верю, что она увидела те, где без ее помощи мир будет способен рухнуть, – она шептала, а сама не могла заглушить предвкушение, осязаемое собственным телом.– И дала ей прикоснуться к себе… Ох, Мири… – в его глазах на миг блеснул гнев.– Подумала, что это будет лучше всяких слов. Ведь куда ты, туда и я. Если ты увидишь, как мир пожрет Великая Тьма, увижу и я, – затараторила она, протянув руку к Моргану и пропустив сквозь пальцы белую прядь его волос. – А значит, это увидела и она.Он дотронулся пальцами до ее губ, размышляя над ответом, достойным произнесенных слов, над тем, верно ли она поступила, сокрыв от него свои намерения. Мириам читала это в блеске его взгляда, в задумчивой морщинке, залегшей на переносице. – Спроси я дозволения, ты бы не позволил. Но выбрав меня, ты знал, что я не стану спрашивать дозволения на каждый шаг, – она скользнула выше, чтобы поцеловать шрам, исказивший его лицо.– Посмею надеяться, что ты не навлекла на нас беду, – он подхватил ее прежде, чем она успела коснуться острыми лопатками богатых простыней. Мириам успела спрятать рвущийся с губ стон в ладонь, сделав это по привычке, опасаясь быть услышанной. Она знала, что ее лорд-муж мог оказаться куда резче, не прикрой она дерзкую выходку со жрицей, невинной, но плутовской игрой с найденным браслетом. Ей было стыдно, как и ему за то, что самую сладкую луну своей жизни им доводилось делить с войной. Они были далеко от нее, но Мириам, ощущая холодный соленый привкус на губах знала, что так ей отзывается не бриз моря, бушующего за много миль от их пути. Он был слишком похож на кровь, и тогда она понимала, что Ивэн Бранд, связанный с ней одним огнем, дрался и почти умирал. Но испытывая эту неподвластную ей горечь, она знала, что он все еще жив.Ардашир. За Чертой, Запретные землиПосле захода солнца Мириам спрятала огненные кудри под черным платком с серебряными звездами, вторившим ночному куполу неба. Она сделала это по привычке, стараясь быть незаметной. В мире с чужими, неведомыми обычаями, эта особенность казалась жизнеспасительной, несмотря на крохотную блестящую сережку в ее носу, обратившую ее в собственность знатного господина. В Изведанных землях такая женщина обращала бы на себя больше внимания или даже могла оказаться похищенной, за Чертой же ее обходили стороной, взирая с боголепным восхищением.Ее облик был странен и будто сплетен из обычаев Севера и Юга. Капюшон, сооруженный из платка, отметина супруги, благословленной Великим солнцем, две тонкие косички, заплетенные над ухом после свадьбы. Казалось, что своим видом она хотела объявить всему миру, что принадлежит не только сама себе, но и Моргану. Потому он не мог не любоваться ею, даже в предвкушении опасного разговора с прорицательницей. На ходу он прикоснулся губами к ее виску украдкой, пока двое воинов с ятаганами переговаривались с общим знакомым, встреченным на пути. Морган думал, что подберется к своей цели через правителей местных земель, беспрестанно кочующих по пустыне. Показав кому-то из них монету, врученную Илбертом Саккафом, он мог начать новую войну, либо зародить новый виток мира. Но Мириам, всегда нетерпеливая и порывистая, поступила по-своему, не желая тратить время на поиски местных правителей. Он же, вечно одолеваемый собственной гордостью, никогда бы не решился на подобное. Однако Мириам была права: то, что увидит она, увидит и он. Ведь непросто было представить себе силу, способную их разлучить. Моргану оставалось лишь гадать, какой из вариантов мира успела подсмотреть Рафия. Должно быть, он оказался достаточно пугающим, ведь не зря теперь они шли к ее дому свозь улочки Ардашира, закутанные в темноту.Двое мужчин из последователей пророчицы вежливо постучались в двери их нового временного дома, когда земли коснулось вечернее зарево.– Госпожа Рафия желает видеть вас обоих, – провозгласил тот, что был слишком молод для стражника, но по огню в глазах Морган понял, что он имеет для этого должные навыки. Встретить собрата-мага в этих землях было проще, чем голодную кошку на уличном рынке.Рассвет назад Морган пришел к пророчице в храм, заслужив лишь ее осуждение. Он покидал ее, задыхаясь ото вороха невысказанных слов. Теперь же, она звала его. Мириам своим поступком проложила к ней новый путь. Потому Морган все еще смел надеяться, что Розали, пускай новая и незнакомая, признает, что он никогда не бросал ее. У нее всегда был кров и хлеб, любовь тех людей, что с готовностью назвали себя ее семьей. Она была оберегаема им даже в череде голода и революций Азхара. Все это не могло смыть кровь ее отца с рук Моргана и он понимал, отчего она, когда-то раненная правдой, решила стать прорицательницей, желая сбежать из-под всякого покровительства. – Заполучила бы она такую жизнь, оставшись лишь дочкой ангерранского шпиона? Знаешь, что она бы умерла во время мора, как и вся ее настоящая семья? – Мириам безошибочно распознавала его волнение и своими вопросами словно пыталась расправиться с виной, заглушающей его чувства и разум. – Ты не смог бы поступить иначе и простить ее отца, ведь так? Но мог поступить хуже, не оставив в живых ни единой души. Узкие улочки Ардашира смыкались над их головами на каждом мгновении пути. Дома из светлого речного камня, как и мостовая, запорошенная песком, все меньше напоминали об Изведанных землях. Город пяти оазисов был разделен – чем ближе к утопающим в тени озерам, тем больше каменных дворцов знати вокруг. – Готова поспорить, что ей принадлежит самый роскошный дом в этом городе, – шептала Мириам, придерживая свой черный платок за серебряные звезды. Она закашлялась, вдохнув слишком глубоко – аромат благовоний, нависший даже над улицами, раздражал горло, заглушая запах розового масла с ее кожи. – И почему она не прислала за нами паланкин? – Она не подослала к нам убийц – это уже жест доброй воли, – Морган тоже обратил голос в шепот, чтобы люди Рафии, то и дело поглядывающие на них, не различили и звука. – Пророчица нам не друг, а мы для нее – враги. Ты должна быть осторожна и внимательна, Мири. В этот миг он одернул ее за руку прочь с дороги. Из-за угла вырвался паланкин, запряженный двумя черными конями. Он выглядел как облако из пестрых полупрозрачных тканей, колокольчиков и звонкого смеха. Разодетая в шелка девица заливисто хохотала на коленях у молодого мужчины – оба очевидно гордились привлеченным вниманием, выставляя свой личный праздник напоказ. Очевидно, если все паланкины, снующие в этой части города выглядели именно так, Рафия не желала, чтобы кто-то узнал о визите Смотрителей к ней. Или же, хотела унизить их, заставив пройтись через весь Ардашир под присмотром своих вооруженных людей.Чем выше они поднимались на холм, тем богаче были дома вокруг, тем чаще встречались роскошно разодетые богачи и даже маленькие пестрые сады. Жилище прорицательницы издалека ослепляло своей белизной и золотом резных колонн. Оно не было похоже ни на ее маленький аккуратный дом в Тироне, ни на богатое поместье в Монтеволли. Здесь, в Ардашире, девушка жила как настоящая земная богиня.– О… – выдохнула Мириам, тоже догадываясь, что маленький дворец принадлежит пророчице. –  Твоя драгоценная Розали, пожалуй, живет не хуже самого Солнцеликого. Думаешь, нам удастся оторвать ее от шелковых подушек?Моргану не нравился этот слишком беспечный тон и игривые мысли, потому он перехватил ее руку за запястье, заглянул в глаза, подождал, пока во взгляде и уголках губ исчезнет напускная бравада.– Я помню, Морган, – объявила Мириам поспешно. – Осторожность и внимательность.Двое провожатых уже взбежали вверх по белым ступеням и застыли в дверях, очевидно недовольные тем, что гости позволили себе замешкаться прямо на пороге.– Выдохни, – обезоруживающе улыбнулась она Моргану, поглядывая в их сторону. – Дыши глубже, если желаешь обуздать этот огонь. Кто так говорил?– Один напыщенный лорд так говорил, – отозвался он, ухмыльнувшись. – Не знаю, насколько он прав. – А я знаю, что влюбилась в того лорда по уши, потому вечно стану напоминать о нем и делать так, как он велел, – Мириам уложила на плечи свою звездную накидку, выпустив на волю пламенные непослушные волосы. Морган почувствовал, как по сердцу разлилось тепло и жажда поцелуя. Но Мириам быстро взбежала вверх по ступенькам.– Если задумаете нас убить, ничего не выйдет! – заявила она громко, но со звенящим в голосе легкомыслием, и сверкнула глазами в сторону молодого стражника, отпирающего двери. – Прожгу так, что от вас угольков не останется!Удивительно, но мужчины, заслышав ее слова, лишь беззлобно посмеялись, очевидно поддавшись очарованию обманчиво хрупкой Мириам. И никто бы не устоял, пока она говорила с искрой легкой насмешки в голосе, а Морган даже не смел их осуждать.– Идемте, огненная госпожа, – буркнул тот, что постарше. – Прорицательница ждет.Моргану отчего-то вспомнилась та, другая Мириам, которую он когда-то встретил в Тироне. Ему отчего-то легко представилось, что та, другая, не шутила, не дерзила, не шла наперекор – слишком боялась разрушить хрупкое счастье, а то было похоже на морскую пену и рано или поздно оказалось обречено растаять. Та Мириам словно жила под вуалью надежд, которым не суждено было сбыться, но теперь сбросила ее с себя. На миг Морган вдруг снова залюбовался ее сиянием, следуя позади, но, сжав кулаки, быстро вспомнил о том, зачем пришел к прорицательнице.Полы ее дворца были устланы черно-белым мрамором, красные цветы, распущенные в кадках посреди коридоров, благоухали сладостью, а позолота разливалась там, где только могла оказаться – то на картинах, то на скульптурах, то на резных дверях. Ардашир стремился задобрить прорицательницу всеми дарами и кричал об этом, ведь показать не мог, покуда та была лишена зрения.– Ступайте, – напутствовал молодой стражник, указав на высокую дверь. – Всевидящая госпожа в нетерпении.Морган шагнул первым, даже не вслушиваясь в ту безобидную шутку, что оставила напоследок Мириам.– Розали? Он выдохнул это имя, едва завидев Розали Тейс, взирающую на ночной город с высоты террасы. В собственном доме она не была ослепительной, напротив, казалась слишком скромной служительницей Великого Солнца, обрекшей себя на вечную тень. Две строгие косы, черная повязка на глазах и темно-серое платье – такой Морган и запомнил Розали. Такой она была, прежде чем назваться Рафией.– Морган. – сухо объявила о его появлении она, едва обернувшись через плечо. – И?.. – Леди Мириам Бранд, – отозвался он на ее бессловесный вопрос, представив свою молодую супругу. Она замерла за его плечом, ожидая указаний. С людьми, лишенными зрения, она прежде не общалась.– Так я и думала, – Розали скрестила тощие руки на груди. – Хотя мне казалось, что ты навсегда останешься одиноким, Морган. Но это непомерная роскошь для людей твоего круга, верно? – Тут ты не права, Роз. Я взял Мириам в жены не из долга. Но ты позвала меня в свой дом явно не потому, что хотела выразить свои поздравления. Не дожидаясь ответа, Морган взял Мириам за руку и усадил рядом с собой на низкий диванчик, усыпанный бордовыми подушками. – Хм… Шелковые, – тихо прыснула от смеха Мири, потому Морган поспешно сжал ее руку. Слух у слепой пророчицы был не хуже, чем у него.– Говори, – попросил, почти приказал он, схватившись за графин, полный темного гранатового сока. Громко звякнув о резную столешницу тремя стаканами из узорчатой меди, он наполнил их, внимательно наблюдая, как нервно дернулись плечи Розали, как содрогнулась худая шея и сомкнулись узкие губы, выражая всю внутреннюю борьбу, разгоревшуюся внутри.Она подхватила тонкую тросточку, что прежде стояла у стены, выставив ее перед собой, в два шага оказалась рядом и села напротив. Идеально ровная спина, кисти рук, скрещенные на коленях. Она склонила голову набок, словно разглядывая новоявленную леди Бранд вопреки собственной слепоте. Розали выглядела сдержанно, но яркий аромат гвоздики звучал на ее коже громоподобно, словно она желала громко заявлять о том, что принадлежит этой земле, а не той, что осталась по другую сторону Великого моря.Вручив Мириам стакан с терпким соком, Морган аккуратно погладил ее по спине, чтобы она не терялась под невидящим взглядом прорицательницы. – Чего ты хочешь, Роз? – спросил он, примечая, что Мириам вовсе не казалась смущенной. Она лишь ждала. – Ты прогнала меня из храма как шелудивого пса…– Рафия, Морган. Вот мое новое имя. И твоя супруга была столь дерзка, что напомнила мне о том, как давно я не Тейс, – она холодно улыбнулась, но приняла протянутый ей сок.– Я вовсе не хотела… – начала было Мириам, но Рафия тут же перебила ее, взметнув узкую ладонь.– О, я слепа, но не глупа, леди Бранд, – предупредила она, делая маленький, аккуратный глоток. – Именно этого вы и хотели. Подбросили мне свое будущее, как мусор, оставшийся после ужина, на порог.– Мусор?– Не принимайте слишком буквально мои слова. Я ведь прорицательница, а не наследница старого ангерранского рода. Мне суждено говорить витиевато, – отставив стакан, Розали снова обхватила ладонями трость, помогавшую ей яснее видеть мир.Морган хмыкнул, обернувшись к Мириам и легонько сжал ее пальцы. Девушки словно обменялись уколами ржавых булавок. Если Мириам стерпит, можно заключать мир. Она осторожно кивнула ему, давая знать, что все в порядке.– Чего ты хочешь, Роз? – Морган умышленно говорил так, не произнося далекое для него имя прорицательницы, напоминая о том, что их связывало общее прошлое. Оно было построено на крови, но разве та не проливалась с двух сторон?Розали обернулась к нему, лишь повернув голову, в то время как плечи оставались словно закованными в камень.– Позволь мне прикоснуться к тебе, Морган, – бесцветно попросила она. – Я разглядела кое-что в том, что подбросила мне твоя милая супруга. И это меня испугало.– Что же ты видела?– О, тебе лучше не знать. Мы, прорицатели, не всегда говорим правду. А если и говорим, то часто не до конца. Но мне интересно, способна ли я изменить то, что суждено. Ладонь Мириам легла поверх руки Моргана, лежащей на колене. Она отчаянно закивала, умоляюще вскинув брови. Розали улыбнулась, словно расслышав шорох ее накидки.– И ты примешь решение, опираясь на то, что увидишь, но не на собственную волю? Ты знаешь, чего хочет император…– Вот, – она стукнула об пол тонкой тросточкой, крепко сжатой в руках. – Моя единственная опора. И ей одной я смею доверять. – Мы не просим доверять нам, – осторожно вмешалась Мириам, а по ее лицу танцевали тени, падающие от маленьких пальм в расписных кадках. – Своим участием вы спасете Изведанные земли и множество жизней…– Мне никогда прежде не доводилось спасать мир, леди Бранд, – в голосе Розали плескалась насмешка. – В особенности, в компании того, кто не заслуживает прощения. – А ваш отец заслуживал? Голос Мириам ничуть не дрогнул. Морган взглянул на нее недоуменно. Только что она говорила мягко, но настойчиво, как вдруг словно выдернула припрятанный клинок из-под тайных складок одежды.Розали переменилась в лице. Его черты оставались единственно подвижными прежде, но теперь и они окаменели.– Ты, леди Бранд, беспризорная бродяжка с улиц. Никогда не поймешь, как важна общая кровь…– Ты положила на одну чашу весов отнятую жизнь человека, а ведь даже не помнишь его! В то время как на другой – целый мир!– Розали! – Морган окликнул прорицательницу, прежде чем она успела выбросить очередной ворох острых слов. Он пересел на ее сторону, не предупредив и потому она отшатнулась. – Я дам тебе то, о чем ты просила. Довольно притворяться, что не была намерена нам помочь, пригласив в свой дом. Можешь не прощать меня никогда. Просто помоги.Осторожно вернув себе идеально ровную осанку, Розали медленно обернулась к нему. – Ты ведь знаешь, что я никогда не посмею причинить тебе зло, Роз, – он протянул руку, желая погладить ее по щеке. Он делал так, пока она была малышкой, пока росла в неведении, пока выбегала встречать его во двор дома, радуясь привезенным гостинцам, пока считала, что по их венам течет общая кровь. Он вовремя одернул пальцы, так и не прикоснувшись к ней. С Рафией, великой прорицательницей, известной по ту и эту сторону Черты, у него не было ничего общего.–  Знаешь, что я могла бы приказать своим людям убить тебя? – тихо прошелестела она. – Я могла причинить тебе зло. Могла приказать убить твою молодую жену, а тебя оставить жить с этим…Морган невольно взглянул на Мириам, замершую на краешке софы. Ее лицо оказалось таким взволнованным, что ему захотелось быстрее покончить с этим делом, поскорее вернуться в Изведанные земли и найти место, способное стать им домом, а следом – вернуть то, что всегда им называлось. Он жаждал безопасности и спокойствия. Первая луна их совместной жизни могла быть совсем иной.– Ты всегда была особенной девочкой. С тех самых пор, как мне довелось впервые прижать тебя к груди, – ответил Морган, а в его словах запуталась усталость. – Потому я верю, что именно тебе суждено разорвать круг мести. Попробуй?Он, не дожидаясь ответа, грубо схватил Розали за ладонь и приложил к собственному виску. Его утомила вся эта игра. Если бы она пожелала, чтобы он встал на колени и умолял о прощении за убийство отца, он бы переступил через свою гордость и сделал это. Но что-то внутри подсказывало ему, что она чувствовала себя не только обманутой, но и преданной, потому что возомнила себе ложность связи, возникшей между ними. Слова давно стали пустыми, ведь она, лишенная зрения, видела больше, чем кто-либо другой. Потому Моргану было проще показать ей все и о себе, и о том мире, что ему суждено увидеть, даже если она не пожелает помочь им.Короткого прикосновения хватило, чтобы Розали отдернула руку, будто прикоснулась не к чужому будущему, а к раскаленной добела кочерге. Морган заметил, как задрожали ее пальцы. Заметила это и Мириам, когда та потянулась к графину. Она любезно наполнила стакан для Розали, и протянула ей. Из горла пророчицы вырвалось что-то похожее на всхлип, а затем – смех.– Я иду с вами, – объявила она, промочив горло. – Этот человек…Что творит зло… Кто он?– Мой племянник, моя кровь – Гален Бранд.– Он один был бы не так опасен, – перебил Моргана Рафия, будто пытаясь оправдать его. – Но его замысел цветет в сердцах других мертвыми цветами. – Он лишь человек, раненный отсутствием любви. И я всегда это знал. Пустыня. Запретные землиПрорицательница Рафия путешествовала как принцесса. Морган был вынужден мириться с неспешным ритмом каравана, с шатрами, что приходилось расставлять каждый вечер и немереным количеством слуг и добра, прихваченного  с собой. – Ты же не ждал, что я оставлю всю свою жизнь и славу в Ардашире? – бесцветно изумилась она, разгадав его недовольство в раздраженном долгими сборами молчании. – Я не заявлюсь во дворец к Солнцеликому, как жалкая нищенка!Она часто бросала подобные слова в присутствии Мириам, будто намеренно указывая той, а заодно и ему, на ее низкое происхождение. – Послушать нашу прорицательницу, так кажется, что она золотая монета, забытая среди кучи верблюжьего навоза! Пусть еще хоть раз посмеет так сказать, сожгу все ее цветастое тряпье, и предстанет перед Императором голой! Мириам злилась, но никогда не обостряла углы, понимая, как Розали важна им. Она всегда с готовностью подставляла прорицательнице руку, но глядела на караван с нескрываемым недовольством. Он, растянутый по пустыне, выглядел слишком заманчивой добычей для местных разбойников. Потому в пути Мириам часто оставалась во главе каравана, а Морган замыкал его. Верблюды несли ткани, одежды, золото и даже искусно вышитые ковры, а сама Рафия сияла алым, словно манящий цветок пустыни. – Всегда найдется человек достаточно отчаянный, чтобы решится подобрать эту монетку, – говорил Морган, призывая Мириам быть бдительной. Он думал, покидала бы пророчица Рафия Запретные земли с такой помпой, если бы не они – два мага, осознающих ее настоящим сокровищем. Однажды он попросил ее сменить алые одежды на черные или синие – привычные пустыне, но та повела бровью, словно он своей просьбой оскорбил ее.– Пусть все, кто встретит нас в пути знает, что Рафия не бежит в Изведанные земли, а лишь идет, куда хочет.Тогда ему показалось, что и эту часть будущего она успела разглядеть и лишь выматывает их, заставляя постоянно быть начеку, подобно ее личной охране.– Однажды ее тщеславие не поместится в седле! – негодовала Мириам, но лишь в пору, когда они оставались одни. Короткое мгновение после заката они позволяли себе оставаться вдвоем в своем маленьком шатре, после – кто-то из них неизменно уходил в лагерь, пока другой набирался сил, проваливаясь в сон. Они не так сильно опасались разбойников, как магов крови. За Чертой часто это были одни и те же люди.Пустыня. Запретные земли

В одну из ночей караван настигли. Морган дремал сидя у костра, как вдруг через тонкую пелену реальности и полусна до его слуха Смотрителя донесся знакомый звук. Он дернулся, подумав, что ему показалось, разбудил нечаянным движением двух охранников, сидящих рядом.– Будьте готовы будить всех, – тихо сказал он, но в полной тишине ночи встретил лишь недоумевающие взгляды. На тяжелых спросонья ногах, он вернулся в шатер к Мириам, осторожно позвал ее, тронул за плечо.– Ты слышишь? Мири? – спросил он, втайне надеясь, что она убедит его в том, что ему лишь показалось. С недавних пор она чуяла отступников куда лучше, чем он сам. Но даже почти непроницаемая тьма шатра не скрыла от него, как в испуге расширились ее глаза. Она выбралась из спального мешка, второпях наощупь отыскала шаровары и, подобрав края длинной рубахи, спадающей до колен, принялась одеваться.– Они еще могут пройти мимо, – шептала она огрубевшим после сна голосом.– Я бы не стал надеяться, – признался Морган, подавая ей сандалии.Высочив из шатра она первым делом огляделась, будто видела это место впервые. Один песок и ночь, озаренная лишь тонким месяцем, с одного края горизонта на другой.– Прятаться некуда, – подтвердила она очевидное. – И нельзя разделяться.– Ты защищаешь Розали. Что бы ни случилось, поняла? – Морган схватил ее за запястье прежде чем она успела сорваться с места. – Поняла?Притянув Мириам ближе, он заключил ее лицо в ладони и крепко поцеловал.– Понимаешь, сколько их? – спросил он, хотя хотел сказать что-то о своем беспокойстве за нее.Она лишь покачала головой и поцеловала его сама.– Кажется, что они идут с двух сторон. И, Создатель! Как же хочется ошибаться…Его ладонь выскользнула из ее руки, ведь она побежала к шатру Розали. Наемники, охраняющие караван, в недоумении наблюдали за ними, ведь вокруг было тихо, и ничто не выдавало приближение беды.– Тревога. –  сказал он им спокойно. –  Пусть ваше оружие будет наготове.– Что за беда, господин? – Маги крови. Как минимум, двое. Поднимайте остальных. Быстро.– Нет нужды! – окликнула их Розали, едва приподняв полог шатра. На ходу она укутывалась в вышитый золотом медовый кафтан, а Мириам поддерживала ее за плечо, чтобы та могла не сбавлять уверенного шага и идти на голоса.– Это мои друзья.Морган не удержался от усмешки.– И преследуют они нас потому, что ты забыла в Ардашире еще пару тюков роскошных одеяний? Он смотрел, как песок, подхваченный ветром, набегает в круг света, сплетенный костром, слушал, как незнакомцы приближаются и чувство тревоги все сильнее наполняло его. По взмаху руки прорицательницы наемники отступили дальше, оставляя их втроем. – Убери эту побрякушку, – приказала она Моргану, бесцеремонно указав пальцем на монетку, врученную Императором, словно могла видеть ее. – Иначе она принесет беду.Он послушно снял кожаный шнурок с шеи и сунул его в карман. Без лишних расспросов Мириам поступила также.– Если я права, за мной идет сын владыки Ардашира. Я стану ему врать, а вы – кивать. Да, он маг крови. Что? Станешь меня осуждать за то, что я спуталась с отступником? – Розали крепче запахнула полы кафтана, заговорив слишком смело. – Не смей нести в чужой дом свои правила.– Если твой друг нападет первым, я убью его, – пообещал Морган. – До тех пор не смейте являть свои силы, – не уступала в твердости она. – Никто не должен знать, что вы маги, а тем более такие, что убивали подобных ему. – А если это просто разбойники? – тихо вмешалась Мириам. – Тогда первыми нападете вы, – беспечно пожала плечами Розали. Морган глядел в темноту, потому не успел увернуться от ладони пророчицы, коснувшейся его лба.– Не нападете, – еще беспечнее объявила она. Он пошатнулся. В прошлый раз все прошло незаметно и легко, а теперь Розали словно вырвала нужный миг его будущего, оцарапав его. Тело отозвалось болью и рябью в глазах.– Не смей больше так поступать! – яростно вспылила Мириам, будто ощутила все сама. – Это жутко! Ты как воровка!– Сказала воровка, – промурлыкала Розали, прихватив ее под руку и совсем не отреагировав на такую яркую нападку. – А теперь отведи меня к костру. Они не должны понять, что мы знали об их приближении. Морган остался на границе света и ночи, вслушивался, оглядывался назад, туда, где у огня о чем-то говорили две дорогие ему девушки. Да, Розали Тейс, несмотря на свое происхождение, была дорога ему, даже теперь, когда не сохранила и тени себя прежней, той, что еще не умела ненавидеть и не боролась со стремлением отомстить.– Остановитесь. – сухо потребовал он, едва разглядев движение в темноте, подбрасывающей ветром новые и новые песчинки к его ногам. – Что вам нужно от нас ночью посреди пустыни? Пятеро путников и три верблюда – все, что он успел заметить, прежде чем к нему в круг света вышел высокий молодой мужчина в черных богатых одеждах. Тот самый маг крови, услышанный Морганом издалека. Он помнил, что Мириам говорила, что тот мог быть не один и слышал сам неясную песнь темной крови по другую сторону от разбитого лагеря. Тот маг, очевидно, не так давно отмечен скверной, но это не означало, что был менее опасен.– Откуда ты? Вижу, что не из этих земель, хоть и выглядишь как мы. Встретив путника в пустыне, стоит предложить ему воды, если желаешь ему добра. – говор отступника был необычным – словно в его голосе мелкие камни срывались вниз со скалы. – Где Рафия, чужак? Кто приказал ее выкрасть?– Желаешь воды, Фаиз? – звонкий голос Розали разрезал ночную тишину. В свои слова она умело спрятала радость встречи и явную симпатию, лестью она словно коснулась самих звезд.Морган был слишком увлечен встречей, потому и не заметил, как Розали оказалась близко. Он понимал, как сложно ей идти на границу света с гордо поднятой головой без чужой руки или своей тонкой палочки, прокладывающей путь. Чем ближе он подходила, тем ярче загорались черные глаза отступника, изукрашенные сурьмой.Остановившись рядом с Морганом, почти касаясь его плечом, она протянула флягу Фаизу. Он испил из нее, прежде чем снова заговорить.– Вижу, что ты здесь по своей воле.Его взгляд блуждал по босым ногам Розали, по распущенным волосам, подхваченным ветром, по приоткрывшемуся вырезу шелковой рубахи. Он смотрел на нее смело, ведь она не могла тому воспротивиться. Но расстояние между ними было почтительным.– Ты исчезла из города, не объяснившись. Так не похоже на тебя…– И ты проделал весь этот путь из самого Ардашира, думая, что кто-то вероломно выкрал меня? Разговор был неловким. Но не для них двоих, а для спутников мага, Моргана и Мириам, замершей у нее за спиной. Рафия и Фаиз не касались друг друга, но говорили так, будто могли сделать это одними лишь голосами. – Все в порядке, Морган, – проворковала Розали, и погладила его по плечу. Он едва сдержался, чтобы не дрогнуть. – Это мой старый друг Фаиз али Ратхор. Будущий владыка Ардашира и искусный маг.В наступившей тишине можно было услышать, как восторженно бьется сердце отступника. Ее слова для него были слаще сиропа.– А ты, Фаиз, верно назвал моего дядюшку чужаком. Он не знает обычаев пустыни, но так смел, что вместе с супругой перешел Черту, чтобы отыскать меня и сообщить о скорой кончине моего отца, – голос Розали дрогнул, заставив Фаиза сделать шаг в ее сторону. – Мне неведомо, будет ли он жив, когда мы вернемся в Азхар!Короткий всхлип – и настороженность отступника разбилась, подобно переспелому гранату, упавшего на согретую солнцем землю.– Отыщите остальных, и разбейте лагерь. Привал! – скомандовал он своим людям. – Я возьму тебя под руку, Рафия, – не вопрос, а утверждение, разрушившее почтительное расстояние между ними.Морган позволил этому случится, а сам оказался рядом с Мириам. Она уткнулась лбом в его плечо. – Я должна это вынести, – прошептала она сама себе, попытавшись прикрыть уши ладонями. Но это не помогло. Никогда не помогало, ведь кровь отступника всегда звучала словно изнутри их разума. Не прогнать, не заглушить, – разве что собственным криком. Морган гладил Мириам по спине, наблюдая, как Фаиз усаживает Розали у костра, как его люди уходят из круга света лишь для того, чтобы привести других, незнакомых, возможно опасных.– Он ведь не обязательно убийца, да? Морган? Мириам могла говорить, не падала без чувств, лишь тихонько сжимала зубы. Она очень давно не видела отступников вблизи, потому чувствовала все куда ярче. Сам Морган слышал непрерывное гудение, зная, что не избавится от него, пока из лагеря не исчезнут Фаиз и его люди. – Здесь, где не так сильна воля Создателя, этот человек всего лишь маг, знакомый с Тьмой, сумевший ступить за пределы возможного. Ты знаешь, что среди кочевников таких, как он, много. И Розали совсем не боится его.– Ох, я вижу, – проговорила Мириам сквозь зубы, разглядев, как пророчица дотронулась до лица отступника. Совсем не так, как сделала это с Морганом, желая подсмотреть его ближайшее будущее, а иначе – трепетно и многообещающе. Пустыня. Запретные землиТеперь Всевидящая Рафия, драгоценный цветок пустыни, озаряла ее не только алым цветом своих дорогих одеяний и блеском золота, но и присутствием своего спутника, кричащего о своем благородном для этих мест происхождении своей горделивой осанкой. Караван не только внушительно разросся за счет его соратников, но и загудел кровью, запачканной темной магией. Фаиз пообещал проводить Рафию до Черты, чем в раз омрачил настрой Мириам. Моргану пришлось рискнуть усилить ее медальон своими несуразными чарами, но это едва ли помогло. Мрачная с каждым днем пути, она однажды отказалась от еды, а следом и вовсе лишилась чувств в присутствии Фаиза и его товарища, также как и он, отмеченного магией крови. – Какая яркая, но хрупкая у вас супруга, Морган, – сокрушался тогда Фаиз. – Совсем как северное солнце. Рафия сказала ему правду о своих ангерранских корнях, и поселила в эти земли Мириам и Моргана в незамысловатой лжи. Для Фаиза осталось тайной ее истинное происхождение – она рассказала, что отец-ремесленник решил попытать счастья в Тироне, да так и остался торговать на его шумных улицах. Запомнить эту историю было просто, да и Морган оказался благодарен ей избавление от необходимости прятать северный акцент. Фаиз назвал Мириам хрупкой, даже не подозревая, что та могла бы потягаться с ним в силе. Но она старалась не попадаться лишний раз ему на глаза, в пути оставаясь в самом хвосте растянутого по пустыне каравана. Соседство с двумя отступниками давалось ей совсем непросто. Но была от их присутствия и немалая польза – девушки, Мириам и Рафия, наконец-то перестали шипеть друг на друга. Пускай пророчица и не видела происходящего, но всегда была чувствительной к миру. Из ее тона, казалось, высыпались все припрятанные ржавые булавки. Морган мог обманываться, но Рафия стала испытывать к Мириам нечто, напоминающее сочувствие. Однажды тайком она даже спросила, как Смотрители ощущают отмеченную скверной кровь.– Песнь оскверненной крови всегда разная, – не таясь признался Морган. – Как низкий гул, как нескончаемый рев, как безобразная мелодия, исковерканная пьяными музыкантами. Мириам слышит твоего друга как червей, что копошатся в жухлой листве.– Я не рада ему здесь. Если вам от этого станет легче, – выпалила в ответ Рафия, голосом слишком похожая на его прежнюю Розали.Она была не рада, но улыбалась Фаизу, позволяла ему следовать рядом, принимала его помощь, наверняка кожей чувствуя его обожающие взоры. А Морган продолжал считать для Мириам дни, что им оставалось провести в пустыне.– Всего две ночи и мы будем в Тироне, – пообещал он, наблюдая за тем, как она бездумно делает глоток из кружки, наполненной до краев остывшим бульоном, сваренным на нежном мясе индейки. Не всякий караван мог похвастаться свежей птицей, но только не тот, что сопровождал именитую пророчицу, ведь в тюках ее людей можно было найти даже приторное варенье из лепестков роз и халву из терпких фисташек. Но Мириам была рада довольствоваться простым бульоном – ей нравилось, что его легко выпить даже через силу. Что она и делала, скорее не из желания, а из заботы о Моргане. Ей не хотелось доставлять ему лишние хлопоты. – Мы будем в Тироне, – почти мечтательно обронила она. – И эта проклятая пытка закончится. Морган присел на песок рядом с ней. Даже оказавшись в тени их маленького шатра, он не почувствовал облегчения. По вискам и затылку крались капли пота, потому он скинул с головы вязь тагельмуста, ожидая что поднявшийся ветер принесет облегчение, растрепав волосы. – Поселимся во дворце под взором императора? – Мириам даже прищурилась от удовольствия – так ей нравилась воображаемая картина. – Там есть прохладные купальни, наполненные лепестками цветов. Я готова жить прямо там. Если один хмурый лорд станет весь день подносить кувшины, полные ледяной лимонной воды…Она говорила так, будто им некуда было спешить, будто то ту сторону Черты их ждет один лишь мир и беспечная нега. Но Морган не посмел напомнить ей о том, что за Великим морем идет война, и весь этот путь по Запретным землям был проделан ими, чтобы прийти на подмогу. Мириам была и так измучена дорогой, нескончаемым шумом отравленной крови, потому он просто поцеловал ее.– Хмурый лорд станет, – пообещал Морган, пристально вглядываясь в ее лицо, зная, что через миг оно вспыхнет смущением. – Только если его молодая супруга будет абсолютно обнаженной под лепестками цветов.Наигранно возмутившись его словам, Мириам хлопнула ладонью по его груди и отвернулась. От взгляда Моргана не скрылось, как уголки ее губ дрогнули в улыбке. Она скрытно оглянулась по сторонам, подмечая, что никому в большом лагере нет до них дела, а следом поцеловала Моргана, забравшись узкой ладонью в вырез рубахи и устроив ее на сердце.– Только так я не слышу шепота их проклятой крови, – прошептала Мириам, едва оторвалась от его губ.Если бы не шум на другом конце разбитого лагеря, Морган позволил бы себе спрятаться вместе с ней под покровом шатра, снять друг с друга защитные медальоны, и не выходить до тех пор, пока не настанет пора двигаться дальше. Под палящим в зените солнцем у них было немало времени. В разуме Мириам промелькнула та же мысль – он заметил это по затуманенному взору уставших глаз. Она искала в нем спасения, но отпрянула первой.– Что-то происходит, – объявила зачем-то она, хотя знала, что Морган давно понял это, но все еще надеялся, что переполох разрешится без их вмешательства.А потом они услышали взволнованный крик:– Буря! Буря идет!– Проклятье… – набегу выругался Морган, удивляясь тому, что никто прежде не обратил внимания на невыносимую жару, на внезапно наступившую полную тишину и на солнце, сияющее словно через пелену дымки.Но все, как один, заметили приближение огромного облака песка, клубящегося на горизонте. Люди Фаиза и Рафии поспешно снимали лагерь, разбирая шатры. Укрыться каравану было негде – от горизонта до горизонта пустыня, ни одного бархана, ни одной возвышенности. Потому стоило позаботиться о том, чтобы уберечь все, что только можно было спасти. Сама пророчица в алых одеждах сияла крохотным огоньком посреди суеты, снующих по лагерю людей и криков. Своей тонкой тросточкой она уперлась в песок, а подрагивающую ладонь держала у груди на случай, если кто-то впопыхах налетит на нее.– Мири! – вскрикнула Рафия, как только та дотронулась до ее плеча. – Во всем караване слепа лишь я. Как могло произойти, что буря подступила незаметно?– Отведи ее туда, – скомандовал Мириам Морган, указав в сторону верблюдов, что улеглись на песке, сбившись в круг – еще один признак бури, оставшийся незамеченным никем.– Морган? – брови Рафии дернулись. В воцарившимся вокруг шуме, она не могла различить его шагов. – Тебя уже тянет на геройства? И не думай. Фаиз справится с этой бурей.Пророчица говорила уверенно. Быть может, лишь потому, что не видела несущегося на них темного облака.Морган отыскал взглядом отступника. Тот стоял на краю лагеря, заложив руки за спину и ждал. Его могущество было ощутимо и без всякой магии крови, и Морган почти поверил и сам, что Фаиз удержит лагерь в неприкосновенности в одиночку. Отправив девушек в самое защищенное место, он подошел ближе. – Что ты собираешься делать? – спросил он, окутав себя напускным спокойствием, пока буря неминуемо неслась прямо на них.– Тоже, что сделал бы каждый маг воздуха, – ухмыляясь ответил Фаиз, закрывая рот и нос темной волной тагельмуста. – Не беспокойся, Морган, бури в этих землях боятся лишь те, кто прежде ее не видел. Потому укройся, пока песок не выкрал твое дыхание.Морган огляделся. И бросился на помощь мужчинам, спасающим имущество каравана, устилая его покровами разобранных шатров. Он был с ними до последнего, до тех пор, пока не услышал, как Мириам взволнованно окликнула его по имени. Только тогда заметил, что почти все люди каравана попрятались в укрытиях, успел увидеть, как под пальцами Фаиза заиграл ветер, и в этот миг нырнул меж крупами верблюдов и оказался укрыт под тканями шатра. Тогда все изменилось. Никто из собравшихся в кругу, не видел, но понимал, что стало темно, низкий свист ветра пробрался в уши. Пару раз покрова касались размашистые песочные лапы, не пойманные Фаизом в момент плетения воздушного купола. Где-то на другой стороне укрытия взвизгнули девушки, вероятно подумавшие, что буря вовсе не коснется их.Рафия тут же зашипела, укоряя, но подбадривая.– Господин Фаиз али Ратхор укротит и ветер, и песок! Не давайте страху задеть вас!Но никто не мог чувствовать себя безопасно. Морган крепче прижимал к себе Мириам. Она молчала, но он чувствовал и ее страх. Рафия незыблемо верила в силу Фаиза, однако Морган не мог похвастаться тем же – если буря затянется или окажется слишком сильной, один он не выстоит.– Я слышал последняя буря отдала пустыне три сотни человек из каравана Владыки Фелиса, – тихий голос мужчины прозвучал слушком громко даже через гул мечущегося снаружи ветра.– Никогда бы не подумала, Зуфар, что ты так сильно страшишься темноты, что твой язык побежит вперед тебя, – Морган чувствовал, как плечо Рафии соприкасается с ним, понимал, что она боится не меньше других, но колкими словами прогоняет страх из укрытия. – Я сказала, что господин Фаиз спасет нас от бури, пусть в ней запутается сама Тьма! Значит, так тому и быть. Она добилась своего. Никто больше не посмел нарушить тишину и сомневаться в ее словах. Так они и сидели, поджав под себя ноги, согнувшись под тяжестью тканей шатра и вслушиваясь в происходящее снаружи. Верблюды вели себя неспокойно. Их пугал то ли песок, изредка рвущийся через купол Фаиза, то ли сама магия, бушующая рядом. Морган нервничал, когда слишком многое зависело от способностей мага крови, считал, что должен быть на его месте, но лишь крепче прижимал к себе Мириам. Становилось жарко и тяжело дышать. Мириам, услышав, как Морган облизнул губы, протянула ему фляжку, снятую с пояса. Он сделал крохотный глоток. Больший не посмел, зная, что буря может как исчезнуть в этот же миг, так и продлиться до заказа или дольше, потому воду стоило беречь.Время перестало существовать, и Морган то и дело замечал, что люди в укрытии все ближе склоняются к песку, а кто-то вовсе умудрялся лечь, поджав к груди ноги. Все это говорило о том, что буря снаружи бушует слишком долго. Рафия в поисках опоры склонилась ближе к плечу Моргана.– Как много бурь ты видела прежде? – полушепотом спросил он, думая, что ей доводилось выживать так ни раз.– Эта – первая, – еле слышно ответила Рафия. – Но разве кто-то должен знать об этом?Верблюды фырча жались все ближе в круг, заставляя и людей плотнее соприкасаться друг с другом. От недостатка воздуха клонило в сон. Потому Морган блуждал между сном и явью, но без конца вслушивался в происходящее снаружи.До тех пор, пока не различил громкий вопль, а следом закричали женщины, разбуженные ударом песка о поверхность полотна шатра.Магический купол пал.Морган снял с шеи разбуженной, ничего не понимающей Мириам темный платок, чтобы спрятать под ним половину лица. Он рванулся наружу, прежде чем Рафия успела ему запретить. Песок тут же попал в глаза, заставив слезы побежать по щекам. Морган выбросил вперед магию, рассекая бурю как щитом. Все внутри сжалось, само естество кричало ему о том, что нужно бежать, спасаться. Но он не двигался с места, лишь расширяя усилием воли щит, что вскоре обратился в низкий купол. Морган окинул им весь лагерь, попутно прикидывая, насколько хватит его сил. Медленно двинувшись туда, где перед бурей был замечен Фаиз он поражался тому, что кроме свиста ветра, кругом не было ни одного звука. Тихо было до тех пор, пока Морган не отыскал отступника, пока не перевернул его, упавшего лицом в песок, на спину, пока не влил в его горло пару капель воды. – Держи! – едва распахнув глаза, зашептал Фаиз потрескавшимися от жажды губами. – Держи! Держи! Он, вероятно был способен удерживать столь обширный купол лишь двумя руками, потому лишь теперь, под укрытием, сотворенным Морганом, вытащил из-за пояса кинжал и полоснул лезвием по ладони. Он закричал, но, скорее, измученно, чем воинственно. Песок впитал капли его черной крови, будто давно жаждал вкусить именно ее.Поднявшись на колени, Фаиз возвел новый купол. Морган поморщился от вспышки темных чар, усиливших звучание крови отступника. Но под двойным покровом магии весь караван был в безопасности.Так они и сдерживали темно-бурый вихрь вокруг, в наступившей полутьме казавшийся красным. Никто не смел заговорить, опасаясь растратить напрасно хотя бы крупицу собственных сил. Почти все лицо Фаиза было спрятано за тагельмустом, но Морган и так заметил действие запретной магии, различив, как потемнели его веки и белки глаз. Он ухмылялся, раздумывая, какими странными путями ведет его Создатель, заставляя быть заодно с тем, кого ему следовало бы убить или сдать на расправу, окажись оба по другую сторону Черты.Фаиз заговорил, лишь когда буря начала рассеиваться, пропуская сквозь себя темноту ночи. Он обессиленно упал на спину, уставившись в чернеющее над головой небо.– Значит, ты маг? – спросил он, открыв лицо и сделав глубокий вдох. – Почему не сказал прежде? Она приказала? Боялась, что я приобщу тебя к магии крови? Всегда знал, что она брезгует ею, а значит и мной. Чужачка. Зря я следовал за ней. Зря… Морган молчал, удерживая купол воздуха одной рукой, другой разминая гудящее плечо. Ему казалось, что Фаиз говорит в полусне, а очнувшись, не вспомнит и слова из сказанного теперь.– И ты тоже брезгуешь? Вот только без меня в такую бурю вы бы не выжили. Вас бы разметало как овец по пустыне, и вы стали бы новым пропавшим караваном. Вечными, неприкаянными путниками. Ты так уверен, Морган, что магия крови способна творить лишь зло, как говорит ваш Создатель?– Не уверен, – честно признался Морган, склонившись, чтобы снова протянуть отступнику флягу с водой. – Ведь иное зло творится одной лишь человеческой волей. Чтобы его вершить, не нужно и капли магии в крови.Через мгновение Морган услышал, что люди начали покидать свои укрытия, через два – Рафия припала с благодарностями к груди Фаиза. Он распахнул темные глаза, быть может, больше не думая о том, что весь пути из Ардашира был проделан им напрасно. – Чужачка, – едва заметно улыбнулся он, дотронувшись до ее плеча.