🌷39 глава🌷 «Всего лишь спим вместе?»

Просыпаюсь я от солнца, которое лезет в мои глаза и чувствую тяжесть на животе. Открыв глаза, моментально вздрагиваю и подскакивают с кровати. Черт возьми! — Гибадуллин, ты что здесь делаешь?! — Восклицаю я, отталкивая его от себя. Правда, моих сил для этого маловато. Но это не важно! Гнева моего намного больше.

Гибадуллин хмурится, после чего открывает глаза, немного при вставая с меня. — М-м-м? Что такое? — Что такое? Ну, конечно!

— Что такое? Ты спишь на мне! — Кричу я в гневе и тяжелым дыханием. Ой, как я зла! Как я зла!

— Ну и что? — Он лениво потягивается, вздыхая. — Мы же просто спим. — Действительно!

— Просто спим? Мы враги, между прочим! — Вот именно!

— Какие же мы враги, если я сплю у тебя на животе? — Он усмехается, смотря мне в глаза, а сжимаю простыню руками, которые превращаются в кулаки. Я просто задыхаюсь от возмущения. Не могу поверить, что он так легкомысленно относится к этой ситуации! 

— Гибадуллин, ты идиот! — Наконец нахожу я нужные слова, продолжая тяжело дышать. — Слезь с меня немедленно! — Да, кстати, он все еще был на мне.

Он вздыхает и слезает с меня. Еще и вздыхает?! Он садится на край кровати и смотрит на меня. — Ну что ты так злишься? — Спрашивает Гибадуллин, а меня злит это еще больше. — Это же всего лишь сон.

— Всего лишь сон? — Перебиваю его я. — Ты спал на мне, как будто мы муж и жена, но мы даже не друзья!

— Ну и что? — Повторяет Гибадуллин. — Это плохо?

Я краснею. Не могу поверить, что он это говорит. — Конечно, плохо! — Восклицаю я. — Мы же ненавидим друг друга! — Ну, с учетом, что я вчера спасала его от смерти... Сложно сказать.

— Ненавидим? — Переспрашивает Гибадуллин. — А я думал, у нас просто недопонимание, — Он усмехается, что меня вновь злит. Очень смешно!

— Ну... Это сложно так назвать. — Да, Лазарева! Вместо того, что бы собраться и вывалить все на него, ты просто взяла и сказала такой бред! — Так, все, Гибадуллин, или ты идёшь в гостиную, или я!

Он вздыхает и застегивает одну верхнюю пуговицу рубашки, после чего встает с кровати. — Ладно-ладно, я ухожу.

Я наблюдала за ним, все еще злясь. Но в глубине души было как-то не по себе. Не то. То ли это нелепость, что я умудрилась выгнать Гибадуллина с его собственной кровати, то ли еще что-то. — Гибадуллин,  — Вдруг сказала я. — Ты куда? — Да ну, Наташа! Действительно! Куда это он!

Он поворачивается ко мне с небольшой усмешкой и поднятыми бровями. — Ты же сказала, чтобы я убирался, — Немного пожав плечами, он вновь улыбается.

— Ну да, — Пробормотала я, упирая кулачки в кровать позади себя. — Но мне... Это не значит, что ты должен уходить! Мне просто стало немного... Не по себе и... — Господи, дура, соберись уже! Что за идиотское чувство?

Он улыбается и подходит к кровати, снова залезая под одеяло. — Ладно, — В усмешке он продолжает. — Остаюсь. — Он ложиться рядом со мной и обнимает. Как бы сильно я не пожалела об этом через несколько часов, а это в 12, потому что надо будет вставать на репетицию, но сейчас мне это очень сильно надо. Гнев постепенно утихает, когда я носом утыкаюсь в его грудь. О, черт, такой приятный запах... И я, которая пахнет вишенкой с чупа-чупсом! Пора купить нормальные духи для взрослой девушки, а не этот детский сад! И вообще мне плевать, что другие духи мне не нравятся! Хочу увидеть зловещее лицо Лолы, которая увидит то, как мы лежим. Но она сейчас не так сильно волновала меня, я просто вырубилась.

А через 4 часа я так же проснулась. Не знаю, с детства есть у меня такая штука, что если надо проснуться в 12 — я просыпаюсь в 12. Надо в 2 часа ночи — просыпаюсь в 2 часа ночи. Так что мне даже не нужен будильник. Правда, иногда я могу не выспаться, прослушаю будильник или он не сработает и я просплю... Я всегда была такой странной. Вновь провожу рукой по лбу Гибадуллина, таким образом измеряя температуру, но вроде бы, ничего нету, поэтому просто выбираюсь из объятий, затем переодеваюсь в ванной и ухожу на кухню. И что это было сегодня?

В холодильнике я нахожу молоко, которое оказывается в кружке «От Полинки», но не той, которая была у Гибадуллина, а другая. Делаю глоток, и как раз вспоминаю, что надо куда-нибудь убрать «Молоко со специями», точнее вылить куда-то. Опять сзади слышаться шаги,  на которые я оборачиваюсь. Представляю себе картину: Я, с кружкой «От Полинки», в которой «Молоко со специями». Гениально. — Что это тут у тебя? — Он улыбается и заглядывает в кружку, тыкая в нее пальцем.

— Ты что, уже не помнишь? — Я ставлю одну руку на бок, на что Гибадуллин мотает головой. Вполне ожидаемо, с такой температурой, вряд ли он должен был что-то помнить.

— Я помню только с того момента, когда ты готовила, — Поясняет он, но мне даже к лучшему. Пускай, не надо помнить тот дурацкий момент.

— Отлично, — Я допиваю молоко, облокачиваясь на столешницу. — Можешь не вспоминать, там не было ничего интересного, — Да. Почти...

— Может, все-таки расскажешь? — Вздыхаю.

— Я пришла, потому что ты не отвечал на звонок, а мне надо было найти тебя. Я порасспрашивала тебя, потом сказала, что надо поесть, и вместо того, что бы найти что-то нормальное, ты сделал «Молоко со специями», — Посмеиваясь, показывал ему это удалось, ное блюдо.

— О, Лазарева, прости, — Он шмыгает носом, и немного улыбается. Стуки в дверь нас прерывают и Гибадуллин поднимается со стола.

— На этот раз кто? — Гибадуллин пожимает плечами...