Глава 2. Палата девять.

Ей все же пришлось принять «помощь» врачей и проглотить несколько колес. Девушка настолько была поглощена своим страхом и ночными визитами, что решила провести ночь в борьбе с самой собой, а не фантомом ненавистного ей человека.

Можно ли считать что Герман испортил Алисе жизнь, за то что поломал её и в прямом смысле затолкал беднягу в психушку? С какой то стороны да, но с другой вовсе нет. Алиса часто винила себя в этом сама. Если бы она не побежала тогда в комнату к брату, и не застала его с веревкой на шее, и через минуту перед ней бы не болтался труп, вряд ли она была бы сейчас в этом месте.

Голубоглазая винит себя сама, самоуничтожает себя и вечно проговаривает «это твоя вина, ты сама туда побежала». Какова вероятность того, что если бы Алисе рассказал отец о том что её брата больше нету, не видя всю эту картину, то она бы сейчас была дома? Довольно большая. Все эти срывы, видения, таблетки и сжигание самой себя только убивает юницу.

Девушка уверенна, неделя - две, и она найдет выход, пойдет по стопам своего братишки.

Проснувшись рано утром от противного звука ударов кулаком по железной двери, Алиса спросонья протерла глаза и прошипела, мысленно проклиная раздатчицу что принесла завтрак. К счастью на бархатной коже запястий не было железа, девушка спокойна спала и никто её не тревожил. Собственно она не бегала по больнице и её не поймали санитары. Это наверно единственный плюс таблеток, спокойный сон и такое же пробуждение.

Алиса расстроилась, когда поняла что её снова будут запирать. Неделю её дверь была открыта, так как девушка не вызывала никаких подозрений и ей можно было дать хоть чуть чуть свободы, что бы она смогла сходить в туалет ночью. Таких как она довольно много, но в основном все просят их закрыть так как бояться чего то, но чего она не знает, у каждого свои проблемы и причины место нахождения здесь.

Герман не беспокоил сестру все это время, поэтому девушка не мучалась ночными кошмарами и видениями мертвого брата в углу комнаты. Мучало её только одно, таблетки, они не отменятся ни при каких условиях пока ты находишься в этом месте. Целыми днями ты просто нечто, не живой предмет который ничего не может сделать, и только ночью, во время сна ты отходишь от этого состояния и спишь спокойно.

Тебя не мучают гости с потустороннего мира, ничего тебя не мучает, ты свободен. Но это только на одну ночь и раннее утро, после завтрака все повторяется. Четыре раза в день.

Хотя, может это и есть выход? Может именно таким способом лечат пациентов? Их пичкают таблетками которые позволяют нормально спать и не смотреть кошмары, они перестают видеть черные пятна на стенах из которых вылазят демоны, перестают выдирать свои волосы, они расслабляются и просто лежат без возможности двигаться, и за это время забывают, что это такое, увидеть сущность или покойника который бормочет тебе что то. За счет этого они и выздоравливают, они забывают.

Только вот Алисе это не помогало, два месяца, на протяжении каждого дня, по несколько раз ей дают эти таблетки. Но она не перестает думать о Германе, она видит его облик у себя в голове. И лежа на кровати пяля в потолок, боится что он может прийти к ней этой ночью, даже не смотря на то что спит она спокойно.

___ Голубоглазой удалось съесть только одну четверть каши, которую она недолюбливала. Но бутерброд с растаявший маслом который размазывается по всему небу и вызывает мурашки по телу от неприятного вкуса и ощущения во рту, она просто напросто не могла в себя запихнуть. Не то что запихнуть, даже откусить маленький кусочек. Сильно уж она ненавидит такое.

Алиса не чувствовала голода, она ничего не чувствовала. В её голове был только план, что ей нужно сделать что бы наконец таки выйти за ворота психиатрической больницы. Сколько бы идей ей в голову не приходило. Сколько раз она не пыталась развидеть кровавого оленя с шипами вместо рог, и смотрящего на неё как на сырой, сочный и вкусный кусок мяса, за которым он обязательно прийдет как только светловолосая закроет глаза. Она не видела ничего кроме него. Не получалось увидеть там зайчика, машину или елку, только что то устрашающее.

И каждый раз, когда она смотрела на эту картинку в руках доктора а за всем этим «сеансом» наблюдал отец. Ей оставалось только сказать то, что она на самом деле видит, в надежде что они оба увидят тоже самое и поймут, что она не сумасшедшая и им тоже стоит задумать о злых чарах.

Алиса лежала в своей палате, одета она была в белоснежный халат плотной ткани. Правда он не был похож на халат, больше на свисающую простыню с дырками для рук и шеи. Она настраивала себя на том, что бы на сегодняшнем сеансе точно рассмотреть что то другое. Ведь миллионные попытки убедить всех в обратном, заканчивались повязкой на её руках и заточением обратно на третий этаж в девятую палату.

Голубоглазая была готова к сеансу который решит, остается она в психушке еще как минимум на неделю, или счастливая едет домой. Где по её мнению, она сможет справиться со всей бесовщиной что преследует её здесь, только дома.

Вот слышится заветный и такой пугающий щелчок замочной скважины. В маленькой каморке которая оправдывает свое название, больше напоминающая тюрьму а не палату, появляется доктор Юрьевич. Алиса знает его, он самый старший и опытный в этом помещении, его стаж работы вроде как больше 16-ти лет. Но при этом он и самый суровый, к пациентам относится как к собакам на привязи которые являются для него обузой и сплошным кошмаром. Наверное, он чувствует себя нянькой в детском саде, вокруг него бегают сотни людей и выматывают старика до такой степени, что по приходу домой он отрубается сразу же, а через 4 часа вновь отправляется на работу.

— Здравствуй Алиса, обувайся и за мной. — говорит пожилой и делает какую то пометку в своей записной книжке.

Алиса не стала медлить, ведь не по наслышке знает что будет если разозлить доктора своей медлительностью. Хоть и приветствие было теплое и на первый взгляд у Юрьевича хорошее настроение, оно может поменяться по щелчку пальцев. Светловолосая опустила босые ноги на холодную плитку, и большим пальцем правой ступни придвинула к себе тапочки. Они были такими же холодными и белого цвета. Материал был настолько тонкий, что она чувствовала плитку сквозь неё.

Молча, не издавая не единого звука девушка обулась и подошла к старшему, повернулась спиной и уже была готова ощутить ледяное железо на своих запястьях. Так и случилось, крепкой хваткой старик схватил руки Алисы и заточил их в наручники.

— Я вижу твое выражение лица сквозь затылок, не надо так злиться, ты же знаешь что это для общей безопасности психиатра и твоего отца. Мы не знаем что ты можешь вытворить.

— Доктор Юрьевич, я знаю, вы говорите это каждый раз. — не поворачиваясь к старику проговорила девушка, но её лицо осталось без изменений, такое же недовольное и уставшее.

Тяжелым и резким толчком в спину, старик повел Алису прочь из палаты, медленно ведя её по коридору который был заполнен разными дверьми, а за ними находились «такие же» как она. Алиса рассматривала железные двери с маленьким кармашком выше дверной ручки, какие то были открыты, а какие то нет. Заглянув в окошко палаты под номером 24, на лице голубоглазой так же не было ни одной эмоции, когда она смотрела на неизвестную ей девушку которая сидела на своей кровати прижавшись к стенке.

Её ноги были прижаты к груди, голова спрятана в колени. Смотря на то как она трясется это не вызывало ни какой реакции у Алисы, лишь мысли и догадки о том, что оставшись здесь еще на небольшое время, с ней может повториться тоже самое. Ей было страшно бы видеть себя такую, всю трясущуюся и выдравшую клок волос из своей головы.

Отвернувшись от этого зрелища, её раздражали больные толчки в спину массивной старческой рукой, и бурчания доктора Юрьевича о том, что бы она не медлила и шла быстрее.

— Психиатр не будет долго ждать! — пробурчал он и девушка почувствовала как его слюна прилетела в лопатку, которая была оголенная из за большого размера простыни на ней.

— Подождет.. — еле слышно прошептала светловолосая так, что было слышно только ей.

Пройдя еще пару коридоров, они вышли на лестничную клетку, казалось что шли вечность но на самом деле это заняло меньше минуты. Спускаясь вниз и соприкасаясь ногой с каждой новой ступенькой. В голове Алисы опять мелькали мысли о том, как бы ей выкрутиться на этот раз. Тяжело будет поверить врачам и психиатру что она выздоровела, если день назад бегала по коридору и кричала во весь голос.

Через время перед девушкой наконец таки показался кабинет психиатра, деревянная дверь темного оттенка покрытая лаком. Эта дверь держала в себе больше разочарования чем все те, что девушка прошла в жизни. Сколько раз её выводили отсюда с заломаными руками в крепкой мужской хватке, со слезами на глазах и учащенным сердцебиением, из за того что она опять, в какой раз проиграла самой себе, и не смогла развидеть этих дряней черного цвета на белоснежном листе бумаги.

— Проходи, садись — говорит молодой «эксперт» в своем деле когда видит Алису в дверном проеме и перебирает всякий мусор на своем столе.

— Папа! — первое что говорит девушка видя своего отца на гостевом стуле. Мужчина встает с места и подходит к дочери, в то время как доктор Юрьевич проворачивает серебряный ключ в наручниках и освобождает девушку.

— Дочка,— мужчина заключает Алису в крепкие объятия и целует в макушку, пару секунд потребовалось что бы растопить заледеневшее сердце голубоглазой и вновь почувствовать себя беззаботным ребенком в объятиях отца.

Мужчина в очках и густой но элегантной бородой прокашлялся, видя то что Алиса проигнорировала его слова. Ей ничего не оставалось делать как прервать теплые объятия и сесть на твердый стул. Алиса закатила глаза.

— Итак начнем, меня зовут Кристофер и на сегодняшний день, я твой психиатр.

— Психиатры каждый раз меняются? — этот вопрос был у неё в голове еще с первой смены её «врача», действительно каждую неделю и на каждом обследовании, в кабинете на первом этаже в кожаном кресле её поджидали разные мужчины, бывало и женщины.

Со стороны послышался кашель, он явно означал свое недовольство. Алиса даже не посмотрела в сторону доктора Юрьевича и продолжила.

— Я просто не понимаю, куда вы все деваетесь? — Кристофер буквально замедлился в своих действиях, отец опустил глаза в пол дожидаясь когда же она успокоится и не засчитают ли «любопытные вопросы» его дочери как сорванец сеанс. — каждую неделю я прихожу к новому врачу, вы увольняетесь так как не выдерживаете всего что говорят тут такие как я? Ой, буду точнее, что говорят психи?

Глаза Алисы выпучились и уставились на психиатра, в надежде толи вывести его из себя, толи раскрыть правду. Но она понимала что ничего этим не добьется. На то он и психиатор, у них у всех устойчивая психика. Кристофер смотрел на Алису и явно понимал её суть вопроса, но он не имел право ничего говорить про это. Любопытную девчонку не должна волновать личная жизнь всех сотрудников, начиная от обычных санитаров заканчивая директором. Он просто прокашлялся и взял в руки стопку бумаг, так же слепо игнорируя Алису.

— Этот разговор не в тему, давай начнем. — загнув парочку углов листиков, мужские пальцы потянулись вверх и вытянули за собой один. — что ты видишь здесь?

Посмотрев в черное пятно, Алиса не видела ничего первые пять секунд. Дальше начало что то вырисовываться, что то похожее на дерево. «Обычное дерево» - подумала девушка и уже собиралась сказать это, но как только её губы открылись что бы произнести свой ответ, картинка стала увеличиваться в объеме.

По телу бесконтрольно начали бегать мурашки, девушка проглотила огромный ком слюней, веки начали дергаться а в глазах читаться страх. Обычное дерево с секундами начало превращаться в ужасающие ветви голых деревьев, на кончиках которых были острые шипы. Оно покачивалось из стороны в сторону и в ушах Алисы даже был слышен тот самый свист ветра.

Алиса понимала что такого не может быть, это обычное черное пятно на белом листе из которого нужно разглядеть что то более менее нормальное, и картинка не может двигаться, как это видит голубоглазая.

Переодически поглядывая на пристальное наблюдение Кристофера, и надежды отца, девушка занервничала еще больше. Она хотела выбраться отсюда, хотела поскорее оказаться в каком то другом месте, нежели здесь. В её голове летали лишь мысли о том, что она должна это сделать.

Начала прокручивать слова отца которые были сказаны её ранее. Если она вылечится, они уедут отсюда далеко далеко, переедут в новый дом где то на окраине города, рядом с природой, и тогда Алисе ничего не помешает продолжить восстанавливаться и они заживут счастливо обычной семьей.

Она не имела права на ошибку, слишком много шансов ей давал свой разум и слишком много раз она его подводила. Ведь еще с первой недели девушка думала, что выйти от сюда будет на раз два, очень просто, но как оказалось она была далеко не права.

Тяжело было выдавить из себя какое нибудь безобидное слово, когда она видела что дерево становится качаться все сильнее и сильнее, шипы растут и увеличиваются в размерах, ветер гуляет из стороны в сторону и в какие то моменты, ей даже слышится что кто зовет её. Тихо проговаривая из далека «Алиса..».

— Дерево, - откинув все черное в своем подсознании в сторону, девушка выдавила из себя всего одно слово, но уже такое победное. — обычное дерево.

— Хорошо, — Кристофер положил листок на стол и стал доставать новый, Алиса на секунду опустила глаза вниз, это была чистая случайность.

Она думала что снова увидит эту ужасную картину с воющим деревом и острыми конечностями, но какого же было её удивление когда она действительно увидела обычное дерево. Такое же что растет где нибудь в парке или в лесу, пропитано природой и запахом свежести. На котором птички строят свои гнезда и заводят семьи.

— А здесь, что видишь? — спрашивает у неё психиатр и перед лицом юницы оказывается уже другой листок, с такой же черной кляксой но уже в другой форме.

— Крыло, крыло птицы. — Алиса впервые решила действовать по другому, она с первой же секунды пыталась говорить то что увидит первым. Не вглядываясь в картинку и не увидеть что нибудь более ужаснее. — может какой нибудь вороны.

Светловолосая пожала плечами, она была очень взволнована и каждый раз после ответа опускала глаза. Не желая продолжать вникать в черноту и стараясь успокоить свои дрожащие коленки. Поведение девушки явно вызывало подозрение у доктора Юрьевича, что стоял около входной двери и наблюдал за всем проходящим сеансом.

И вот снова новый лист появляется перед подавленным лицом голубоглазой, она стала бегать по листу пытаясь как можно скорее разглядеть что то подходящее. Паника нарастала с каждой секундой которую она пропускала, ведь вот вот Алисе могут начать казаться совсем другие картинки. Не спокойные и не обычные, а устрашающие, которые будут смотреть на девушку с этого чертового листа прямо в душу, и медленно, не спеша, царапать её внутренности и внушать еще больше страха.

— Это.. наверное какой нибудь, цветок..? — явно нервничала она больше чем пару минут назад, ведь понимала что совсем ничего тут не видит, кроме как грозного зверя смотрящего на неё и пожирающего внутренние состояние.

Ей не стоило говорить всем что на самом деле видит здесь, как она делала это раньше, ведь никто ей все равно не поверит, только уведет с кабинета и еще одну неделю её ждут сплошные мучения.

— Цветок..? — переспрашивает психиатр и сам смотрит на лист бумаги. Он был в недоумении, может там было что то совсем другое а не цветок, это было первое что пришло Алисе на ум, лишь бы отвертеться. — ладно, пусть будет цветок.

Пройдясь еще по парочку таких опросов, Алиса еле как могла сообразить что выдать на этот раз. Силы заметно покидали её и она не понимала, когда же это все закончится, сколько ей еще прийдется врать во благо самой себя. Что если она ошибется всего один раз, и все как коту под хвост, ничего у неё не получится.

Но к счастью голубоглазой, она ответила на все вопросы адекватно, конечно не будем скрывать что вместо ракушек и цветочков она видела нечто другое, но никак не могла сказать это врачам и отцу что все это время наблюдал за дочерью.

И вот эти мучительные минуты летящие как час заканчиваются. Алиса свободно выдыхает осознавая что это был последний вопрос, и ей остается надеятся только на освобождение из этой тюрьмы и белую полосу в жизни. На её глазах уже почти что появились слезы, а руки и ноги будто парализовало, от столь сильного волненияи крупной хватки.

— Скажите пожалуйста, сколько вам полных лет. — Кристофер открыл свой черный блокнот и щелкнул ручкой.

— 18. — Алиса все больше и больше убеждалась в том что все получилось, ведь ранее ей таких вопросов не задавали. Хотя, может это из за того что сеанс никогда не доходил до конца, а вечно был сорван?