Предисловие

…Вокруг было шумно, со всех сторон раздавался детский смех, восторженные вздохи и взрослые обсуждения очередного циркового номера. Я же не верил своим глазам, когда медленно спускался вниз, по ступенькам к арене цирка - к самому центру, к сердцу этого проклятого места, в которое я так опрометчиво угодил. Казалось, окружающие просто меня не замечают; не видят того, как дрожат мои руки, как стекают по лицу капельки холодного пота, вызванного диким, нечеловеческим страхом. Никто не видел, с каким ужасом я оглядываюсь, продолжая спускаться по этим злосчастным ступенькам. Ниже, все ниже, ниже… Чтобы как следует, наконец-то, рассмотреть лицо юного парнишки-дрессировщика, вокруг которого водят свой смертельный хоровод хищники. Львы. Огромные когтистые лапы, белоснежные клыки, пушистые гривы.

Я продолжал идти, но с каждым шагом ноги слушались все меньше, становясь ватными, я даже почти перестал их чувствовать. Я слышал, как бьется мое сердце, отстукивая чечетку, но повернуть назад не мог. Было уже поздно, да и я был просто обязан его увидеть. Увидеть того, кто так бесстрашно размахивал своей плетью, заставляя слушаться себя царей природы. Этих больших кошек, послушно прыгающих вокруг своего поводыря, на задних лапках. Еще пара шагов и я увижу. Я смогу понять, реально ли все происходящее вокруг, реален ли этот мальчишка. И мой животный страх имеет место быть. Я подхожу к прутьям, служащих защитой от хищников для зрителей, сжимаю холодную сталь пальцами, но на меня все так же никто не смотрит. А может, нереален тут именно я? Не все эти люди, чей громкий смех режет мне слух, а именно я. И все эти яркие краски вокруг вовсе не плод моей фантазии, потому что, как раз я сам чья-то насмешка. Выдумка какого-нибудь маленького озорного пацана, что не первый раз пришел в этот цирк, и теперь развлекает себя, как может.

Страх не отпускает. Я всматриваюсь в дрессировщика, щурюсь от яркого света, и в тот момент, когда юноша оборачивается и смотрит на меня своими тоскливо-черными глазами, наступает тишина. Как-то слишком резко, на столько, что я даже не успеваю это заметить. Ведь я не могу отвести взгляда от юноши. Не могу поверить, что это он. Тот самый, который должен сейчас спокойно спать в своей постели и ни о чем не думать. Ведь у него всегда есть все, чего он хочет. Ведь у него все…

Несколько секунд, и громкий женский крик заставляет вздрогнуть, обернуться, посмотреть на зал и тут же вернуть свое внимание к арене, где шесть послушных кошек разрывали мальчишку-дрессировщика. Крик зрителей быстро наполнил цирковой шатер, эхо раздавалось высоко под куполом, создавая впечатление того, что в зале не пару тысяч человек, а значительно больше. Но я продолжаю смотреть, как песок на арене окрашивается алым, становится влажным. Юноша-дрессировщик, что-то мне шепчет одними губами и протягивает ко мне окровавленную руку, как будто моля о помощи. В зал выскакивают люди с факелами, устремляясь к клетке, на помощь, но кто-то спотыкается, летит вниз… Красная ковровая дорожка, что застилает собой лестницы, загорается, буквально за несколько секунд огонь начинает пожирать все вокруг. Люди бросаются к выходам, но давка не позволяет никому выскользнуть на свободу. Помещение заполняет ядовитый дым, люди задыхаются, кричат, молят о помощи, прижимают к себе детей, а я закрываю глаза. Мне страшно.

Яркий солнечный луч, прокравшись сквозь плотную ткань штор, пляшет на моем лице, что заставляет открыть глаза. Вокруг белые стены, украшенные нарисованными цветочками. Я поворачиваю голову, вижу перед собой букет уже живых цветов, чувствую их запах и понимаю, что нахожусь в больничном крыле лагеря.

Так, значит, все это было только сном? Цирк, арена, купол, парнишка-дрессировщик. И даже огонь, огонь тоже был сном? Простой выдумкой сознания? Да, скорее всего. Но перед глазами я все еще вижу, как парнишка-дрессировщик протягивает мне руку и продолжает шептать… «Помоги» - слышу где-то рядом чуть хрипловатый голос, начинаю озираться, а в палату входит медсестра…