Я люблю тебя, но...

— Я был не прав, Сынван? — растерянно спросил Кейси, глядя вслед дочери.

— Трудно сказать, — отозвалась она. — Цзыюй была так счастлива.

— Но в мой прошлый приезд я узнал, что Цзыюй ненавидела Чонгука. Он держал ее здесь против воли. Разве что-то изменилось? Она полюбила его?

— Да, но не признается в этом даже себе. Может, это к лучшему, и Чонгук будет так тосковать без Цзыюй, что решит жениться на ней. Но тебе нелегко придется, если и в самом деле хочешь их разлучить.

— Ничего, попробую, — улыбнулся Кейси, — помнится Чонгук что-то говорил о священнике. Он сейчас на острове?

— Да. Джин уговорил его отправиться сюда, потому что некому крестить детей и венчать молодоженов.

— Тогда почему мы здесь стоим, хотел бы я знать? — хмыкнул Кейси.

Сынван счастливо засмеялась, не в силах сдержать рвущуюся из груди радость. После стольких лет человек, которого она любила всем сердцем, наконец станет ее мужем. Если бы только дочь тоже могла найти свою судьбу, на земле не было бы женщины счастливее Сынван.

************

День свадьбы Сынван и О'Кейси был отмечен самым ужасным штормом в том году, к несчастью, обрушившимся на новобрачных, когда они возвращались из деревни. Оба промокли до нитки, но были так поглощены друг другом, что, казалось, не замечали этого.

— Вижу, ты времени не терял, совершил благородный поступок, — ехидно заметил Чонгук, после того как Сынван пошла наверх, чтобы переодеться.

— Я долго ждал этого, парень, — отозвался Кейси, сбрасывая мокрую рубашку и подходя к камину.

— А что бы ты делал, не будь на острове отца Адриана? После двадцати лет разлуки с дамой, неужели бы держался от нее подальше, пока не найдешь священника?

— Трудно сказать. Но я благодарен Богу за то, что не подверг меня тяжкому испытанию! Ну а теперь, паренек, поскольку мы с тобой одного роста, как насчет того, чтобы одолжить сухую одежду — я оставил все вещи на корабле.

— По мне, хоть бы ты простудился и помер!

— Позор! Кто же обращается так с дедом своего ребенка? — хмыкнул Кейси.

— Господи Иисусе! Хоть бы не упоминал, что у моего малыша такой дед! — проворчал Чонгук. — И не думай, что имеешь какие-то права на младенца!

— Ты забываешь, Чонгук что Цзыюй покинет остров в конце года и возьмет с собой ребенка.

— Черт бы тебя побрал, Кейси! Неужели ты на каждом шагу будешь язвить мне?! — взорвался Чонгук и, повернувшись на каблуках, выбежал из дома, оставив довольно улыбавшегося Кейси в одиночестве.

Цзыюй не могла вспомнить, когда еще видела мать такой счастливой. Все сидели за столом, хотя ужин уже закончился. Но Кейси, не выпуская руки Сынван, рассказывал о том, как жил вдали от Кореи последние двадцать лет. Даже Чонгук слушал внимательно, потому что ему было тоже неизвестно прошлое Кейси.

Пять лет пошло на то, чтобы скопить небольшое состояние. Чонгуку в то время тоже удалось раздобыть золота на покупку «Строптивой леди». Только цели у обоих моряков были совсем разные:

Кейси хотел вернуться к любимой — душу Чонгука пожирали ненависть и жажда мести.

— Через пять лет я решил вернуться в Корею, — продолжал Кейси, — но корабль был застигнут ужасным штормом. Две ночи и день волны швыряли маленькое суденышко. Когда море успокоилось, оказалось, что шестерых матросов смыло за борт, мачта сломана, паруса унесло ветром.

Через два дня нас, к несчастью, заметили с пиратского судна. Турки — безжалостный народ.

Видя, что наш корабль потерял ход, они набросились на легкую добычу, и через полчаса мы стали рабами. Пираты были разочарованы скудной добычей и тут же решили продать всех оставшихся в живых, чтобы не возвращаться совсем без гроша.

Следующие девять лет прошли как в аду, и только моя решимость вернуться в Корею помогла выжить. Нет страшнее участи, чем быть прикованным к веслам галеры, и я постепенно терял волю и разум. Но наконец представилась возможность бежать, и я воспользовался ею вместе с немногими несчастными, потому что это гнусное каторжное судно перевозило целое состояние в золоте и драгоценностях. Когда все это поделили между теми, кто остался в живых, выяснилось, что я стал богаче, чем тогда, когда турки напали на нас.

Почти год я приходил в себя, но сердцем чувствовал, что возвращаться в Корею слишком поздно. Тогда я купил корабль и целых три года вел войну против турок и всех рабовладельческих судов, которые встречал. Но потом жажда мести остыла, и последние два года я занимался тем, что перевозил груз в колонии и вступал в бой с теми пиратскими кораблями, которые нападают первыми… Правда, я по-прежнему освобождаю тех, которым выпало несчастье стать рабами.

— Если бы ты только забыл свою гордость, Райан, когда мы были молоды… Как вспомню, сколько лет мы потеряли, — прошептала Сынван, думая о страданиях, которые пришлось вынести Кейси, и годах, проведенных в браке без любви.

— Что было, то прошло, — вздохнул тот, поднеся ее руку к губам. — Теперь мы вместе, давай забудем былое.

Взглянув на Чонгука, он дружески улыбнулся:

— Не будь тебя, паренек, я бы не нашел Сынван. Несказанно благодарен тебе за то, что привез ее сюда.

— Ты гнусный лицемер, Кейси, — уже спокойнее объявил Чон. — Твоя дама здесь только потому, что я похитил ее дочь. Может, поблагодаришь меня и за это?

— Неужели не можешь понять, Чонгук: я делаю только то, что считаю нужным для блага Цзыюй.

— Вижу, что ты не испытывал угрызений совести, когда соблазнял замужнюю женщину, сделал ей ребенка и потом оставил ее, — горько заметил Чонгук. — Где же тогда были твои благородные принципы?

— Я любил Сынван, а брак ее был несчастливым. Будь у меня деньги, увез бы ее, но тогда это было невозможно. Я всегда хотел жениться на Сынван, так что мои намерения были честными, даже тогда. Можешь ты утверждать то же самое? — спокойно спросил Кейси.

— Почему ты так помешан на женитьбе? — раздраженно процедил Чонгук. — Я забочусь о Цзыюй и сделал бы для нее все на свете. Мы были счастливы и довольны своей судьбой… пока ты не явился.

— Ответь-ка, Чонгук; будь у тебя дочь — а скоро, возможно, и появится, — неужели бы позволил, чтобы какой-нибудь юный подлец сделал ее своей шлюхой?

— Цзыюй не шлюха! — заревел Чонгук, побагровев от ярости.

— Но ведь она не замужем!

— «Замужем», «женат», «свадьба», — меня уже тошнит от этих проклятых слов! — бушевал Чонгук. — Неужели брак служит залогом верности и любви? Нет! И ты сам знаешь это. Просто в этом случае ребенок не будет носить клеймо ублюдка, но в мире и так полно незаконнорожденных, и это никого не касается.

— Тебе легко говорить, Чонгук, ведь только женщину осуждают и изгоняют из общества, если она живет с мужчиной без благословения церкви, — напомнил Кейси.

— Кто смеет осуждать Цзыюй? — разозлился Чонгук. — Она здесь среди друзей.

— Пальцами не будут показывать, но пожалеют мою девочку, — вздохнул Кейси.

— Довольно, прошу, — воскликнула Цзыюй, не в силах больше слушать, и, поднявшись из-за стола, подошла к камину, глядя на танцующие желтые огоньки.

— Цзыюй права, Райан, — шепотом укорила Сынван. — Если ты и Чонгук собираетесь обсуждать ее перед всеми, не принимая во внимание ее чувства и желания, делайте это по крайней мере не при ней!

— Ваш совет запоздал, мадам, больше мы на эту тему говорить не будем, — холодно объявил Чонгук и, встав, подошел к Цзыюй сзади и положил ей руку на плечи, почувствовав, как она вся сжалась от его прикосновения.

— Ты хорошо себя чувствуешь, малышка? — спросил он тихо и нежно.

— Да, — еле слышно прошептала Цзыюй, но Чон почему-то не поверил. Повернув ее к себе, он увидел блестящие от слез зеленые глаза, и сердце неустрашимого пирата сжалось. Осторожно вытерев мокрые щеки девушки, Чонгук сжал ладонями ее лицо.

— Прости, Цзыюй… не желаю, чтобы ты думала, будто покидаю тебя только потому, что не собираюсь жениться. Я хочу тебя, только тебя одну, поверь. Но смертельно боюсь связать себя узами брака. Всю свою жизнь я ни от кого не зависел… никому не был обязан, ни в ком не нуждался.

— Не нужно ничего объяснять, — улыбнулась она, сияя глазами цвета вечернего неба:

— Я привязалась к тебе, Чонгук. То есть… я… если быть честной — я люблю тебя. Но не требую, чтобы ты женился, пока не захочешь этого всем сердцем! Достаточно и того, что я нужна тебе.

Чонгук ответил ей долгим поцелуем, чувствуя себя в этот момент так, будто исполнилось его самое заветное желание, но одновременно ощущая какую-то неопределенность. Он знал, что хочет Цзыюй, но не понимал, любит ли ее. Чонгук никогда раньше не был влюблен и не был ни в чем уверен сейчас; а вдруг то, что происходит с ним, — всего-навсего страсть, мимолетная, мгновенная, которая скоро пройдет? Но почему же душу наполняло такое счастье, оттого что эта девушка любит его?

— Когда год кончится, ты останешься здесь, со мной? — встревоженно спросил Чонгук.

— Если бы это зависело только от меня, конечно, осталась бы. Но не думаю, что Кейси позволит, — ответила она.

— Снова Кейси! Твой проклятый папаша слишком много на себя берет, — резко сказал Чонгук, отпуская ее.

— Я не в силах на него сердиться, Чонгук. Он мой отец и поступает так ради моего же блага.

— Это он так считает!

— Возможно, но это его право, — упрямо пробормотала Цзыюй, опуская глаза, чтобы скрыть сжавшую сердце боль.

Отвернувшись, она попыталась уйти, но Чонгук взял ее за руку:

— Куда ты идешь?

— Все уже давно спят. Я устала.

Оглянувшись, Чонгук увидел, что большая комната опустела.

— Если мы не можем спать вместе, останься со мной еще немного, — умоляюще прошептал он.

Обида на неосторожные слова Чонгука тут же растаяла: такая нежность звучала в его голосе. Цзыюй позволила ему усадить себя на диван; Чонгук привлек к себе девушку, молча обнял, и оба долго слушали барабанную дробь дождя по крыше, изредка прерываемую раскатами грома.

— Если я приду к тебе ночью, не закричишь? — спросил он наконец.

— Не знаю, как тебе это удастся. Мама теперь будет жить в соседней с твоей спальне, а Кейси перебрался в ее прежнюю комнату. Он хочет, чтобы мы были как можно дальше друг от друга.

— О Боже, я даже не хозяин в своем доме! — раздраженно пробормотал Чонгук. — Неужели ничего не можешь сделать, Цзыюй?

— Попробую поговорить с мамой и попросить ее заступиться. Может, хоть это подействует.

— Ну что ж, придется подождать. Но пусть лучше Кейси соглашается поскорее, долго я терпеть не намерен.

************

Цзыюй неожиданно проснулась с именем Чонгука на устах и, взглянув на несмятую вторую подушку, вздрогнула: только что приснившийся кошмар еще был свеж в памяти: Чонгук, после долгих лет счастливой, безоблачной жизни бросил ее без малейших угрызений совести, потому что другая женщина привлекла его внимание. Слова Чонгука все еще эхом отдавались в мозгу: «Ты должна помнить, что мы никогда не были женаты, и в один прекрасный день все должно было кончиться именно так!»

Цзыюй оглядела комнату, услышала непрерывную дробь дождевых капель и неожиданно почувствовала, как к горлу подступают слезы. Чонгук хотел ее, это правда, но почему же не мог любить? Она наконец призналась себе и Чону, что любит его, и только сейчас поняла, как сильна эта любовь. Цзыюй дала Чонгуку возможность открыть, что он чувствует к ней… но в ответ услышала лишь просьбу остаться на острове.

Чонгук все время говорил о желании… Сможет ли Цзыюй довольствоваться этим? Сумеет ли вынести горечь разочарования от неразделенной любви? Но с другой стороны, как оставить Чонгука и никогда не видеть?

Откинув одеяло, Цзыюй поднялась, вздрагивая от ледяного ветра, ворвавшегося в открытое окно. В такое утро хорошо понежиться в постели в объятиях Чонгука. Она надеялась, что он тоскует по ней так же сильно, как она по нему. Хоть бы Кейси не был так неумолим! Разлука с любимым просто невыносима!

Медленно надев светло-голубое платье с широкими длинными рукавами, Цзыюй направилась к спальне матери, надеясь застать ее одну. Комната, к ее разочарованию, была пуста. Девушка уже решила спуститься вниз, но тут из-за поворота вышла Сынван.

— Я уже начала беспокоиться, что с тобой! Почти середина дня, а ты все не встаешь, — удивилась она.

— Должно быть, проспала, — кивнула Цзыюй, не зная, как подступиться к Сынван,чтобы та поговорила с Кейси.

— Мама, пойдем ко мне. Нам нужно поговорить.

 — Конечно, детка.

Усадив мать, Цзыюй подошла к деревянной колыбельке, сделанной Чоном неделю назад, осторожно качнула и, набрав в грудь побольше воздуха, начала:

— Мама, ты должна знать: я очень рада, что вы с отцом нашли друг друга и ты наконец вышла замуж за любимого человека.

— Но у тебя почему-то грустный голос, дорогая! — чуть улыбнувшись, заметила Сынван.

— Я счастлива за тебя, мама, но мне очень больно, что Кейси разлучил меня с Чонгуком.

— Знаю, ты очень огорчена, и сама удивилась, когда он запретил вам жить в одной комнате. Но, может, это к лучшему, Цзыюй. Райан уверен, что разлука поможет Чонгуку понять, как он несправедлив к тебе. Вчера мы с Райаном говорили об этом.

— Чонгук и я тоже все обсудили, мама. Он не женится на мне, боится потерять свободу, но просил остаться на острове. К чему нам обеты? Мы и так свободны!

— Но он в любую минуту может бросить тебя!

— В подобных случаях брак не помеха.

— О нет, мужчина чувствует ответственность по отношению к жене, — не согласилась Сынван.

— Знаю. Чонгук против брака, и заставить его невозможно. Но я люблю его, мама, и хочу остаться с ним.

— Значит, наконец ты это признала. Я давно все поняла, еще когда ты клялась в ненависти к нему, — понимающе кивнула Сынван.

— Может, я и не любила его тогда, но теперь уверена в своих чувствах. Ты поговоришь с Кейси? — с надеждой спросила Цзыюй. — Я не хочу разлуки. Прошла всего одна ночь, но мне так не хватает его! Не могу без него! И кроме того, мне необходимо увериться, что я нужна Чонгуку даже в таком виде.

— Конечно, поговорю, как только мы останемся вдвоем, — согласилась Сынван и, поднявшись, нежно обняла дочь.

— Но если Райан не передумает, все равно не теряй надежды, Цзыюй. Я думаю, ты недооцениваешь ту власть, которую имеешь над Чонгуком.

Вечером Цзыюй сошла к ужину с тяжелым сердцем. Днем Сынван успела передать ее просьбу Кейси, но тот был непоколебим в уверенности, что в разлуке у Чона будет время обдумать и согласиться на брак.  Цзыюй отнюдь не разделяла мнения отца, и вот теперь приходилось объяснять Чонгуку,, что матери не удалось изменить решение Кейси.

Хотя Цзыюй намеренно старалась есть как можно медленнее, время, казалось, летело, и наконец минута, которой она так боялась, настала: Сынван увела Кейси наверх и сделала Ли знак уйти. Цзыюй знала — молчать больше нельзя. Что скажет Чонгук? Снова придет в ярость?!

Встав из-за стола, она подошла к дивану — очень болели спина и ноги. Чонгук тут же последовал за девушкой и, взяв ее за руку, тихо спросил:

— Твоя мать говорила с Кейси?

— Да.

— И что же?

Цзыюй глубоко вздохнула.

— Он не передумал, Чонгук, наоборот: по какой-то причине ожидает, что именно ты изменишь решение.

— Тогда ты не подчинишься ему! — спокойно объявил Чон, хотя Цзыюй знала — это приказ. Но Чонгук тут же добавил:

— Ты достаточно взрослая женщина, Цзыюй, и можешь поступать, как считаешь нужным.

— Будь Кейси моим отчимом, я бы сделала так, как просишь ты, потому что Юнхо не любил меня. Но Кейси — мой отец, он заботится о своей дочери и, кроме того, делает все не из желания обозлить тебя, ведь он твой друг, хотя ты, может, так не считаешь. Просто он по-своему хочет мне счастья, и я не пойду против него.

— Значит, ты сама этого хочешь? — оскорблённо пробормотал Чонгук.

— Поверь, милый, я возненавидела свою комнату и пустую постель. И так тосковала по тебе. А когда вчера призналась, что влюблена в тебя, по-моему, не правильно выразилась. Я люблю тебя всем сердцем, Чонгук. В тебе вся моя жизнь. И послушай меня, не стоит торопить отца. Когда он увидит, что ты стоишь на своем, возможно, сдастся сам...

Ох давненько я не обновляла главы, почти неделю😂

Я никогда этого не делала,но мне нужна мотивация поэтому ставлю барьер на несколько комментариев😊

Кстати тут есть олды? Те кто были с самого начала, когда я только начинала писать.