Глава тринадцатая: Сэм

После сбалансированного ужина из картошки фри, салата и шоколадного милкшейка в «Скупе» я прошла полквартала до Общественного театра Хармони. Парадный вход был жутковато тихим, но женщина, сидящая в кабинете администрации, направила меня на лестницу на второй этаж над сценой.

Расшатанные ступеньки пахли пылью и временем. Я прошла мимо закрытых кабинетов и добралась до огромной темной комнаты, похожей на тускло освещенную танцевальную студию, со стеной-зеркалом. В центре комнаты стоял круг из стульев, актерский состав Гамлета слонялся вокруг, болтая и смеясь.

– А вот и она, – мне помахала женщина, игравшая Иокасту в «Эдипе». – Наша инженю. Добро пожаловать. Меня зовут Лоррен Эмбри, но можешь называть меня королевой Гертрудой. – На ней были крупные ювелирные украшения и струящаяся шелковая одежда. У меня было такое впечатление, что ей нравилось выглядеть драматично как на сцене, так и вне ее.

– Привет, меня зовут Сэм Крибел, – ответила я. – Или… Офелия? Наверное?

Мужчина, игравший Креонта, ступил вперёд. Он был высоким, с веснушками, рыжими волосами и широкой улыбкой. На нем был костюм спортсмена, и я решила, что он тренер университетской баскетбольной команды или хозяин магазина спортивных товаров.

– Лен Хостетлер, – он взял меня за руку и пожал ее. – Дорогая, твое прослушивание – это что-то. Действительно что-то.

– Согласна, – сказала Лоррен. – Отличное выступление. Столько души и чистого естественного таланта.

– Спасибо.

Они стояли надо мной, сияя, словно гордые родители. Так как мои собственные родители не видели моего прослушивания и в последнее время у них не было причин гордиться мной, гордость Лена и Лоррен были словно лучом солнечного света холодным днём. Но молчание затянулась, пока они ждали, когда же я что-нибудь скажу.

– Эм… нам нужно садиться?

– Конечно, конечно, – ответил Лен. – Герр Режиссер скоро придет. – Он потер свои огромные руки. – Разве не волнующе? Совсем не похоже на первую репетицию нового спектакля, не так ли? Или для тебя это самая первая?

– Нет, но уже прошло много времени, – сказала я.

– Насколько много? – спросил Лен.

«Ну, вот я попала».

– С детского сада.

– Ну… – Лоррен засмеялась. – Если твое прослушивание о чем-то и говорит, то ты прирожденная актриса. Я жду не дождусь посмотреть, что ты сделаешь с бедной милой Офелией.

«И я тоже», – подумала я.

Сняв куртку и заняв место в кругу, я попыталась удержать атмосферу теплого приветствия и неожиданной похвалы. Из-за энергии в комнате мой живот гудел от предвкушения. Несмотря на сильный приступ синдрома самозванца мне было приятно здесь находиться. По крайней мере так лучше, чем сидеть, сжавшись, на полу спальни одной, завернувшись в одеяла, с одними только книгами, маркером и темнотой в качестве компании.

Джейден Хосслер стоял в углу, где зеркало встречалось со стеной. Он смотрел через комнату в какое-то одному ему видимое пространство. Из-за зеркала у него появился двойник – два красивых, задумчивых профиля и четыре руки, скрещенные над красной тетрадью на трех кольцах.

И тогда он посмотрел на меня, моргнув, словно проснувшись. Я махнула ему и улыбнулась. Уголки его губ начали приподниматься в ответ, а потом он снова отвел взгляд и на лицо опустилась отстраненная маска.

«Ну, приятно было повидаться».

– Привет, – надо мной теперь стоял Джастин Бейкер, загораживая Джейдена. Он показал на пустой стул рядом со мной. – Не против?

– Эм… конечно. Садись.

Когда Джастин присел рядом, я ощутила легкий запах одеколона от его одежды. На нем были джинсы, ботинки Timberland и синяя футболка под синей курткой North Face. Он выглядел опрятно, дорого и расслабленно. Словно он владел любой комнатой, куда ступала его нога, или станет владеть ею в будущем.

Старая, я была бы взволнована, сидя рядом с Джастином. Новую меня больше привлекали поношенные джинсы, черная кожа и грозовые серо-зеленые глаза.

Но оба они были недоступны. Отгороженные ледяным гробом, в котором оставил меня Дэвид. Я нажала на ручку и нарисовала «X» на запястье.

– Ты Крибел, да? – спросил Джастин. – Меня зовут Джастин. Мы вместе ходим на урок Полсона.

– Я знаю, – прозвучало грубее, чем я хотела.

Джастин засмеялся.

– Конечно. Глупое начало разговора, да? Раньше когда-нибудь играла?

– Однажды. Очень давно. А ты?

– Играл в нескольких спектаклях. Я повредил колено несколько лет назад, так что вместо того, чтобы играть на второй базе, оказался в «Смерти коммивояжера».

– Здорово, – у меня получилось улыбнуться.

– Твое прослушивание было очень хорошим.

– Спасибо. Я… не видела твоего.

Он пожал плечами.

– Я неплохо справился. Думаю, я получил роль благодаря волосам.

– Что?

Он улыбнулся и потянул за светлый локон.

– Такой же цвет, как и у тебя, так что бум – я твой брат.

Я засмеялась.

– Уверена, ты не поэтому получил роль.

Он поднял руки, и на лице его появилась легкая улыбка.

– Спасибо.

Я тоже улыбнулась, рисуя линию крестиков по краю тетради. Будь он придурком, то пугал бы меня меньше, чем его дружелюбие.

Мой взгляд метнулся к Джейдену.

Он не сдвинулся со своего места в углу, чтобы занять стул, а стул с другой стороны от меня все еще был занят. Мне бы хотелось, чтобы это место было заполнено запахом сигаретного дыма и геля Джейдена, а не дорогим одеколоном Джастина. Но Джей был вычеркнут другим способом. Отец подписал документы ОТХ только при условии, что я не буду иметь никаких отношений с Джейденом вне сцены. Папа не дал бы мне играть в пьесе, если бы узнал, что я общалась с «этим проблемным недоучкой, живущим на свалке».

Слова ранили так, словно были обо мне. Джей помог мне с прослушиванием, когда меня почти тошнило от нервного напряжения. Он казался придурком, но только на поверхности. Словно броня с миллионами трещин, которые издалека не видно, но вблизи…

«И в тебе есть пламя, не так ли? – мысленно спросила я его. – Ты защищаешь его ценой своей жизни. Мое пламя может задуть легчайший ветерок. Ты никого к себе не подпускаешь. Ты не преступник, ты при исполнении. Все время. Почему?»

Мои крестики на страничке превратились в знаки вопросов. Какая мне была разница? Не было. Не могло быть. Я захлопнула тетрадь.

Мартин Форд зашел в комнату вместе с помощником режиссера Ребеккой Миллз. В руках они несли груду красных блокнотов, похожих на блокнот Джейдена.

– Официальный сценарий, – сказал Мартин, когда актеры расселись по местам. – Нам всем нужно быть на одной странице. Буквально.

Я отложила книгу из библиотеки и положила тяжелый сценарий на колени. Как только мы все сели, Мартин встал в центре круга и повернулся, чтобы обратиться к нам всем.

– Моей первой командой режиссера будет…

Актеры-ветераны закончили в унисон:

– Выучить. Текст. Наизусть.

– Правильно, – сказал Мартин. – Запоминайте все. Вы не сможете играть со сценарием в руках. Вы можете изображать страсть, но не играть. Это две разных вещи. – Он развел руками, словно комната была такой же широкой, как африканская саванна. – Мы хотим смотреть во внешний мир и изучить широкие богатые просторы шекспировских слов вместо того, чтобы попасть в ловушку… – он согнулся, поднося руки к лицу, – опущенных глаз, носов, прилипших к карте.

Я поерзала на стуле. Вся эта фигня была взаправду. Мартин Форд был настоящим режиссером, и это был серьезный спектакль и… «О боже мой, я все испорчу».

– Понимаете? – спросил Мартин. – Я даю вам три недели, затем начну выбирать дублёров. Так что давайте начинать.

Мартин рассказал немного о себе и произнес короткую речь о том, почему выбрал «Гамлета» – не просто чтобы самому сыграть Полония, пошутил он, затем заставил нас всех встать и представиться и рассказать о роли, которую будем играть.

Когда круг подошел к Лоррен, она выпрямилась на стуле.

– Меня зовут Лоррен Эмбри, и я играю Гертруду, королеву Дании, мать Гамлета.

Я прикусила губу и краем глаза заметила, что Джастин делает то же самое. Мы обменялись быстрыми изумленными взглядами. Я ощутила ледяной взгляд Джейдена до того, как увидела его, – его сердитый взгляд быстро стер улыбку, на смену пришло жаркое смущение. Ребенка, пойманного на передаче записочек.

– Джейден Хосслер. Гамлет, – сказал он.

Я смотрела на свои ноги, пока не подошла моя очередь.

– Саманта Крибел. Я играю Офелию, – сказала я, уверенная, что в любую секунду они поймут, что это ошибка и скажут мне, что я ошиблась комнатой.

Мартин улыбнулся.

– Сэм новенькая в Хармони, и я очень рад, что ее свежая энергия будет с нами в театре.

Я вздрогнула от внезапных аплодисментов и вся сжалась на стуле. Я бросила взгляд на Джейдена, но он теребил дырку в джинсах.

Следующим заговорил Джастин.

– Джастин Бейкер, играю Лаэрта.

– Мои сценические дети, – сказал Мартин, сияя, как гордый отец. Он обвел взглядом комнату. – Все? Хорошо. А теперь, – сказал он с немецким акцентом, – читаем.

Послышался шорох страниц, когда все начали открывать сценарий. Я снова взглянула на Джейдена. Мои проклятые глаза не хотели или не могли оторваться от него. В этот раз он встретился со мной взглядом, а потом отвел его.

Началось чтение. Многие делали пометки, и Джейден писал больше всех. Я гадала, нужно ли и мне это делать, глядя, как диалог подводил нас все ближе и ближе к акту 1, сцене 3 – первым строкам Офелии.

Ребекка, ассистент режиссера в очках с толстыми стеклами, читала все сценические указания.

– Заходят Лаэрт и Офелия, – сказала она.

Джастин в роли моего брата Лаэрта начал читать длинную обличительную речь против Гамлета. Я отмечала в своей голове, что он говорит Офелии не спать с принцем – бояться секса или не спешить отдавать свои «сокровища» парню, который в любом случае на ней не женится.

Потом подключился Мартин в роли Полония. Он обращался с дочерью так, словно она была глупой идиоткой. Совершенно беспомощной и наивной в том, что касается поведения мужчин.

– Ты себя не понимаешь, – говорил Мартин, – как должно моей дочери и твоей чести. Что между вами? Скажи мне правду.

Я знала, что Джейден смотрел на меня, пока я зачитывала свои строки.

– Он, мой господин, с недавних времен проявлял нежность ко мне.

«Он помог мне на прослушивании, – подумала я. – Принес куртку, когда мне было холодно».

– Нежность? – фыркнул Мартин. – Ба! Ты говоришь как неопытная девчонка, попавшая в такую опасную ситуацию. Ты веришь в его чувства, или как ты их называешь?

Я подняла взгляд на Джейдена.

– Не знаю, господин, что мне думать.

Джей удерживал мой взгляд, пока Полоний все разглагольствовал о том, что Офелия должна слушаться его, отца, и держаться подальше от Гамлета.

Я сглотнула и удерживала взгляд на сценарии, который в черно-белом цвете отражал мою собственную жизнь.

– Я подчинюсь, мой господин.

Четыре часа спустя пьеса окончилась смертью практически всех персонажей. С решительным хлопком закрылась дюжина красных блокнотов. Мы все потянулись и собрали вещи. Джастин наклонился ко мне, когда я зашла в приложение Uber на телефоне. Он оказался достаточно близко и нарушил мое личное пространство. Я поморщилась. Отойдя на шаг назад, я притворилась, что поправляю сумку.

– Нужно подвезти? – спросил Джастин. – Где ты живёшь? Могу тебя подвезти.

– О, эм…

По какой-то глупой причине я поискала Джейдена взглядом, но он разговаривал с Мартином. Джастин ждал моего ответа. Надо мной навис груз его ожиданий. Я слышала, как сама быстро сказала адрес в чертовски смехотворной манере, в какой девушек учили с незапамятных времен говорить или делать то, что им неприятно, чтобы не ранить чувства мужчины.

– Отлично, – сказал Джастин. – Я тоже живу в Эмерсон Хиллз. Примерно в трех кварталах от тебя.

– Здорово, – ответила я. – Спасибо.

Я подошла к разговаривающим Мартину и Джейдену.

– Простите, что прерываю, но хотела снова поблагодарить вас, что выбрали меня. Джастин подвезет меня домой.

«Теперь вы знаете, где я и в чью машину сажусь».

Джей засунул руки в карманы и одарил меня пустым взглядом, когда к нам присоединился Джастин.

– Великолепно, – сказал Мартин. – Братская любовь в действии. Хорошего вечера и хорошей работы вам двоим. Увидимся в среду.

– Спасибо, – сказала я и собралась уходить, но потом повернулась к Джейдену. – Пока.

Его подбородок незаметно поднялся и опустился, но он ничего не сказал.

Словно сообщение «Нет, спасибо» и ничего больше.

Мы с Джастином направились вниз.

– Братская любовь, – сказал Джастин. – Мартин воспринимает все это так буквально.

Я слабо улыбнулась сквозь плотно сжатые губы. Все тело напряглось, и когда мы вышли в бодрящую холодную ночь, мышцы сжались, я поежилась.

Джастин подвел меня к своему блестящему черному Ford F150, стоящему на парковке напротив театра, и придержал мне дверь пассажирского места. Словно деревянная, я забралась внутрь, и на меня нахлынул запах Джастина – одеколон, кожа и древесный освежитель воздуха, висящий на зеркале заднего вида. Он хорошо ухаживал за пикапом. Здесь нечего было бояться, но, когда он усадил свое крупное тело на место водителя, мое сердце рвануло галопом.

«Успокойся, успокойся, успокойся».

Я застегнула ремень безопасности трясущимися руками.

– Холодно? – спросил Джастин. – Обогреватель должен заработать достаточно скоро.

Он чуть ли не вечность разогревал двигатель, а потом, наконец, направился в наш район. Все это время он беззаботно болтал, словно не замечая моих односложных ответов на вопросы.

– Я живу здесь, – получилось выдавить у меня, когда он подъехал к моей улице. – Спасибо.

– Без проблем, – он припарковался и взглянул на наш огромный белый дом. – У тебя нет машины? Я могу подвозить тебя каждый вечер после репетиций, если хочешь.

– Спасибо, – ответила я, неуклюже выбираясь из машины. – Здорово.

Я чуть не побежала к парадной двери, словно меня преследовал серийный убийца, еле засунула ключи в замок и смогла нормально дышать, только когда оказалась внутри. Меня охватило тепло, и застывшие мышцы немного оттаяли.

Мама сидела в гостиной, держа в руке стакан вина и журнал по дизайну интерьера – в другой. По плазме шли House Hunters HGTV. Молодая пара бродила по дому рядом с пляжем, жалуясь на все.

– Как прошла репетиция? – спросила мама.

Я уставилась на нее.

– Ты сказала, что не сможешь забирать меня каждый вечер.

– А ты сказала, что найдешь того, кто тебя подвезет.

– Потому что ты сказала, что не сможешь меня подвозить.

Она вздохнула и перевернула страницу.

– Сэм, после долгого дня я не собираюсь бродить по холоду в одиннадцать часов ночи. И тебе, в любом случае, не стоит. Так глупо и бесполезно для твоих заявок в колледж. Все равно тебя явно кто-то подвёз, – она взглянула на меня. – Пожалуйста, скажи, что это не тот парень Хосслер, о котором тебя предупреждал отец.

Я развернулась и рванула наверх, она звала меня, а потом перестала. Я захлопнула дверь в комнату. Удушающий холод после поездки в машине Джастина исчез, но я знала, что ночной ужас доберется до меня. Я чувствовала его на краю сознания, словно темную фигуру, хихикающую и шепчущую.

Я переоделась в пижаму, завернулась в плед на полу рядом со стопкой книг, стратегически расположенных рядом со мной, – самодельная стена из историй получше моей. Засыпая, я, как дура, верила, что они защитят меня.

Но давящий груз и удушающая нехватка воздуха все равно нахлынули на меня той ночью. Когда я, наконец, смогла вдохнуть воздух, то заплакала и продолжала плакать.