Свадьба, которую запомнят не так

Камилла смиренно сидела за изящным резным столиком из тёмного ореха, инкрустированным жемчужинами, в комнате, наполненной мягким светом от хрустальной люстры. Вокруг суетливо и аккуратно трудились визажисты и стилисты, шепотом переговариваясь между собой, стараясь не тревожить невесту в этот особенный день.

Вот и настал этот долгожданный момент — сегодня Камилла станет женой Эмира. Руки слегка дрожали, не от страха, а от тревожного предвкушения. Чтобы немного отвлечься, она привычным движением достала телефон и начала записывать сториз для Instagram. На экране появилась её улыбка — теплая, немного застенчивая. Камилла с радостью поделилась с подписчиками, что этот волнительный день наконец настал. Стилисты тоже с радостью попали в кадр, радостно демонстрируя результат своей работы.

Когда последние штрихи были завершены, Камилла подняла взгляд — из зеркала на неё смотрела настоящая кавказская красавица с гордой, почти холодной красотой. Глаза обрамляли выразительные стрелки, губы были покрыты тёплым розовым оттенком, а волосы собраны в идеальный, низкий пучок, из которого не выбивалась ни одна прядь. Всё было сделано со вкусом, лаконично и строго — именно так, как любила Камилла. Её наряд — нежное белое платье, украшенное кружевом ручной работы и тонкой вышивкой в дагестанском стиле — подчеркивал изящество фигуры и благородство образа.

В комнату зашла уже собранная подружка невесты — Амелия. Её лёгкий аромат французских духов сразу окутал помещение. Она была с Камиллой с самого детства. Но где-то глубоко внутри Камилла знала: если бы не общее социальное положение и материальный достаток, их пути могли бы давно разойтись.

— Вау, ты выглядишь просто идеально, подружка, — проговорила Амелия, слегка натянуто улыбаясь и поправляя локон, словно ожидая комплимент в ответ.

— Ты тоже прекрасна, отличный выбор платья, — ответила Камилла, вежливо, сдержанно. На Амелии было сиреневое платье с открытыми плечами, украшенное тонкой вышивкой. Именно такую палитру — все оттенки розового и сиреневого — Камилла выбрала для дресс-кода, чтобы всё смотрелось гармонично и утончённо.

Вскоре девушки спустились по лестнице, устланной коврами ручной вязки в национальном стиле. Внизу уже собрались остальные гости — подруги, дальние родственницы, однокурсницы. Мужчины, по обычаю, находились в другой комнате.

Дом был украшен с изысканностью и уважением к традициям. Повсюду — цветочные гирлянды из пионов и роз, национальные узоры на текстиле, а в центре большого зала — фотозона. Золотые буквы "Эмир & Камилла" мягко светились в окружении нежно-сиреневого декора и лепестков роз, символизируя союз, благословлённый предками.

Скоро дом наполнился приглушённым гулом голосов, смехом, шелестом нарядов и звоном золотых браслетов. Гости неспешно рассаживались за длинными столами, покрытыми белоснежными скатертями, вышитыми вручную. На каждом столе стояли блюда, щедро уставленные традиционными лакомствами: хинкал, чуду с сыром и зеленью, шашлык, плов , голубцы и ароматные лепешки. Всё было приготовлено по старинным рецептам, передающимся из поколения в поколение — как и положено на настоящем дагестанском торжестве.

Старшие женщины, одетые в строгие, но нарядные платья с платками, тихо перешёптывались, оценивая невесту — взглядом, полным уважения. Камилла прошла мимо них с опущенным взором, как велит обычай, слегка придерживая подол платья. В её походке читалась грация, сдержанная гордость и уважение к моменту. Позади шли подружки, каждая в платье своего оттенка — от нежного пудрового до глубокого сиреневого, словно весенние лепестки в цветочной композиции.

Гости продолжали стекаться. В зале становилось всё шумнее, но Камилла ощущала это как через плотную вуаль — словно всё происходящее было театром, а она наблюдала из-за кулис. Её взгляд скользнул по залу, и тут она заметила, как некоторые гости начали переглядываться, одни с лёгким удивлением, другие с неловкой усмешкой. Все обернулись к входу.

На пороге стояла она — Эльвира.

Мачеха Камиллы. Женщина, чьё появление почти всегда означало внутреннее напряжение, даже если на лице у неё сияла безупречная улыбка. Она, как всегда, знала, как произвести эффект.

На Эльвире было платье глубокого изумрудного цвета, обтягивающее, с высоким воротом и длинными рукавами, усыпанными мелкими блёстками, мерцающими при каждом шаге. Цвет не просто выбивался из тщательно продуманного дресс-кода свадьбы — он бросал вызов. Всё в образе Эльвиры говорило: «Я выше ваших правил». Она никогда не скрывала, что Камилла — не её дочь, и, возможно, никогда не хотела быть ей матерью. Их отношения были холодными, натянутыми, обёрнутыми в вежливость, как острый нож в шелк.

Эльвира прошла мимо гостей с видом хозяйки бала, бросая поверхностные кивки и показные улыбки. Некоторые женщины сразу отвели глаза, кто-то с интересом наблюдал за этой тихой провокацией.

Подойдя к Камилле, она с легким укором оглядела её с головы до ног — оценивающе, будто выбирала товар на витрине, — и, улыбнувшись чуть шире, чем нужно, произнесла:

— Ах, как ты прекрасна сегодня, Камилла. Всё так утончённо. Даже не верится, что ты уже невеста. Ты выросла... И наконец-то нашла того, кто тебя "достоин".

Последние слова она подчеркнула особенным тоном — будто знала больше, чем позволяла себе сказать. Камилла встретилась с её взглядом — холодным, настойчивым, вымеренным. Таких взглядов не забывают.

— Спасибо, Эльвира. Вы, как всегда, оригинальны, — ответила Камилла спокойно, слегка склонив голову. Ни обиды, ни признания. Только ледяная вежливость.

Эльвира чуть наклонилась, будто для поцелуя в щёку, но Камилла инстинктивно отступила на полшага. Жест был почти незаметен, но достаточно красноречив.

И вот настал момент выхода жениха. Эмир появился в сопровождении братьев и друзей — статный, сдержанный, в костюме глубокого тёмно-синего цвета и золотыми запонками

Камилла стояла рядом с Эмиром, и всё происходящее казалось ей почти сном. Букет в руках приятно холодил ладони. Белоснежные розы пахли свежестью, но Камилла всё равно чувствовала лёгкий комок в горле — не от тревоги, а от избытка эмоций. Она действительно верила, что сегодня начинается её новая жизнь. Что она выбирает достойного мужчину, красивую любовь, надёжное плечо.

Эмир стоял рядом, безупречный, собранный. Он смотрел на неё с мягкой улыбкой, чуть склоняя голову, как будто любовался. И, быть может, любил. Камилла хотела в это верить.

Вспышки камер, смех, аплодисменты. Кто-то закричал:— Как в кино! Посмотрите на них!— Самая красивая пара года, — вторила другая.

Фотографы слаженно работали, отбирая лучшие ракурсы. А где-то сбоку, среди подружек невесты, мелькнул взгляд Амелии. Она смотрела на Эмира слишком пристально.

Но Камилла ничего не замечала. Она была занята — улыбками, позированием, внутренней суетой. Пальцы то и дело сжимали ткань платья на бёдре, как будто искали опору. Она ощущала на себе взгляды десятков людей: родных, близких, знакомых, друзей семьи. Все наблюдали. Все ждали идеального шоу.

Диана

Тем временем Диана стояла перед зеркалом у себя дома. Она смотрела на своё отражение с лёгким напряжением. Камилла заранее скинула всем дресс-код, и Диана выбрала лиловое платье по фигуре, с одним длинным рукавом и элегантным вырезом на плече. Волосы она уложила сама — мягкие волны спускались на спину. Макияж был сдержанным, но утонченным: сиреневые стрелки подчёркивали выразительность глаз. Всё было готово. Осталось дождаться остальных, чтобы всей семьей поехать на свадьбу.

Дедушка разрешил Диане приехать в дом невесты ещё с утра, но она стеснялась идти одна. В глубине души она знала: в новой семье ей предстоит долгий путь — чужие взгляды, ожидания, сравнения.

В комнату вошла Райсат. На ней было розовое воздушное платье до пола, словно взятое из сказки, но в строгом, почти отстранённом стиле. Волосы собраны в аккуратный хвост, из которого нарочно были выпущены две тонкие пряди — как будто она пыталась быть мягче, чем чувствовала себя внутри.

— Ты очень красивая, — сказала Диана с искренней улыбкой.

— Спасибо, — коротко ответила Райсат с холодком, и, не сказав ни слова в ответ, взяла серебристую сумочку и вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась чуть громче, чем нужно было.

Диана тяжело вздохнула. Видимо, обида в сердце Райсат ещё жива.

В комнату вошли мама и тётя, обе в похожих фиолетовых платьях. Их макияж и прически были выдержаны в одном стиле — строгая гармония, подчёркнутая родством.

— Красавица, — сказала мама, глядя на неё с лёгкой гордостью. — Пора ехать.

Через полчаса машина Магомеда плавно остановилась у самого большого зала, который Диана когда-либо видела. Здание сияло в вечернем свете, отражая золото на стеклянных фасадах. Подойдя ближе, они услышали, как изнутри доносится громкая музыка — живая, восточная, торжественная. Зал был уже наполовину заполнен. Гости обсуждали, кто в чём пришёл, сравнивали украшения, переговаривались, тихо смеялись.

Жениха и невесты ещё не было. Диана шагнула внутрь, и на секунду ей перехватило дыхание: зал был оформлен как из сказки. Цветочные арки, светящиеся подвесы, фото-зоны с золотыми надписями "Эмир & Камилла", перламутровые свечи на каждом столе. Всё было сделано с размахом и безупречным вкусом.

К ним подошли родители Эмира — приветливые, в дорогих, но сдержанных нарядах.

Со всеми поздоровавшись, семья Алиевых заняла столики, предназначенные им — ближе к сцене, в зоне почётных гостей. Диана села рядом с матерью, стараясь держаться спокойно, хоть в животе всё сжималось от волнительного предвкушения. Это был её первый крупный семейный праздник на стороне будущего мужа. Всё казалось новым, и одновременно слишком взрослым.

Через некоторое время зал взорвался звуками: барабаны, лезгинка, гогот и крики радости. Под музыку, словно с экрана кино, в зал вошли жених и невеста. Камилла и Эмир.

Они были безупречны. Камилла шла легко, как по облакам. Платье струилось за ней, сверкая в свете софитов. Улыбка — сдержанная, но светлая. Эмир держал её за руку, плечи расправлены, взгляд твёрдый, уверенный. Он играл роль идеального жениха — и играл её, надо признать, блистательно.

За ними потянулись родственники, старшие и младшие, кто-то с цветами, кто-то со слезами на глазах. Зал наполнился движением и шумом, как будто волна прошла по морю, разметав зеркальную гладь.

Диана стояла, как и все, аплодируя. И в этот момент она почувствовала чей-то взгляд. Оглянувшись, она встретилась глазами с Амиром.

Он стоял чуть поодаль от основного потока — её жених. И он смотрел прямо на неё. Легкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы, словно они обменялись каким-то тайным знанием. Диана слегка улыбнулась в ответ, но тут же отвела взгляд, чувствуя, как сердце застучало сильнее. Почему-то этот короткий момент заставил её смутиться — хотя, казалось бы, всё должно быть естественно.

За спиной Амира появился его брат Руслан — высокий, спокойный, сдержанный. Его фигура и манеры всегда внушали уважение, но внимание окружающих сразу же перешло на его жену — Аминат.

Аминат выглядела роскошно. Её платье, переливающееся персиковым и золотистым, подчёркивало тонкую талию и миниатюрность. Макияж был сделан с особым шиком — чуть более ярко, чем принято для такого торжества, но ей шло. На голове сияла изысканная диадема, подчёркивая её статус и вкус. Некоторые женщины за соседними столами тихо перешёптывались, а кто-то просто смотрел с завистью.

— Посмотри на Аминат, — прошептала тетя Дианы. — Всё при ней... но сердце у неё тяжёлое, знаю я это.

Диана вопросительно посмотрела на тетю, но та лишь покачала головой, мол, не сейчас.

И Камилла... такая красивая, сияющая... всё ещё не знала, что за кулисами её счастья кто-то прячет правду.

Пару месяцев назад: Эмир

Ночь. Чуть приоткрытое окно. Глухой ветер задувает в занавески. В полумраке слышно, как кто-то тяжело дышит.

— Это была ошибка... — Эмир провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с себя вину.

Рядом стояла Амелия. Она не плакала. Просто смотрела на него — слишком спокойно.

— Ты сам пришёл, — сказала она тихо. — Я не тянула тебя за руку.

— Ты была рядом. Она... Она всё время такая холодная. Я даже не знаю, любит ли она меня по-настоящему.

Амелия подошла ближе, но он отступил.

— Не делай вид, что между нами что-то было. Это — не было "между нами". Это было против неё.

Эмир смотрел на свои руки, как будто они были в крови. Это было два месяца назад. И с тех пор, каждый раз, глядя в глаза Камиллы, он чувствовал, как под ногами начинает трескаться земля.

Он клялся себе, что никогда никому об этом не скажет. Ни словом, ни взглядом. Что это — тайна, которую он унесёт с собой.

Но Амелия... Амелия теперь рядом. На свадьбе. Слишком близко.

Настоящее время. Свадьба.

Эмир, стараясь не показывать волнения, поддерживал Камиллу под руку. Всё казалось идеальным, но у него внутри пульс бился в висках.

Амелия сидела за соседним столом. Её платье было чуть ярче, чем нужно. Взгляд — чуть острее, чем должен быть. И в какой-то момент она посмотрела прямо на него. Не с упрёком. Нет. Скорее... с напоминанием.

Эмир сжал кулак под скатертью.

Камилла, ничего не подозревая, в этот момент рассказывала что-то тете, смеялась. Такая красивая, такая гордая. Такая далёкая.

Он хотел быть ей верным. Он хотел начать с ней всё по-честному. Но прошлое не отпускало.

И главное — на Кавказе ничто не остаётся тайной надолго.