Часть 3 Последние главы, последний день...

Глава 33

Задается ли человек вопросом, что делать дальше? А то как же! Конечно, это же великий вопрос нашего народа наряду с «как достать деньги?», «как достичь желаемой цели?», ну и у женщин «что сегодня одеть?». А ведь, правда, что делать?

Была середина лета. Все глупые контрольные, тесты, экзамены мы уже давно сдали. И на нормальные среднестатистические оценки. Только вот что теперь? Я закончил школу магии и тайн... Видите, как я утрирую. А дальше-то что? Куда мне теперь? Вроде как я уже взрослый и кончил школу, но мне же шестнадцать лет! И я не хочу быть никаким взрослым с их бесполезными волнениями и тревогами. То нам нужно, это мы себе не можем позволить, будь умным, иди работай. И бла, бла, бла... Скукота. Уж, лучше вообще оставаться ребенком навечно и жить в Небыляндии или Неверленде (ну, кто к какому переводу привык). Ведь у них всегда же такие сложные вопросы. И заставляют решать и принимать какие-то важные решения. Зачем? Лучше уж жить на каком-нибудь малообитаемом острове и питаться бананами и нет проблем.

Вот сейчас, например. Был день, почти никак не связанный с днем, который решил всю мою судьбу. Был просто день, до этого важного дня. Ну, в общем, и не важно, когда он был. Главное, что я был в канцелярии или в паспортном столе (ну, не знаю, где!) – просто там, где документы. Мне оформляли особый документ о том, что я, пройдя курс общий магии, теперь могу стать полноправным волшебником. И все, что теперь мне оставалось – это всего лишь поставить одну маленькую галочку под одной из строчек: а) белый маг, б) нейтральный и в) черный. Но рука с карандашом у меня дрожала. Я просто понятия не имел, куда ставить эту глупую галочку.

Мне после долгого пятиминутного стояния над этой убогой бумажкой стало уже казаться, что решаю я, действительно, что-то важное, будто от этого зависит моя судьба и это мой приговор на ближайшие лет тридцать, или сколько там живет среднестатистический гражданин?!

Что выбрать? Кем стать? Должен ли я выбрать жизнь моих предков, стать черным магом? Ведь, с одной стороны, по-другому и не может быть. Ну, как я могу стать нейтралом или добреньким волшебником? Всю мою жизнь меня учили, что я – злой колдун, что это не только мое будущее, что я уже таким родился. И разве я могу поступить иначе, нежели быть злым колдуном?!

Но, с другой стороны, разве кто-то решает мою судьбу? Почему я должен поступать так же, как поступала вся моя семья?! Это же глупо. Это глупо быть тем, кем тебе сказали, а не тем, к чему у меня лежит душа. А к чему она лежит? Разве не к злу? Разве можно сказать, что я добрый? Разве? Но ведь что-то во мне такое есть, что нельзя записать к злым подвигам. Как же моя вдруг появившаяся способность исцелять людей? Можно ли оставить этот дар ради стереотипов? И Маша. Она ведь думает, что я добрый волшебник. Не откажусь ли я от нее, отказавшись от светлой стороны?

Или вообще плюнуть на всех и стать нейтралом. Вот, скажу по секрету, Брэйн, мой старший брат, уже все решил для себя. Он будет нейтралом, точнее уже. И отец об этом не в курсе. Что интересно будет, когда он узнает, что его лучшее чадо пошло по-другому пути. Ну а мне? Может и мне быть нейтралом? А что?! Отличная позиция. Можешь с легкостью плевать и на добро и на зло, говоря, что все это не для тебя, охотиться на магов, или стоять в стороне, не предпринимая вообще никаких попыток. Или тогда я потеряю себя?..

И опять же вспоминаются слова той гадалки. Она ведь пророчила мне, что я должен решать, сделать выбор в сторону одного из миров. Означает ли это, что вот этот выбор и есть он. Что все зависит от моего решения?

Все. Надоело думать. Я стукнул карандашом об стол от нервов и нарастающей злости и сел на место. Тут я увидел, не поверите кого. Это был папа Маши собственной персоной. «Да, да, я обычный смертный. Ничем не примечаемый гражданин. И мои постоянные разъезды, осиновые колы и жабьи жабры в ванне это только подтверждают».

Я решил подойти к нему. Вот интересно, что он скажет в данной ситуации? Пора уже прекращать постоянно нажимать сочетание клавиш SHIFT+7. Я раз двенадцать, наверное, в одной главе вопросительный знак вставил. Не так ли?! Ладно. Простите. Не удержался.

– Здравствуйте, – я подбежал к нему с довольной улыбкой на лице, заводя разговор. – Как поживает Маша? Как ее братик Владик? Все еще предсказывает будущее, или уже завязал? Вы по этому поводу сюда пришли, или все-таки решили оформить документы с письменным подтверждением, что это законно блокировать силы колдунов и скрывать это от двух до пятнадцати лет?!

Он медленно ко мне повернулся, но разве увидел я в его глазах, что мои слова хоть каплю его тронули? Наоборот, в них было что-то такое, дающее мне точно понять, кто здесь winner, а кто loser.

– Ах, это ты! – сказал он, изображая, что будто бы рад видеть меня. – Друг Маши, Даниэль, – улыбка моментально спала с моего лица. Оказывается, только я не знаю своего врага, а вот он меня конкретно изучил. – Загорецки? Я ведь не ошибаюсь, правильно говорю фамилию, или там на конце «Й». А ты сюда зачем пришел? Может быть решил узаконить учебу в двух школах, или наличие второго паспорта со всевозможными документами. Не угадал? Что ж, я же не экстрасенс, как мой сын. Удачи! – сказал он и удалился, оставив меня в полном недоумении. Вообще не очень приятно, когда твои секреты узнают такие люди, как он. Итак, со счетом 5:0 побеждает папа Маши. Ну, вот теперь я и его имя забыл. А я с поникшей головой иду домой, захватив по пути бумажку, где я должен поставить одну галочку.

Итак, начнем. Середина лета. Погода просто чудная. Сегодня может быть жара, а завтра целый день льет дождь, не удивлюсь, если послезавтра пойдет снег, а через три дня – кислотный дождь. Родители Маши и Леши вновь куда-то уехали. И чего им дома не сидится?! Хотя, в принципе, я их понимаю. Если бы я воспитывал четырех спиногрызов, из которых двое беспечные подростки, которые могут вытворить что угодно, один двухлетний малыш, который за минуту способен пробежать от кухни до прихожей, съесть пятнадцать конфет и сломать миллион вещей, и еще один мегамозг, я бы и на другую планету от них смотался и, наверное, не вернулся. Хотя чаще всего вся семья и не бывает у них вместе. Леша всегда где-нибудь на соревнованиях, как сейчас, например. И какое соревнование может быть летом? Иногда мне кажется, что он их придумывает.

И, когда такое случается, Маша приглашает меня к себе, чтобы я помогал нянчиться с двумя ее мальцами. Был вечер. Все ужинали за столом. Маленький Димка бегал по кухне с тарелкой хлопьев и разбрасывал их повсюду. Это было то, что можно было в него пихнуть. Я сидел вместе с Машей и заставлял ее есть. Она была вроде на какой-то диете, или что. Но мне все время казалось, что она голодна, поэтому я все пытался ее накормить, от этого мы баловались и смеялись.

– А завтра обещали дождь, – говорила она, например это, чтобы перевести тему.

Только Владик спокойно сидел и кушал, причем изредка поглядывая на нас таким серьезным взглядом, что мне казалось, будто бы не мне шестнадцать, а этому мальчишке, а то и вовсе – шестьдесят лет. Этот его пронзающий взгляд меня пугал, неужели и правда у десятилетнего ребенка не было ни капли детства?..

– Маш, – сказал я. – А почему твой девятилетний брат смотрит таким взглядом, словно ему девяносто девять лет, и он вообще не способен на веселье?!

– Мне вообще-то десять, – сказал Владик.

А, ну, значит, со всем остальным ты согласен.

– Ясно. Это, конечно, крайне меняет дело, – сказал я, почесав затылок. – Мне всегда казалось, что тебе девять.

– Представляешь, – сказал он. – Дети растут.

– Серьезно?.. Знаете что, – сказал я, встав из-за стола, со своей немножко хитрой улыбкой на лице. – Ведь я не Денис Загорецки, а это не Дима Миронов, – я вдруг взял мальца к себе на плечо. – Мы пришелец с планеты Пи, который пришел на Землю, чтобы найти двух самый умных детей и сделать их своими новыми зомби. Да, Димка.

– Да! – закричал он. И я рассмеялся.

– Мой хвататель, ты готов поймать в свои руки землян? – сказал я и посмотрел на Димку тем же хитрым взглядом.

– Р-р-р... Да! – закричал.

– Р-р-р, – зарычал я и бросился на Машу.

Она засмеялась и тут же вскочила из-за стола, взяла за руку Владика со словами: «Бежим!».

Потом они разделились. А наша ино-команда рванула за ними. Мы бегали по всему дома, рыча и крича, что было сил. Маша смеялась и убегала от нас. Даже Владик был весел в этот вечер. Я добился своей цели, хотя в игре и забыл, что она у нас была. Вообще я очень люблю играть, хоть во что. Мне кажется, что все без исключения тоже любят играть. От возраста здесь ничего не зависит, только разве время игры. Для двухлетнего Димки игра – это жизнь. Он целый день только и делает, что играет. А вот взрослые и рады бы поиграть, только у них все времени нет. И куда и на что они его тратят?!

Мы с Димкой, наконец, загнали Владика. Он захочет побежать вправо, я тут же прыгну вправо, он захочет налево – и я туда же. В таких ситуациях люди делают обманные маневры. И он сделал такой маневр. На секунду я растерялся, но Димка, видимо, был проворнее меня. Он успел ухватиться за брата. Правда, ухватился за его цепочку на шее.

– Ладно тебе, – сказал я Димке. – Отпусти его.

Но ребенок не отпускал. Я попытался разжать его руку. Теперь мне понятно, как новорожденный ребенок-Геракл задушил змею. У детей же вообще руки не разжать! И в этот момент, когда я пытался разжать руку Димке, Димка пытался удержать позицию, а Владик – выбраться, в этот момент цепочка оборвалась. Крестик тут же свалился куда-то между щелями в полу. А я почувствовал вновь то чувство, ту вибрацию, какую почувствовал, когда Локки снял с Маши ее крестик, только на этот раз все было мощнее в сотни раз. Я даже отпрянул назад, настолько это меня поразило. Это потрясло меня, что с минуту я стоял недоумевая.

Маша тут же прибежала к нам наверх.

– Что это было? – воскликнула она. – Это землетрясение?

– Нет, – произнес я почти что шепотом. Потом снял Димку, который уже не мог сидеть на моих плечах. Он, видимо, это тоже почувствовал. – Хуже.

– Хуже? В каком смысле? – испуганно сказала она.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спросил я.

– Как будто бы вырвалась какая-та мощная сила, которая была закрыта в клетке. Я не знаю... Я не понимаю, – произнесла она растерянно.

– А я, кажется, начинаю понимать, – сказал я.

– Что? Ты можешь мне толком объяснить, что происходит? – истерически заговорила она, на лице у нее появились слезы.

– Я попытаюсь, – сказал я. – Помнишь? Помнишь в «Сверхъестественном» был альфа-вампир, ну, который типо первый самый вампир в мире? Так вот, в реальности же тоже был какой-то первый вампир. По одной легенде первый вампир – это Иуда, который поссорился и с Богом, и с Дьяволом, и его душа не попала ни в рай, ни в ад. И он стал первым вампиром на Земле. Так вот, – голос у меня дрожал, я пытался соединить слова в предложения, но ничего не получалось, я сильно нервничал и боялся. – Такое происходило уже много раз. Через определенное столетие, десятилетие, ну, через определенное время рождается новое существо на Земле. Вампиры, оборотни, волшебники и твой брат. Это может быть только новое существо...

– Не называй Владика существом! – сказала она.

– Прости. Прости... Просто, понимаешь, наступила новая эра в волшебной среде. И такая эра наступила десять лет назад. Я слышал про это, но не был уверен точно. Это единственное объяснение, почему ты даже под чарами своего талисмана и отца смогла их почувствовать... Только хуже всего, что и весь волшебный мир тоже это почувствовал. Я знаю еще одну легенду и знаком с характером колдунов. Было новое существо – девушка Аврора. И колдуны убили ее, пытаясь забрать у ее души силу.

– Они убьют меня... – тихо произнес Владик. Кажется, это был уже не вопрос, а констатация факта, судя по его голосу.

– Нет, – сказала напуганная Маша и встала на корточки, чтобы быть одного роста с братом, и взглянула ему в глаза. – Они не посмеют. Ты же самый сильный колдун на свете.

– Был бы им, – произнес я. Я не хотел, чтобы они теряли последнюю надежду, и пугать я никого не хотел, но нужно было сказать правду. – Сила нового существа на Земле – контролировать Смерть, отгонять ее от людей или наоборот. Колдуны бы не посмели приблизиться к тебе. Они бы испугались. Но... твой отец заблокировал твои силы.

– Что это значит? – сказала испуганно Маша. – Что делать? Колдуны придут сюда? Что нам делать?

– Да, – произнес я. От испуга Машу уже не слушались руки. Я взял их и сказал, глядя ей в глаза. – Мы спасем твоего брата. Нужно его защитить и разблокировать силы.

– Что мне делать? – сказала Маша с силой. Она готова была сражаться.

– Я не могу найти его крестик, – сказал я. – Ты сними с себя и Димки и повесь Владику на шею. Хотя у твоего брата был более мощный талисман, может, это поможет. Потом позвони отцу.

Маша быстро выполнила эти просьбы. Только не смогла дозвониться до своего папы. Тогда она в истерике выбросила трубку.

– Успокойся, – сказал я. – Не получилось – и ладно. Он сам сюда приедет. А теперь ты должна бежать отсюда с Димкой подальше.

– Нет. Я хочу помочь! – сказала она.

– Нельзя. Тогда они выследят и вас. А у вас тоже нет силы. Лучше он останется со мной. Я смогу найти безопасное место для твоего брата, и тогда заберу зелье, которое брат приготовил, чтобы разблокировать твои силы.

– Ты его сбережешь? – сказала Маша.

– Я обещаю, – сказал я. А потом обратился к мальчику. – Покажи, где у тебя отметины, которыми твой отец заблокировал твои силы.

– На спине, – сказал он.

– Так покажи! – нервозно сказал я. Маша уже начала собирать вещи и Димку.

Он снял рубашку и я просто офигел.

– Что за!.. – пробормотал я. Я чуть реально не выматерился, но сдержался, потому что в комнате была Маша и двое детей. Но, поверьте, многое мне тогда хотелось сказать. У этого маленького десятилетнего мальчика вся спина была в татуировках. Вся спина! Разные змеи, замки, ключи. Видимо, настолько мощную силу приходилось скрывать, что даже татуировка не справлялась. – И сколько у тебя таких? – я все еще стоял чуть ли не с открытым ртом и выпученными глазами.

– Только, если будешь их убирать, не стирай эту с котом и дьяволом, – сказал мальчик.

Я как-то тоже лет в двенадцать хотел сделать татуировку. Сделал скорпиона вроде, но отец заставил ее стереть. Кошмарное ощущение! А этому десять лет, а у него вся спина, как у зека. И по повелению отца.

Мы попрощались с Машей и разделились. Она уехала куда-то, а я переместился с парнем в одно безопасное место. Там я дал ему ключ, чтобы он закрылся изнутри и сказал, чтобы он никого не впускал ни под каким предлогом. Я сказал, что только у меня есть ключи и чтобы он вообще никого не слушал и не открывал дверь. Только не открывай дверь!

Теперь нужно было спешить. Сначала найти зелье, потом отца ребенка. Надеюсь, укрытие сработает. Только бы оно сработало.

Я скорее рванул к себе домой, но, кажется, я был слишком медленным. Я видел, как в городке, где жила еще некогда семья Маши, собралась целая толпа колдунов, на моей горе было их не меньше. И наделал весь этот переполох один только ребенок!

Была ночь, когда я вернулся домой. Как я уже сказал, возле моего дома было много колдунов, я кое-как пробрался себе в комнату. Зелье должно было быть внизу. Я его там оставлял. Я спустился вниз. Что-то было не так. Вся моя семья стояла внизу. Они почти не замечали меня. Только Селесты не было. Она уже как два дня уехала куда-то на конференцию, должна была на днях вернуться.

Я взял зелье, но что происходило, я не понимал. Внезапно посреди комнаты появилась молния, и я увидел там моих соседей. На руках у них что-то было. В какой же ужас я пришел, когда я понял, что это был Владик.

Как же это могло произойти...

Глава 34

– Что они от него хотят?! – обратился я к Локки.

– А ты сам не понимаешь... – пробормотал Локки.

– Ты должен мне помочь его освободить, – сказал я.– Он же погибнет.

– Ты шутишь! – воскликнул Локки. – Ты хочешь, чтобы мы сражались против нашей семьи и еще этих друзей? Ты же не думаешь, что я самоубийца?

– Во-первых, их всего трое...

– Всего? А ничего, что все они нас старше вдвое, а мы только недавно стали магами по-настоящему.

– Ему только десять лет, – сказал я. Кажется, мой взгляд сейчас был как у щенка.

– Мы не сможем против них сражаться, – сказал он.

– Он брат моей девушки! – воскликнул я.

– Что ж, пары иногда расходятся, – ответил он.

– Что ты такое говоришь? – сказал я.

– А то, – он оттолкнул меня. – Мы не Greenpeace, мы не помогаем людям. Он всего лишь мальчик. От наших рук и не столько погибало, – и Локки убежал.

Я не мог поверить, что он это говорил. Но ведь он всегда был таким, и я был таким. И сейчас это меня так удивляло только потому, что я изменился. Но мне было плевать на это. Неважно, когда я стал другим. Главное, что мне не было все равно, я чувствовал себя в ответе за судьбу этого ребенка. Нужно было его спасти. Но как? Просто напасть на них? Они меня победят. Нужно притвориться, что мне это интересно, что я за них...

Я вошел в лабораторию к отцу. Интересно, был ли у него там черный выход? Кажется, был. Только где? Все было уставлено разными колбами, склянками, механизмами и приборами. Все шипело, сверкало, искрилось. И в середине этой какофонии находился Владик. Кажется, они и правда решили забрать у него силу магией.

– А что это вы здесь делаете? – сказал я, пытаясь изобразить беспечность.

– Будто ты не знаешь, – пробурчал отец в ответ. Потом сказал дяде Роберту, чтобы он передал ему что-то. Все они работали над чем-то.

– Ясно, – сказал я, пройдя мимо него. – А где Брэйн?

– У себя в комнате читает конвенцию о защите прав человека, – ответил отец и зыркнул на меня. – Может, и тебе пойти?..

– Извини, ты предлагаешь мне почитать политику? – сказал я, усмехнувшись. Я все ближе подходил к Владику.

– Нет, – сказал он и решил подойти, чтобы выставить меня за дверь. – Я предлагаю тебе идти в твою комнату, пока ты не полетел.

Я, сделав вид, что испугался, отшагнул назад, тем самым уронив какую-ту склянку. Я увидел на себе взгляд отца. И тут же взглянул в ту сторону, где когда-то стояла склянка. На этот раз упала другая.

– Даниель, – стараясь не кричать, медленно произнес он.

– Прости, прости, – произнес я быстро. – Уже ухожу, – но стоило мне ступить шаг вперед, как еще что-то упало, тогда я от «неожиданности» повернулся в ту другую сторону, опять что-то упало, и опять, и опять. И так я уронил склянок десять. Правда, одну – случайно. На меня уже все ругались и кричали, но все еще не понимали истинную подоплеку. Все происходило слишком быстро. Я медленно и верно приближался к Владику.

– А это что? – я подошел к какому-то электрическому прибору. Теперь на моем лице уже не было этого фальшивого «ой, простите, я сегодня такой неловкий», я уже явно издевался над ними.

– Нет, не подходи, – в один миг закричали все они, пытаясь подбежать ко мне.

– А это что за кнопка? – произнес загадочно я и прежде, чем они успели замотать головой, нажал на нее. Что-то начало происходить, ударять током, шипеть. Все вокруг сверкало ярко-синими молниями, освещение на время отключилось, колбочки лопались от перенапряжения или чего-то там еще. За эти несколько непонятных секунд замешательства, я уже подбежал к Владику вплотную сквозь мерцающий свет.

– Отойди от него, – вдруг я услышал голос моего отца и оглянулся.

– Ни за что, – вдруг так серьезно сказал я и повернулся к нему. Я не знаю, о чем подумал мой отец тогда. Может, он понимал, почему я пытаюсь освободить мальчика, хотя сомневаюсь, он никогда не понимал, почему я делаю то или другое. Вдруг я вытащил пистолет и направил на него. Что только не придумаешь в такой момент. Но мне в этот момент не было смешно. Мне всегда обычно бывало смешно, даже в самые опасные моменты. Теперь нет. Рука моя дрожала, но взгляд, я уверен, был откровенно твердый. Никогда в жизни я не был так серьезен.

– Ну, и что ты сделаешь, Дэн? – вдруг мягко, словно сейчас мы говорили не о жизни и смерти, а о поездке на каникулах, произнес отец. – Неужели ты думаешь, что сможешь застрелить меня? Твоя пуля не успеет приблизиться ко мне, как тут же взорвется.

Я знал, что направлять пистолет на кого-то из них, действительно, глупо, он стал медленно ко мне подходить и остальные тоже, тогда мне ничего не оставалось, как направить пистолет на этого маленького мальчишку. Сердце у меня еле билось, но мозг в этот момент работал на все сто процентов. Отец посмотрел на меня, как на идиота. Я прочел в этом взгляде то, о чем даже я догадывался: «Неужели ты думаешь, что мы оставили бы свое «сокровище» без защитного поля?! Иначе его давно бы ударило током». Я тут же надавил какую-ту кнопку на панели управления кулаком. Тут же это поле отключилось. На этот раз все уже по-настоящему испугались.

Я быстро отвязал его. Владик до этого был без сознания. Но теперь, когда я отключил этот прибор, он понемногу стал приходить в себя, шатаясь.

– Идем, – прошептал я. И мы стали отходить к запасному выходу, который находился прямо у нас за спиной.

Я открыл дверь. В этот момент отец хотел рвануть за мной. Я тут же перевел на него пистолет и нажал на курок. Послышался только звук выстрела. Мы тут же выскочили. А у отца остался красный след на рубашке от краски. Он взглянул на эту краску и усмехнулся. Он вновь был одурачен мной. И что можно было ожидать от такого подростка, как я?! Неужели я бы мог взять реальный пистолет и угрожать им всем подряд?! Нет, ну, может и мог. Но не на этот раз. Я убрал свой любимый пистолет из театрального кружка, из которого я не раз кого-то обрызгивал красной краской.

Тут же мы выскочили наружу из дома. Запасной выход выходил метрах в пятидесяти от дома. Мы быстро выскочили наружу. Я выбросил пистолет и прижал мальчика к себе поближе. Весь двор был окружен гигантской толпой. Мы быстро ринулись в эту толпу и стали прорываться, протискиваясь сквозь людей. Хоть бы они не почувствовали его! – взмолился я про себя.

Нам пока что везло, слишком много было людей. Никто не мог понять, от чего именно происходит такая сила, все магические чувства были перемешаны. Но внезапно кто-то из толпы вдруг выкрикнул, указывая на Владика. В этот момент мы чуть не погибли. Я скорее рванул от них всех, но кто-то пытался ухватить нас руками. Я отпинывался от них и продолжал бежать. Внезапно кто-то даже пытался вырвать у меня из рук Владика, я сильнее потащил его к себе так, что ребенок очутился в воздухе. Кто-то тащил его за ногу, я за руку. Все время этот шум толпы, но я слышал и слова Владика. Он пытался вырваться. Наконец, это ему удалось. Мы тут же побежали дальше, но тот первый закричавший все еще кричал, и люди пытались нас поймать. Тогда я уже не выдержал и стал применять против них магию. Я делал как бы волну из огня, которая отталкивала людей, стараясь их не покалечить. И некоторое время мне удалось даже так всех распугать, что мы бежали уже просто по дороге, где на метр от нас не было людей. Но потом и они догадались воспользоваться магией, кто-то оттолкнул меня, я упал, но тут же поднялся и схватил Владика. Нас окружали со всех сторон толпой. Некоторые даже не понимали, кто мы, поэтому не трогали, но другие преследовали. Мы шли спиной назад.

Внезапно кто-то ухватил меня и рванул к себе. Я тут же отскочил вперед, потом перевернулся и был уже готов атаковать, но вдруг увидел, что человек, похитивший меня, был не кто иной как сам папа Маши и Владика. Я уже стоял тогда в стойке, готовый драться и был очень удивлен. Я тяжело дышал, действительно, тяжело и ртом. У меня тогда чуть сердце не вылетело. Точнее, когда я дрался и убегал. А теперь вдруг остановился, и дыхание у меня было нарушено. Сердце ужасно колотилось...

Мы были в каком-то помещении. Я смутно понимал мозгом, что был здесь, и что это их автобус, на котором меня возили отдыхать зимой. Только сейчас он был иным. Прямо как в сказке про Карлика Носа, когда тот попал в дом к ведьме. Этот автобус сейчас казался иным, больше, что ли, похожим на дом.

Вдруг что-то произошло, словно щелчок или толчок, или волна, но я почувствовал, как автобус переместился в другое место. Кажется, сейчас мы летели или стояли.

У меня дрожали губы. Как это вообще возможно?! Но я вновь был в этом трансе, как после того, когда происходит что-то страшное. Я знал, что сейчас нужно думать только о Владике. Я знал, как это эгоистично с моей стороны думать сейчас только о себе. Но я не мог даже взглянуть сейчас на этого ребенка. Я просто не мог! Мне было настолько плохо, казалось, я прямо сейчас могу рухнуть на землю.

– Что произошло? – спросил я еле-еле.

– Ты зачем сломал амулет? – лишь ответил папа Маши. Потом он подошел к сыну, они, что ли, обнялись, он усадил его на стул.

– Я принес зелья, – машинально сказал я и отдал ему зелье. – Это, чтобы освободить его силы.

Он что-то еще там долго делал. Не знаю, сколько времени прошло. Но потом я почувствовал то ощущение, когда гигантская сила вырывается на свободу. Да, теперь на теле Владика было всего две татуировки, которые, я уверен, отец его заставит снять. Видимо, почувствовав то же самое, из другой комнаты выбежала Маша и ее мама. Они тут же подбежали к своей семье, стали обниматься, чуть ли не плакать. А я стоял там у двери, и мне до сих пор было плохо.

Тут Маша увидела меня. Я с первого же взгляда понял, что она мне не рада. Она подскочила ко мне. От нее веяло обидой, злостью и страхом.

– Как ты мог? – закричала она и оттолкнула меня назад. – За что ты так с моей семьей? Сегодня Владик чуть не умер и все из-за тебя.

– Да, – лишь ответил тихо я и сначала потупил глаза вниз, а потом вновь на нее.

– Да? И это все, что ты можешь сказать? – кричала Маша. – Зачем ты открыл всему миру тайну? А потом я тебе поверила. Ты обещал мне его спасти. Но ты решил убить его вместе со своей семьей!

– Это только моя семья, – сказал я так же тихо. Я знал, что ее теперь не убедить, но мне и так было тяжело.

– Твоя семья?! – восклицающе проговорила она.

– Конечно, – вдруг сказал ее отец. – Чего ты еще ожидала от черного мага?

Она удивленно на меня посмотрела.

– Ты же говорил, что ты добрый волшебник!? Ты мне врал! – чуть ли не со страхом и отчаянием сказала она. Теперь уже она дышала странно: резко и быстро вздыхая и выдыхая, так дышат, когда пытаются заплакать или, наоборот, сдержать слезы.

– А ты сама так решила, – ответил я.

– Уходи! – закричала она и слезы от обиды и злости потекли по ее щекам, она стала толкать мне в сторону двери. – И никогда больше не возвращайся!

Она открыла дверь и вытолкнула меня. Мы были все еще в горах, я слышал шум толпы возле моего дома, но тот был далеко. Маша захлопнула за собой дверь и побежала в дом рыдать. Вышел ее отец и сказал мне:

– Мы уезжаем, Дэн, навсегда. И не пытайся найти нас.

Он удалился. А я стоял там. Я думал. Внезапно выбежал еще и Владик. Он подбежал ко мне.

– Можно тебя на одно слово? – сказал он.

– Тоже скажешь, что ненавидишь меня, – усмехнулся я.

– По каждому событию я имею свое мнение, – ответил мальчик. Я наклонился к нему, чтобы наши головы были наравне.

Он вдруг двумя пальцами (указательным и средним) дотронулся до моего лба, а потом отвел в правую сторону на сантиметров пятнадцать.

– Ты меня крестишь? – удивленно спросил я. – Зачем? Я ведь не христианин и мою душу уже не спасти.

– Зато можно спасти от смерти, – сказал Владик и тут же убежал в дом, то есть в автобус.

Их волшебный автобус улетел минут пятнадцать назад. А я все еще стоял на том месте. Теперь мне нет пути ни к семье, ни к Маше. Я теперь потерян для них навсегда. Они все меня ненавидят...

Да, и пускай! Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдохнул огнем, как дракон. Потом я открыл глаза, в них вспыхнул огонь. Мне уже не было ни больно, ни плохо, мне было прекрасно. Пускай я все потерял, это еще не конец. Я не сдамся, я буду жить, и буду дальше жить счастливо. Я еще не знал где, с кем. Мне это было все равно.

Я вдруг рванул вперед. В каждом моем движении был огонь, я все бежал и бежал, неважно куда. Дальше был обрыв, но мне было все равно. Я только ускорил шаг. И вот я был на краю его, и вот я уже лечу вниз.

Я лечу вниз, лечу, вспыхивая огнем, как падающая звезда. Это чувство никогда мне не забыть. Я, действительно, летел, летел вниз. И падение не казалось мне страшным. Оно завораживало мое сердце, я наслаждался каждой секундой. Мгновения, казалось, одновременно тянутся вечно и летят со скоростью света. Это эйфория, радость, восторг и счастье. Вот, что я теперь чувствовал.

И, когда я был почти внизу, я знал, что моя магия меня спасет. Я знал, что это не я ее контролирую, это она меня контролирует и решает мою судьбу. Это что-то врожденное, какой-то инстинкт, который меня не подведет. Когда я был внизу, вдруг я оттолкнулся огромной волной огня. Но я не упал. Кажется, я продолжал быть в воздухе. Огонь держал меня там. Я не летел, я не парил. Я просто был весь окружен горячим огнем – моим давним другом. Казалось, и глаза мои были теперь другими. Они иногда горели пламенем, но сейчас это было другое. Это было что-то сильнее. Из них самих исходил этот жар. Он был и от меня. Вот кто я – огонь. Можете пытаться меня потушить, но я все равно вспыхну от искры.

И как знать, как бы сложилась моя жизнь после этого, куда бы я ушел, чем занимался. Может быть, был бы бродягой, вором, или просто свободным путешественником – не знаю. Может быть, я где-нибудь все-таки встретил бы Машу вновь и тогда... Но у судьбы видимо были на меня другие планы.

Глава 35

Где я был – понятия не имею, просто так далеко мои ноги меня не уносили. Я шел довольно долго. Было где-то обеденное время и солнце сильно пекло голову. Где же обещанный дождь?! Сейчас мне было вновь плевать на весь мир – я выдохся. Сейчас для меня люди были такой же серой массой, что и зеленые ели, а дома – те же высокие горы. И вот я попал на открытую местность, где никого не было – ни елей, ни людей. Только я и пространство. Я шел вперед, но вдруг какое-то препятствие перегородило мне дорогу. Я и не понял в начале, что это был человек. Я обошел его, но он вдруг опять загородил мне дорогу. Тогда я уже понял.

– Эй, товарищ! – сказал я. – Не мог бы ты слегка подвинуться?!

– Ты Даниэль Загорецки? – спросил он вдруг.

– Ха! – усмехнулся я и нагло взглянул ему в глаза. – Смотря, что вам нужно от этого Загорецки. Если вы пришли, чтобы сказать, что Даниэль выиграл миллион долларов, то да – я Загорецки. Да любой бы сказал, что он Загорецки, – пояснил я. – Если же вы пришли по просьбе какого-нибудь гангстера, которому Дэн как-то не понравился, и собираетесь его пристрелить, то я не Загорецки. Но я видел его и он пошел вон в ту сторону, противоположную моей стороне.

– Значит, ты Дэн, – сказал тот человек и хотел взять меня за руку. – Пойдем со мной.

Но я быстро увернулся и отскочил от него.

– Эй! – воскликнул я и отдернул руку. – Знаете, папа всегда учил не разговаривать с незнакомцами и не идти с ними. А Гарри Поттер в таких случаях велел говорить: «Авада Кедавра».

Я хотел было убежать, но передо мной уже стоял другой похожий человек, и еще всего их было где-то человек пять. У меня не получалось пользоваться магией, я даже об этом, наверное, не успел подумать. Попытался от них ускользнуть, но кто-то ухватил меня за капюшон куртки, и я стал болтаться, как глупый котенок.

Пфф... Сегодня не мой день!

– Не волнуйся, – сказал тот человек. – Твой папа знаком с нами и уже у нас в гостях.

Меня куда-то переместили. В любом случая я решил ничего им не говорить и только отшучиваться.

Меня привезли, кажется, в тот суд, о котором я говорил раньше, где заседают три мага: черный, светлый и нейтральный. Но все происходило в другом месте, нежели я думал, и, кажется, они были не главными управляющими магией страны, а только, как обычные судьи в стране. Выносящие вердикт. Меня посадили перед ними. Передо мной были двое мужчин и одна женщина. И выглядели они не так, как я думал. Женщина в каком-то глупом фиолетовом (в фиолетовом?!) костюме, и выглядела в этом она как идиотка, которой и была, кстати. Она вообще походу дела сидела там за компанию. За все это время, она не проронила ни слова. Мне кажется, она вообще делала вид, что нас не существует. Везет же кому-то с таким воображением. Каждый раз, когда я пытаюсь представить, что я на Земле один, кто-то толкает меня и спрашивает, почему я такой грустный. И еще там были двое мужчин. Один был в простом деловом костюме, который был ужасно дорогим, и часы на его руке были просто отпадные, но смотрел он как-то на все это нехорошим взглядом, не добрым. И еще один, смешной такой. На нем был черный плащ и под ним что-то еще. Взгляд у него был совершенно иной, более веселый, человеческий взгляд. Но зачем одевать черный плащ? Под кого он косит?! И, пожалуйста, не говорите, что там, на вешалке, у него висит еще и заостренная магическая шляпа!

Я взглянул на эту глупую тетку.

– Если бы я знал, что меня приведут на маскарад, оделся бы в костюм утки, – сказал я и попытался положить ноги на стол, но их тот час же спихнули оттуда один хлопком. Злые они, совершенно не заботятся о комфорте клиента. Но этой тетке опять же было все равно. Это меня удивило. Обычно девушки так трясутся из-за своей одежды. Наверное, это не первый подобный комплимент в ее сторону.

– Как я понимаю, это тот самый «герой», – с усмешкой произнес первый мужчина в костюме. – Загорецки.

– Как Я понимаю, – передразнил его я, – это тот самый... А кто вы?

– Совет трех, – сказал второй мужчина.

– А кто есть кто? – спросил я.– Наверное, фиолетовая ворона – это черный маг. Мистер суровое лицо – нейтральный. Мне почему-то всегда казалось, что нейтралы смотрят на всех других колдунов как-то свысока. И черный плащ, как утка из мультфильма – добрый волшебник. Я угадал? И как вы все уживаетесь вместе?!

Кажется, да – я угадал. Но этот первый мужчина лишь повел бровями и стал дальше смотреть бумаги. И когда это я научился отличать магов по цвету?

– Вчера было совершено преступление по отношению, – начал он и сказал какое-то странное слово, – которое совершила ваша семья.

– Почему это сразу моя семья? – спросил я.

Он вдруг хлопнул в ладоши и дверь открылась. Там я увидел всю мою семью, кроме Селесты. Глаза у меня тут же расширились (еще одна дурацкая привычка, когда я удивляюсь), я тут же бросил в дверь книгу, та от этого закрылась.

– Я впервые вижу этих людей, – сказал я и пожал плечами.– И к их преступлениям не имею никакого отношения.

Тот человек опять поднял бровь и продолжал:

– Возможно. Но в ходе рассмотрения этого дела, мы заметили пару нарушений в вашем городке.

– Неужели? – сказал я. Наконец-то у нас в городе починят водопровод и избавятся от бомжей. Какая радость! – Какие же это нарушения?

– Вот, – он показал мне лист с фотографией камеры видеонаблюдения. Там я увидел гигантскую птицу посреди земного города. – Двадцать третьего сентября две тысячи тринадцатого. Незаконная магия превращения перед смертными.

– Милая пташка, – сказал я. – А я думаю, что во всем виноват Чернобыль.

– Следующее нарушение, – тут же перешел он. Кажется, ему было все и так понятно, зачем же тогда приглашать меня и спрашивать мое мнение?! – Остановка времени в районе первой городской больницы на минуту и использование магии целительства на человеке. Что вы по этому поводу скажете?

– Какому идиоту понадобится спасать человека? – сказал я. – При чем здесь я? Разве я, черный маг, способен исцелить кого-то?! Это глупое предположение. Зачем мне это? Если бы я хотел выделиться из толпы, то уж, так и быть, превратился бы в гигантского голубя перед смертными. А вылечивать людей как-то не в моем репертуаре. И тем более, откуда у темного колдуна магия целительства. Это же бред!

– Действительно, – сказал вдруг второй мужчина в плаще, пытаясь глазами выудить правду из меня. – Магия целительства – сложная способность. Не у многих взрослых колдунов есть этот дар. Они долгие годы этому учатся. И какой-то подросток не может ей обладать, если только он не гений, или это не его истинная сила, врожденная, – тот первый маг подтолкнул второго. Кажется, он говорил слишком много. Черный плащ начал исправляться. – Но не может быть дар целительства истинным даром черного колдуна.

– Совершенно с вами согласен, – сказал я и облокотился на стол обеими руками и головой.

– Да, – сказал опять тот первый и от его «да» мне стало не по себе. Как-то уверенно и нагло он это сказал. И я сразу кое о чем подумал и на моем лице появилась ухмылка. Что было бы, если бы мы поместили этого парня и Злату в одну комнату, и они начали бы спорить. Она говорит ему это свое протяжное «неет», а он свое «да». – Но я только спросил твое мнение по этому поводу. Если даже не ты совершал эти преступления...

Преступления?!

– ...то ты знаешь, того, кто это сделал, – сказал он и вновь вытащил папку с документами.

Вот на этот раз мне действительно стало не по себе. Сначала это было дело Сашки – моего одноклассника, который был вампиром, а потом мы с сестрой... Зачем его сюда приплетать? Но что хуже, он вдруг достал мое школьное дело – то, с фальшивым именем, с фальшивой датой рождения. В общем, со всем.

– Денис Загорецкий, – сказал он с ухмылкой. – Сразу видно – оригинальный и креативный человек.

Я выдавил вынужденную улыбку, но глаза по-прежнему продолжали ненавидеть этого человека, и медленно взял в руки документы.

– Мне все равно ничего не будет, – сказал я. – Думаю, отец вам заплатил за мое и свое освобождение. И тем более наколдовывать фальшивые документы черным магам не запрещено, если вы, конечно, не хотите отдать дело в полицию, – когда я сказал про полицию, мои слова немножко сбили с него спесь. Все же – конкуренты. Но мне от этого было не лучше. – А то, что вы говорите про использование светлой магии, так я об этом ничего не знаю. Какое мне дело до кого-то кроме себя? Тем более я ненавижу светлую магию и считаю ее глупой, и не знаком ни с кем, обладающим такой способностью. Так, что извините и прощайте! – я встал из-за стола и поспешил к выходу.

– Да, – вновь согласился со мной он. И я на секунду остановился, не поворачиваясь к нему лицом. – Я лучше промолчу о том, что мальчик, к которому была применена светлая магия, был с тобой знаком, и не говорю, что вы даже дружили, и что именно его брат был тем ребенком, на которого напала твоя семья. Но что же была для тебя эта школа? Зачем ты туда поступил?

– Это просто веселая шутка, – ответил я и усмехнулся.

– Веселая шутка?! – проговорил он вновь. – Весело учиться вдвойне! Понимаю твой энтузиазм. Но знаешь, – тут он сделал паузу. – Мы рассказали о твоей шутке директору школу.

Я поморщился, но так и не повернулся к нему, а просто вышел из этого кабинета. По дороге я встретил свою семью, они что-то хотели мне сказать, но я тут же злобно отшыкнулся: «Отстаньте от меня!» и убежал.

Вот это уже было опасно – рассказать все человеку. Они просто издеваются надо мной. То есть они завели дело, рассказали о моих проступках директрисе, а я должен разбираться?! И кто только придумал правосудие?

Итак, я поспешил в эту школу. Я видел на себе эти странные взгляды. «Ну, почему сегодня?!» – думал я. Только я разобрался с одним вопросом, так на меня уже наезжают по другому поводу. Не удивлюсь, если скоро ко мне подойдет какой-нибудь пацан или девчонка и скажет: «Ты толкнул меня, когда нам было пять лет. Как тебе не стыдно!». Бесит! Но я старался не замечать все эти взгляды. И чего они на меня так пялятся?! Причин может быть миллион. Но у меня уже это не получалось. Настроение было всмятку. Дурацкий день, дурацкий! Что было ожидать от нее, от директрисы? Я зашел в кабинет и присел на стул. Она что-то говорила, но у меня уже не было сил слушать. Черт возьми! Дурацкий день, дурацкий! Из всех ее слов я понял только то, что она заставляет меня забрать документы и убираться отсюда. Кажется, не будет всего этого судебного разбирательства и другого бреда. Почему-то у меня вдруг мелькнула мысль: «Зря я старался и списывал это ОГЕ».

Ну, ладно, раз все нормально, я пошел, молча выпрыгнув в окно. Она от этого, наверное, чуть не умерла от удивления, но мне уже было все равно. Я уже был далеко отсюда. Пускай она думает, что хочет, что я хоть сквозь землю провалился. Это был последний мой день в этом городке. Больше там меня никто никогда не увидит.

Глава 36

И вновь я на разветвляющейся дороге, где-то в пути. Время... время, наверное, вечер. На небе уже собрались тяжелые тучи, подумать только, прогноз погоды оказался верным! Я вновь не знал где я. Мне просто было все равно. И вновь меня преследует прошлое. Когда же мне дадут нормально сбежать?

Передо мной вновь были папа, Локки и Фред. Локки ко мне подошел первый. Сегодня не мой день, не мой!

– Что тебе нужно? – сказал я ему, а сам про себя прошептал. – Сколько интересно я раз сегодня встал с левой ноги?! Раза три?! И как это я еще не заметил стаю черных кошек, перебежавших мне дорогу?!

– Папа хочет, чтобы ты вернулся, – выпалил Локки.

– Папа хочет, – повторил я. – Неужели? Что я за это должен отдать? Душу? Или в рабство к нему поступить? После того, как я увел Владика, сомневаюсь, что он сможет дальше со мной нормально жить. Да и я тоже.

– Ты ничего не должен, – сказал почти тихо Локки. – Ну, только...

– Видишь, уже появилось какое-то только, – сказал я. Меня бесило их присутствие. Неужели нельзя оставить меня в покое.

Вдруг отец вышел вперед и начал говорить.

– Дэн, тебе нужна наша помощь, – и тра-ля-ля, тра-ля-ля, он болтал и болтал. А я все пытался понять смысл первой его фразы. Внезапно меня осенило.

– Мне нужна ваша помощь?! – закричал я. – Ты что, хочешь сдать меня в психушку?

– Да не хочет он, – попытался выгородить отца Локки. Он хотел, чтобы все было как раньше.

– Тебе нужна помощь докторов. После того, как умерла... – говорил отец, но я его не слушал и перебивал.

– Ты считаешь, что я псих! И это, потому что я пытался спасти ребенка! Ты поэтому меня считаешь сумасшедшим! Да, как ты можешь?! – я кричал и сердце мое разрывалось. Подумать только. Когда мы в детстве безобразничали, крали у прохожих вещи, дрались, когда я так сильно переживал смерть матери, когда я не слушал никого на свете, когда я переместился в гроб, я был нормальным, а когда решил пойти против него – псих! Подумать только!

– Дэн, пожалуйста, – проговорил Локки. – Мы не хотим, чтобы ты из-за этой глупой истории убегал от нас!

– Мы или я? – сказал я. Потом я изменился в лице и задумался.

– Идем, – сказал отец и потянулся за мной.

Я не отстранился, подошел ближе.

– Хорошо, – сказал я. Мы были совсем близко друг от друга, нервозность уже спала с лица отца. Кажется, он был доволен, что все шло по его плану. Но внезапно я отскочил назад.

– Что это значит? – тут же закричал он.

– Я с тобой не пойду. Я же псих, принимать противоречивые решения для меня – обычно, – я подмигнул и тотчас же рванул от них.

Но сегодня они так просто не сдадутся. Я их знаю – у Загорецки в крови упертость. Они рванули за мной. Я бежал, что было мочи. Внезапно, что-то как будто меня толкнуло и перевернуло. Я сразу не понял, что это было, но было не сложно догадаться. Я упал на наклонную плоскость, поэтому покатился дальше вниз, каждый раз стукаясь и ударяясь головой о камни. Они совсем спятили против меня колдовать! Они что, пытались меня убить?! Лучше убить меня, чем позволить убежать! И кто из нас псих?!

Но я как-то встал на ноги и бежал дальше. Теперь у меня уже не было сомнений. Они постоянно в меня чем-то пулялись, колдовали. Теперь это было не просто бегство, а выживание. У меня, наверное, был очень обреченный вид. Я все бежал и бежал, и сердце ужасно колотилось. Кажется, Локки пытался их остановить, потом, когда у него ничего не получилось, просто отстал. Теперь меня догоняли только отец и Фред.

Я все бежал и бежал. А бегать по скалам не так уж и просто. И как меня занесло на скалы? Каждому прыжку я старался отдавать силу от огня, но все было бессмысленно. Казалось, единственное, что я мог делать – это бежать. Я всеми фибрами чувствовал, что... Нет, уже не было страха, было лишь отчаяние, отчаяние того человека, которого пытается убить собственная семья. Все мелькало передо мной, я не успевал понимать происходящее, но что-то все же что-то делал. И с каждым шагом мне становилось все хуже и хуже. Когда я только встретил Локки, дождь мелкими каплями заливал мое горе. Теперь же был просто ужасный ливень. Все вокруг было в черном свете. Я ничего почти не видел. У меня появилась одышка, было ужасно скользко и я не понимал, как я до сих пор не умер. Казалось, если бы не магия, я бы давно свалился. И теперь оставалось бежать, неважно куда. Главное – подальше.

Я, наконец, оторвался от них, но знал, что это ненадолго. Кажется, я попытался посмотреть позади себя, но заплелся в своих ногах и вновь упал... и начал все падать вниз и вниз, чувствуя на себе каждый этот долбанный камень. Я был словно этот глупый попрыгунчик, отскакивал от всего и чувствовал себя футбольным мечом. Да, сегодня я футбольный мяч, который пинают все, кому не попадя. Неужели, я настолько всем не нравлюсь?! Что же во мне такого плохого?

Но вот я перестал чувствовать под собой землю, кажется, я падал вниз с некоторой высоты. В воздухе, я сам не знаю почему, перекувырнулся и слегка передвинулся в левую сторону. Я упал прямо на спину. И это было кошмарно. Спина, конечно, болела, но это не все, что меня волновало. На секунду я потерял все чувства. В глазах вдруг помутнело, я ничего не видел. Я не мог дышать и в ушах что-то гудело. Единственное, что я чувствовал – нарастающую боль и как дождь заливает мне лицо и глаза водой. У меня было шоковое состояние. Я лежал несколько секунд, распахнув глаза, со слегка приоткрытым ртом. Но после это начало проходить.

Первым делом, я с силой вдохнул воздух так, словно я еще минуту назад подавился и теперь пытаюсь заглотать как можно больше воздуха, одновременно с этим я приподнялнялся. Понемногу глаза начали видеть, а гул в ушах стихал.

Я часто дышал и пытался прийти в себя. Краем глаза я заметил что-то и неуверенно и медленно повернул голову в правую сторону. Я тут же отпрыгнул от этой штуковины. Это была какая-та заостренная железяка, которая была от моей головы сантиметрах в пятнадцати до этого. Капец какой-то. Если бы я упал чуть правее, она бы пронзила мою голову насквозь! Я встал на ноги и подошел к ней, стал с любопыством разглядывать, тронул пальцем ее заостренный конец, потом усмехнулся. А что еще я должен был сделать? Я Даниэль Загорецки, и если я взгляну смерти в глаза, вначале вздрогну, а потом засмеюсь, потому что замечу у нее между зубов остатки еды. Она смутится, расплачется и уйдет.

Но нужно было бежать. И я побежал, но уже не так быстро. Просто уже сил не было. Я увидел Локки, он перехватил меня.

– Остановись же! – кричал он. Вся его одежда вымокла от дождя и капли воды стекали по лицу. Оно было таким напряженным.

– Зачем? – закричал я. Я не злился, мне просто было больно. Ужасно больно. – И ты, Локки? – проговорил я уже тихо. Все мое лицо был сморщено от этого чувства.

– Я просто хочу вернуть тебя домой, – сказал он. Кажется, он искренне верил в это.

– Домой? Он хочет запихнуть меня в психушку. У меня больше нет дома, – прокричал я. Мы кричали почти все время разговора, потому что из-за шума и дождя ничего не было слышно. На последних моих словах вдруг прогремела молния, Локки боязливо переглянулся.

– Это всего лишь его глупое требование! – говорил он. – Просто исполни его, и все будет как прежде.

– Ничего уже не будет как прежде, – говорил я, потом стал слегка мотать головой вправо-влево, выдавливая из себя слова. – Они.. пытались меня... у-убить, – голос мой дрожал.

После этого лицо его крайне переменилось. Он, как и я тогда, задумался и опустил глаза вниз. Больше в его взгляде не было прежней боли. Он не хотел, чтобы я уходил. Локки принял решение и взглянул мне в глаза.

– Ты хочешь уйти? – почти беззвучно сказал он.

– Да, – так же ответил я.

– А как же я? – воскликнул он. – Ты хочешь бросить меня, бросить свою семью?!

– Они мне больше не семья, – ответил я. – Я больше не хочу так жить. Они готовы были меня убить! Лишь бы только было по-ихнему... Как жить с такими людьми?

– Я не такой! – он сделал акцент на «я», но все равно получилось жалко.

– Ты должен понять, – сказал я. И он понимал это разумом, но сердце не хотело этого. – Отпусти меня, прошу!

– Хорошо, – еле слышно сказал он после некоторого молчания. Локки говорил уже без укоризны, чуть ли не плача. – Ты единственный, кто был для меня важен... там. ТЫ – моя семья, брат.

– И ты моя, – сказал я.

– Как мы будем друг без друга? – сказал Локки. – Ты же без меня пропадешь. Кто тебе советы давать будет?

Я усмехнулся.

– Знаешь (Господи!), это так похоже на чертово расставание из мелодрамы.

Он тоже тревожно засмеялся.

– Я не смотрю мелодрамы.

– Да ты живешь, как в мелодраме со своими бесконечными любовными историями, – мы уже смеялись, хотя хотелось плакать.

– А ты в каком фильме тогда живешь? – произнес он.

– Не знаю, – произнес я. Мы перестали смеяться и молчали.

– Прощай, – сказал он спустя время.

– Прощай, – сказал я. Мы даже не обнялись. Просто я ушел.

Я все еще был в опасности. Я знал, что я еще встречусь и с отцом, и с братом. Они просто так не отстанут.

Так и произошло, я вновь вышел на тропу войны с ними. Даже не верится, что я это говорю. Мы начали сражение, которое скорее напоминало игру, в которую мы раньше всегда играли на заднем дворе. Они посылают каменные, водные шары, я отбиваю их огненными. Все по правилам, все по-честному. Но вот Фред уже начал жульничать. В один момент он подскочил ко мне и стал управлять моим же огнем, как только я сосредоточил большие свои силы на этом. И вся эта огненная энергия отразилась на меня. Случилось это так быстро и неожиданно, когда я все еще продолжал извергать огонь, и когда эти два потока смешались и со всей силой ударили по мне, то эта огненная волна отбросила меня на метров десять назад.

Я открыл глаза. У меня дрожали зубы. Как я остался жив? Я увидел два приближающихся силуэта, кажется, они нервничали. Я попытался встать, но вот заметил, что не могу это сделать обычным способом. Я взглянул на свои руки. Они были обугленные. Ну, не прямо, конечно, обугленные. Я как-то слишком утрирую, но вначале, я думал, что это грязь, а это был пепел. Они все были обожженные, я не мог ими нормально двигать. Но они не болели, только были горячими, кажется, у меня был шок. А те фигуры приближались. Я стал сидя ползти спиной назад. Мне казалось, что это единственное мое спасение. В них я уже не видел прежних людей, с которыми я прожил шестнадцать лет. Они теперь были мне чужими, они были для меня злом, которому только и нужно было, что меня убить. И, что самое страшное, я не просто не видел в них тех людей, я забыл, что они когда-то были, словно сейчас – это их нормальное состояние.

Я не хотел уже с ними сражаться, я хотел просто уйти и не видеть их лица никогда больше в жизни, но я не мог. Я не знаю, почему я не вставал, а просто полз спиной назад. Но я не мог убежать. Я не мог пользоваться магией. Я все время пытался щелкнуть пальцами, но ничего не выходило. Руки меня не слушались, они пытались соединиться, но создавали только боль, они были как руки у марионетки – плохо меня слушались, и все движения получались деревянными. Я не мог ничего сделать! Я был полностью беззащитен. И в этом был весь ужас положения.

Я остановился, кое-как встал. Не было смысла бежать. И я больше не хотел бежать. Пускай будет, что будет. Мне надоело! Я закрыл глаза, опустил руки и глубоко вздохнул. Это было похоже на сон, хотя, кажется, я уже забыл, что, значит, сон, сколько времени я уже не спал?! Я вдруг вспомнил, как летел на метле, потом упал и встретил Машу, а потом, как она упала и чуть не сломала ногу, и как я ее исцелил, а потом, как она вновь упала и как мы вдруг потеряли чувство невесомости. Внезапно я понял, что не сплю. Я раскрыл глаза. И все эти чувства продолжались. Я вновь сделал невесомость вокруг себя. Руки уже не болели, они излечились. Я удивленно взглянул на них, даже потрогал. Они были целы. А вокруг меня кружились те желтые светлячки, и я парил над землей, только на этот раз светлячки были так близко, что было похоже, что их свет окружил меня. Капельки воды уже не капали, они тоже летали. И все это выглядело так странно.

Я был впервые за столь долгое время спокоен, хотя и удивлен, но это не было удивлением, когда эмоции выбиваются из тебя, это было бесшумное, слегка напряженное удивление. Я не узнавал себя. Кажется, отец и Фред тоже меня не узнавали. Я перевел свой взгляд на них. Тут же машинально я как-то махнул рукой слева направо. Они вдруг переместились.

Я вдруг понял, что это сделал я. И в голове возник вопрос: «Куда я их переместил?». В этот же момент я вышел из этого странного состояния, светлячки вдруг исчезли, и я понял, что невесомости не стало. Это бывает, как в мультфильмах. Так смешно я парю в воздухе, и вдруг уже знаю, что сейчас упаду, и падаю. Дождь опять стал крапать.

А на душе беспорядок. Я тут же рванул куда-то и бежал, и бежал, и бежал...

Пока не упал от бессилия на колени. Все еще шел дождь, серо-пасмурный ливень. Я упал куда-то в грязь. Весь мокрый, ужасно грязный и потрепанный – весь, как ненужная тряпка, которую выкинули. «Урра... – кричит хриплым голосом моя душа, выговаривая вместо «Р» какую-ту хриплую букву. – Мы победили». Избранный мальчик жив, я одолел своих противников, меня никуда не заберут. Но это все только ирония моего сердца. Хоть она одна у меня осталась.

Я потерял всё: свое прошлое и настоящее. Нет больше у меня ничего и меня самого. Осталась только сажа... на руках, которая напоминает мне о том, как я сгорел падающим метеором, прилетевшим непонятно зачем в этот мир.

...Меня все предали. Или это я всех предал – уже не разобрать. Я потерял всю семью – у меня больше нет дома, и мне теперь уже не вернуться к истокам... Если я вернусь, они снова захотят сдать меня в психушку. Может, мне там и самое место. Мне больше не вернуться к той другой, человеческой семье. Я ведь за это время почти что стал ее членом, или мне только так казалось...

И я потерял ее, мою Машу. Она теперь думает, что... я чудовище, что я монстр. Как ужасно понимать, что такое думает о тебе человек, который самый дорогой в твоей жизни. Я больше никогда уже не увижу ее взгляд, с которым не сравнится любой другой взгляд. В ее глазах я видел звезды, блестящие на бесконечно темном небосклоне. А теперь... они ненавидят меня и смотрят со страхом. От этого слезы на глазах наворачиваются, хочется рыдать. Но я не могу! Не могу! Я не умею!..

Говорят, дождь пройдет и будет солнце. Но у этого дождя нет конца. Вокруг лишь серость вперемежку с тьмой. А я, избитая душа, у которой просто нет сил подняться и идти дальше. Куда?.. Да и зачем? Я потерял то, что заставляло биться мое сердце, я сам куда-то потерялся. Теперь взгляд мой опустел, как и моя жизнь. И нет пути назад...

Я почувствовал чье-то прикосновение на моем плече, чье-то легкое, почти неосязаемое, почти что-то руку ветра.

– Встань, Дэн, – сказал мне знакомый голос из прошлого. Я обернулся. Передо мной стояла моя мама. Она все еще была призраком, но была какой-то другой, более доброй что ли. Нет, она никогда не была злой, просто была твердой, сейчас этого не было. И я поднялся на ноги, смотря на нее.

Только теперь я заметил, что находился на кладбище. Ноги сами меня туда принесли.

– Прости, – сказал я вдруг.

– За что же? – удивленно сказала она.

Мне сейчас казалось, что все только и могут, что сейчас обвинять меня. Я виноват перед целым миром.

– Я наворотил дел, – сказал я.

– Я так не считаю, – словно ответила она на мой невысказанный вопрос.

Глава 37

– Милый, – сказала мягко мама. – Я пришла к тебе, чтобы сказать одну вещь, потому что теперь моя душа свободна. Я больше не призрак. И сказать я это должна перед своим уходом, потому что знаю – твой отец никогда не скажет тебе этого, а ты должен знать правду. Но сейчас, что с тобой случилось? Это кошмар какой-то...

– Из-за меня все узнали про Владика... это, ну, – я пытался сформулировать свои мысли, но ничего не получалось.

– Я знаю все об этом мальчике. Ты правильно сделал, что его спас. Эта сила, что досталась ему, это большое право и большая ноша. Смерть не хотела, чтобы у кого-то еще была способность управлять жизнями людей, изменять их судьбу. Она сказала своим соратникам, злым колдунам, знакомым твоего отца, чтобы они отобрали эту силу у мальчика. Но это бы не сработало. У них бы не получилось сделать это. Душа и сила, которую мы называем магия, неразрывно связаны друг с другом, нельзя отобрать у духа его силу просто так. Если бы они это сделали, мальчик бы умер, а его душу бы разорвало на мелкие кусочки, если не хуже... сами бы они тоже погибли вместе со всем городом. Такое уже случалось в прошлом. Не знаю, помнишь ли ты историю про Аврору?! Она о девушке, такой же перворожденной силы, как и у Владика. У нее была такая чудная сила! С ней сделали тоже, что хотели сделать с ним, и она погибла, унеся с собой жизни тысяч людей. А ты остановил это.

– Я сделал правильно? – не уверенно сказал я. Я уже не был уверен ни в одном своем действии.

– Конечно, – сказала мама. – За это Смерть и хотела с тобой расквитаться. Она навела на тебя рок, который должен был убить тебя только в будущем...

Я вспомнил о том, как я упал со скалы, и как чуть мою голову не проткнула какая-та ерунда. И как Владик перед моим уходом что-то делал с моей головой.

– А Владик его отвел? – задумчиво сказал я.

– Да, – подтвердила она.

Я вновь задумался.

– Значит, я умру так, спрыгнув со скалы? – спросил я.

Я не знаю, почему я тогда так сказал: «спрыгнув со скалы». Ведь я мог погибнуть элементарно, поскользнувшись, как прошлый раз. Или вообще что угодно могло произойти, прежде, чем я буду проткнут железякой. Но я сказал именно «спрыгнув со скалы». Наверное, по-другому я просто не мог представить свою смерть, только так. И я, кажется, это всегда знал.

– Да, – подтвердила вновь она.

– Ну, что ж, – сказал я и усмехнулся. – Бывает и хуже.

Нет, серьезно. Глупо умирать по-глупому. А это еще нормальная смерть. Не знаю, смотрели ли вы один американский сериал, который называется «Мертвые, как я». И там было так много глупых смертей. Вот один чувак нес бутылку с водой, такую большую, которую еще ставят на куллер. Он поскользнулся, и эта бутылка ему концом горлышка упала прямо в рот, и вода стала из нее выходить в него. Вот это глупая смерть. Да даже смерть главной героини сериала. Она умерла от метеорита, который был унитазом с космической станции. Так что, это еще нормально.

Мы некоторое время еще молчали.

– Так что ты хотела мне сказать? – спросил я.

– Это сложно будет тебе услышать, – сказала она.

– Не сложнее всей этой дребедени, что происходила со мной сегодня.

– Хорошо, – сказала она и глубоко вздохнула, а потом выдохнула. – Ты не мой сын.

– Что? – я вначале не понял, что она имеет в виду.

– Ты не мой ребенок, Дэн, – сказала она. – Я не твоя мама.

– Как это? Вы с отцом что, меня усыновили? – нервно говорил я.

– Нет, нет, – говорила она. – Ты шутишь. Я бы ни за что не взяла четвертого ребенка из детдома.

– А что тогда? – спросил я.

– Это сложно объяснить. Я лучше покажу, – мама вдруг прикоснулась ко мне и мы попали в одно из ее воспоминаний.

Светило солнце, было жарко. Мы были где-то в городе, на игровой площадке. Я слышал веселый детский смех, дети играли, бегали, прятались, кричали. Взрослые сидели на скамейке и разговаривали. Обычный летний день. Я, кажется, уже не был таким грязным. И шел вместе с мамой по дорожке.

– Еще до того, как на свет появился Локки, – рассказывала мама, – мы с твоим отцом сильно поссорились...

– Ты сказала: «С моим отцом?», – переспросил я.

– Да, – ответила она. – С твоим отцом. Мы хотели развестись. И мы развелись. Я отпустила его на все четыре стороны, оставаясь с двумя детьми. Но вот через некоторое время я поняла, что у меня будет еще ребенок – твой брат Локки. И я попросила Фила вернуться, потому что с тремя детьми я бы точно не справилась, я бы просто их не подняла бы, – она сделала некоторую паузу, чтобы передохнуть, потом продолжала. – Твой отец сразу предупредил, что у него за это время были и другие... Я сказала, что мне все равно. Ведь я точно не знала, изменял ли он мне в нашей семейно жизни или нет.

– А ты?

– Я не буду с тобой обсуждать эту тему, – возразила мама. – Так вот, я думала, что это ничего не значит. Уже прошло два года, и мы воспитывали вместе троих прекрасных, иногда очень вредных мальчишек. Как-то я пошла с ними в город, чтобы встретиться со своей давней подругой, – мама указала вдруг на скамейку. На ней сидела она в молодости и ее подруга. Они смеялись и говорили о чем-то. – На площадке играли мальчишки. Мы беседовали.

– Какие у тебя чудные детки! – услышал я от той девушки из прошлого мамы и тут же обернулся на них.

– Конечно, чудные, – рассмеялась мама из прошлого.

– До сих пор не могу поверить, что у тебя столько детей. Как ты справляешься с четырьмя мальчишками? – говорила подруга.

– С тремя, Мия, с тремя, – поправила мама из прошлого.

– Как же с тремя, если я вижу четверых, – и она указала на играющих детей. Действительно, на площадке играли четыре рыжих и очень похожих друг на друга мальчишек.

– Тот не мой, – сказала моя мама.

– Ну да, – сказала эта Мия. – Но он же их братик. То есть он же ребенок Фила и какой-то женщины, – тут она замолчала, поняла, что сказала слишком многое.

– Мия – оборотень, – пояснила мне мама. – Она всегда чувствовала, кто кому родственник.

Тут картинки начали меняться. Я словно попал в другой мир. Все было черное, мелькали иногда огни или синие расплывы красок, что-то то перестраивалось, то возникали образы, которые из-за скорости невозможно было разобрать.

– Я, естественно, была в бешенстве, – продолжала мама. – Я пошла к Филу за объяснением. Я думала, он раскается, но он и не думал. Его вдруг взбесило, что это его ребенок и какого-то человека. Он вдруг убежал куда-то, а вернулся уже с тобой на руках, – я увидел эту картинку на мгновение и она вновь исчезла. – Фила взбесило то, что его ребенок – еще и ребенок смертной, и что он живет еще в мире людей. Он же ненавидит людей.

– Значит... – я пытался еще что-то сказать, но не мог. – А моя мама настоящая? – спросил я через некоторое время.

– Фил сказал, что убил ее, – ответила она, и я вздрогнул. – Но он мог и обмануть. Он всегда врал мне. Но он так спешил, что даже не узнал ни твоего имени, вообще ничего. А ты не говорил. Поэтому пришлось придумать тебе новую жизнь, а имя мы твое взяли из твоих рисунков. Ты все время рисовал и подписывал...

Она не успела договорить, как я уже сказал:

– Супер-Дэн...

– Да, – сказала она. – И ты был ровесник Локки, поэтому мы всем сказали, что ты его брат-близнец.

Я присел на пустоту и стал глядеть в одну точку. Было тяжело все это переварить.

– Как же ты меня приняла? – сказал я, не смотря на нее. – Чужой ребенок твоего мужа... Ты, наверное, ненавидела меня.

– Конечно! – воскликнула она. – Я даже убить тебя пыталась.

Я удивленно взглянул на нее. Вдруг воспоминание само выскользнуло. Она этого, кажется, не хотела.

Там был я в детстве и рисовал что-то. А она пришла ко мне с ножом в руках. А потом вдруг увидела рисунок, на котором была изображена она и подпись: мама. И она выронила нож из рук.

– Я просто не могла после такого сделать тебе плохо, – сказала она.

Какая прелесть!

– Есть еще что-нибудь, что вы от меня скрыли? – сказал я. – Может, я вообще не с этой планеты?

– Нет, – сказала мама. – Ты с Земли. Ну, разве только, что ты переучка.

– Простите, кто? Переучка? Это типо как переученный левша? Я был левшой?

– Ты по-другому колдовал, – сказала мама. – Ты колдовал руками, ладонями, а не щелчком. И Фил тебя переучил.

– Зачем? – спросил я. – Как колдовать, каждый решает сам? Зачем? Ты чего-то не договариваешь.

– Да, – подтвердила она. – Он переучил тебя по одной причине.

Она опять глубоко вздохнула и выдохнула, потом похлопала в ладоши и мы вновь оказались в воспоминании. Мы были в доме, на первом этаже. Мне с Локки было где-то по четыре-три года. Мы играли вместе с Фредом и Брэйном в кубики. Вот кто-то из нас начал бросаться. Мама сидела в кресле-качалке и вязала, папа был где-то неподалеку. Все были счастливы, семейная идиллия. И вдруг мама начала кашлять, сначала это был просто кашель, но она не могла остановиться.

– Я уже тогда начала болеть, – сказала она. – А ты...

Вдруг я увидел себя. Все всполошились из-за этого кашля, но я маленький уверенно подошел к маме и взял ее за руки. Внезапно появилось золотое сияние, и ее кашель прекратился. Мама переглянулась с папой.

– Я уже тогда умел исцелять? – удивленно произнес я.

– Да. Это была твоя врожденная способность, – сказала она.

– Почему же я тебя не спас? – произнес я совсем опечаленно. Почему я ее не спас? Почему?

– Ты был слишком мал для этого, – пояснила она. – И тем более твоему отцу это не нравилось. «Черный маг не должен уметь исцелять, – говорил он. – Это не нормально!».

Я уже не знал, что сказать. Я не мог злиться еще больше на отца. Но, если бы не он, моя жизнь была бы лучше, если бы не он, не его запреты, я бы вылечил маму, и она была бы жива.

Картинки менялись все чаще и быстрее. Я видел каждый раз себя маленького, как я помогал маме, иногда отец мне мешал, как меня переучивали. В конце концов, мне уже было лет семь. Мама сильно раскашлялась, кажется, она хотела моей поддержки, взять меня просто за руки, но нет. Я был напугал, я бегал, говорил: «Тебе водички? Принести лекарство?». Я забыл, что умел исцелять, я больше не брал ее руки, я забыл, что так нужно. Я стал другим.

Воспоминания кончились. Мы вновь стояли на кладбище. Я был подавлен. Стоял там и не знал, что дальше-то.

– Что мне теперь делать? – спросил я и поднял на нее глаза. Наверное, у меня тогда был очень жалкий вид. Я не хотел, чтобы у меня он такой был, но ничего не мог с собой поделать. Я просто не знал, не знал, что теперь делать...

– О, милый, – сказала она и хотела бы меня обнять, но не могла. – Ты помнишь ту книжечку, что я тебе давала? Ты помнишь то заклинание?

– То заклинание, – задумчиво произнес я. – «Не знаю, что делать...»?

– Да, – сказала она. – Произнеси его, а теперь мне пора. Пока, мой ангелочек.

Я ничего не ответил. А она исчезла. Еще некоторое время я стоял в полнейшей тишине. Я и не заметил, как кончился дождь, все еще было темно, потому что была ночь.

Я не мог произнести ни слова. «Пожалуйся, – твердил я сам себе. – Ну, скажи это глупое заклинание. Когда ненужно болтаешь без умолку, а сейчас не можешь сказать четыре строки?!». Давай, Дэн, давай.

– Не знаю... – начал говорить я, каждое слово, каждая фраза давалась мне с трудом. – Что... делать... не знаю, как... быть. Найди мне предмет... – я на мгновение замолчал, тут вдруг сказал, – где должен я быть.

Я сказал и тут же понял, что говорил-то последнюю фразу не я, то есть это говорили мои губы, мой голос, но не я. Я вдруг оглянулся. Передо мной стоял Локки.

– Привет, – сказал он и одновременно с ним я.

– Заклятие контроля, – сказал я, Локки уже не повторил. Это только действовало на меня. Если Локки что-то делал или говорил, я делал то же самое.

– Конечно, – сказал он, и я опять же сказал то же самое.

-Ты не можешь сделать, чтобы мы говорили не одновременно, – сказал я.

– Нет, так веселей. А то пока я ждал тебя, уже уснуть успел. Ты три часа не мог сказать четыре строчки. И получилась такая лажа в конце. Дал бы мне сказать, я бы вставил вместо слова «предмет» – «место».

– Нельзя смешивать заклинания, – сказал я.

– Какой идиот это сказал?

– Вообще-то только ты учишь меня магии, братан, – сказал я. – Ты меня преследовал?

– Конечно, – сказал он. – А ты как думал? Вот капец. Получается мы не двойняшки. А ты мой сводный брат. Что за бред? И мама все равно тебя больше любила, это только потому, что ты ее исцелял, чувак. Других вариантов нет.

– Ну, да, – сказал я.

– Как ты это там делаешь? – сказал он и приготовился к щелчку.

– Нет, стой. Заклятие неправильное, – попытался я его остановить.

– Где должен я быть, – опять произнес он и я за ним, а потом щелчок, все завертелось, закружилось.

Глава 38

Где я вдруг оказался, я не понимал. Да и, кажется, я об этом даже не задумывался. Все было как во сне, как в каком-то видении. Я шел медленно вперед и все слышал мелодию, то ли вальса, то ли еще чего, но мне показалась она знакомой, очень знакомой. Я был в какой-то комнате, и все было словно в черно-белом кино, как-то не по-настоящему. Все предметы вокруг были будто бы выдуманы, наверное, мной. И шел я за своей целью. За голосом детской колыбели и видимо за тем, чтобы посмотреть, кто был в этой колыбели. Она стояла передо мной примерно в двух шагах, но я все не мог дойти до нее, потому что шел так медленно. Сначала там появилась женщина, но она вдруг куда-то исчезла, освободив мне проход к колыбели.

По-настоящему же я вдруг оказался посреди спальни маленького Димки. Его мама как раз укладывала спать, но вдруг увидела меня. Она очень испугалась и не мудрено, попыталась остановить, но не получалось. Она закричала мужу.

Внезапно ее сердце словно остановилось. Она услышала еле слышный шепотом, мой шепот. Я шептал слова песни этой колыбельной, хотя сам того не понимал.

Спи спокойно мой малыш.

Почему ты все не спишь?!

Ну-ка глазки закрывай.

Спи, Артемка, баю-бай

Спи, Артемка, бааюю-баай...

В своем трансе я подошел к кроватке и увидел там ребенка, мальчика с рыжими волосами, с моими рыжими волосами, хоть все остальное было черно-белое. Тут я начал приходить в себя. Вместо того мальчика я увидел перед собой Димку, я очень этому был удивлен, у меня что-то было в руках, какая-та игрушка, типа домика, я не понимал, что произошло, и поэтому уронил эту вещь на пол. Она разбилась вдребезги!

Я смотрел на все очень удивленно и испуганно. Я увидел перед собой маму Леши. Она была в таком же состоянии, только мое было хуже. Я пытался вспомнить, как я здесь оказался. В комнату быстро вбежал отец Маши.

– Что ты здесь делаешь? – закричал он, взял меня за одежду и чуть не отшвырнул в сторону. – Тебе здесь не рады!

– А думаете, я вам рад? – закричал я и выкрутился из его рук. Я продолжал кричать и был взбешен. – Да я бы в жизни не пришел в ваш дом, – я указал при слове «ваш» на отца Маши. – Если бы не Леша и не Маша. Но вот теперь... я бы и теперь не пришел. Все это глупое заклятие Локки. Я не виноват! – закричал я еще сильнее. – А знаете еще что? Я вообще ни в чем не виноват. Это все ВЫ! Владик никогда бы не попал в такую историю, если бы ВЫ не лишили его сил. Какое вы право имели лишать сил самого удивительного и сильного мага всех времен? ОН ОБЛАДАЕТ СИЛОЙ ОСТАНАВЛИВАТЬ СМЕРТЬ. Но из-за вас он стал беззащитным. Как вы так могли с ним поступить? Как вы могли поступить так с Машей? Даже не сказать ей правду! А скрывать ее, словно это только ваше право. Вы, видите ли, боялись за своих детей. Что с ними случится то же самое, что и с вашей первой женой. Что с ней случилось на самом деле? Его убили вампиры или раскромсали на части оборотни?! А почему? Потому что вы считали себя УМНЕЕ ВСЕХ их, ВЫ на них охотились и получили СВОЕ! ВЫ виноваты в смерти своей жены и мамы Маши! А теперь извините, мне еще нужно наорать на своего отца и узнать, что случилось с моей МАТЕРЬЮ! – закричал я и подбежал к окну.

Тут я увидел Машу. Она подбежала ко мне.

– Стой, Дэн! – сказала она. – Пожалуйста, выслушай меня. Я хочу сказать тебе...

– Что я МОНСТР, ЧУДОВИЩЕ. Спасибо, НЕ НАДО! – закричал я. – И выход можешь не показывать! Я САМ найду!

– Нет, – закричала она, она чуть ли не плакала, но не от злости, как в прошлый раз, а от горечи. – Прости...

– Прощай! – закричал я и выбежал из окна.

Я не мог нормально перемещаться. Теперь я скорее был похож на тот маленький глюк из мультика, который глючит и оказывается на несколько метров дальше, при этом от него как будто бы молнии исходят. Вот сейчас так и я, бежал, а меня глючило, и я оказывался на несколько метров впереди, перемещаясь с этим нервозным электричеством.

А в той комнате, из которой я вышел, была нарушена тишина. Димка проснулся, от чего-то плакал. Отец семейства стоял и не мог пошевелиться. Маша тут же упала на колени и закрыла лицо руками, начав горько плакать. Мама Леши сидела на полу и тоже чего-то не могла понять. В комнату зашел Владик. Он увидел всю эту картинку, осмотрел всю комнату, увидел мной разбитую игрушку и поднял ее содержимое – маленькую фотографию. Это работает так: маленькая фотография внутри домика, через стеклышко на нее смотришь, и она кажется большой. Он внимательно осмотрел эту фотографию и подошел к своей маме.

– Мама, а откуда ты знала Дэна в детстве? – спросил Владик, и все в комнате уставились на него.

А я как раз приближался к своему дому. Я знал, что они там, зализывают раны. Я ворвался в дом и тут же встретил отца.

– Ты убил мою мать! – кричал я ему.

– Дэн, ты не в себе! – сказал он мне.

– Да, я не в себе! – продолжал кричать я. – Я не в себе уже лет четырнадцать! Я здесь всегда был, как не в своей тарелке!

– Что ты несешь? – не понимал он.

– Просто, папочка, – говорил спускавшийся с лестницы Локки. Он не дошел до ее конца и присел где-то на третью ступеньку, – Дэн узнал твою маленькую тайну. Ему мама сказала, моя мама.

Я продолжал злиться и кипеть как паровоз, или бык на арене, только ждущий этого парня с красным платком. Кажется, он начал догадываться.

– ТЫ похитил меня от моей семьи? Зачем? – закричал я.

– Я не похищал, – сказал он сквозь зубы. – Я только забрал то, что принадлежало мне.

– То есть я это «ТО»? Я – это «ТО»! Я тебе вещь что ли какая-то? Тебя вообще в жизни волнует что-нибудь, кроме денег и вещей? А? Вот зачем ты женился на Селесте? Ты ведь ненавидишь добрых волшебников, ты их презираешь!

– Да, и что? Я женился на ней ради денег! Мелюзга, довольна? Я ЖЕНИЛСЯ НА НЕЙ РАДИ ДЕНЕГ! – закричал он. – Я этого никогда и не скрывал. И что с того?

Сверху уже спустились Брэйн и Фред. Теперь они уже втроем наблюдали за происходящим.

– Кхе, кхе, – кашлянул Локки, чтобы на него внимание обратили. – А вы вообще в курсе, что Селеста любит делать сюрпризы и приходить через черный вход? – сказал он.

Мы тут же взглянули на черный вход. Там стояла Селеста. Ой, что сейчас начнется. Но, как это ни странно, она просто сделала ужасно злое лицо, подошла к отцу, ударила по щеке и вышла через переднюю дверь. Ее вещи последовали за ней.

Отец хотел было погнаться за ней, но я не позволил.

– Пусть уходит. Мы еще не закончили, – сказал я.

– Что тебе надо, Дэн? Хочешь обвинять меня в этом? Так я не намерен слушать обвинение шестнадцатилетнего ребенка. Я поступил правильно и оправдываться не собираюсь.

– Что ты сделал с моей мамой! – закричал я.

– Она была обманщица и притворилась колдуньей! – почти что закричал хриплым шепотом он.

– И за это ты ее убил? – я сам сейчас был готов его убить.

– Нет, я так Анике сказал, – ответил он. – Возможно, она жива.

– Возможно?

– Я не помню, – попытался оправдаться он. – Ты не ее ребенок, а мой. Разве я мог позволить жить моему сыну в этом поганом мире смертных?!

– Да, лучше пытаться убить его через шестнадцать лет! Как вообще можно украсть у матери сына?

– Она переживет, – сказал он, словно дело было про то, что он украл конфетку, а не человека. – Тем более у нее есть другой ребенок, смертный. Пусть его воспитывает вместе со своим мужем. А-а, не может, – вдруг, словно еще что-то вспомнив, сказал он. – Я же, кажется, на него порчу навел. Он, наверное, свихнулся давно и в психушке лежит.

Он еще говорил об этом. Почему он так сделал и зачем – все это объяснял. Но я почему-то вдруг вспомнил об отце Леши, на которого тоже наложили порчу. Мой мозг работал на все сто процентов, и лицо от этого было сильно напряжено. В моей голове все укладывалось по полочкам, но я не мог в это поверить. Он оставил мою мать с еще одним ребенком-смертным, отца ребенка засадили в психушку. Такое же вроде было у Леши. Он говорил: «Это мой старший брат, который на два года меня старше», как я, – и еще он говорил, что этот старший брат «живет сейчас с отцом». А еще эта странная единственная фотография, где нельзя понять лица.

– И ты сжег все фотографии, оставив одну, где мою энергию нельзя прочесть, – проговорил я медленно, не смотря ни на кого, а только прямо перед собой.

– Да, наверное. Я ей одну, кажется, фотографию оставил... – произнес он смущенно.

Нет, этого просто не может быть! Не бывает таких случайностей, просто не бывает. А, если и бывает, то это Санта Барбара какая-та! Нет, я ведь не прав! Скажите же, я ведь не прав?!

Тут я услышал скрип двери и голос Селесты. Она не пришла, чтобы ругаться на отца и разбираться в их делах. Она лишь сказала:

– Кое-кто пришел к тебе, Дэн.

Я стоял спиной к двери и боялся обернуться. Но она сама подошла ко мне и взяла за руку. Кажется, да, это была она – мама Леши, а, раз она здесь, получается и моя мама тоже?! Она что-то сказала отцу, мы как-то непонятным образом оказались вновь в магическом автобусе ее семьи. Она говорила мне, что никогда меня не забывала, что всегда искала и в каждом ребенке видела меня, а я сам пришел к ней, но она не смогла распознать. Я всегда верил в то, что я – это он, Артем, так меня раньше звали, но я всегда называл другой возраст и другую дату. За эти годы она так разочаровалась, она все время искала, но не могла найти, и с отцом Маши сблизило ее именно это. Но он всегда убеждал ее, что это не ее ребенок.

Подумать, только, какая все-таки у меня странная жизнь. И странная семья. Получается, у меня три сводных брата со стороны отца. И еще три сводных брата со стороны мамы, два из которых еще являются сводными братьями моей девушки Маши. Я правильно это понимаю? А Маша? Она же мне не родственница. Она родилась еще до свадьбы моей мамы и ее папы. Пф, я запутался...

– А Леша уже здесь? – спросил я.

– Он вместе с мальчиками в комнате спит, – ответил папа Маши. Он не был рад меня видеть здесь, как он сам сегодня сказал.

Мне нужно было еще кое-что сделать. Я переместился вновь в свой дом, обнял Локки, потом подошел к отцу и отрезал у него клочок волос:

– Оказывается, папа, это из-за тебя люди сходят с ума.

Клочок волос нужен был для того, чтобы снять с отца Леши заклятие. Я уже, если честно, запутался со всеми этими отцами и матерями. Бурная, видимо, жизнь была у моих родных. Я переместился вновь в автобус, но подумал, что нужно напоследок сказать то, что я никогда не говорил.

– И, кстати, да, – я переместился вновь в замок. – В пять лет это я сломал хрустальную вазу, а сказал, что это был ты, папа, потому что ты пришел тогда пьяный и ничего не помнил. И, да, Фред, это я лил тебе воду в кровать до семи лет, чтобы ты думал, что писаешься. И, папа, радуйся, твой любимый сын Брэйн – нейтральный маг, а не черный, как ты хотел. Уж, прости, Брэйн.

– Вали уже отсюда, – сказал Локки. – А то про меня еще растреплешь.

– Пока, Лок, – сказал я ему.

– Пока, Дэн, – сказал Локки.

И мы расстались. Я пришел вновь в автобус. Теперь все, с прошлым окончено. Я сел куда-то в уголок. Все было уже спокойно. Ночь была тиха, меня несло куда-то. Маша с Лешей посоветовали своим родителям переехать в Москву. Уж, очень им хотелось видеть меня в этом фильме про дьявола в одной из главных ролей. Теперь было уже все хорошо, и я не думал ни о прошлом, ни о будущем. Меня устраивало мое настоящее. Маша подсела ко мне.

– Я просто хотела сказать, – начала она. – Прости меня за то, что я на тебя накричала. Ты ни в чем не виноват. Это я, глупая, вздурила. Разнервничалась. Я должна была знать, что ты его не бросишь, что ты ему поможешь. Прости. Я больше так не буду.

Я рассмеялся. Вдруг увидел знакомый кошачий силуэт.

– Рапунцель! – воскликнул я, она стала тереться о мои ноги. – А я думал, что тебя Криста превратила в камень...

– Она теперь наша кошка. Владик упросил. Ты, конечно, извини меня, – сказала Маша. – Но тебе лучше постираться и помыться. Где ты так в грязи извалялся, поросенок?

Если честно, на кладбище. Но ей лучше об этом не знать. А я так в ту ночь там и заснул в уголке. Просто уже некуда было спешить, и я спокойно уснул. Я просто тогда и не успел заметить, что не спал целые сутки с этой беготней.

Теперь все мне казалось таким ясным и понятным. Я понял, почему отец не хотел, чтобы я знал свое прошлое. Я понял, кто проклял папу Леши. И даже понял, откуда я взял свое имя. Его отца ведь звали Денисом – Дэном, если короче. И он меня полюбил, как своего ребенка, а я называл его Супер-Дэном, ведь считал, что профессия милиционер – это почти что супергерой. Да, наверное, это самое главное, ведь я понял, кто я на самом деле. А это важнее всего.

А теперь? Что теперь? Теперь я просто счастлив. Наконец, я могу быть самим собой, наконец, я могу быть с теми, с кем я действительно хочу быть. Жаль только, что расстался с Локки. Но я уверен, что это наша не последняя встреча. Все еще будет впереди. Это еще не конец, в нашей жизни будет еще столько новых приключений, столько новых бед и тайн, что для меня в последнее время стали синонимами. И, зная свой характер, скажу, что это, правда, будет.

Этой истории пришел конец. Все карты разложены...

Заключение

В этой книге не было так называемого эпиграфа. Сам рассказ был начат главный героем этой истории. Вначале Дэн рассказал о себе, своем мире, о прошлом. Но хотелось бы сейчас от лица самого автора, то есть меня, рассказать, что же будет со всеми персонажами в будущем, лет через десять-пятнадцать.

Дэн сменил имя, взял девичью фамилию своей матери, ту, что была дана ему при рождении, и теперь он уже известен всем, как Денис Громов, Дэн – известный актер театра и кино. Так же он очень часто занимается благотворительностью, в особенности часто для инвалидов, и, как уверяют многие, после его прихода люди буквально вставали на ноги и вылечивались. Дэн продолжал так же хорошо общаться со своими двумя братьями – Локки и Лешей, и лучше друзей, чем они, у него еще не было. Со своим отцом он через некоторое время все же стал встречаться, но так до конца и не простил ему это всё.

Маша Миронова теперь, как это не трудно догадаться, Маша Громова. Очень любит своего мужа и двоих детей. Она стала врачом и очень даже неплохим, к ней записываются люди со всей страны и даже дальше.

Нельзя сказать, что их жизнь будет проста, что они будут жить всегда долго и счастливо. Счастливо – да, но не долго.

Локки... Он не встретил себе подружку-вампиршу, не сбежал с ней из ее стаи и не умер, как бы ему это не твердили. Он работает и все еще ищет себя по жизни.

Вики, Виктория. Вся жизнь ее прошла по плану, она выучилась, стала помогать людям и колдунам в магических и обычных проблемах. Стала очень известной ведьмой во всем мире, жила, в основном, за границей и долго не оставалась на одном и том же месте, потому как считала, что это ужасно скучно и ее помощи достойны все люди, а не только маленькая группка, живущая где-то.

Фред. Он, можно сказать, полностью повторил историю своего отца и деда. Теперь он живет в том замке, где раньше жил Дэн, со своей семьей – женой и тремя детьми-мальчиками, работает на том же месте, где и сейчас работает его отец.

Другой брат, Брэйн, достиг очень многого в жизни, сейчас претендует на место представителя нейтральной магии в «Совете Трех».

Леша в одно время бросил спорт, начал заниматься музыкой, но потом опять занялся им. Но на сей раз это были более экстремальные виды спорта. В данный момент времени у него есть невеста, и скоро они поженятся.

Два самых младших брата – Владислав и Дима. У первого предначертано стать великим волшебником, а у другого жизнь только начинается – он всего лишь подросток, и кто знает, что уготовит ему та же судьба.

Красавица Селена, школьная подружка Дэна, стала новым вожаком своего клана и одним из сильнейших за всю историю.

У ее бывшей любви, Александра Сорокина, судьба никак не соприкасалась с магией. Он выучился на переводчика, путешествовал по миру и так было год от года, пока однажды в одной из стран он ни встретил... ни встретил Викторию Загорецки. Он ее узнал и полюбил с первого взгляда, но она отказала ему и убежала, Саша отправился в путь, нашел ее, но она повторила свои действия. И так они играли в эти «догонялки» еще несколько лет, бегая друг от друга, отказываясь встречаться, бросая друг друга, разрывая отношения со словами «давай останемся друзьями», пока однажды Вики ни сдалась и ни сказала «Да» на вопрос: «Выйдешь за меня?».

Остается, наверное, одна только Злата – маленькая, кажущаяся всем безобидной маленькой девочкой, хотя, по-настоящему, в ней живет чудовище. Но, к сожалению, ее история слишком запутанна и удивительна, чтобы ее рассказать в двух строках.

Это все, что я хотела написать в этой книге. Это конец. Надеюсь, книга вам понравилась, хотя, если было бы иначе, вы бы не дошли до этих строк. До скорой встречи на страницах других книг.

«Конец.

Вот.

Я написал.

Рады? Счастливы?

Ладно. Все-таки Конец.

Нельзя больше ничего писать после слов «конец», потому что это конец.

...

Но я уже все равно писал.

Ладно.

Конец.

...

;) Ну, не умею я кончать!..»