Глава одиннадцатая. Огонь.

…я чувствую себя как человек, стоящий у края старой осыпающейся шахты: он стоит там и прощается с дневным светом. (с) Стивен Кинг. Оно.

И как я мог позволить втянуть себя в эту глупую историю? Хотя, чего там. Я был только пешкой жадного до «героев» Галла. Все оказалось намного проще, чем я считал с самого начала. Все это, и цирк, и лагерь, и Вожатый Питер, и даже то, что человек сам выбирает свою судьбу – сплошной обман.

В домике я один. Все ушли на утреннюю зарядку, а значит, у меня есть всего-навсего минут двадцать на то, что я затеял. Дверь уже надежно заперта изнутри. Я придирчиво осматриваю все, что находится в домике. Мой взгляд останавливается на одном из кресел, я подхожу и начинаю тащить его к двери.Как же сложно принять то, что благодаря одному твоему неверно принятому решению, на мучения обречены несколько сотен человек. Я не говорю О Вильяме или Джули. Ведь зрители в том цирке, тоже обречены. А все почему? Потому что один парень заключил контракт, чтобы спасти свой внутренний мир. Потому что второй, помог контракту исполниться, даже не зная того. Однако… А знаете, что? Я бы все равно туда пошел. Даже если бы знал, что именно это и станет причиной гибели нескольких сотен людей.

Кресло теперь надежно подпирает дверь, ведь никто не должен войти в мой домик. Я беру в руки тяжелый топор, который мне вручил, накануне, вожатый. На несколько минут замираю около кровати, прислушиваясь к шуму снаружи, который сложно различить. Ведь у меня на весь домик орет громкая музыка. «Погибать, так с музыкой! – отчего то эта фраза сильно мне запала в душу, но я никогда не думал, что когда-нибудь ей воспользуюсь.

Я бы наплевал на все те проклятые души, только потому, что я обещал туда пойти. Обещал Джульетте. Пожалуй, даже правда не смогла уменьшить мою любовь к этой девчонке. И надо же мне было влюбиться именно в это очаровательное создание. Назвать Джули человеком не поворачивался язык. Я даже думать теперь о ней, как о человеке, не мог. Ну и пусть мои мысли сейчас похожи на тараканов, что копошатся в голове, не в силах найти для себя подходящий закуток.

Наша с Вильямом кровать разлетается на щепки, а то, что уцелело, отправляется к креслу, чтобы перекрыть путь в мой домик. Кровать моего лучшего друга, отправляется к окну, чтобы избавить спасателей от надобности попасть сюда через него. Мне совсем не нужны незваные гости. Я искоса поглядываю на зеркало, внутри которого Мел. Она барабанит кулачками по гладкой поверхности со своей стороны и что-то кричит. Я не слышу. Музыка заглушает ее крики.

Я должен был послушать Мелину, должен был поверить ей. А вообще, стоило сразу поговорить с Вильямом и обо всем узнать от него, тогда, может быть, мне бы не пришлось сейчас крушить наш домик, превращая его в мини крепость. Нет, не крепость. Мини склеп. Мой собственный. Но жалеть сейчас о чем-то уже поздно, да и нет времени. Ведь скоро вернутся с зарядки ребята, мне нужно поспешить. Если я хочу, чтобы они застали тут фееричное зрелище.

Окна, как следует, заблокированы, я беру в руки канистру с бензином, которую мне одолжил предусмотрительный вожатый, и начинаю щедро поливать вонючей жидкостью все, что сейчас меня окружает. Мой взгляд опять цепляется за изображение девушки в зеркале. Она больше не кричит. Она сидит, прикрывая лицо руками, и всхлипывает. И какое ей дело до меня?

И кому вообще есть до меня дело? Ну, пожалуй, родители расстроятся. Может быть, Томми. Может, даже Джульетта немного всплакнет, в чем я абсолютно не уверен.

Я замер посреди домика, смотря на горящую в моей руке спичку. Спички мне тоже дал вожатый. Никогда не думал, что лично пополню своим именем ряды самоубийц. Я никогда таких людей не понимал, а теперь лично, своими же руками, собираюсь себя сжечь.

Я улыбаюсь. Мне совсем не страшно, ведь я делаю это ради спасения чужих душ. Хотя чего я…Ну какой из меня герой? Так, идиот. К тому же, если бы не я, то и не пришлось бы ничего такого делать. И понесла же меня нелегкая в этот лагерь…Наверное, я стану местной легендой. Детская фантазия превратит меня в призрака, и моим именем будут пугать отдыхающих около костра. Может быть, я даже стану популярнее проклятого цирка. Я тихо, немного сдавленно смеюсь, спичка выпадает из моих рук, когда огонь добирается до кончиков моих пальцев и все вокруг охватывает яркое пламя. Зеркало мгновенно трескается, Мел смотрит на меня, качает головой и исчезает. Я же продолжаю просто стоять, как истукан, глубоко вдыхая, ставший ядовитым, воздух и жду, когда он меня убьет. Уж лучше задохнуться, чем позволить огню сожрать твое тело, это будет не так больно. Мне жарко, но боли я не чувствую. Я вообще ничего сейчас не чувствую.

Наверное, надо сейчас что-то сказать. Что-то умное, предсмертное, чтобы запомнили. И пусть мои слова никто не услышит, зато их буду помнить я. Только вот черт, ничего в голову не приходит.

Голова кружится, мне сложно стоять и я опускаюсь на колени. Говорят, что когда умираешь, вся жизнь мелькает перед глазами. А мне что вспомнить? Мне всего шестнадцать. Так грустно понимать, что от тебя останется только две строчки – твое имя. И все. Через пару лет и его забудут, а те, кто будут вспоминать, будут усмехаться, говоря: «Вот слабак, сам себя на тот свет загнал». Никто не узнает правдивой истории ни о лагере, ни о Вильяме, а самое главное, что никто так и не узнает про Галла. Про этого подлого хитрого демона, что смог устроить такое развлечение, увлекая в него все больше людей. Вот только он забыл предупредить, что финалом этой игры будет смерть всех ее участников.

Музыка обрывается, и тут уже я слышу крики. Кажется, кто-то зовет меня. Но я молчу, упираясь в пол одной рукой, мне уже не до них. Осталось немного. А последних слов я так и не придумал. Моего ума даже на это не хватает, ну вот как так?! Я начинаю тихо смеяться. Странно, но мне действительно смешно. Я закрываю глаза, ложусь на пол, сворачиваюсь клубочком, чувствую, как огонь добирается и до меня, Закричать? Зачем? Мне не больно, нет. И пускай языки пламени запомнят мое имя. Я Теди Джонс. И это была моя история.