День 2

Рэнди не спалось. Он ворочался в своей постели несколько часов. А может всего лишь меньше получаса. Тяжело было понять, как течет время, когда не на что ориентироваться.

Комната была маленькой с полностью спартанскими условиями: панцирная кровать с металлическим каркасом, ненужная для Рэнди прикроватная тумба и все. Все его нынешнее жилище было размером с два квадратных метра и напоминало скорее карцер, чем комнату. Возможно, что этим местом данное помещение и было, пока его не переоборудовали под другие цели.

Мужчина свесил ноги с кровати. Пружины натянулись, заскрипели под весом Рэнди, когда тот подвинулся и уверенно встал на ноги, неловко ориентируясь в пространстве. Даже не глядя на то, что он уже много времени провел в темноте – глаза по-прежнему не до конца свыклись с этим, а посему, выходя из своей комнаты, Рэнди болезненно саданулся плечом об угол, зашипев от боли.

Темнота такая, словно сам Бог вылил чернила в этот муравейник, где и без того было, хоть глаз выколи.

Притворив за собой дверь, Рэнди двинулся вперед, мягко ступая по бетонному полу. Он слышал, как из-за одной двери доносились тихие, но отчетливо басистые всхлипывания и рыдания мужчины, которого звали Гаретом. Просто потому, что только он обладал таким вот голосом. Слышал, как какая-то из двух девушек молилась Господу Богу, но ни одна из них не была той, к кому он направлялся.

Рэнди подошел к двери и застыл. Он затаился, и на мгновение перестал дышать, чтобы прислушаться — тишина. Его рука аккуратно легла на холодную деревянную поверхность и толкнула ее вовнутрь. Дверь подалась и — удивительно — без скрипа отворилась, впуская ночного гостя в душное темное пространство.

Она лежала на спине, положив одну руку на желтую бумажную папку, подмяв ее таким образом, что при всем чужом желании ее вытащить — Джолин точно бы это почувствовала. Рэнди поморщился. Мужчина однозначно хотел знать, что таится за бумажной оберткой. Ведь, вероятно, там было что-то еще, окромя данных про того погибшего парня, который сцепился с Гаретом. Рэнди нервно сглотнул слюну, медленно переставляя свои напряженные ноги, в которых с годами пропала былая прыть и уверенность. Раньше он мог бесшумно ходить по лесу, не оставляя после себя ни единого следа, водить за нос целый вражеский отряд, заманивая их в кольцо или к небольшому участку, где они предварительно усеяли все минами.

А сейчас... Сейчас он напоминал старого пса, которого новым трюкам уже не научишь, а старые помнились с трудом. Подошва мокасина сделала слишком громкий «шарх», после которого последовала долгая и вязкая тишина. Рэнди замер на месте, ощущая, как на его лбу выступает испарина, а в руки ударил трем. Не имея сил, он тяжело выдохнул.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Капитан Рэнди О'Нил пытался восстановить сбившееся дыхание, но выходило с трудом. Наконец, он взял себя в руки и доделал оставшиеся шаги, замерев над спящей девушкой. Мужчина склонился над силуэтом в темноте и потянулся за папкой, ухватив пальцами за самый краешек.

«Может придушить ее здесь? — думал Рэнди. — Придушить, и дело с концом? Никто ничего не сможет доказать. Слежки не было, все сидели на своих нарах и были озадачены личными проблемами. Что думаешь, Рэнди?»

О'Нил второй рукой кисть женщины, что лежала на папке, а второй рукой попытался вытянуть ее. Скрипнули пружины, воздух свистнул, как звенит комар в ночной тишине прямо над ухом. Рэнди ощутил, как что-то колющее уперлось ему в глотку, и только военная выучка, выдрессированная в нем с годами, уберегла его. Он успел схватить атакующую руку за запястье, вооруженную, судя по всему, вилкой, украденной из столовой. Неплохо, думалось Рэнди в тот момент. Очень неплохо, ведь никто не говорил, что нельзя себя вооружить таким образом.

— Еще одно неловкое движение, и я вгоню вам этот столовый прибор прямо в адамово яблоко, Рэнди. Я знаю, что это вы.

Он хмыкнул. Опять так, словно извиняясь за содеянное. Ее рука была теплой (что логично), напряженной и не такой уж слабой, если вдуматься. Не каждая женщина способна так молниеносно и точно в темноте нанести удар, который только что мог отправить его на тот свет.

— Я с таким же успехом могу тебе сломать кисть, дорогуша. Одним движением. Как говорили у нас в отряде: «хрясь — и коленка влево».

— Что надо? — прошипела Джолин, ни на мгновение не ослабляя давления. Рэнди вновь отметил, что сил у нее, на удивление, очень много.

— Папку, — коротко сказал О'Нил.

— А мамку, извольте?

— Можешь себе оставить. Дашь посмотреть, что в ней и я уйду.

— Вы явно идиот, да? Что вы увидите в кромешной тьме?

На мгновение Рэнди задумался. Пока он шел к этому месту, он действительно не видел ни единого источника света. Где-то, вероятно, он был. Должен был быть. Иначе эта правительственная игра работать и не могла. Да, именно правительственная. Что-то подсказывало капитану, что это очередной эксперимент, который ставили на людях. Впрочем, ничего нового, если не брать в учет того, что все запертые здесь были необычными осужденными. В этом Рэнди тоже был уверен, как в том, что солнце встает на востоке, а садится на западе.

— Я найду себе свет, — сказал он, ослабляя хват на ее руке, давая понять, что он ей не враг. По крайней мере пока. Джолин, которая сидела с прямой спиной, словно натянутая струна, застыла в ожидании. Рука мужчины опустилась, а в следующий момент он поднял их, разведя в стороны, как обычно делают сдающиеся люди. Джолин отвела вилку в сторону — из 4 прямоугольных отверстий мгновенно напухли капельки крови, которые Рэнди размазал рукой по шее. Он по привычке взглянул на ладонь, чтобы посмотреть на алые отметины, но осекся. Света все так же не было.

— Нет, вы-то, может и найдете, но я все еще не давала вам своего согласия, — отозвалась женщина.

Рэнди уже стоял в дверях.

— Ты идешь?

— Я... что... я... вы... вы, что совсем?! — громко просипела Джолин

— Раньше встанем — раньше ляжем, — коротко сказал он. — Идем.

Ее бедра прошуршали по металлическому каркасу панцирной кровати, тихонько, после чего женщина посеменила за Рэнди, тихонько шаркая плоской подошвой по бетонному полу.

— Куда мы идем? — полушепотом спросила Джолин.

— Очевидно, что искать свет. Я уверен, что где-то его видел.

— Где-то? — в голове женщины слышалось возмущение. — То есть...

— Я же сказал: «искать», что в этом слове неясного? Мне казалось, что ты умная женщина, Джолин.

Она остановилась, прижима папку к своей груди. В темноте этого было невидно, но лицо ее исказилось в гримасе обиды, оскорбления и негодования. На мгновение могло показаться, что Джолин вот-вот расплачется.

Раз, два, три, четыре, пять, вдох, выдох, шесть, семь...

Они свернули через полтораста шагов, потом еще раз и еще. Коридоры вели их невесть куда; однотипные, сумрачные, и одинокие. Их ноги натыкались то на листы, то на куски поломанных досок, то на ворох непонятных тряпок.

— Смотрите! — сказала Джолин, хватая Рэнди за плечо и указывая ему на очередной угол, где неестественно сильно была освещена противоположная стена. Они ускорили свой шаг, после чего свернули вновь за угол и увидели офисное помещение, типа «опен спейс». Рэнди потянул за ручку — дверь ожидаемо отворилась пропуская их внутрь.

— Давай папку, быстрее уже покончим с этим.

— Прекратите мне тыкать, что за манеры?

Рэнди тяжело выдохнул, и молча взял желтый конверт, после чего положил его на стол и открыл. Его глаза бегали по строчкам, внимательно и быстро изучая содержимое: худощавый, невысокий, работает скрытно, атакует исподтишка, ворует, насилует, скрывается в неизвестном направлении. О'Нил перевернул листок несколько раз, рассматривая его со всех сторон, но не нашел ничего из того, что могло бы выдать его личность.

Ничего.

Капитан выдохнул, уперевшись руками в стол, усадив на него свою задницу, от чего его небольшой животик показался из-под низа серой рубашки.

— Он действительно мог не убивать тех людей, тут же ни слова об этом. Только косвенные доказательства и больше ни единого слова, — он взглянул на женщину, словно пытался обвинить ее в глупости и тем самым отвести от себя подозрение в таком тщательном осмотре, словно он искал что-то еще.

— Нам же сказали, что нужны хоть какие-то улики. Я нашла и сделала выводы. Тем более, что вы сами видели, что он сделал с Гаретом!

— Гарет мог получить по затылку заслуженно, кто знает, что стряслось между ними. Может быть он и есть убийца.

— Тогда... тогда почему вы проголосовали против меня?! — голос Джолин вновь дрогнул.

— Отдай я голос за кого-то из присутствующих — мы бы лишились человека. Я не был уверен, что Гарет убийца, как и не уверен в том, что ты им не являешься в той же мере. Судя по твоей хватке, твоим силам, ловкости и коварству — ты вполне можешь им быть. Уж больно напоминаешь мне человека из спецслужб, Джолин. Тихая, умная, не привлекаешь внимание, играешь роль обычной невинной овечки, которая...

Ее рука улеглась ему на рот так стремительно, что Рэнди опешил. Она приложила палец к своим губам, молча показывая, чтобы он закрыл свой рот и следовал за ней. Только сейчас О'Нил услышал то, что могла слышать женщина. Шаги. Они переглянулись. Рэнди и Джолин стояли, словно две мыши, пойманные в пустом амбаре, видные, как на ладони и не знали, что делать.

Женщина мотнула головой и потянула капитана за рукав.

— Сюда, — шепотом сказала она, утягивая мужчину в сторону небольшой комнаты, напоминавшую чулан. Шаги были все ближе. Аккуратные, тихие. Рэнди было понятно, что это шаги обученного человека, который вышел разведать обстановку, пока все спят. Они стояли в чулане, забитым всяким мусором и еще одним столом, который так неудобно упирался металлическим краем капитану в бедра, поскольку тесниться приходилось как можно глубже, дабы прикрыть дверь. Но она все равно не затворялась полностью. Оставалось надеяться, что идущий по темным коридорам не обратит внимания.

Топ, топ, топ, топ. Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп. Свет в помещении моргнул. Раз. Еще раз. Потух на несколько долгих мгновений, пока невысокий худощавый человек проходил мимо их офиса, остановившись и развернув голову, глядя за стекло.

Глядя прямо на Джолин. Прямо в ее душу, сквозь единственный глаз, глядевший из щели между дверью и косяком. И эти глаза были холодны; она чувствовала, как они пробираются в самую темную часть ее сознания, куда не мог добраться ни один психолог или психотерапевт, изучая ее.

— Что там? — спросил Рэнди, нависая слегка над ней. Но женщина молчала, завороженная неизвестной фигурой, стоявшей по ту сторону стекла. — Джолин? — ее мышцы были напряжены и тверды, как сталь.

Силуэт отвернулся и принялся идти дальше. Свет моргнул и зажегся вновь в полную силу. Женщина глубоко вдохнула, словно вынырнула после долгого заплыва под водой без малейшей возможности зачерпнуть воздуха. Сердце бешено застучало в ее ушах и Джолин понадобилось несколько десятков секунд, чтобы прийти в себя.

— Эй, ты как? — в голосе капитана была слышна легкая тревога. — Кто это был, мать его так?

— Я... — Джолин все еще тяжело дышала. — Я не знаю. Кто-то... Что-то.

Рэнди молчал, ожидая, пока она придет в норму. Вдох-выдох, еще раз и еще, пока сердце не стало пульсировать нормально.

— Рэнди?

— Да?

— Почему ваша рука лежит на моей заднице?

— Потому, что мне понравилась твоя задница?

— Ради всего святого, пока я не врезала по вашему половому члену, уберите свои грязные лапы. И идемте уже отсюда, раз вы узнали все, что хотели.

Рэнди неловко откашлялся и потер шею, но вышел из чулана и последовал за женщиной, которая, ему показалось — лишь показалось — ссутулилась и поникла, вновь обнимая свою папку с бумажкой. Уже ненужной бумажкой. Капитан нагнал ее и положил руку на плечо.

— Эй, все нормально?

— Д-да. Идемте уже обратно. Кто бы это ни был, я не хочу с ним столкнуться.

Шли обратно быстро, и, на удивление точно, возвращаясь к казармам. В этот раз шагали спешно, не скрывая своего местоположения. Но сейчас никого и не было. Рэнди прошелся с женщиной до ее комнаты и недолго постоял, наблюдая, как она неспешно села на свою кровать, скрипнув пружинами. Как медленно подтянула под себя ноги, обхватив их в коленях и сидела так несколько минут, не шевелившись.

Джолин закрывала глаза, пытаясь расслабиться, но... это чувство, это ощущение, словно слизкие щупальца проникают куда-то внутрь грудной клетки, к так званой душе, доставая все тайны наружу. Она ощущала страх. Животный, первородный и неподдельный. Каждый раз, как только Джолин закрывала глаза, перед ней стоял этот силуэт с глазами ястреба, который видел свою цель; концентрировался на ней и четко знал, за кем он охотится.

— Рэнди?

Он остановился, сделав лишь несколько шагов прочь от комнаты женщины, и только поэтому ее услышал.

— Да?

Сколько ударов сердца прошло, прежде чем она ответила, капитан не мог сказать. Если бы его спросили, то он бы ответил: много.

— Вы... вы не могли бы побыть со мной?

Дважды повторять не нужно. О'Нил подошел к ее койкоместу и присел с другого краю. Приобнял. Она содрогалась, как содрогается маленький ребенок после долгих-долгих рыданий. Но Джолин сидела тихо, лишь дрожала, как лист алюминия на ветру.

Его тепло успокаивало, немного, лишь на самую малость, но становилось легче. Джолин О'Хара прислонилась к Рэнди и положила голову на плечо. Хотелось забыться, отпустить все и провалиться в бездну, где ей не нужно было думать и что-то делать. Где не было бы этого силуэта с цепкими глазами, видящими тебя насквозь.

Джолин слегка повернула голову и коснулась дрожащими губами в нижнюю челюсть Рэнди. Он сдавленно крякнул, видимо, не ожидая такого развития событий. О'Хара мысленно усмехнулась: за задницу лапать был горазд, а как дело дошло до койки, так и сдрейфил. Но ненадолго. Его грубая рука опустилась на бедро женщины и мягко прошлась по изгибам тела, словно он боялся сделать что-то не так. Джолин повернулась к нему всем телом и перекинула ногу, усевшись к Рэнди на бедра, дрожащими руками перебирая пуговицы на его робе.

Потеряться. В эмоциях, в страсти, в чувствах; забыться; выпасть из мира и выкинуть из головы эти чертовы глаза, этого проклятого

демона

человека, бродящего в одиночку ночью по темным пустым коридорам.

— Джолин, я...

— Ничего не говори, — она поцеловала его, впиваясь своими губами, стараясь как можно быстрее заткнуть его. Руки плясали по оголенной горячей груди мужчины, по животику, которого сам капитан стыдился, но нисколько не смущал О'Хару. Но Рэнди отстранился, взял ее за плечи.

— Я очень давно не был с женщиной, — сказал он, глядя ей в глаза.

— Разве это имеет значение? — спросила она, укладывая мужчину на кровать. Любви нет, есть только желание отгородиться от мира и сбросить с себя стресс. Ни более, ни менее.

Джолин стянула с себя серые штаны и помогла Рэнди приспустить его. Одно короткое мгновение, и вот женщина изогнулась дугой, оказавшись на капитане верхом, пронзенная множеством чувств, среди которых не было страха, не было животного ужаса, который преследовал ее долгий час, пока они возвращались из подсобки, и те долгие минуты сидения во тьме. Только удовольствие и нарастающая волна эйфории снизу живота.

Прочь сомнения, прочь страхи. Джолин прикусила губу, чтобы не издавать ни звука, и только одному богу было известно, как их койка умудрилась быть такой покладисто-тихой.

В глубине коридоров, где снова раздавались тихие шаги, проходящие около офиса типа «опен спейс» громко лопнула лампа, но сейчас этого никто не слышал.

Наручные часы принялись ритмично пищать. Уолтер с трудом разлепил глаза, подтягивая онемевшую кисть к себе, и взглянул на циферблат — «6:30». Смотрящий прикрыл глаза, сладко потянулся, разведя руки в стороны, после чего клацнул тумблер и пробубнил в микрофон: «кофе и пожрать чего-нибудь на завтрак». У него было полчаса, чтобы умыться, перекусить и привести себя в подобаемый вид, если таковой мог быть в подземельных катакомбах на глубине двух километров.

Уолтер бегло оглядел мониторы. Его брови непроизвольно вздернулись, когда сквозь инфракрасные лучи камер он увидел мирно спящую парочку людей, которые должны были убивать друг друга без зазрения совести. Людская химия и вправду была страшной вещью. Смотрящий задорно хмыкнул, но ничего говорить не стал, совесть не позволяла, либо мужская солидарность, тут уж как поглядеть.

Загудел лифт, звонко стукнул железный поднос, когда цель достигла своей отметки. Уолтер неспешно поднялся с кресла и прошелся, разминая суставы, до своего поставщика еды. Напевая «take on me», он вернулся к своему столу и сделал один большой глоток кофе. Закурил.

Сегодня он чувствовал себя живым, как никогда прежде. Циферблат показывал «6:45». У заключенных оставалось пятнадцать минут до тревожной сирены, которая должна их разбудить так резко, как только это возможно.

Нечего расслабляться.

Рука скользнула по оголенному бедру, подтягивая тонкую сизую простыню до самых плеч, укрывая две фигуры, греющиеся о тела друг друга.

— Вам, наверное, стоит уйти, — тихо пробурчала Джолин, держа Рэнди за руку, лежавшую ныне у нее на животе. — Будет неловко, если нас застукают вместе.

— Тебе, — коротко сказал мужчина ей в затылок.

— Мне?

— Тебе лучше уйти. Не вам. Хватит уже этой твоей канцелярщины, я тебя прошу.

— Если мы перепихнулись этой ночью, Рэнди, это еще ничего не значит.

Он хмыкнул, от чего ее волосы забавно дрогнули перед его лицом.

— Разве я говорил об обратном? Просто прекрати мне выкать, я же не твой папочка, — он прикусил себя за язык, чуть не сболтнув лишнего. Например, что и она далеко не девочка, и что разница их возрастов едва ли что-то значит. Да только, как показывает практика, женщины не любят такой правды, как и в целом упоминаний о возрасте.

— Ничего не могу обещать, — сказала Джолин. — Я постараюсь, Рэнди.

Женщина повернулась к нему и поцеловала в скулу

— Но сейчас тебе и вправду лучше уйти.

Капитан тяжело вздохнул, крякнул и перекинул ноги через холодный каркас кровати; встал и прогнулся в пояснице, хрустнув позвонками.

— Ох, стар я для этого всего уже.

Джолин фыркнула в свой кулачок, прикрывая лицо простыней.

— Я бы так не сказала, — в сумраке ее поалевшие щеки не были видны, но наощупь, если прикоснуться, точно напоминали раскаленный металл. — Но вы одевайтесь-одевайтесь, мистер.

— О'Нил, — добавил Рэнди.

— Мистер О'Нил.

Капитан натянул свои семейные трусы, после чего по-армейски быстро распрямил штаны, влез в них, перешнуровал и с такой же былой прытью натянул футболку и робу. Отсалютовал женщина и тихонько пошел в то место, которое было его комнатой. Вернее сказать, не «его», а просто комнатой, в которой он жил.

— И, еще, Рэнди, — окликнула его О'Хара.

— Да? — отозвался он, вновь остановившись в дверях.

— Спасибо. 

Ли Ху открыл глаза и плавно поднялся с колен. Утренняя медитация — правильное начало дня, если хочешь поддержать мысли в чистоте и порядке. Только таким образом остается возможность выстроить план действий, сконцентрироваться и принять необходимые решения. В прошлой жизни Ли Ху все делал так же. Не смотря на свой плотный график, он отводил двадцать минут на уединение с собой утром и вечером.

Сирена раздалась в тот момент, когда стоял посреди небольшой комнатушки и растягивал затекшие от сидения мышцы. Наигранно бодрый голос из динамиков сказал: «проснись и пой, подземный мир! Завтрак ждет вас в столовой, а загадки — за каждым углом! Просыпайтесь, сукины дети, кому я говорю, а иначе хлорный газ это сделает за меня».

Что-то подсказывало бывшему главарю якудзы в округе Мияко, что он не лгал. Его цепкий взор успел отметить прекрасную вентиляционную систему, через которую — при необходимости — можно было подать не только хлорный газ, а и много чего другого. По хорошему счету, если заключенные начнут бунтовать, то ничто не помешает людям, следящими за ними через камеры, устроить здесь подобие холокоста.

Японец поднял руки, потягиваясь в спине, и встал на носочки, наклонившись в обе стороны поочередно, после чего толкнул дверь и направился в столовую. По пути он думал. Думал о том, что ему нужно сегодня избавиться от одинокой цели, которую он сможет выследить — неважно какую. Изначально ему хотелось заручиться поддержкой того парня, Джошуа. Почему-то он казался ему легковерным, хотя и создавал видимость уверенного и логичного человека. Наверное, он потому и погиб первым. Что ж, Элли явно была на вершине списка тех, от кого следовало избавиться поскорее. А еще Гарет. Древняя пословица гласила, что «высокий шкаф падает громко», но этот... это был не шкаф, а целая скала, которую не так просто было сдвинуть с места. Ли Ху опасался, что даже его точные удары, выбивающие суставы или вызывающие резкую боль и онемение не смогут пробить такую гору мышц.

Толпа мурашек пробежалась по спине мужчины от этих мыслей. Но пока что это были всего лишь мысли. Всегда можно найти подход. Не обязательно же звать его на честный бой, верно? Можно взять трубу, кусок стекла, найти оружие. Он же слышал, как стреляли в первый день. Вернее сказать, что ему казалось, что это был выстрел, прозвучавший одновременно с вечерней сиреной. Короткий, приглушенный хлопок, словно выстрел с глушителем через подушку.

Руки подняли готовый поднос с горячей пищей и донесли его до столика, за которым еще никого не было. Сегодня Ли Ху не хотел сидеть рядом с людьми и надеялся побыть в одиночестве. Благо, что оставшиеся выжившие только стягивались, и одной из первых была Джолин.

Джолин, которая вновь рыскала по коридорам, вновь была настойчива. Он ее вчера видел, и знал, что она была не одна. С кем конкретно — не был уверен, но подозревал, что это был тот отставник. Рэнди. Между ними что-то было. Обычно мужчина не смотрит на женщину вот так. А еще не пытается прибегать к заигрываниям, как в младшей школе, выдвигая ее кандидатуру из вредности. Либо из расстановки голосов в равенстве. Ли вспомнил вчерашнее голосование. Да, думал он, скорее всего так и было. Ловкий ход, чтобы выиграть время, либо привлечь ее внимание к себе. Этот Рэнди...

Азиат заметил, что капитан (так его называл голос из динамиков) вошел в столовую. Он пытался строить мрачное лицо, но был явно чем-то доволен. Словно его очень долго мучал камень в почках, а вчера ему удалось его выссать, и вот — больше никакой боли. Ура.

Вот так выглядела его физиономия.

Последний кусок хлеба отправился в рот и Ли принялся его пережёвывать, когда из глубины подземных катакомб раздался громкий выстрел. Джолин сдавленно вскрикнула, прикрыв рот ладонью, а отставной капитан Рэнди вскочил со своего места и рванул ко входу из столовой. Сэнди, которую Ли Ху не заметил, лишь напряженно наблюдала за всеми остальными.

— Где Гарет и Элли? — спросила Джолин.

— Боюсь, — ответил Рэнди, — что нам это и предстоит выя...

— Доброе утро, — сказала Элли. — Чего так пялишься на меня, ка-пи-тан? — она чуть подала свое миловидное личико вперед, словно бросая вызов ему.

— Где ты была? — спросил Рэнди, преградив ей дорогу внутрь своей рукой, уперев ее в косяк.

Брови девушки вздернулись вверх от удивления, а на лице читалось возмущенное недоумение.

— Ты щас моего папочку пытаешься состроить, или что? Дай мне пройти, я есть хочу.

— Я тебя спрашиваю последний раз.

— А я тебе говорю: катись ты нахер, понял, служивый? — она с силой пихнула его локтем в ребро и вошла внутрь, словно не слышала выстрела. Словно она действительно хотела есть, пока все остальные пребывали в полном напряжении, которое повисло в воздухе.

На ней не было ни единой капли крови; от нее не веяло порохом, а только запахом старого белья и легкого пота. Все дело было в том, что она действительно не слышала выстрел.

Сэнди сорвалась с места, опрокинув стул, и побежала. Холодный металл тяжело зазвенел, стукнувшись о серый бетонный пол, наполнив комнату звуком дребезжания и низкого гула. А еще звуком быстрых шлепающих шагов. Это Сэнди мчалась, словно лань, завидевшая опасность.

Рэнди выкинул руку вперед, стараясь преградить путь. Девушка нырнула под его предплечьем, не забыв поддать локтем в район солнечного сплетения. Капитан вновь задохнулся. В его голове промелькнула мысль, что за последние полчаса его слишком часто били женщины. И слишком умело, что не могло не навести на другие мысли.

Вот только, было бы для них время. Хватанув воздуха, чтобы восстановить дыхание, Рэнди попытался набрать скорость и побежать следом за удаляющейся Сэнди.

— Какого хера? — спросила Элли, разведя руки в сторону. — Что тут, блядь, происходит, мне кто-то объяснит?

Уолтер улыбнулся, оскалив зубы и включил микрофон.

— Никто тебе ничего не объяснит, дорогая Элли. Разбирайся или сдохни.

— Пошел ты нахуй, понял? — выкрикнула она, глядя в камеру. Конечно, он понял. Он понимал куда лучше, чем она могла себе представить, но не имел права об этом сказать. Уолтер был Смотрящим. Суть всей его работы сводилась к его позывному и не более того. Выход за рамки дозволенного привел бы к наихудшим последствиям. Конечно же, его положение и так было плачевным. Вернее будет сказать, что оно напоминало положение краба в ведре. И в данном случае Уолтре был тем крабом, который тянул обратно того, кто пытался выбраться.

Смотрящий наблюдал.

Наблюдал, как Ли Ху встал со своего места и быстрым шагом, переходя на бег, двинулся следом за Сэнди, бросив напоследок свои слова для всех в комнате «нужно ее догнать». Джолин, Элли и Рэнди не стали долго думать. Что-то внутри им подсказывало, что нельзя дать этой женщине добраться до того места раньше других. Звериное чутье, не иначе.

Сэнди бежала по бесконечному коридору так быстро, как только могла. В прошлом она была мастером спорта по легкой атлетике, что без труда позволяло ей преодолевать длинные дистанции практически не взмокнув.

Оставалось понять одно: куда конкретно бежать? Когда все коридоры напоминают муравьиные туннели или паучью сеть. Куда не приди — везде западня. Везде бесконечные серые стены. За дверью, за углом, за окном. Слева и справа, сверху и снизу серые стены, и не сбежать.

Сэнди бежала и ей казалось, что выходов два: либо умереть, либо выжить. Она фактически была уверена, что только добравшись до того места, где был выстрел — она выживет, ведь там было оружие. И как никогда она уповала на то, чтобы в нем был боезапас; чтобы, взяв холодную вороненую сталь она ощутила вес, оттянула затвор и, заглянув в него, увидел патрон с желтоватой гильзой, отливающей латунью. И тогда... о, да. Она отпустит затвор, и упрет прорезиненный приклад в свое плечо (почему-то Сэнди казалось, что стрелял винчестер или тяжелая штурмовая винтовка), развернётся и станет ждать, вслушиваясь в бегущие позади нее шаги.

Ведь они бежали. Помимо гулкого сердца в ее ушах стучали шаги. Много шагов. Чужие, тяжелые и обеспокоенные. Сэнди не слышала их дыханий, но была уверена, что оно сбито, у всех поголовно. Неправильный старт — это уже ошибка, а дальше все дело за страхом и нервами. Да, Сэнди была уверена, что они боялись, что не успеют, и от этого их мозг выбрасывает все больше адреналина, поглощая весь кислород в крови. Как следствие — большая потребность в дыхании, приводящая к неконтролируемому дыханию через рот. О Рэймонде (или как его там?) она беспокоилась меньше всего, ведь удар в солнечное сплетение выводит почти любого бегуна из строя.

Пахло порохом. Она бежала в нужную сторону, и это было точно. С каждым поворотом, разрезая своей короткостриженой головой воздух она ощущала, что этот назойливый, щекочущий ноздри, запах усиливается.

Свернув, Сэнди очень быстро сбросила скорость, зацепившись пальцами за угол. Дверь в одну из комнат была открыта, словно в нее вошли и не вышли. Перед ее глазами пробежали картинки десятков дверей, которые она успела осмотреть и все, все они до единой была заперты. Каждый заключенный здесь понимал, что лучше не оставлять за собой следов; пускай другие тратят время и рыщут там, где уже все было обыскано, а полезное — подобрано. Пусть топчутся на месте, пока умные идут дальше.

Но эта дверь была открыта.

Шаги позади чуть утихли. Да, она явно оторвалась от погони и заставила их тем самым поблуждать по коридорам. Это давало беглянке то самое необходимое время, которого у нее почти не было. Сэнди толкнула дверь. Сколько прошло с момента выстрела? Пять минут? Десять? Или полчаса? Время стерлось, и не было ни малейшего понимания как долго пришлось бежать, но она понимала одно: внутри уже были мухи. Они жужжали маленьким скопищем, но в необъятной тишине подземелья звон их крыльев был невероятно различимым.

Повернув голову в право, Сэнди увидела брызги крови на стене, разбросанные в безобразной картине. Ошарашенная, она двигалась дальше в глубь, пока не подошла к тому месту, где веер брызг сходился к самому центру и ее тут же стошнило.

Прикрыв рот ладонью, Сэнди отвернулась в сторону и вырвала. Желчно-металлический привкус овладел ее ротовой полостью, пока она не смогла сдержать последующий позыв и не сплюнула прогорклую слюну.

Гарет был однозначно мертв. Меж его раскинутых ног, опав стволом на плечо лежал Benelli M2, превративший череп крупного мужчины в однообразную кашицу из костей, серого вещества и крови, разметав все это добро по стене.

Она обошла стол и дрожащей рукой потянулась к полуавтоматическому винчестеру, словно боялась, что мертвец в последний момент схватит ее за кисть и переломит, как соломинку. Пальцы Сэнди коснулись черной гладкой стали, которая мгновенно придала ей уверенности. Вереницей пролетели мысли, выстраиваясь одна за одной, и вот уже Сэнди умелыми движениями отводит затвор и, как в своих мечтах, заглядывает внутрь. А там, словно глаза крысы альбиноса, виднелся ряд красных цилиндрических гильз, заряженных, судя по всему, пулями.

Она подала затвор на место, отмечая, как приятно звякают стальные детали механизма; как родимо звучит для нее вся эта система в целом. А еще Сэнди слышала, что шаги приближаются. Отступив назад, она встала за перевернутым столом, уперев приклад в плечо и принялась ждать. Ждать, когда остальные подойдут ближе. Ждать, как охотник дожидается свою добычу. Интересно, подумала она, что случилось с Гаретом?

На этот вопрос ей бы смог ответить Уолтер. Уолтер, который все это время наблюдал за горой мышц, что бесцельно слонялась по комплексу, а сам нервно постукивал пальцу по подлокотнику.

Гарет был на грани срыва. Он постоянно бубнил себе что-то под нос, а глаза его имели стеклянный блеск, говоривший о его не совсем стабильном психоэмоциональном состоянии. Когда он добрался до комнаты, где на столе аккуратно лежал тот самый зловредный дробовик, Уолтер схватился руками за подлокотники и сжал их так, что костяшки на кистях побелели. С замиранием сердца он слушал и смотрел, как этот огромный детина рыдает, проклиная свою судьбу; как кричал, что не хотел стать тем, кем он стал, и что он не желал никого никогда убивать.

Когда грянул выстрел, Уолтер тяжело всхлипнул, вытерев слезу на своей скуле и вышел в уборную. Справив нужду, еще по пути к своему креслу он закурил и устало присел на оное.

Уолтеру не было жалко Гарета.

Уолтер просто хотел жить.

— Ты знаешь, куда ты бежишь? — окликнул Рэнди Элли, которая то останавливалась на развилках, то припускалась чуть ли не рысью.

— А ты не чувствуешь?

— Я что, похож на телепата?

— Запах пороха, кретин! Закрой рот и беги молча, ты сбиваешь себе дыхание.

И он заткнулся, ведь эта хрупкая девица, чье лицо раскраснелось, а на лбу выступили капли пота была права. Солнечное сплетение все еще болело, а каждый вдох отдавался неприятной тупой болью от желудка да лопаток со стороны спины, словно крюком оттягивая ключицу вниз.

Элли скользнула за угол и в следующий момент Рэнди видел, как дверные щепки разлетаются в разные стороны, а шея заносчивой девчонки превращается в одно сплошное пятно, фонтанируя алой горячей кровью. Ее развернуло вокруг оси, после чего, сделав еще пару шагов и схватившись за горло, Элли завалилась на бок, издавая хриплые звуки.

— Элли! — Джолин кинулась было к ней, но крепкая рука Рэнди ухватила ее за ворот рубашки, словно нашкодившего ребенка, не давая возможности двинуться с места. Припав к стене спиной, он ждал. Слушал. Восстанавливал тяжелое дыхание. Помочь ей уже было нельзя никак. Удивительно, что Элли была в сознании, ведь пыталась отползти в сторону, а не потеряла сознание от болевого шока.

До Рэнди донеслись звуки постукивания и ругательств. Он ухмыльнулся и двинулся внутрь, полностью уверенный, что его догадка оправдается. А если нет — тогда его ждет та же участь. Но выбор невелик.

— Что, ружье заклинило, Сэнди?

— Стой на месте, дерьмо собачье, иначе ляжешь рядом с той сучкой, что ползает там и оставляет за собой след, как улитка.

— Так стреляй, чего ждешь. Ты же у нас убийца, да?

За спиной Рэнди появилась Джолин, аккуратно выглядывавшая из-за его плеча. Атмосфера накалялась; казалось, что достаточно протянуть руку и произойдет разряд или лопнет струна, полоснув по щеке до крови.

Красная гильза, которая должна была выскочить из затворной рамы застряла, не давая хода ни пружине, ни остальным частям механизма. Как не старайся скрыть, а топорщащийся красный цилиндр просто так не упрячешь.

— Рэймнод, я предупреждаю тебя еще раз. Сделаешь шаг, и я тебя кончу.

Он широко осклабился, словно дикий зверь, показывая свою истинную психованную улыбку, которую видел его генерал-мойора перед смертью, когда Рэнди вогнал ему в шею карандаш на плацу.

— Стреляй, — сказал он и ощутил, как маленькая рука Джолин держится за его робу на спине.

Сэнди профессионально ударила ребром ладони по отстреленной гильзе. Щелчок. Словно в замедленной съемке алая гильза вылетела прочь. Механизм пришел в действие, отправляя пружиной затвор на прежнее место. Лязгнуло, словно кузнец ударил своим молотом по раскаленному металлу. Так ему показалось.

Блядь...

Выпутываясь из густого киселя, события набирают свой ход, сворачиваясь, словно измерительная рулетка. Быстрее и быстрее.

Сэнди ставит упирает приклад в плечо.

Сэнди наклоняет голову.

Сэнди щурит глаз.

Сэнди удивленно открывает рот, а на ее серой робе медленно расплывается рубиновое пятно вокруг торчащей рукоятки ножа, водруженную на всю глубину лезвия.

— А... — с уголка рта девушки заструилась полоска крови, сорвавшаяся с подбородка. — Откуда, ты в... — она закашлялась, ощущая во рту металлический привкус. — Взялся, с-сука.

Джолин смотрела, широко раскрыв глаза на Ли Ху, который возник буквально из ниоткуда. В ее душе вновь разверзлась бездна того ужаса, который одолевал ее этой ночью. Она точно знала, кого видела, выглядывая из-за шкафа. Этот взгляд коршуна, который увидел свою добычу и немедленно двигался к ней, выпустив острые когти. И именно сейчас эти когти вспороли тонкую шкуру добычи, схватив ее и поднимали в воздух.

Сэнди ощущала, что силы покидают ее. Руки наливались свинцом, а привычная, так горячо любимая тяжесть ствола превращалась в неподъемный груз. Ношу, которая с каждым ударом сердца тянула к земле, норовя вывалиться из рук. Глубоко вздохнув, Сэнди вскинула винчестер из последних сил и прицелилась, нажав на спусковой крючок.

Бывший член якудза сорвался с места.

Бам.

Ли Ху ударил ладонью в боковую часть ружья, уводя ствол от себя в сторону. Взрыв пороха оглушил его левое ухо. Он ощутил, как цепочка крови потянулась из его ушной раковины, опасаясь, как бы он не оглох. Звенело непростительно долго, заглушая все иные звуки.

Схватив рукоятку ножа, Ли Ху провернул лезвие в ране, дернул на себя, вытягивая его вместе с кровавой лентой. Сэнди закричала.

— Молчи, — зашипел мужчина и с размаху вогнал лезвие в ее висок. Тонкая стенка кости хрустнула, словно хрящ на зубах. Тело Сэнди обмякло в одно мгновение и рухнуло на пол, точно тряпичная кукла. Ли Ху вновь достал лезвие и вытер его о робу умершей девушки.

Он повернулся лицом к ошеломленным Рэнди и Джолин. Возле ног японца валялся вороненый ствол Benelli M2, а в его сухощавой руке уверенно лежал длинный армейский нож, походивший скорее на тесак.

— Выйдет только один, — сказа якудза, глядя на пару людей. — Иначе никак.

— Ты и есть убийца? — спросил Рэнди.

Он скромно ухмыльнулся, вздернув уголки губ. Даже немного хищно, если немного присмотреться. В целом все в нем выглядело, как от семейства ястребиных: от цепкого взора, до пальцев, напоминавших кривые когти.

— А ты нет? — спросил он и обнажил ряд ровных и мелких желтоватых зубов.

— У меня были на то свои причины.

— Как и у всех нас, — отозвался Ли Ху. — Сам нападешь, или мне это сделать?

Рэнди нахмурил брови, прикрывая женщину за собой.

— Думаешь, что она так беззащитна, как тебе кажется?

Капитан вспомнил ее хватку, ее уверенно поставленную руку, которую она с вилкой уперла ему над кадыком, оставив тонкие точки-отметины.

— Я не привык убивать женщин за просто так, если ты об этом. В свое время даже клялся их защищать.

— Мне это не интересно, Рэнди, — сказал якудза и бывший капитан слышал, что его речь так же чиста, как у самого обычного американца. — Нападай.

— Брось нож.

Ли Ху фыркнул.

— Он мой. И я мог бы взять ствол и закончить с тобой в одно мгновение, как и с ней. Но у меня тоже есть принципы, как и твои, из-за которых ты убил своего генерал-майора, — он замолчал на секунду. — Мне повторить третий раз, а, Рэнди?

О'Нил сглотнул вязкий ком слюны, который стальным шаром опустился в его животе. Как давно он последний раз был на турнике? А как давно отжимался? Его обыденностью стали пицца с бутылкой пива за вечерним просмотром бейсбола. Интересно, с кем сейчас играют «Red Socks»? До сих пор ли у них тот же питчер?

Он тряхнул кистями, сбрасывая с себя нахлынувшую волну размышлений. Подобрался, как это обычно делают боксеры, стоя на ринге и забавно пританцовывая.

Придется вспомнить прошлое. Или мне конец.

Двинулись. Словно бойцы, загнанные в клетку UFC, только со своими правилами. Рэнди смотрел на руки Ли Ху. Напряженные, тонкие и худые. Он понимал, что нельзя недооценивать этого невысокого и худощавого мужчину с бритой головой. Как минимум потому, что он видел по телевизору на что способны его собраться, а как максимум, потому что лично видел работу японских солдат на мировых сборах.

Когда дистанция сократилась до вытянутой руки, Ли Ху нанес удар. Прямой бросок руки, словно копьем, метя в сердце. Рэнди перенес вес на заднюю ногу и уклонился, явственно ощущая, что ему не хватает былой скорости. Возможно (лишь, возможно), раньше он смог бы что-нибудь противопоставить японцу. Вероятно, что даже удивить. Но не сейчас. В данный момент его задача попытаться подловить Ли Ху на ошибке и выиграть из этого максимум.

Сократив дистанцию в два шага, Рэнди нанес удар ребром ладони в область шеи, но Ли Ху выставил свободное предплечье, блокировав удар, схватил Рэнди за запястье и дернул на себя. Атака Рэнди захлебнулась на середине, а Ли Ху, используя инерцию тела мужчины встретил его ребра своим острым худым плечом. Крутанувшись вокруг оси, не отпуская запястья, якудза вывернул руку Рэнди ему за спину, дернув со сей силы. Он сдавленно вскрикнул, но развернулся и ударил наотмашь сжатым кулаком. Если бы Ли Ху замешкал на секунду, то тяжелый кулак бывшего солдата врезался бы в его висок, навсегда выключив свет в его глазах.

Но Ли Ху был проворнее. Проскочив под атакой, от отпрыгнул назад, хищно улыбаясь.

Джолин стояла на месте. На ее глазах Рэнди избивали, словно маленького ребенка, даже не используя остроту ножа. Ли Ху просто бил его кулаком руки, в которой держал нож, и если бы ему хотелось, то Рэнди давно бы уже был мертв.

В левом виске закололо, а перед глазами появилась тьма, словно ровная гладь воды, из которой всплывали воспоминания ее былых деяний.

Нужно собраться, и если не помочь, то воспользоваться преимуществом два на одного, думала Джолин. Иначе он убьет их одного за другим. Но эти глаза... этот взгляд вновь всплыл перед ней, материализовался и плясал вокруг Рэнди, следя за ним, измываясь и насмехаясь над его слабостью. Ей было страшно. До ужаса и невозможности пошевелиться страшно, даже не глядя на все ее прошлое. Она умела постоять за себя. Она убивала, что не мало важно, но... Когда ты смотришь на человека, а из него на тебя глядит демон — редко кто может остаться самим собой и не броситься бежать.

Джолин стояла, оцепенев. Стояла и не знала, что ей делать. Она мешкала.

— Ружье! Хватай сраное ружье! — крикнул Рэнди, который сцепился с Ли Ху руками, меряясь силами, и в таком варианте у О'Нила были все шансы. Ли Ху держал нож, как мог, не давая его вырвать или вывернуть. Он впился когтями в руку Рэнди, разодрав кожу, заставляя того зашипеть и бросить хватку. Джолин кинулась к винчестеру, но ее путь преградили два мужчины, один из которого получил ногой в живот, пятясь, снес стол в сторону, завалившись на него.

Ли Ху, перехватив армейский нож, двинулся к женщине, вперившись в нее взглядом. Никогда нельзя бросать концентрацию с того противника, в смерти или обездвиженности ты не уверен. Рэнди перекатился со стола на землю и сплюнул кровавый сгусток крови. Подведясь на ноги, он взял парту за столешницу, возвел над головой и, сделав два больших пружинящих шага, опустил ее на спину Ли Ху.

— Не так быстро, сучонок, — сказал он, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

Равновесие покинуло мужчину. Дерево затрещало, погребая под собой невысокого японца и Рэнди О'Нила, который распластался поверх щепок ДСП, железных ножек, развалившихся в стороны и Ли Ху.

Сердце бешено стучало, когда женщина побежала к оружию. Не прекращало оно стучать и в тот момент, когда она подхватила винтовку и развернулась к двум поваленным мужчинам, чтобы увидеть, как Ли Ху у которого с затылка лилась ручьем кровь, сидел верхом на Рэнди, который, ухватив якудзу за руки, не давал ему всадить нож в собственное сердце.

Сил у Рэнди было больше, но сейчас, когда сраный япошка наваливался всем телом, острие ножа неустанно близилось к его коже. Медленно. Миллиметр за миллиметром.

Выйдет только один. Что он знает?

— Почему ты сказал, что выйдет только один? — натужно прокряхтел О'Нил.

— Все проще простого, Рэнди, — так же тяжело ответил Ли Ху. — На каждого из нас есть доказательства, и, будем честны, каждый из нас убивал. Много. В прошлом, не так ли? Ты был военным, я якудзой, а она, — он кивнул в сторону Джолин. — Она убивала ядами, подсыпая их важным людям по заказу. И тем не менее, я уверен, что сражается она куда лучше тебя, отставник, — по последним словом он сделал толчок, от чего клинок вспорол серую робу и вонзился на несколько миллиметров в кожу. Грудину обожгло огнем. Нервные окончания завопили единогласно в том месте, где их цепь так нагло нарушили, раскроив кожный покров.

— Выйдет один из нас, говоришь? — спросил Рэнди и глаза его в этот момент недобро блеснули. — Ладно.

Он рывком перекатился на Ли Ху, оказавшись сверху, после чего навалился своей грудью на японца. Острая боль пронзила Рэнди в области солнечного сплетения, распространяясь, как яд каракурта во все уголки его тела.

— Джолин, я тебя прошу, возьми этот чертов ствол и прикончи его наконец!

Грохотнуло, не дав ему договорить. Вероятно, что Рэнди закончил свое предложение, но звон выстрела, прозвучавший совсем рядом, перекрыл его.

Дыра, размером в большой палец зияла ровно посередине обеих ключиц бывшего члена якудзы Ли Ху. Он осклабился окровавленной улыбкой, из последних сил дернув руками, после чего его голова обмякла и наклонилась в сторону. Рэнди выдохнул и скатился набок.

— Рэнди...

— Я, — ему хотелось сказать «я в норме», но опустив свой взгляд, который уперся в торчащую ручку армейского ножа переубедил его. — Я ни хрена не в порядке.

Повисла долгая пауза.

— Если я правильно понял то, что он сказал, то, — Рэнди закашлялся, а во рту возник привкус подковы. — То это меньшее из зол.

— Не бывает меньшего из зол, — отозвалась Джолин, упав на колени возле мужчины и выронив оружие. Она присела возле него, позволяя ему положить голову к себе на бедра. Ее голос дрожал, а во горле подкатил ком. Даже несмотря на то, что он был убийцей, Рэнди оставался солдатом, который обещал защищать людей от врагов. Возможно, что чувства сыграли свою не малую роль, ведь выбрал-то он сторону ее, а не Ли Ху.

— Любое зло — лишь зло.

— Давай без философии, Джолин, хотя бы сейчас.

— Ты поправишься, — коротко сказала она, хотя и сама не верила в свои слова.

— «Ты»? — О'Нил сдавлено хохотнул и закашлялся. — Вот так прогресс.

Его дыхание замедлялось, а тело постепенно начинало ощущать некую легкость, словно сам Рэнди начинал парить. Джолин содрогалась над ним, пуская горячие слезы, что срывались с ее щек и падали на лицо мужчины. Она не любила его, нет. Просто впервые в жизни за нее заступились. По собственному желанию, а не по чьей-то указке. Впервые в жизни Джолин ощутила, что перед ней воистину хороший человек, но сейчас она ничем не может ему помочь.

— Джолин.

— Да?

Он улыбнулся теплой последней улыбкой и сделал вдох.

— Спасибо, — выдох. Время Рэнди О'Нила остановило свой бег.

— Пожалуйста... Рэнди...

— Он не очнется, Джолин! Вставай и иди в главный зал. Поздравляю, ты — победитель!

Какое-то время она сидела возле Рэнди, заливаясь слезами. От страха, от боли, от безысходности. Он помог ей прошлой ночью укрыться от собственных ужасов. Он помог ей сейчас, жертвуя собой, чтобы она выбралась из этой ямы. Чем она заслужила такое отношение? Джолин О'Хара могла себе это объяснить.

Сколько прошло времени — она бы никогда точно вам не сказала. Просто сидела, пока не приняла текущее положение дел. А потом встала.

И пошла.