Глава 1. Висельники не говорят.

Это было самое худшее чувство что она когда либо испытывала. Грудная клетка сжалась до размера маленького клубочка ниток, а биение сердца участилось настолько сильно, что казалось оно сейчас выпрыгнет из груди и побежит своей дорожкой, куда нибудь подальше от его хранительницы.

Алиса бежала изо всех сил что были у неё и постепенно заканчивались. Передвигаясь босыми ногами по холодной плитке холодного и мрачного здания, где всегда был запах непонятных препаратов, таблеток и спирта, впрочем обычной медициной. Только в разы ядовитей и пахучей.

Девушка оборачивалась каждую секунду, ей необходимо было знать не прекратил ли её преследовать покойный брат. Бегая заплытыми от слез глазами по таким же мрачным и сдавливающими стенам, ей четко виделись пятна алой крови. Они вырисовывали почти на каждом сантиметре неровный круг, с омерзительными подтеками. В некоторых местах кровь была запекшейся, более темного цвета.

Босые ноги оставляли влажные следы на кафеле, со временем стало тяжелее передвигаться по пустому коридору из за скользкого пола, по которому бежала Алиса. Стараясь как можно скорее привести себя в чувство, и надеясь что это все совсем скоро кончится.

Таких галлюцинаций у светловолосой не было давно, если уточнять то на прошлой недели точно. А были ли это вообще галлюцинации? Алиса не понимала, она точно вглядывалась в стену на которой красовалось яркое красное пятно, стекающийся тонкой линией вниз и оставляя такой же красный цвет на белой стене. Она думала что ей это точно не видеться, притронувшись до этого нечто, на её бледных пальцах точно останется след. Она так же думала что голос брата в её голове, это все наяву, и образ его самого в темном углу светлой палаты, тоже наяву.

Ей не кажется, это не она сошла с ума, а те кто держит её здесь и каждый день втирает ей в голову «ты психически больна». Отец, который сдал юницу сюда, неизвестные люди в белых халатах под прозвищем «врачи», они каждый день пичкают особу таблетками от которых она чувствует себя овощем. От этого хочется умереть, выпрыгнуть из окна сама того не осознавая, в такие моменты становится невыносимо когда ты видишь что на окнах решетки. Её холодные руки ни раз соприкасались с не менее холодной железкой, пытаясь выдрать и спокойно выпрыгнуть. Дав своей душе освободиться от кожаного мешка.

Когда голубоглазая увидела что темный угол все ближе и ближе, она поняла что коридор заканчивается. Бежать больше некуда. Легкие шаги приближались, так же как и холод который заставлял табун мурашек вновь пройтись по коже. Ледяные руки дотронулись до твердой стены, они испачкались в алой жидкости, за руками последовала спина. Уперевшись о покрашеный и испачканый бетон, в глазах Алисы виднелся жуткий страх. Шаги юноши сокращали расстояние между ними, колени девушки затряслись от столь сильного волнения и ужаса.

На его лице не было ни единой эмоции, не возможно было понять что он испытывает находясь рядом со своей сестрой. Обиду, боль, или же облегчение? Перед девушкой стоял её покойный брат, чью смерть она застала собственными глазами пару месяцев назад.

___Это был обычный декабрьский вечер. Не для всех он конечно может показаться обычным, но для Алисы не было столь удивительным что в её комнату зашел брат и не с того не с чего начал орать на младшую сестру.

Герман всегда был вспыльчив и неконтролируем, насколько голубоглазая помнит. Они не были в хороших отношениях, часто можно было застать брата в нетрезвом состоянии или напичканным запрещенными веществами. Обычно в такие моменты его не возможно остановить, комната старшего через день и каждый вечер была разгромлена.

Безвинный светильник что небольшое время служил ему по ночам, валялся разбитым на тысячу осколков на полу. Телевизор на котором он любил играть в приставку, тоже был треснут и разрисован яркими цветами. Отец принимал такое поведение сына, и ничего с ним не делал. Под предлогом «это твоя жизнь, ты решаешь как себя загубить». Алисе это конечно же не нравилось, но её слова мужчина пропускал мимо ушей, говоря что бы она не влезала в жизнь родного брата.

Чаще всего прилетало самой Алисе, не было причин что бы Герман зашел в комнату и ударил девушку по лицу своей массивной рукой, нет, он делал это просто так. После чего с удовлетворенной улыбкой на лице уходил обратно в свою. Тяжело будет посчитать, сколько тональника она израсходовала на то, что бы скрыть ссадины на лице, и синяки на теле.

Алиса чувствовала только капельку любви к брату, за то что он брат. Но она проклинала его каждый гребаный день и каждую секунду, когда громкий шлепок отпечатывался на её щеке. Она хотела что бы он так же мучался, но не хотела его смерти. Тем более стать свидетелем этой смерти.

После того как брат очередной раз выплеснул свои эмоции на младшую. Он так же, не изменяя традициям ушел в свою комнату. Но видимо это не помогло. Спустя пару минут из комнаты послышались дикие крики, было слышно как что то хрупкое и стеклянное летит в стену. Кажется это был уже седьмой светильник за последний месяц. Минуты шли, а крики все никак не прекращались. Девушка давила ладонями на свои уши как можно сильнее, что бы не слышать этих омерзительных оров и звуков разбитого стекла.

Ближе к ночи все стихло. Светловолосая с тяжелым выдохом легла в свою мягкую, но такую холодную кровать, и надеялась провалиться в сон. Стоило ей только закрыть глаза как опять послышался шум. Что то тяжелое упало на пол. Естественно звуки были из соседней комнаты Германа. Ей даже догадок в голову не приходило, что это может быть.

Закрыв глаза во второй раз, Алиса не увидела пустоту. Перед её глазами была картинка. Брат стоит на стуле, а на его шее веревка. Он делает один шаг и веревка начинает затягиваться, глаза Германа закатываются и слышатся ужасные звуки. Он кряхтит, скулит, и пытается жадно ухватить воздух, которого попросту нету.

Подскочив с кровати девушка пришла в ужас. По её телу бегало не сосчитаемое количество мурашек. Она была напугана, седьмое чувство ей подсказывало что это не просто мимолетный сон. С этими мыслями Алиса как можно скорее скинула с себя одеяло и пулей вылетела из комнаты. Дернув ручку соседней комнаты, она с легкостью открылась.

Картина такая же, Герман стоял на деревянном стуле а на его шее была плотная веревка, завязанная на несколько узлов и впритык обмотанная вокруг шеи. В его глазах был страх и неуверенность.

— Не подходи! — прокричал брат чуть ли не захлебываясь в слезах. Алиса пришла в такой шок, что позабыла все слова на свете.

Нет, она не готова, не сейчас, не таким способом. Она не хотела потерять брата, не хотела видеть как он задыхается в какой-то ткани сложеной в несколько слоев. Ей нужно было его остановить и она это прекрасно понимала. Но что надо делать, что сказать что бы Герман образумился и скинул с себя жгут. Она не знала. Ком застрял в горле и не давал выдать из себя ни единого звука.

Алиса застыла в дверях, её рука все так же лежала на холодной ручке а в глаза со времени поступала соленая жидкость.

— Прости. — это были его последние слова перед тем как ноги оттолкнулись от стула, но так и не достали до пола. Он повис в воздухе держась на веревке.

Шею сдавливало все больше и больше, сильнее и сильнее. Ноги бултыхались и кажется пытались достать до стула. Но тот к несчастью был опрокинут и лежал в полу метре от еще живого брата. Его силы исходили, лицо становилось все синее, звуки что Герман издавал не были похожи на слова или что то на подобии. Это были жадные глотки воздуха, как в том самом ведении минуту назад. Алисе показалось, что именно в тот момент Герман сожалел что сотворил такое.

Все произошло слишком быстро.

Голубоглазая закричала во весь голос, смотря на мертвое тело брата и не зная что ей делать. Уже поздно, но именно это осознание к ней так и не приходило. Ей казалось что сейчас прибежит отец и снимет повиснутое тело, Герман задышит и вернется к жизни. Но нет, такого не произойдет, он умер, он перестал проявлять какие то признаки жизни.

___С той самой ночи. Алисе становилось только хуже. Картинка как Герман делает вроде бы обычный шаг, а уже через минуту висит мертвый, виделась девушке каждый день. Она боялась засыпать, боялась просыпаться, боялась проходить мимо его комнаты. Все это ужасно давило на неё. Она перестала есть, в обычных макаронах по форме скрученых в спиральку, она видела ту же веревку. Отодвигая тарелку с едой подальше от себя девушка убегала в свою комнату. Включала музыку и зажималась в собственных объятиях, пряча голову в колени и пуская холодную слезу.

Позже, отец стал слышать рассказы дочери о том, что покойный брат приходит к ней во сне. И это действительно было так. Герман приходил во сне к сестре, но он молчал, на его шее был синий отпечаток от веревки. Он проводил пальцем по нему, после чего указывал на саму Алису. По таким жестам было не сложно догадаться что он имеет в виду. «Ты следующая».

От таких снов девушка просыпалась в холодном поту, и больше не ложилась. А чаще всего вообще не спала. Она стала выглядеть как зомби, мертвец. Её кожа побледнела и синяки под глазами становились с каждой бессонной ночью все чернее и чернее.

Еще через время, она видела покойного брата не во снах, а в жизни. Он стоял в углу её комнаты и улыбался, эта улыбка была не с добрыми намерениями. Больше смахивает на сумасшедшего. Хотя, как еще назвать человека который наложил на себя руки? Герман даже не оставил предсмертной записки, никто не знает и никогда не узнает что его подтолкнуло на такой шаг. Ведь висельники не говорят.

___Шел уже второй месяц как Алиса находится в психиатрической больнице. Отец не стал медлить и увидев настороженное поведение младшей дочери, поспешил как можно скорее обратиться к специалисту. Психолог вывела несколько факторов и причин, что бы пометить Алису в список больных и сдать её в это ужасное место.

Казалось, что голубоглазой тут только хуже. Она вслушивается в крики за стенкой и пытается разобрать, о чем бормочут её соседи по палатам. Иногда до её ушей даже доходят оры о том, что он рядом, кто он? Алиса не знала, но сама подсознательно начинала бояться, по телу бегали мурашки, встать с кровати было как сложнейшая эстафета, ведь сил от приема таблеток просто не было.

Девушка итак была сильно напугана, видя своего покойника почти каждую ночь. Он сводил её с ума еще сильнее чем дома. Дома она могла чувствовать хоть какую то безопасность в виде отца. А тут у неё никого нету, только врачи что заламывают нежные руки за спину и запихивают колеса в горло.

Приняв решение молчать, тоже не повлекло за собой никаких изменений. Её все так же как и других пациентов пичкали таблетками, запирали дверь на мощный железный замок, в качестве разговора у них были только белые листы с черными пятнами на которых Алиса четко видела разных демонов или смерть, с вопросом «Что ты здесь видишь?».

Знаете, насколько это ужасное состояние после таблеток? У тебя будто онемевает все тело, руки, ноги, голова, да даже пальцы. Тебе не хочется есть, не хочется пить, говорить, молчать, сидеть, стоять, лежать. Ты просто не знаешь что с тобой, нету сил на то что бы даже понять это. Ты становишься настолько слабым и безжизненным, что в моменте кажется силы есть только на то что бы покончить с собой. Но и это сделать нельзя, ведь ты под пристальным наблюдением.

Это очень сильно ломает, ты не можешь сделать ничего, ты просто напросто бесполезен в этом мире. И никто тебя не спасет, только ты сам.

И снова утро. Светловолосая открыла глаза и обнаружила, что она в своей палате под номером 9. Пытаясь встать с кровати у неё не получилось, руки были прикованы к кровати обычными наручниками. На голове хрен пойми что, под глазами черные круги, да, именно черные. Ноги на удивление легко опустились на холодный кафель, а руки так и остались повернуты в одну сторону. Приняв положение сидя, Алиса пыталась понять как она очутилась в палате, ведь точно помнит как бежала по мрачному коридору пытаясь спастись от брата.

Не успев собрать картинки из головы, послышался щелчок по ту сторону железной двери. Зашел молодой врач, Алиса сразу же обратила на него свое внимание. Но она не выглядела растерянной или запуганной, она была уставшей, ведь это все происходило не в первый раз. Михаил был новеньким в этой психушке, он часто выглядел растерянным и не собранным. Наверно его запускали проведать или обследовать только тех, кто пока что находится еще на малой стадии. Те, кто только начинает становится психом.

— Как самочувствие? — спрашивает брюнет закрывая дверь ключом на три оборота. Алиса лишь кинула на него мимолетный взгляд на несколько секунд, и уткнулась обратно в стену. — не хочешь разговаривать? — он сделал несколько шагов вперед и присел на корточки перед девушкой.

— Отпустите меня! Я здорова! — смотря в темные глаза, девушка пыталась вызвать у юноши хоть капельку сожаление, но тот лишь пожал плечами и поджал губы

— Ты ошибаешься, Алиса. — парень в белом халате подошел к белой тумбочке с кувшином и стеклянным стаканом, и наклонив его налил воды. — на держи, выпей.

— Не буду я это пить! — она старалась даже не смотреть в сторону прозрачной жидкости что так сильно напоминала воду. Но голубоглазая прекрасна понимала, что там не только вода. Ей становилось страшно от мыслей, что он сейчас насильно станет пихать в неё это, после чего она опять будет чувствовать себя ужаснее камня.

— Алиса, тебе надо попить воды, ты переутомилась прошлой ночью.

— Там не вода! Не надо делать из меня дуру, я говорю вам что полностью здорова!

— Если бы ты была здорова, то не бегала в три часа ночи по больнице, с криками что тебя преследуют покойники. — Михаил с грохотом поставил кувшин на место, и подошел к окну.

— Но ведь это правда.. — еле слышно, проговаривает девушка, но тому все же удается её услышать.

— Хватит! — голос стал в разы громче, Алиса дернулась из за чего новая царапина появилась на её руке от железки. — через 20 минут у тебя прием таблеток, в пятницу будет проверка.

Юноша поспешил к двери и спустя пол минуты уже оказался на другой стороне. Алиса продолжала втыкать в одну точку, её красные глаза были опушены, страх все накатывал и накатывал. Ей было невыносимо от той мысли, что Герман вновь явится к ней этой ночью. Но есть и выход, что бы Алиса не увидела покойника, она должна выпить эти гребанные таблетки. Но тогда, у неё вновь появится желание оказаться рядом с братом, и никто не знает, получится в этот раз или нет.