на трассе под рязанью бродят кабаны, которые не знают, как дальше жить

***

[Nightmargin - On Little Cat Feet (Ground)]

Уже давно за полночь. Свет уличных фонарей освещал весьма тускло на улице, где жил Ноа. Иногда даже мигал. Для девушки, слишком много читающей статьи о серийных маньяках, такие ночи были страшнее всех. Обычно ее провожают Аарон или сам Мартинес, но сегодня оба вырубились раньше Марии. Монтез не стала их будить - и так завтра пять пар, пусть хоть выспятся по-человечески. Она бы тоже хотела остаться, но отец уже давно названивал и спрашивал, где его дочь. К сожалению, он был против ночевок у парней, так что выбора особо не было.

Экран блокировки на телефоне показывал 1:18. "Плохо дело...", мелькнуло в рыжей голове, "Поторапливаться надо." Под светом фонарей порхали мотыльки. Если прислушаться к тишине, можно было поймать едва заметные звуки хлопов маленьких крыльев. Это должно было бы успокоить Марию, но сердце слишком громко билось. Слишком, чтобы услышать вообще хоть что-то на улице.

И она бы не услышала. Если бы зачем-то не остановилась, когда позади повеял слабый ветерок. За девушкой пронеслось что-то огромное. Мария застыла на месте. Ноги отказывались двигаться. На лбу выступил холодный пот. В голове крик: "Беги!!! Чего ты стоишь, дура?!"

Оно сзади, слишком близко. Монтез чувствовала это всем дрожащим телом. Дыхание сбилось всего за секунду. Мари пыталась успокоиться и одновременно с этим не слушающимися пальцами вытащить из сумки ингалятор, но выходило крайне скудно. В последнее время постоянно происходит какая-то чертовщина. И каждый раз девушка не успевала найти эту чертову штуку. Аарон обычно ловил ее, когда обморок от удушья снова случался, но сейчас Янга нет рядом. "Господи, да когда ж я его в кармане буду носить..."

- Что-то потеряла? - тихо, но отчетливо раздалось прямо над ухом.

Снова. Снова этот скрипучий голос. Даже нет, шепот. Мария едва нашла в себе силы медленно повернуться. Воздуха катастрофически не хватало, в глазах начало плыть. Такого не было давно. Мария сама поражалась своей выдержке последние несколько дней, но в этот раз ситуация критическая. Сейчас никого не было рядом. Только она и это существо.

Сзади никого не оказалось. "Спокойно, это лишь твое воображение. Ты не спала два дня. Конечно, тебе будет мерещиться всякое. Успокойся, ради бога." Монтез пыталась глубоко вздохнуть, но удушье не желало сходить. Пальцы все не могли нащупать заветный аппарат. Наконец повернувшись обратно, студентка хотела уже посмотреть, где ингалятор, но взгляд вперился на Смеющегося Джека прямо перед собой. Он, кажется, улыбался. По щекам потекли слезы, даже больше от нехватки воздуха, чем от страха.

- Это твое? - спросил клоун, держа что-то в руке. Голова кружилась, сразу разглядеть вещицу в острых когтях было тяжело. Но без того было ясно, что они держали.

Мария ничего не могла сказать. В зеленых глазах стремительно темнело. "Не отдаст..." Девушка отвела взгляд от Джека и сжалась в комок, лежа на мокром после дождя асфальте. Тьма окутывала Монтез, но не было умиротворения, которое приходило обычно, когда падаешь в обморок или умираешь. Только холод, удушье и страх.

"Трусиха. Ты настолько жалкая, что даже не попыталась убежать...", корила себя рыжеволосая. "Ты никогда не могла никого защитить. Ни друзей, ни себя. Ничтожество. Это они тебя всегда защищали."

- Не возьмешь? - раздался где-то вдалеке, но также прямо над Марией, голос. Девушка приоткрыла глаза, но все вокруг было слишком смазано, чтобы хоть что-то увидеть. Монтез снова закрыла глаза. - Ну, возьми уже.

Что-то коснулось плеча, а затем и пальцев. Тело парализовало, но девушка почувствовала нечто холодное. Приступ впервые длился так долго. Дрожь потихоньку унималась, по телу бегал ток. В ушах звенело. Кислорода все еще не хватало, но организм успокаивался. Мария теряла сознание.

- Ну и скукотища... - разочарованно вздохнул клоун. Что-то рядом с лицом Монтез с тихим стуком упало на асфальт, но она этого уже не слышала.

Последней мыслью Монтез была надежда на то, что она попадет в больницу как максимум. Длинные когти на своих плечах она уже не почувствовала.

***

Спустя примерно тридцать четыре звездочки Тоби наконец надоело сидеть за вырезанием и складыванием бумаги. Юноша настаивал на том, чтобы посадить именно кактусы, в то время как Вил уговаривала его посадить что-то другое. Аргументом стал слишком долгий рост растений Нового Света, ибо те начинают прорастать из земли только через месяц, а то и два. Да и сажать их надо примерно в феврале. Роджерс надулся и с горем пополам согласился на другие семена. Но стоило ему услышать о предложении посадить подсолнухи, шатен сразу просиял и даже подпрыгнул на кровати. Линдхольм не смогла не усмехнуться. Ей-богу, если забыть тот факт, что перед ней убийца с серьезными проблемами с головой, можно подумать, будто Тоби не больше десяти лет.

- Так, теперь надо как-то незаметно выйти в поле и поса-

Девушка не успела договорить, да даже вякнуть, как вдруг Эрин, на секунду преодолев свою тактилофобию, схватил Вил за руку, запрыгнул на подоконник и спрыгнул в окно, утянув за собой мозгоправа. Приземлившись опять коленями и ладонями на траву, девушка устало вздохнула. Честное слово, однажды она всю кожу себе сдерет с этим придурком. Да и пластыри надо бы где-то раздобыть, а то уже не весело так падать.

Тем временем Тоби уже вел Линдхольм в сторону холмов, через которые будет видна деревня. Там Вил и закупала продукты совсем недавно. Парень остановился на самой вершине, но его руку потянули вперед, заставляя идти дальше. Лучше перейти вершину и скрыться за холмом, чтобы семья Вилмар не увидела их. Через секунды девушка остановилась и осмотрелась, прощупала рукой почву.

- Думаю, здесь неплохо, - сказала брюнетка, глянув в скрывающиеся за стеклами очков глаза.

Тоби кивнул и присел перед Вил. Та, выкопав в земле лунку, кинула несколько семян из кармана.

- Семена подсолнуха нужно сначала замачивать в воде и убрать всплывшие, - рассказывала Роджерсу девушка, закапывая будущие подсолнухи. - Оставшиеся семена нужно дезинфицировать. Я это уже сделала, так что можно уже не метаться. Лучше высаживать весной, когда почва только прогрелась.

Тоби начал повторять действия знакомой, но она поймала руку юноши, тем самым остановив, и добавила:

- Расстояние между лунками должно быть около полуметра. Подсолнухам нужно больше места, иначе их корни запутаются с соседними.- А ч-что будет если- АЙ... их корни переп-п-путаются? - спросил Тикки, все же отскочив от Вилмар на полметра. - Ну, тогда корневище растения сдавится. Из-за этого нарушится всасывание воды и поступление питательных веществ. По итогу оно завянет.

Эрин понимающе промычал и занялся посадкой остальных семян, изредка прерываясь на то, чтобы еще внимательнее послушать речи Вил о подсолнухах. Тоби как-то не заметил, в какой момент девушка вдруг переключилась с огромной тирады о растениях на огромную тираду о космосе, но против не был. Он так давно не задумывался, насколько огромна вселенная.

 - Ты так м-м-много знаешь... - перебил вдруг Роджерс. - Откуд-да у тебя... АРГХ!... время д-думать обо всем... этом? - Не знаю. Я почти все время думаю обо всяком. Особенно на парах, когда совсем скучно и не могу сосредоточиться. А ты часто думаешь... ну не знаю... о всяких вещах?- Н-не особо. Я бы хотел, к-конечно, к-КОГДА-ТО, Н-но- ЫГХ!- но сейчас я с-скорее д-д-думаю о тех, с кем живу, или о своих з-заданиях, и-и-или об уб-бийствах... Было бы немного грустно теперь тебя убивать...

Вил вздрогнула от этой фразы, по телу пробежали противные мурашки. И холодный пот вызвала даже не столько последняя фраза, сколько тот факт, что Тоби сказал ее без единой запинки и абсолютно спокойно. Девушка посидела пару секунд, нахмурившись и попялившись в землю, но потом слабо улыбнулась.

- А мне бы было грустно умирать, - наигранно хихикнув, ответила Линдхольм. - Но я пока не стану, наверное, забивать тебе голову мыслями о космосе или растениях. Хотя... может именно это тебе и надо... Да, это же вполне логично!

Вилмар вдруг близко подскочила к юноше, отчего тот свалился с корточек на землю и схватился за рукоять топора на поясе, но доставать не стал.

- Тебе нужно научиться блокировать негативные мысли, - воодушевленно выпалила Вил, будто до этого не догадывалась о таком простом ответе на все ее вопросы. - Почему я сразу не подумала про это... В общем, когда ты начинаешь думать об убийствах, смерти и тому подобное, тебе нужно резко и твердо сказать себе "Стоп!" и переключиться на другие мысли, более позитивные. Например, когда ты думаешь о том, как было бы интересно перерезать мне горло, ты сам себе такой: "Стоп!", и, даже если это трудно, думаешь, как было бы здорово посадить со мной еще больше растений или сделать больше бумажных звездочек. Так нужно делать даже через силу.

Тоби довольно сидел, скрестив ноги и глядя прямо в глаза Вил, то ли пытаясь понять, что ему сейчас хочется с ней сделать, - отрубить голову топором или посадить уже эти проклятые подсолнухи - то ли пытаясь прочесть ее мысли. Но по итогу парень все же отвел взгляд и кивнул.

 - Я п-попытаюсь... может быть...

***

- Вы говорите о недавнем происшествии в горах?- Дааа! - раздраженно протянул уже изрядно уставший повторять одно и то же Аарон. - И этот мудак приходит к ней снова и снова. И если вы ничего с этим не сделаете, он убьет всю их семью! - Хорошо, но вашей подружке придется посодействовать в его поимке, - детектив потер переносицу и глянул на фотографии серийного убийцы еще раз. - Если Роджерс приходит к ней каждую ночь, то займемся этим сегодня. Чуть позже мы сообщим о плане, оставьте свои телефоны, чтобы мы могли связаться с вами. А поисками Марии Монтез отдел по пропавшим уже занимается.

Через пару минут Ноа и Аарон вышли из полицейского участка. Путь до дома Янга они провели в тишине. Обоим было не по себе от происходящего. Всю ночь Адан Монтез названивал всем друзьям дочери, звонил во все больницы и чуть ли не в морги, объехал весь город, но безуспешно. Дочери нигде не было.

Попрощавшись с другом, Аарон зашел в дом и тут же был окутан запахом фриттаты - его любимой яичницы с овощами и сыром.

- О, Аарон, ты рано в этот раз, - послышался удивленный голос из кухни. В коридор вышла мать, вытирая руки кухонным полотенцем, и хихикнула. - Обычно если вы собираетесь с ночевкой, так никого друг от друга до вечера не отдерешь.

Глаза вдруг начало предательски жечь. Янг молча уткнулся в плечо матери, всхлипывая. Грузить ее своими проблемами очень не хотелось, как и портить настроение, так что оставалось только безмолвно трястись от сдерживаемых эмоций в любящих объятиях, игнорируя слова поддержки и вопросы о том, что случилось. И на все у Аарона был один ответ, который он мог озвучить только в своей голове: "Мам, тут такой пиздец творится..."