Пролог

Эта история для кого-то покажется бредом сумасшедшего, но это моя реальность, мое шестнадцатилетнее "до". Меня зовут Лилит, и еще недавно я дышала свободой маленького городка где-то в глубинке Штатов. Но однажды, словно гром среди ясного неба, – переезд.

Мы, моя семья – я, брат, отец и наш старый пес хоукс, – переехали в сырой и загадочный пригород Санкт-Петербурга. Здесь, по странному стечению обстоятельств, от какой-то дальней родственницы отцу достался дом. Сначала я была в ярости. Как можно было променять мои любимые кофейни, шумную школу и долгожданную подработку в книжном на эту… глушь? Но как любила повторять моя мама, глядя на мир сквозь розовые очки: "Всё, что ни делается, – к лучшему". Фраза застряла в голове, как заноза, – ехидное напоминание о несбывшихся надеждах.

Впрочем, отец, казалось, не разделял моей тоски. Он с энтузиазмом начал строить неподалеку новый дом. Огромный, с панорамными окнами и видом на реку – будущий семейный очаг, куда мне было строго-настрого запрещено соваться. А вот брата он таскал на стройку каждый день, словно у них там были какие-то свои секреты.

Старый же дом… ох, этот дом. Бледно-зеленый, словно выцветшая от времени тоска, с покосившейся дверью, которая скрипела при каждом движении, жалуясь на старость. Окна, затянутые пеленой пыли, пропускали мало света. А на самой крыше, как только мы подъехали, с братом увидели огромный рой пчёл. Будто дом предупреждал нас: "Держитесь подальше!". Внутри было по-своему уютно, что-то из детства, но этот уют пронизывал запах плесени и нафталина, а полы предательски проваливались под ногами. На первом этаже – кухня с покосившимся столом, забитая всяким хламом кладовка и маленькая комнатка с продавленной кроватью. Раньше там, кажется, была веранда, где мы когда-то пили чай всей семьей… Воспоминания накатывали волной, обжигая сердце. Лестница на второй этаж – крутая и скрипучая, но вполне пригодная для подъема. Там располагались две комнаты. Одна – каморка, где помещалась только кровать, вторая – просторнее: старый телевизор, пыльный стол, двуспальная кровать и антресоль, куда я боялась даже заглядывать.

В целом, жить было можно. Воздух здесь был пьяняще свежим, не чета городскому смогу. По вторникам и четвергам приезжала машина с молоком, неподалеку – электричка до города. Но самым жутким было то, что прямо за нашим участком возвышался заброшенный дом. Зловещий, с выбитыми окнами и обвалившейся крышей. Он будто дышал в спину, нашептывая о чем-то забытом и страшном. Территория вокруг нашего дома была завалена досками, гвоздями, инструментами – хаос, к которому мы, впрочем, довольно быстро привыкли. Да и отец пообещал, что здесь мы только на лето, а осенью вернемся в город, в нашу старую квартиру, где меня уже ждала хорошая школа.