Глава четвертая. Полнолуние.

                       Вильям.

Он все еще мертв, но сердце снова бьется. (с) Тепло наших тел.

Сегодня будет полнолуние. Мне не нужно смотреть на луну или изучать календари, чтобы знать это. Я всегда чувствую полную луну. Она зовет меня, пробуждает ото сна и, выходя на улицу, я вижу пред собой лунную дорожку, ведущую меня назад, в прошлое. В полнолуние все вокруг затягивает туман, заставляя жизнь остановиться, призывая все к мертвой тишине. Такой холодной и леденящей душу. Туман помогал таким, как я. Мне всегда нравилось это чувство. Ощущение безмятежности и абсолютного спокойствия. Нет, я не смирился со своей судьбой, я все еще продолжаю плутать по этим лабиринтам, пытаясь отыскать выход. Я все еще, просыпаясь ранним утром, долго лежу в кровати и прислушиваюсь к своему сердцебиению. Я все еще жду, когда в один прекрасный момент все прекратится. Я все еще жажду смерти так, как никогда раньше не жаждал жить. Но со временем начинаешь привыкать. Боль притупляется, оставляя после себя только пустоту. Только эту упоительную безмятежность, что вытесняет все остальное из твоей проклятой души. Нет ни эмоций. Нет ни чувств. Нет тебя.

Туман медленно опускался на землю, накрывая ее полупрозрачным саваном. В воздухе уже отчетливо можно различить запах старины. Время остановилось, когда полный круглый диск луны осветил собой все вокруг, превращая туман в серебристую дымку. Время замерло, и наступила тишина. Та самая, которую я так ждал сегодня. И ничто не могло ее нарушить. Даже стук моего сердца, потому что его больше не было. Я чувствовал, как холод, уже успевший стать таким привычным и обыденным, наполняет меня с ног до головы, пробираясь внутрь, доставая до самой души. Секунда, две…Глаза затягивает черный цвет, поглощая синеву. Настал его час. Час того, с кем мне приходится играть в игру. Час того, кто создал мой лабиринт, не предусмотрев из него выход.

Я, надевая толстовку, скорее по привычке, чем по необходимости, ведь я больше не замерзну, мне не будет жарко и я не почувствую ровным счетом ничего, выхожу на улицу. Закрывая глаза, я глубоко вдыхаю, это тоже привычка, необходимость в дыхании отпала уже тогда, когда в небе появилась царица луна. Привычка жить была в моей крови и текла по венам, вне зависимости бьется мое сердце или просто молчит, боясь спугнуть тишину. Все вокруг давно погрузилось в сон, и можно было не бояться, что кто-то решит прогуляться в такое время по лагерю и застанет нас. Да-да, именно нас, потому что не только меня в эту ночь звала в свои сети луна.

Я не спеша шел по освещенной луной тропинке, которая вела меня к выходу из лагеря. Там меня уже ждали мои товарищи по несчастью. Русоволосая «звездочка» Джулс, да Стив с братом. Мои друзья. Мы, пожалуй, единственные подростки, которые могут похвастаться тем, что нашей дружбе уже больше пятидесяти лет.

- Ты опять задержался. Мы же так опоздаем на представление, – тихий голос Джульетты нарушает молчание, и она делает шаг мне навстречу.

- Без нас все равно не начнут, – смеясь отвечаю я девушке, при этом подходя к ней ближе и целую в лоб. Девушка недовольно морщит носик, заставляя меня невольно улыбаться. Странно, но даже зная, что мое сердце сейчас абсолютно мертво, мне казалось, что оно учащенно бьется, когда приятный аромат цитрусовых окутывал меня с ног до головы.

- Ты прав.. – застенчиво шепчет девушка, отводя глаза и краснея. И почему она меня так смущается? Меня всегда интересовал этот вопрос. Но сейчас было не то место, да и совсем не то время, чтобы в очередной раз забивать свою голову размышлениями на эту тему. В темноте раздается тихий щелчок и ворота, ведущие за территорию лагеря, открываются. Там, играя связкой ключей, стоит Питер, наш вожатый.

- Жаль, что мне нельзя пойти с вами, – уныло произносит молодой парень, избегая встречаться с нами взглядом, а поэтому, смотря исключительно себе под ноги. Он боится нас. Боится заглядывать в наши глаза, затянутые тьмой.

Я пожимаю плечами, в очередной раз не найдя ответа на этот вопрос, ведь уже не раз мне доводится его слышать. Я часто думаю над тем, каким образом Питер связан с нами. И почему именно он? Но даже нам это не известно. Просто в один день он стал одним из нас. Ну как, почти одним. Ведь Питер – живой. Да и вообще я слишком много думаю, ведь времени у меня много. Целая вечность.

- Нам пора… – еле слышно шепчет Джулс, прижимаясь ко мне. Я могу поклясться Дьяволом, что чувствую, как она дрожит. Когда она рядом, я чувствую, что продолжаю жить, не смотря на то, что не дышу. Никогда не признаюсь себе в этом, но всегда буду тянуться к этим ощущениям. К этому чувству.

Мы киваем почти одновременно, соглашаясь с девушкой, и молча уходим в ночь. И не будут слышны наши шаги, потому что даже эта мелочь – привилегия живых.