20. Заговоры, заклинания и обряды

Всю дорогу казалось, что за мной следили. Я специально останавливалась как можно внезапнее, чтобы успеть обернуться и увидеть преследователя, но улицы оставались пустыми.

Ощущение прошло только тогда, когда я зашла в свой двор.

Рука уже потянулась за ключом, как со стороны кустов послышались тихие всхлипы. Я обернулась, но не сразу заметила в темноте Марию Игнатовну. Она сидела на скамейке под кустом сирени, закрыв лицо ладонью, и едва заметно подрагивала.

Сунув ключ обратно в рюкзак, я подошла к ней. Мария Игнатовна даже не подняла головы. Вряд ли я подошла совсем уж незаметно.

В воздухе пахло сиренью, ночной прохладой и мусором, который не вывозили из нашего двора уже пару недель.

– С вами все в порядке? – спросила я.

Мария Игнатовна подняла полные слез глаза и замотала головой.

Тушь и черная подводка растеклись по лицу, а светло-розовая помада смазалась, делая очертания губ нечеткими.

Я села рядом, не зная, как себя вести. Скамейка жалобно скрипнула, будто не могла выдержать даже одного человека.

– Ворохова убили. Нашли в лесу, недалеко от того места, где было тело Расмуса, – Мария Игнатовна говорила тихо, с трудом выплевывая каждое слово.

– Кого? – я задумалась, но не могла вспомнить человека с такой фамилией.

– Ворохова, того полицейского с усами. Ты знаешь его. Точнее, знала, – от последней фразы шея Марии Игнатовны напряглась, и она прикусила губу.

Видимо, боялась зарыдать в голос.

– Это из-за работы или несчастный случай?

– Скорее первый вариант. Ворохов вызвался найти тело Расмуса Халонена. Я точно не знаю, чего он добился и каким способом, но вчера Ворохов заходил ко мне такой радостный, говорил, что дело практически сделано, а сегодня его нашли мертвым.

Мария Игнатовна снова заплакала, прикрыв рот рукой, чтобы заглушить рыдания.

– Я не могу там больше работать, – сквозь слезы говорила следовательница. – Это какой-то кошмар. Но какую еще работу я найду в Медвежьегорске? Здесь даже продавцом не всегда можно устроиться, а у меня еще и ребенок.

– Может, вам взять отпуск?

– Не могу себе позволить, – грустно улыбнулась Мария Игнатовна, растирая остатки туши по щекам. – Но спасибо, что выслушала. Я не должна была рассказывать о том, что происходит в полиции. Это непрофессионально.

– Я понимаю. Обещаю, что никто не узнает о нашем разговоре.

Мария Игнатовна одобрительно кивнула. Я вытащила пачку влажных салфеток, отдавая следовательнице. Она кое-как стерла макияж, и мы разошлись по квартирам.

Услышав звук открывания двери, мама с грохотом рванула в прихожую. Откуда я знала это, несмотря на постоянный шум, доносившийся из квартиры Тани? За четырнадцать лет я запомнила каждую реакцию матери и даже научилась предугадывать, как она поведет себя.

Мама действительно стояла у массивного шкафа для верхней одежды и шумно втягивала воздух, раздувая ноздри от недовольства.

– Разве мы не договаривались? – буркнула она, скрестив руки на груди.

– Прости, я встретила Марию Игнатовну во дворе и мы немного поговорили.

– Ладно тогда, – мама тут же расцепила руки и посмотрела на меня куда дружелюбнее. – Твой ужин в холодильнике, разогреешь сама, а у меня еще есть дела.

Я просидела над тарелкой не меньше часа. Еда отказывалась пролезать в горло и становилась комом. Нет, мама не разучилась готовить. Просто все мысли занимал разговор с Марией Игнатовной. Сколько бы она еще просидела в темном дворе, если бы никто не подошел? Похоже, что до самого утра, забыв о том, что завтра снова надо было на работу, а дома ждал беспокойный ребенок.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей я достала телефон и запустила первое попавшееся видео с кошками. Я видела его уже много раз, но все равно умилялась. Мне бы тоже хотелось завести домашнее животное, но вряд ли это произойдет в ближайшее время. Не думаю, что готова к такой ответственности, да еще и попытки уговорить маму представлялись безнадежными.

По окну застучал дождь, и я с удивлением заметила, что тарелка опустела. Видео с кошками настолько отвлекло, что я даже не почувствовала, как набросилась на еду, которая еще несколько минут назад не поддавалась мне.

***

Шелест листьев и хруст лесного мусора под ногами заставляли идти медленно. Я прислушивалась к каждому шороху, но все равно не сводила взгляда с единственной тропинки. Чувствовалось, что я не была готова увидеть то, что могло скрываться в зарослях кустов и за ветвистыми деревьями.

Дыхание учащалось, а в ушах звенело от каждого звука, нарушавшего тишину. Я знала, что тишина в лесу – это ненормально, но мне хотелось оглохнуть хотя бы на минуту, чтобы выбросить из головы шум, заставлявший дрожать от кончиков ушей до самых ног.

От зелени рябило в глазах, но я не могла зажмуриться. Казалось, что из-за этого могло произойти нечто ужасное.

Тропинка заканчивалась, а я старалась еще сильнее замедлить шаг. Мне не хотелось знать, куда она вела.

Впереди распласталась лесная поляна. От нее тянуло холодом и смертью, как от заброшенного могильника. Я не могла остановиться или повернуть назад, как бы ни сопротивлялась, хоть каждый шаг и давался с трудом. Мое тело словно запрограммировали на один единственный маршрут, от которого нельзя было отступить.

Чем дальше шла, тем чаще цеплялась рукавами пижамы за кусты и низкие ветки деревьев, как будто те пытались остановить меня. Жаль, что им не было под силу это.

Впереди лежало что-то похожее на мусорный мешок или старый пододеяльник, набитый мусором. Ноги вели к нему, а я от страха повернула голову, чтобы испугаться еще сильнее: из темноты на меня смотрели сотни блестящих красноватых глаз. В горле запершило. Хотелось закричать, но крик застрял в горле, как недавний ужин.

Я снова посмотрела вперед. Передо мной лежало раздутое посиневшее тело полицейского. Безобидные догадки не оправдались.

Хотелось бежать как можно дальше, но руки сами потянулись к лицу Ворохова. Я осторожно надавила на пухлые, покрытые редкой щетиной щеки. На ощупь они напоминали антистрессовые игрушки. Я жала все сильнее, пока синеватые губы не приоткрылись.

Из них показался птичий клюв, потом любопытные глаза и черно-белая тушка с синеватыми крыльями. Сорока легко выпорхнула из открытого рта Ворохова. За ней показалась и вторая, потом еще одна.

Сорок становилось все больше. Они заполняли поляну так, что было бы невозможно сделать шаг, чтобы не наступить на одну из них.

Вдали послышался крик:

«Нет, не трогайте меня!».

Я не могла разобрать, откуда он шел.

Крик не стихал. Я замотала головой, а потом снова смогла управлять руками и ногами. Стоило поднять взгляд, как от леса не осталось и следа – я снова сидела дома, на своей кровати.

Вот только крик никак не стихал. Он доносился из квартиры Тани. Хотелось сходить и спросить, все ли в порядке, но я знала, что это было плохой идеей. Да и вдруг сон все еще не закончился? Отделять реальность от того, что снилось, становилось все сложнее.

Я сидела на кровати и ждала, когда наступит утро. На часах застыла уже знакомая цифра – три часа пятнадцать минут ночи. Кажется, после прошлых кошмаров я просыпалась примерно в это же время.

В ушах звенело от пустоты. Она пугала не меньше недавнего кошмара. Крики наверху стихли, и даже уличный шум не пробивался сквозь окна.

Телефон завибрировал. Я сразу ответила, увидев номер Агния.

– Ты тоже видел тот сон? – спросила я, чувствуя, как сердце в груди постепенно успокаивалось.

– Да, – тихо ответил Агний, но даже этого хватило, чтобы понять, что все снова в порядке.

– Я слышала, как Таня кричала несколько минут назад. Вдруг она тоже видит это?

– Надо узнать, – голос Агния все еще был отрешенным, но уже напоминал себя прежнего.

– Я схожу к ней завтра и спрошу.

– Нам надо попробовать узнать что-нибудь о сороках. Они же не были такими раньше, нужно их успокоить.

– Но как? – отчаяние исказило мой голос. – Хотя... Такое вполне могло быть и раньше. Надо порыться во всяких старых книгах и газетах. Вдруг найдем что-то!

– Тогда нам в библиотеку. Ждать больше нельзя.

– Я совсем не против, но мне бы не хотелось попадаться на глаза твоей бабушке. Она совсем не радовалась, когда я приходила к тебе, – говорить это было неловко, но промолчать я тоже не могла.

За окном пролетела черно-белая птица, и я замерла то ли от страха, то ли от удивления. Неужели сороки и правда выслеживали нас с Агнием?

– Понимаю. Встретимся завтра.

Больше я не спала – только следила за часами и проверяла социальные сети. Старые друзья все еще писали мне, но только из вежливости. Теперь все наши разговоры выглядели примерно так:

«Привет. Как дела?».

«Нормально. А у тебя?».

И так по кругу. А ведь раньше казалось, что мы с Катей и Илоной будем подругами всегда. Мы даже обещали друг другу, что будущие переезды, учеба и прочее из взрослой жизни не испортят нашу дружбу.

Полностью повзрослеть мы так и не успели, а от прошлых отношений остались только отголоски и воспоминания, которые будто были не со мной. Все чаще я задумывалась о том, не выдумала ли ту дружбу, из-за которой тосковала теперь.

Сразу после завтрака я поспешила к Тане. Пришлось простоять под дверью не меньше десяти минут прежде, чем мне открыли.

Таня стояла в ночной рубашке в цветочек. Волосы были растрепаны, глаза – полуоткрыты. Видимо, Таня все еще не проснулась.

– Ты как? – спросила я.

Таня тряхнула головой, зажмурилась на мгновение и посмотрела на меня уже осмысленно:

– Вроде бы нормально. А почему ты спрашиваешь?

– Я слышала крики ночью.

Таня посмотрела на меня испуганно, словно услышала угрозы.

– Ты же знаешь, мои родители... От них много шума, – замялась она, отводя взгляд.

– Мне показалось, что кричала ты, потому я и решила зайти.

Таня обреченно вздохнула и заговорила настолько тихо, что я с трудом разобрала:

– Мне приснился плохой сон. Со мной такое часто бывает.

– Можешь рассказать, о чем был этот сон? – я настороженно взглянула на Таню, а она начала теребить край ночной рубашки.

– Не хочу переживать это снова, – уклончиво ответила Таня, схватившись за край двери, будто собиралась захлопнуть ее передо мной, как это делала Марья Сергеевна.

– Ты можешь поделиться. Мне тоже часто снятся кошмары.

Я смотрела в упор на Таню, а она изо всех сил пыталась избежать моего взгляда. Таких неловких разговоров у нас еще не было.

– Послушай, я не просто так спрашиваю. Это может быть важно, – продолжила я, не дождавшись реакции. – В твоем сне были сороки?

Таня дернулась, словно хотела проскочить мимо меня и убежать, куда глаза глядели.

– Сейчас не лучшее время. Я не готова говорить о снах пока что, – Таня натянуто улыбнулась. – Мне нужно выспаться, если родители позволят.

Мы попрощались. Чувствовалось, что за улыбчивостью и застенчивостью Таня скрывала больше, чем замечали остальные. Хотелось позвонить в дверь и снова попытаться поговорить с Таней. Вот только смысла в этом не было. Возможно, получится разговорить ее позже.

Ночью мы с Агнием договорились встретиться у библиотеки. Я взглянула на экран смартфона и поняла, что опаздывала. Возможно, у меня получится добежать до библиотеки за десять минут, но сначала нужно было открыть навигатор.

В смс-сообщении Агний скинул адрес: «ул. Карла Маркса, 14». Навигатор считал, что на дорогу уйдет пятнадцать минут, а значит, мне понадобится не меньше двадцати. Тем более, нужная библиотека находилась в той части Медвежьегорска, куда я почти никогда не заходила.

Я шла, сверяясь с навигатором на каждой развилке, пока он не привел меня к супермаркету, занявшему весь первый этаж жилого дома, покрашенного блеклой желтоватой краской. С другой стороны жались друг к другу деревянные строения: некоторые из них напоминали сараи, построенные на скорую руку, в других же точно жили люди.

Похоже, что навигатор подвел меня. Я оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть Агния.

Из супермаркета выходили люди с покупками: одни расходились по домам или машинам, другие – обругивали меня за то, что встала посреди дороги. Хотя бы больше не называли в лицо убийцей.

Вдалеке показалась высокая нескладная фигура, на которой болталась бледно-желтая рубашка почти такого же оттенка, как и дом, в котором находился магазин. Этот оттенок заставлял выглядеть Агния даже болезненнее, чем в последнее время. И все равно я не могла отделаться от мысли, что Агний специально оделся так, чтобы сочетаться с тем жилым домом.

Агний махнул мне рукой еще издалека, и я пошла навстречу. Он остановился напротив серого кирпичного здания, вросшего в тот дом, где был супермаркет. Оно тоже выглядело жилым.

– Куда нам? – спросила я, как только подошла достаточно близко.

– Вот же, – Агний указал в сторону серого здания.

Я не стала задавать лишних вопросов, решив довериться Агнию. Все же он провел в Медвежьегорске всю жизнь, а не всего несколько недель.

К входной двери вела лестница, выложенная красным кирпичом. Она доходила почти до дороги. Я не успевала за Агнием из-за того, что засмотрелась на табличку, на которой высекли: «Книга – это мечта, которую вы держите в руке. Нил Гейман».

Обычно для подобных украшений выбирали цитаты местных авторов. Вряд ли Нил Гейман был одним из них.

Агний уже открывал входную дверь, но я остановила его. Внимание привлекла табличка с названием библиотеки. Точнее, портрет пожилой женщины рядом с ним.

– Кто такая Ирина Федосова? – спросила я, не особо надеясь услышать ответ.

– Поэтесса. Она написала примерно тридцать тысяч стихов. В основном, плачи и причитания. Сама понимаешь, в этих краях всегда нужно было оплакивать кого-нибудь, – то ли грустно, то ли насмешливо улыбнулся Агний. – Идем уже, дела ждут.

Внутри оказалось почти так же пусто, как в библиотеке Марьи Сергеевны. За библиотекарским столом сидела немолодая женщина с короткой стрижкой, а среди стеллажей блуждал единственный посетитель: мальчик лет десяти.

Он несколько раз спрашивал, были ли в библиотеке комиксы, но, услышав отрицательный ответ, все равно ходил и искал.

– Здравствуйте! У вас есть что-нибудь о сороках? – бойко спросил Агний.

Я удивленно взглянула на него. Он всегда казался тем, кто старался избегать разговоров с малознакомыми людьми.

Сотрудница библиотеки с пыхтением встала из-за стола. Она прошла мимо стеллажей и собрала нужные книги, почти не глядя на них.

Мы взяли все предложенное, и ушли в небольшой читальный зал. Всего нам выдали пять книг: две из них были действительно о сороках, а остальные – справочники по орнитологии, где рассказывали о разных птицах.

Я листала, пытаясь найти нужную информацию, но ничего интереснее того, что сороки становились агрессивными в период спаривания найти не вышло.

Агний настойчиво постучал по моей руке. Я оторвалась от чтения, и он, откашлявшись, начал зачитывать:

– Обыкновенная или европейская сорока – птица из семейства врановых из рода сорок. Птица оседлая, но в некоторых странах бывает и перелетной. Сороку легко узнать, благодаря неповторимому черно-белому окрасу с синим отливом. Так же сороки отличаются высоким интеллектом. Это единственная птица, которая способна узнавать себя в отражении зеркала, – Агний читал нетерпеливо, словно еще не встречал ничего интереснее типичной энциклопедической статьи. – Нам подходит это?

– Не думаю. Надо поискать еще.

Мы несколько раз перелистали все предложенное, но в книгах попадались только подобного рода статьи, которые никак не могли нам помочь.

После того, как от книг стало почти тошно, мы перешли на подшивки газет. Я надеялась, что там могли быть статьи о нападениях сорок. Мы провели за газетами полдня, но единственное, что удалось найти – это статья о сороке, умевшей считать.

Сил уже не оставалось, а ничего полезного мы не нашли. Хотелось разрыдаться от бессилия, но я держала себя в руках. Минутные слабости не должны помешать нашему делу.

– Похоже, выбора у нас нет, – сказал Агний, когда мы вышли из библиотеки. Я вопросительно взглянула, и он тут же продолжил: – Надо идти в библиотеку моей бабушки. Если уж и там ничего не найдем, то не знаю, что делать.

– Хорошо, – вздохнула я, не представляя, как переживу новую встречу с этой женщиной.

– Все нормально будет. Да, она бывает грубой, но если что-то произойдет, то обещаю взять все на себя, – Агний улыбнулся, заметив мой хмурый взгляд.

Мне не верилось, что Агний мог справиться с характером Марьи Сергеевны. В гневе она напоминала разъяренного дракона.

Мы шли быстро, обгоняя всех случайных прохожих. Я запыхалась, но остановились мы только у самой библиотеки.

– Послушай, – остановила я Агния до того, как он успел открыть калитку. – Похоже, что Таня тоже видит те кошмары.

Рыжеватые брови Агния резко поднялись вверх.

– Она сказала тебе? – после минутной паузы спросил он, все еще удерживая ручку калитки.

– Не совсем. Я прямо спросила об этом, а она замялась, хоть и подтвердила, что ей часто снится что-то плохое. Наверно, думала, что засмею ее.

Агний кивнул, и мы вошли в библиотеку Марьи Сергеевны. Она выглядела дружелюбнее, чем в наши последние встречи, но холод все еще чувствовался в ее взгляде.

– Хочу вернуть книгу.

Мой голос должен был прозвучать уверенно, но дрогнул, как только Марья Сергеевна протянула морщинистую руку с короткими пальцами, после чего почти вырвала книгу из рук, как хищная птица.

Я носила ту книгу с собой уже несколько дней, потому что понимала, что иначе никогда не решилась бы отдать ее обратно, а теперь рюкзак без нее казался совсем пустым.

– Бабушка, нам нужны книги, в которых есть что-нибудь о сороках. Возможно, какие-то газеты, да даже легенды! Подойдет любая информация, – слова Агния заставили Марью Сергеевну остановиться и снова развернуться в нашу сторону.

– Когда это вы начали увлекаться птицами? – до тошноты ласково улыбнулась Марья Сергеевна.

– Недавно, потому и стараемся найти что-то о них, – я ответила почти такой же улыбкой, как у бабушки Агния. Она едва не скривилась от отвращения.

– Боюсь, что помочь мне вам нечем. Не помню, чтобы у меня было что-то подходящее. Вам бы лучше в городскую библиотеку, – Марья Сергеевна развела руками, после чего села за свой стол и начала осматривать книгу.

– Мы все равно осмотримся. Вдруг найдем пару интересных книг, – сказал Агний, сразу же уходя в дальний угол библиотеки.

– Конечно-конечно, – буркнула Марья Сергеевна, даже не глядя в его сторону.

Мы осматривали каждый стеллаж. Точнее, в основном этим занимался Агний. Он знал библиотеку почти как собственный дом. Я же воровато поглядывала на Марью Сергеевну, которая притворялась, что читала, но при этом постоянно поднимала на нас взгляд. Похоже, ей не хотелось, чтобы мы нашли хотя бы каплю нужной информации.

Провозившись не меньше часа, Агний замер над маленькой потрепанной книжечкой, которая выглядела настолько старой, что могла развалиться прямо в руках. Он сунул ее в задний карман джинсов, пока Марья Сергеевна рылась в бумагах.

– Ну что, нашли что-то подходящее? – спросила Марья Сергеевна, не отрываясь от бумаг.

– Нет, только время зря потратили, – ответила я, не дав Агнию открыть рот.

– Я еще немного пройдусь, скоро приду, – сказал Агний, не дожидаясь реакции.

Я тут же скрылась за дверью, как и он.

Мы прошли мимо частных домов, и только оказавшись у дороги, Агний вытащил книжку, чтобы показать мне.

«Заговоры, заклинания и обряды», – было выведено необычными буквами во всю обложку.

– И как нам поможет это? – не сумела спрятать скептицизм я.

– Не знаю, но поможет точно. Там много про птиц было, я полистал.

– Надеюсь, – но на самом деле, в чудеса уже не верилось. – А что, если Марья Сергеевна заметит, что мы взяли эту книгу?

– Не знаю, – Агний неуклюже повел острыми плечами. – Буду отрицать. Придумаем что-нибудь.

– Ты же не повернешь сейчас обратно, потому что уже показал мне книгу? – усмехнулась я, взглянув на голубя, важно вышагивавшего прямо перед нами.

– Нет, конечно. Идем куда угодно, – Агний снова дернул плечом.

Похоже, он и правда собирался вернуться домой или в библиотеку.

Мы бродили по городу, почти не разговаривая. Прохожие иногда поглядывали на нас с недоумением. Видимо, не могли понять, шли ли мы с Агнием вместе.

– Нам нужно безопасное место, чтобы прочитать книгу. Вдруг там и правда будет что-то важное, – заговорила я первой.

– Идем к Онежскому озеру. Мы уже близко. Даже если там будут люди, то мы все равно найдем тихий угол.

Было странно идти туда не с Таней. Обычно там я бывала только с ней, но Агний уже свернул в сторону Онежского озера, и мне оставалось только идти следом, стараясь не вытоптать лысый газон еще сильнее.

Мы вышли к берегу озера. Агний вертел головой, пытаясь найти подходящее место. Я же не волновалась об этом, поэтому просто старалась не смотреть на мусор среди пучков травы.

Ветер завывал и тревожил еще недавно недвижимую поверхность воды. По коже пошли мурашки, то ли от внезапного похолодания, то ли от этого зрелища.

К вою ветра примешались и другие звуки: шум дороги вдалеке и еле различимый плач или стон боли. У меня не получалось разобрать. Агний тоже замер, прислушиваясь. Звук шел от пары сросшихся деревьев, свесивших ветви почти над самым берегом.

Я тут же бросилась туда, но замерла на полпути. Прислонившись к дереву, сидел Костя. Узнать его получилось только по прическе и одежде, которая успела порваться так сильно, будто он сделал это специально. Лицо Кости опухло, как после долгой драки, а глаза... Пустые глазницы истекали кровью.

Меня затрясло. Хотелось рыдать. Я не представляла, как Костя терпел такую боль.

Сороки кружили над деревом, все еще продолжая атаковать Костю. Они хватали его за уши и лицо, а Костя даже не мог защититься.

Агний, не останавливаясь, пробежал мимо меня, сжимая в руках оберег в виде птицы, а потом, не успев затормозить, упал на землю, закрывая собой Костю. Агний вытянул руку с оберегом перед собой, и сороки разлетелись в разные стороны.

Костя пытался заговорить, но мог только мычать. Агний удерживал его в сидячем положении, не давая сползти на землю.

Нужно было отвезти Костю в больницу, но если вызвать скорую, то прождать ее можно до самой ночи.

Понимая, что выбора не оставалось, я позвонила маме. Она не ответила на первый звонок, и мне захотелось швырнуть телефон прямо в воду. Я пыталась снова и снова, пока не добилась своего.

Смотреть на Костю было страшно. Чувствовалось, что он слабел. Чем больше времени проходило, тем больше Агний говорил с ним, пытаясь не дать потерять сознание от боли.

Я стояла в стороне, чувствуя себя лишней. Радовало только то, что скоро должна была приехать мама, и тогда у Кости появится хотя бы небольшой шанс на спасение.