ГЛАВА 22

Хван Хёнджин.

- Как твоя работа под прикрытием? Получается скрывать свою личность? - дядя улыбается, отпивая кофе из кружки.

Кофе ошпаривает его губы и он с возмущением убирает его на стол, отодвигая так, чтобы кружка стояла чуть ли не на самом краю стола.

Я не хотел слышать этот вопрос. Я вообще надеялся, что он даже не подумает мне его задать, но что есть, то есть и вот мы здесь. Понятия не имею как ответить на его вопрос, учитывая тот факт, что я сам давно отказался от прикрытия, рассказав о себе Ари. Кому угодно, но Ари?

Она буквально была моей целью, ради которой я это всё придумал, а я взял и раскрыл ей все свои карты. Ну ладно, почти все.

Я не рассказал ей, что не говорю о том кто я, только потому что все это время обманываю её. Даже сейчас. Тогда, когда я сам не понимаю чего я хочу от нее или вообще от нас. Мне ненавистна мысль, что я продолжаю её обманывать, даже когда она открывает мне свое сердце. Свою душу.

Но давайте будем честными. Не знаю, что такого произошло за это время, что я начал плыть только от запаха её волос, но я должен помнить о том, зачем я здесь.

И мысль о том, чтобы в конечном итоге разбить ей сердце не совсем меня радует.

- Я рассказал Ари о том, кто я такой, - со вздохом говорю я, откинувшись на спинку кресла и расслабленно закинув ногу на ногу.

Многое, проходящие мимо меня в этом огромном здании даже и подумать не смогут, что я - владелец. Я генеральный директор, но мои обязанности для вида исполняет мой дядя, так как пока я не раскрыл тайну гибели моей матери, никто не должен знать кто на самом деле сейчас директор.

Никто не должен знать, что сын своей убитой матери вернулся в город, жаждущий крови и мести.

Белые кроссовки отлично сочетаются с моей белой льняной рубашкой и светлыми джинсами. Я выгляжу, в принципе, как обычный парень, не считая дорогих часов, вещей и очков версаче на голове.

- Что, прости? - дядя от шока слегка дергает рукой, чем переворачивает свою кружку и все содержимое льется на пол. - зачем?

- Были на то причины, - я пожимаю плечами, - мне кажется, что она что-то скрывает. Её отец выглядит как настоящий тиран, но Ари не выглядит как жертва. Я не могу пока что понять всей сути, но я постараюсь разобраться в этом. Она определенно лжет, только в чем, я еще не знаю.

- Она знает зачем ты здесь? - Дядя задает вопрос, пока звонит своей секретарше и просит её зайти.

Я ухмыляюсь, наблюдая за ним. Они с Феликсом абсолютно одинаковые, мало того что выглядят как копии друг друга, так и поведение вместе с характером ничем не отличаются.

- Нет. И пока я не разберусь в этой ситуации и в себе в том числе, то я не хочу, чтобы она узнала.

Дядя кивает.

- Будь осторожен, сынок. Её отец что-то пронюхивает, боюсь, у тебя осталось не совсем много времени.

Чон Ари.

Кан Чонволь появился утром у моих ворот. Его было, мягко говоря, не узнать. Он никогда не был симпатичным парнем, но сегодня он выглядел еще хуже чем обычно. Волосы были выгоревшими будто на солнце, глаза такие впалые, как-будто еще пять минут и он умрет. Кожа бледная, он нервничал и во время всей поездки на машине у него постоянно тряслись руки и он вообще со мной не разговаривал.

Я надеялась, что он умрет и я его никогда не вижу, но по его виду, он будто бы вчера был при смерти.

Я не хотела ехать с ним, но отец буквально усадил меня в машину к моему будущему жениху, поэтому у меня не было выбора. Чонволь не вел себя как обычно, он был очень тихими и не касался меня лишний раз, как делал это раньше.

В остальном день проходил неплохо. Я не выспалась, так как Хёнджин привез меня домой под утро и снова тем же путем провел в дом. Он помог мне забраться на балкон и слава богу, что я занимаюсь фитнесом, у меня получилось пролезть через перила и войти в комнату незамеченной. Я поспала час. Чувствую себя так, будто меня пережевали и выплюнули, но выгляжу как обычно безупречно в длинной обтягивающей бежевой юбке и белой кофте с глубоким декольте.

- Ты постоянно зеваешь, - ухмыляется Хван, когда мы пересекаемся с ним у выхода из аудитории. - я наблюдал за тобой все занятие, ты готова была уткнуться носом в стол.

Я закатываю глаза, улыбаясь. Он выглядит так по-мальчишески с растрепаными волосами и с улыбкой до ушей.

- Я пол ночи смотрела с друзьями фильм в их домашнем кинотеатре, - хихикаю я, прижимая к себе учебник, - а оставшиеся пол ночи разговаривала с одним парнем. Только никому не говори.

Я встаю на носочки настолько, насколько позволяют шпильки и шепчу последние слова.

Аромат одеколона Хёнджина окутывает нас обоих, когда он прижимается ближе, наклоняется ко мне, чтобы быть на ровне с моим лицом и тихо говорит:

- Хорошо, это будем нашим с тобой секретом.

Я буквально теряюсь от совокупности всех ощущений, но не успеваю ничего сказать, так как дверь аудитории, которая оказывается была уже закрыта, открывается и туда влетает какая-то светловолосая девушка.

Я совсем не узнаю её, но она выглядит на грани истерики.

- Хёнджин, - громко кричит она, готовая разрыдаться, - Харин, она...Я не понимаю, что с ней!

Я чувствую, как рядом со мной Хван напрягается и уже быстрым шагом направляется к выходу.

- Что случилось? - его голос такой стальной, что мне кажется, он мог бы им что-нибудь разрезать.

Я обеспокоенно тороплюсь за ними.

Сердце пропускает удар. Только не Харин. Из всех людей, я надеюсь, что именно она не пострадала.

Девушка ведет нас куда-то прямо по коридору, захлебываясь в слезах.

- Там был мокрый пол у туалета, - с всхлипами говорит она, - мы не видели самого падения, но кажется она подскользнулась и упала на скользком, мы только слышали хруст. Она потеряла сознание. В вызвала скорую и попыталась помочь ей, но Харин вообще не реагирует.

Боже мой. Харин нельзя ударяться. У нее слишком хрупкие кости. Подруга рассказывала, что она с самого рождения болеет редким заболеванием: несовершенным остеопорозом, при котором все кости очень хрупкие и появляется высокий шанс переломов и ушибов.

Хёнджин ничего не отвечает, лишь следует за девушкой, которая поворачивает за угол и мы видим небольшую толпу, скопившуюся у туалета. Люди шепчутся, смотря на Харин, уже лежащую на кушетке, которую аккуратно осматривает врач.

Скорая действительно быстро оказалась здесь.

- Свалите. - рявкает Хёнджин на собравшихся зевак и люди поспешно начинают расходиться.

Харин замечает нас и она вздыхает.

- О нет, он злится, - протягивает она.

- Харин! - восклицаю я, оказавшись рядом. - Боже, ты в порядке?

Врач бросает на меня быстрый взгляд и снова продолжает осматривать подругу, руками слегка касаясь несколько мест. Харин жмурит глаза и шипит, но после улыбается и смотрит на меня.

- Все хорошо, - она переводит свой взгляд с брата, который готов убить каждого на своем пути и на меня. - У меня ушиб тазобедренного сустава, перелом локтевой кости и легкое сотрясение мозга. Я в норме, такое часто бывало.

- Почему вы не везете её в больницу? Разве не стоит поторопиться? - рычит Хёнджин, указывая пальцем на женщину-врача.

- Молодой человек, не обязательно торопиться, девушка не при смерти, - вздыхает она и мягко улыбается Харин.

- Извините, - печально говорит подруга, смотря на врача, - он просто волнуется.

У них завязывается какой-то диалог, поэтому я не даю Хёнджину рвануть к одному из зевак, стоящих неподалеку и не совершить что-то необдуманное, беру его за руку и отвожу немного в сторону, пытаясь с ним поговорить без посторонних людей. Он злится, выглядит встревоженным и обеспокоенным состоянием своей сестры. Я могу его понять. Постоянно жить в страхе, что с твоим самым дорогим человеком в любой момент может произойти что-то страшное и когда происходит такая волнительная ситуация, любой может сойти с ума. Даже такой идеальный и собранный человек как он.

- Успокойся, - шиплю я на него, - с Харин все в порядке.

Он смотрит на меня, его глаза совсем не похожи на свои. Он рукой зарывается в волосы и тяжело поспешно вздыхает.

- Я чуть не умер от беспокойства за нее, - говорит Хёнджин, смотря на меня сверху вниз. - Мне кажется, что ей становится хуже.

Я касаюсь рукой его талии и слегка поглаживаю в успокаивающем жесте. Его тело напряжено, мышцы зажаты.

- Я знаю, что ты волнуешься, но ей сейчас и так не легко, просто хватит пылить, - тихо говорю я.

Он кивает, какое-то время смотря на меня.

- Но я определенно придушу того, кто разлил здесь воду, - твердо говорит он.

Что ж. Хёнджин есть Хёнджин.

И почему-то я безоговорочно верю его словам.