Спутанные нити моих воспоминаний

Не хочу затягивать, главушка вышла непродолжительной, и всё же, я хочу поставить небольшую паузу. У меня сейчас невероятно много работы и мне нужен перерыв, возможно, в этой главе Вы заметите, что она мало что приоткрывает, и, я скажу Вам причину. Осталось десять глав, не считая этой. Три главы итога, мини интрига и обещанные мною концовки, но висящий передо мной диплом часто заставляет меня взывать к совести, и я понимаю, что совсем не успеваю со своим графиком. Я соавтор ещё одной работы, где регулярно помогаю автору, ещё два моих проекта и множество моих обязанностей помимо этого всего.

Я беру отпуск на пять недель!

На следующей я выпущу повелителя и будет ровно месяц, когда я «отдохну». В свободное время я продолжу работу, но, по большей части я буду заниматься дипломом. Я беру две недели на диплом, две на главы, не думайте, что я там очень сильно ленюсь, это не так)

Приятного всем прочтения, надеюсь, я увижу вашу активность в комментариях~

???

Они сидели подле камер, попивая какие-то горячие напитки. Обе улыбались. Эти девушки наблюдали за участниками игры и их тщетными попытками что-то найти. Да, они, усмехаясь происходящему, смотрели на то, как тщетные надежды и решительность постепенно исчезали с глаз участников убийственной игры. Это представление забавляло данных особ. Пока они наблюдали, все ученики искали бесследно исчезнувшую девчушку, совершенно не понимая, куда же она запропастилась. Это было весьма забавным, интересным действом для этих двоих, но вскоре даже это наблюдение их утомило, а потому блондинка, резко повернув голову к своей то ли подруге, то ли к своей работнице, интригующе так вопрошает:

— Слушай, а это было не слишком сильно?

— М? — Дева не поняла вопроса, призадумалась на секунду, а после, видимо, осознав, о чём говорит «начальница», хмыкнула, предоставляя свою точку зрения. — Нет. Он заслужил это, ты так не считаешь?

Приняв данный ответ, она кивнула, обернувшись к камерам, наблюдая за кучкой глупых людишек что сами виноваты в произошедшем. Пришлось делать первый шаг самим... Будучи несколько недовольной действиями своей подчинённой, девчушка оборачивается вновь, подпирая голову рукой, сладко зевая. Ей действительно было скучно, а ещё, она испытывала усталость, ведь почти всю эту ночь эта дива находилась на дежурстве и это весьма сильно её утомило. Слабые синяки и довольно медленная реакция объясняли её состояние, вот только собеседница блондинки даже не обращала на это внимания, скорее всего, она просто привыкла видеть свою руководительницу такой.

— Ещё бы немного и ты бы убила его, тебе стоит быть осторожней, у меня не получилось бы спасти твою шкуру. Ударь ты чуть сильнее и... — секундная, драматическая пауза... — И всё. Ты это осознаёшь? Да, я могла бы прикрыть твою шкуру, однако мне не было бы от этого пользы. Я понятно объясняю?

— Конечно. — Слабо кивнула, ожидая такого «беспокойства». Казалось, этой девчонке вовсе было всё равно, умерла бы она иль нет. Возможно, она была спокойна только потому, что знала, что этот чёртов, ненавистный ей парнишка был жив, и, вероятно, она сожалела об этом. Очень сожалела... — Как думаешь, он потерял память?

Данный вопрос слетел с её губ сам собой. Она удивилась ему, а после, дабы скрыть своё изумление, глотнула горячий напиток, слегка обжигая горло. Двухвостая кивнула, проигнорировав этот вопрос, поднесла к своим блестящим, розовым губам приятно пахнущую жидкость и замерла. Суть вопроса достигла её. Громко стукнув по столу, слегка расплёскивая то, что было в кружке на пол и на оборудование с кучей бумаг на столешнице, она отодвинулась от стола на своём стуле с колёсиками, провернулась, как ребёнок несколько раз, а после резко остановилась, схватившись за свои волосы.

— Пу... — Никто не понял, что это было. Зато, почти сразу в комнате сразу же вновь раздался голос этой блондинки, заставляя свою подчинённую затрястись в волнении и приятном изумлении... — Упупупу! Так вот зачем ты так сильно ударила этого парня? Ха-ха-ха! Восхитительно! Великолепно! Отчаянно! Это невероятно! Потрясающе... Ах, какого же будет выражение лица Омы, если его возлюбленный его забудет, а? Пу-пу-пу!

Слегка опешив от происходящего, всё также оставляя ярко источавшую слабый аромат напитка подле себя, дева уставилась на свою главу, ожидая её следующих действий и мыслей. И, буквально, уже через пару секунд, оставив стул с колёсиками позади себя, девчонка с двумя хвостиками вновь смотрела на мониторы, что показывали камеры, проводя рукой по одному из экранов, на самом краю, эта дева наблюдала за маленьким мальчиком в белой одежде, что трепетно поправлял одеяло зеленоволосому спящему юноше.

Мальчику было неспокойно он кусал свои губы, чуть ли не грыз ногти, всё смотрел по сторонам, ходил по комнате, а после, останавливал себя, думая, что он может разбудить спящего. В какой-то момент он всё же сел на стул с громким выдохом. Фиолетоволосый мальчишка застыл, он рвал на себе волосы, до крови кусая свои потресканные уста. Это было очевидно, ведь его беспокойство не могло вырваться каким-то другим путём. К сожалению, из-за того, что личико этого мальчишки было повёрнуто в противоположную от камеры сторону, не было видно всей полной картины, однако и того, что происходило было достаточно. Кашлянув в кулак, привстав и поставив свою кружку с горячащим напитком на столешницу, «прислужница» обратилась к своей коллеге.

— Не радуйся, мы можем ошибаться.

— Да. — Дева кивнула головой, подтверждая слова своей напарницы, позволяя ей спокойно выдохнуть, кажется, она забеспокоилась, что если не ударила паренька слишком сильно и ему не отшибло память, то она может разочаровать важного ей человека, и это краткое «да» помогло ей облегчить свою ношу... — Да, ты полностью права! Мы можем ошибаться, и всё-таки, только вообрази... Если я буду сильно надеяться... То разочарование станет отчаянием! Упупупу... Пу-пу-пу!

Взяв в руки миловидную чёрно-белую плюшевую игрушку в виде мишки, девушка вернулась к своему столу, падая на него, она насмехалась над всем происходящем. Интерес снова вернулся к ней, и она с трепетом ожидала того, как зеленоглазый распахнёт свои глаза, ведь... Ей хотелось знать, что же будет дальше, а потому... Она ждала... Ждала того, что может произойти ради того, чтобы прочувствовать безысходность, боль, томление и... Смешав всё это, у неё получится прочувствовать столь излюбленную ей сладкую, доводящую её до дрожи пытку, что называлась глубоким, необъяснимым и невероятно болезненным чувством — отчаяньем.

Рантаро Амами

Я открыл глаза... Казалось, что я резко проснулся после долгого сна... Тело ныло... Каждый вздох отдавал болью в рёбрах, глубоко дышать было невероятно больно, сразу же что-то кололо. В глазах рябило. Было довольно темно, но светлые лучи попадали в комнату и от них ужасно болела голова. Она и так ныла в затылке, а тут ещё и эти яркие пятна... В ушах неприятно звенело от каждого шороха. Моя привычная тишина сопровождалась неприятным писком или треском... Я не знал, что это было, пусть и понимал, что это не нормально. Так не должно было быть... Ах... Надо вспомнить что случилось...

Смотря в потолок, я пытался соединить пазл воедино. Из-та того, что я старался думать, мне сильно докучала мигрень. Каждая мысль, каждое движение причиняло мне лишь больше неприятных ощущений, и я всё равно не мог прекратить размышлять. Мне нельзя было забыть о произошедшем, я должен был разобраться во всём... Всё это произошло, потому что мы хотели поговорить, да? Что вообще случилось тогда? Т/И... Несмотря на плохое самочувствие и сопровождающие меня отнюдь не благоприятные ощущения, я огляделся...

Возле меня была лишь знакомая фиолетовая макушка. Её здесь нет... Наверное, они сидят посменно или ей досталось хуже, чем мне... Хотя, тогда Кокичи сидел бы рядом с ней, а может он мечется туда-сюда, потому что он заботится о нас двоих... Ох, ужасная пытка, как бы я не пытался вспомнить удары, звуки... Всё смешивается... Надо рассредоточить всё это, переосмыслить, понять... Смотря на Ому сейчас, я вспоминаю его прислонённого к стене... Мхг... Как же тяжко уловить цепь событий и воспроизвести её... Надо попытаться задать себе правильные вопросы... Да, точно, я так и сделаю...

Что я услышал? Было что-то, что отпечаталось в моём сознании... Крик верховного лидера... Что дальше? Надо только вспомнить... Меня ударили, и я упал. Было больно, а сил встать не было... Выстрел... Удаляющиеся шаги и... Красивые, опасные глаза... Да... Глаза, что горели ненавистью, презрением, отчаяньем... Такие завораживающие и желающие мне лишь одного — смерти... По коже пробежали мурашки, и я сглотнул то, что было во рту, вот только... Сразу после того, как я это сделал, я пожалел об этом. Ротовая полость была суха, ужасно хотелось пить, а сейчас я сделал себе только хуже...

Пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, я хотел дотронуться до этих приятных на ощупь волос, разбудить его, попросить помочь мне, вот только даже сжать и разжать кулак было довольно тяжело. Я делал это столько раз, пока не смог довольно хорошо контролировать свою руку. Какие бы неприятные импульсы это бы мне не причиняло, как бы я не страдал, я продолжал делать это, ведь если я не буду двигаться, то засну. Я не мог этого допустить...

Я заставил себя пошевелить головой, это было ошибкой, я тут же стиснул зубы издав болезненный стон, в глазах неприятно защипали слёзы, и я до боли зажмурился, стараясь прекратить эту болезненную пытку... Через несколько минут я попытался снова провернуть эту операцию. В этот раз я делал всё очень медленно, да, мне всё ещё было очень неприятно, и всё-таки, у меня получилось посмотреть в другую сторону. Комната была мне знакома, конечно же я не мог не узнать свою комнату. Пусть моя память и была немного в беспорядке, я всё ещё помнил абсолютно всё произошедшее в этой академии...

Мне практически не составляет труда вспомнить огромное количество произошедших тут случаев, к примеру, тот с наручниками на складе, в бассейне, то, как Т/И и Миу поменялись телами, мы поменялись полами... Да, я помнил это, вот только попытки думать об этом вызывали болевые вспышки... Учитывая мои болезненные ощущения и этот навязчивый, неугомонный и непрекращающийся писк в ушах я не совсем мог сосредоточиться. Мне стоило бы определить масштаб травмы, но, к сожалению, я даже не мог подойти к зеркалу... Или мог?

Закусывая губы для того, чтобы я не закричал, я повернулся на бок... Ох... Моя голова... Картинка передо мной поплыла... И я всё равно не мог отступить, моё тело затекло, надо было разогнать кровь, мне хотелось выпить воды, а графин, увы, стоял где-то на журнальном столике... Привстал, опираясь на локоть, а после, медленно приподнимаясь, всё ещё лёжа, я принял более-менее сидячее положение, кровать скрипнула под моим весом... Аккуратно я скинул ноги вниз, слегка приподнимаясь, оценивая, смогу ли я встать... Вроде нормально... Предварительно положив руку на стену я встал, откидывая свой вес в сторону.

В ушах зазвенело сильнее, на ногах я всё-таки держался неуверенно, и несмотря на то, что это пугало, меня это не остановило. А потому я попытался сделать шаг я тут же упал навзничь. Благо рефлексы меня спасли, упал на локти, закусив губу до крови... Из-за резкой смены обстановки или чего-то подобного мой затылок начал ужасно саднить... Не замечать что-то подобное просто невозможно, а громкий шум моего падения раздался по всей комнате заставляя мои уши чуть ли не кровоточить... Зато я точно понял, что из носа у меня пошла кровь, чёрт, сосуды лопнули... Безвольно прислонив свой лоб к полу я позволил себе полностью повалиться на пол. В последствии, я повернув голову на бок, чтобы не поперхнуться собственной живительной жидкостью. Краем глаза я заметил, как он резко подскочил, от этого слегка заслезились глаза, и я прикрыл их, стараясь подавить это желание. Господи, наверняка я ужасно выгляжу...

— Какого...? О Боже! Амами-чан...

Мальчишка вскочил от сильного шума, что разбудил его, оглядываясь по сторонам. Ах, кажется, я не нарочно привлёк его внимание громким падением... Я не хотел будить его... Ах, а ведь он спал, прямо как ангел... Ома обходит кровать, видя мою валяющуюся тушку на полу. Через силу я стараюсь разглядеть его и я вижу искусанные в кровь губы... Ох, эта ужасная привычка, я обязательно заставлю его отвыкнуть от этого, Т/И поможет мне уговорить его следить за собой больше... Взволнованно наблюдая за мной, он приседает, зовя меня по имени, сразу же взглядом отмечая и ту кровь, что была на моих губах и ту, что стекала из моего носа...

— Рантаро? Ох... Ты меня напугал... Тебе стоило позвать меня... — Заботливо достав из кармана платок, он избавляет меня от неприятных ощущений, слегка растирая багровую воду по коже, всё продолжая говорить. Его голос тих, и даже от него мигрень даёт о себе знать... Мой звон в ушах перебивает его голос, однако я всё равно стараюсь услышать всё... — Сейчас я позову Кайто и Гонту, они поднимут тебя, а то я один не справлюсь. Тебе сильно досталось, было много крови. Цумуги под присмотром Кируми зашила рану, а после горничная перевязала твою «царапину». Она сказала, что тебе не стоит резко поворачивать голову, может открыться рана, а после, в тот же час, снова начнётся кровотечение и тогда ты можешь погибнуть. Пожалуйста, не пугай меня так больше...

Мне хотелось кивнуть ему, а всё что я мог, это думать. Да, как бы не пульсировала от этого моя бедная головушка, я не мог прерывать мыслительный процесс... Хм... Цумуги... Мм... Ладно, не буду обращать на это внимание, наверное, я просто неправильно его понял из-за этой ужасной боли что разливается от моего затылка во все части моего тела... Просто невыносимо, все звуки смешалось, всё звенит, невероятно больно слышать даже тишину, мои уши устали от всех этих звуков, хотя разве мне было бы лучше, если бы я был в вакууме и ничего не слышал? Конечно же нет... Я даже разбираю его слова... Это не может не радовать...

Рука Омы проводит меж моими глазами, картинка после падения стала не только размытой, но и не цельной, я не понимаю сколько он показывает пальцев, поэтому я просто вновь закрываю глаза, а он обречённо вздыхает, видимо, понимая, насколько мне плохо... Надо сказать ему хоть что-нибудь... Вздохнув воздух, в груди закололо, и я немного закашлялся, заставляя Кокичи разнервничаться. Он метал слишком много взглядов по комнате и от этого у меня кружилась голова... Через пару секунд он встал, а ещё через несколько, он был передо мной... Мне кажется, что я потерял чувство времени...

— Рантаро, тебе стоит выпить воды, лёжа не рекомендуется, подавишься... Что же делать? Если бы я знал где искать этих придурков... Знаешь они пошли... А потом ребята... И тогда Хоши сказал, что...

Он рассуждал, говорил в слух, всё вытирая мне кровь. Совсем скоро я начал путаться в звуках и словах. Если первую часть его речи я понял, приложив капельку усилий, сейчас всё казалось бесполезным, потому что это стало непонятным для меня «нечто» и я не мог разобрать в слова, а если у меня и получалось, то это было что-то бессвязное... Приложив довольно много сил, я слабо потянул штанину фиолетоволосого, это действие, естественно, не осталось незаметным. Парень склонился ко мне, и я попытался хоть что-то сказать вновь, в этот раз не вбирая в себя много воздуха...

— Холод... — Отвратительно. Сухо во рту... Сколько я спал? Ах, всё равно, это было так тихо, он даже приложил ухо к моему рту пытаясь понять то, что я говорю... Надо попытаться ещё, пока он всё ещё меня ждёт... — Холодно...

— Хорошо, я тебя понял...

Он поднялся с непроницаемым выражением лица. Спустя несколько минут я уже был окружён одеялами и несмотря на хлад пола, стало и впрямь немного лучше. Я боялся подняться сам. Моё плохое самочувствие было ужасным... Парень всё равно напоил меня водой, потому что он беспокоился обо мне, и он даже позаботился о том, что у меня прекратилось кровотечение. Он свернул ватку, делая всё за меня, иногда прося меня моргать по несколько раз для ответа на его вопросы. Это, конечно, может и было глупо, и всё-таки отрицать того, что это работает нельзя... Мне казалось, что за всё время он не упомянул её имя. Это было странным, возможно, ей тоже плохо и за ней приглядывает кто-то другой? Да, наверное, так и есть...

Горло довольно быстро пересохло, впрочем, меня это не волновало. Я настолько утомился что закрыл глаза. Всё смешалось, превратилось кашицу и жидкость, что окружала мякоть... Хотелось разобраться, добраться до сути, до ядра, вот только была одна весьма весомая загвоздка. Чтобы понять и разобраться во всём надо было распределить каждый компонент на своё место, а получалось это у меня из ряда вон плохо. Из-за боли я не мог много размышлять, а из-за приятного тепла и невозможность двигаться я быстро закрыл глаза...

~~~

«Ты сменишь натуру вновь, на того, кого ты хотел. Разве тебе не интересно? К тому же тебе придётся потерять память, не понимаю, с чего ты начал так лицемерить, ты ведь всё равно всё забудешь! Ах, ты иногда умеешь удивить. Выступить с протестом против участия, когда всё заранее было расписано и распределено. Глупый, Амами-кун, глупый... О, я знаю, что в этот раз тебе одеть! Я подберу тебе прекрасное, внешнее составляющее!»

Девушка, лицо которой не было видно, воодушевлённо что-то залепетала и исчезла в множестве нарядов, развешанных на вешалках. Она бродила, выбирая что-то подходящее, а после она вновь вернулась ко мне держа в руках кучу бумаг, набросков и кусочков тканей. Всё что-то неустанно говорила, странно хихикала, усмехалась, вглядывалась в моё лицо, обходила кругом, записывая и сверяя мои пропорции, указанные в её блокноте, прислоняла к моему телу разные лоскуты, подбирая цвет и ткань, иногда лапая меня или заглядывая слишком глубоко в глаза... В общем, она вела себя довольно странно, специфично и... Отвратительно. Мне не нравилась эта девчонка. Подле неё было неуютно, в душе что-то затаилось, заскрипело, так и повествуя мне о том, что ждать от неё чего-то благого не стоит. И словно прочитав мои мысли, она обращается ко мне, вновь смеясь с чего-то своего.

«Амами, быть выжившим не легко, у тебя будут привилегии, но и проблемы. За этим будет интересно наблюдать, если ты не проиграешь в первом же раунде. Ха-ха!»

Устало вздохнув, я смотрю на её фигуру в упор... Красивая девушка, с ужасной, мерзкой внутренней стороной. Её душа смердела, гнила... Она умирала. Её болезни были очевидны. Бледность лица, эта садистская сторона, любовь к болезненным ощущениям и проявление её мазохистских способностей были просто тошнотворны, ведь у неё случались приступы и припадки. Иногда ей требовалось внимание настолько, что она истошно кричала или рыдала. И совсем не важно, где она находилась. В своей комнате, на сцене или у всех на виду...

Да, для меня она была столь же неприятной личностью, как тот темноволосый парень, что вечно таскает за собой зашуганного мальчика. Причём этот златоглазый делает это через силу, он недоволен тем, что ему сопротивляются, ставят его мнение и слова в ничто. Хотя несмотря на весь этот громкий протест фиолетоволосый юноша всё равно следует за тем ублюдком... Вспомнив о приятной наружности этого фиолетовоглазого, у меня всплывает неясная, необъяснимая слепая ярость. И будучи очень раздражённым от образа сумасшедшего придурка, что течёт от места, где мы находимся, а ещё и от её щебета, я резко перебиваю её.

«Ты закончила? Я не собираюсь торчать здесь вечность. Раз я стал отступником, значит мне этого хотелось. Я хочу поскорее убраться с этой планеты, так будь добра, поторопись и окончи мою проверку и подбор внешнего вида.»

«Ах... — Замерла. Обиделась. Бросила презренный, холодный, ледяной, унижающий меня взгляд. Улыбнулась, не прекращая уничтожать меня глазами. Так неясно, глубоко глянула в мои глаза, странно усмехаясь, пожирая душу, стараясь вырвать, остановить моё сердце лишь своими неприятными льдинками, что не произвели на меня никакого впечатления. — Конечно, Амами. Я не задерживаю тебя. Никогда. Не переживай. Слышишь? Я никогда не буду задерживать тебя, и, коль ты так желаешь покинуть эту планету, я, всенепременно, этому поспособствую. Думаю, ты знаешь где дверь...»

Отвернувшись, она вновь исчезла во множестве нарядов оставив мне эту угрозу, от которой я неприятно сощурил глаза, ощущая лишь... Пустоту. И что мне до её слов? Это просто словечки, брошенные на ветер какой-то стилисткой, которая возомнила себя главной в нашем руководстве из-за её интимных связей с той женщиной, что является тут всему главой... Понимая, что делать мне здесь больше нечего, я встал, нащупал в кармане пачку сигарет и вышел из комнаты, собираясь пойти на улицу.

Не хотелось сидеть в духоте целый день, на станции очень жарко, оно и неудивительно, ведь мы находимся на острове в Тихом океане, даже если сейчас лишь конец лета, невероятно жарко... И стоит мне войти на балкон, как я вижу знакомого парня, что поджимает под себя колени, сидя на полу, облокачиваясь на стену, кусая свои ногти, видимо, от нервов. Хах, если бы у меня был такой сопровождающий, я бы тоже уже повесился, ну или бы кусал свои губы... Фиалковые глаза стрельнули в мою сторону, я кивнул, обернувшись к морю, стараясь дать ему пространство. Не хотелось мешать своим присутствием другому человеку. Мальчик, понимая, что мне до него дела нет, тихо вздохнул, а после, обратился ко мне, решив, что тишина была нам обоим не нужна...

«Амами-чан, почему ты здесь? Знаю, глупо спрашивать такое, но ты же пережил прошлую игру... — Он коснулся затылка, слегка призадумавшись, а после, продолжает, не давая мне успеть ответить на его вопрос. — Ты, наверное, вынужден остаться здесь из-за обещания, что выдал на суде, я сказал в слух что-то глупое... Что же, наверное, я постараюсь спросить что-нибудь другое, интересующее меня... — На секунду прикрыв свои глаза, он раскрыл их с ярким сиянием. Кажется, он придумал что-то любопытное для него самого. — Я думал ты богатый парень, что имеет всё. Почему ты пришёл в это место?»

Я хохотнул. Мне чудилось что это робкий, забитый мальчишка, что и слова не сможет из себя выдавить, однако он был вовсе не таким, каким я его видел... Это лишь распаляло мои чувства и интерес. Хотелось пожать плечами, мол, не знаю и всё тут, и всё же... Почему-то мне и впрямь показалось нужным поговорить с кем-то, открыться кому-то, даже осознавая, что мы всё это забудем через пару дней. Сделав затяжку, я поднял взгляд на небо... Свобода... Путешествия... «Богатый парень», да? Ха...

Я мечтал не о том, чтобы иметь денежные средства, я желал познать мир... Эта франшиза подарила мне возможность стать кем-то, а не быть глупым юристом, как мой дорогой папаша... Вот почему я тут... Думаю, стоит и ему сказать об этом, наверное, он ждёт... Повернувшись к нему, я увидел заинтересованность. Смотрел прямо мне в глаза, не боясь... Решительный, дерзкий взгляд... Да, этот парень мне нравится... Улыбнувшись, я создал интригу. Простояв с такой усмешкой пару секунд, я заговорил.

«Мне кажется, что в этом месте я могу ощутить себя собой. Мне нравится быть кем-то другим, а не каким-то Амами Рантаро которому суждено целыми днями учиться, работать, практиковать и вечность заниматься нелюбимым делом. Я хочу быть Амами Рантаро, что победит, уничтожит это место, что может исследовать этот мир и покорять его... Мечты, не так ли? — Сделав ещё одну затяжку, замечая его кивок и устремлённый взгляд в даль, я оборачиваюсь и смотрю на него, вопрошая фиолетоволосого мальчугана. — Прости, не знаю твоё имя. Почему здесь ты? Можешь не отвечать, если не хочешь.»

Он призадумался, после встал, отряхнулся и подошёл ближе обречённо вздыхая поглядывая в сторону моря... Казалось, он был обеспокоен не моим вопросом, а тем, что ему пришлось бы сказать, принять, поведать совершенно незнакомому человеку, с которым через пару дней ты станешь участником «Убийственной игры», как только пройдёшь процедуру потери памяти... Да, тяжело было разговаривать с тем, кого ты не знаешь, хотя я не жаловался, компания этого парнишки была мне приятна, так что я не торопил его, потушил сигарету, бросил её в урну и достал жвачку, чтобы убрать запах. Протянул её и неизвестному, он с благодарностью взял угощение, а после начал тихий монолог...

«Я тут из-за глупых предрассудков. Не успел отказаться. Мне нравилась эта франшиза, она была интересной, а моя ненастоящая семья не любила её. — Заметив моё недопонимание, он тут же уточнил. — Ненастоящая не потому, что я их не любил, наоборот, просто я из приюта и сколько бы они не вкладывали в меня тепла, как бы я не лелеял к ним мои чувства, я всё больше ощущал, что мне там не место. Да, это всё моя вина... Сначала я счёл их глупцами, заклеймил их слепцами, а теперь... Я понимаю, почему они её так ненавидели. Знаешь, Рантаро, когда у тебя есть два человека, к которым ты испытываешь чувства, ты мечешься из стороны в сторону. Я не исключение и... Я выбрал Шуичи. И знаешь, что ещё? Я пожалел об этом выборе... Мне надо было быть с Т/И, но... Даже когда она взывала ко мне, прося меня не уходить, я не остановился. И... Я жалею об этом всем своим сердцем... Она не заслуживала моего плохого отношения. Я так много раз кричал на неё, за то, что она лезла в мою жизнь, пыталась оградить меня от Шумая и... И чёрт возьми, она всегда была права! Я просто не замечал правды, не хотел видеть её, а когда я всё понял... Было уже поздно что-то изменять... — Восстановив дыхание после столь сбивчивой речи, он замолк на минуту. Мне было нечего сказать, я лишь кивал, слушал его... Когда мальчик посмотрел на меня, я обернулся, и он вяло, слегка виновато ухмыльнулся. — Извини за это, я просто не мог поделиться хоть с кем-то своими чувствами довольно давно и... И меня зовут Ома. Кокичи Ома.»

«Вот как? — слабо улыбнувшись, я подал ему руку, он принял её, усмехнувшись мне в ответ. — Рад встрече с тобой, Ома. Да, это место скоро станет для нас адом, и, я тоже в каком-то смысле жалею о том, что я решил сбежать именно сюда, однако... Я рад, что встретил в этом месте единомышленника. Надеюсь, что мы с тобой выберемся из этого места и ты познакомишь меня со своей Т/И.»

Заливаясь тёплым смехом, мы побрели в комнаты, всё переговариваясь. Ома с теплотой рассказывал о своей сестре, всё не прекращая называть себя дураком, что не замечал правды. Мне не всегда удавалось понять то, о чём он говорил, однако я слушал, потому что я понимал, ему это было нужно. И этот день... Стал началом нашей дружбы. В моём мире люди сближались со мной из-за денег, теперь, когда я был ограждён от всего мира, я встретил человека, которому был нужен слушатель. Так я посчитал, но... Когда Кокичи попросил меня рассказать что-нибудь ему, не из-за скуки, а потому, что ему хотелось узнать меня получше, я осознал, что встретил того, кому я могу доверять... Надеюсь, когда мы встретимся на той стороне, я останусь при своём мнении...

~~~

— Рантаро... Хей? Амами-чан? Ну проснись же... Пожалуйста, не пугай меня... Не оставляй меня... Мне так страшно, Рантаро... Прошу, только не снова... Не покидай меня... — Я слышу его голос даже через остатки сна... Через силу распахнув глаза я вижу обеспокоенное бледное лицо, смотрящее на мою руку, которую Ома довольно сильно сжимает. Так ярко вокруг... Я слышу, как тихо переговариваются другие за дверью... Он поднимает голову и замечая мои попытки распахнуть глазки парень лишь сильнее хватается за меня, шёпотом восклицая. — Боже, ты так долго не слышал меня! Я боялся дергать твои плечи, тебе, наверное, очень больно... Ты спал... Очень глубоко спал... Даже когда парни тебя поднимали ты не очнулся... Я боялся, что ты впал в кому... Я так...

С его щеки соскользнула слеза, и чтобы скрыть свою слабость мальчик прильнул головой к матрасу, пряча от меня своё лицо. В горле снова было сухо... Несмотря на боль, стало немного легче. Интересно, сколько я проспал? Судя по моему чувству голода, то много, а жажда... В нормальном состоянии, думаю, я проспал несколько часов... Моя рука ложится на его волосы, и я мягко перебираю его пряди. Она всегда так делала. Она так успокаивала его и это всегда помогало... Не сопротивляясь, он слегка ластится, тихо всхлипывая...

Мне было немного худо, от того, что я заставил его так расстраиваться от переживаний, но меня также очень раздражали переговоры за дверью... Только сейчас я осознал, что мой звон в ушах прекратился, и мои болезненные ощущения были не такими острыми, как раньше... Хотя... Правая рука немного болела... Наверное, кто-то вколол мне обезболивающее в мышцу... Надеясь хоть как-то его успокоить, я пытаюсь тоже хоть что-то сказать, надеясь, что мой голос его утихомирит. И понимая, как сложно мне произнести хоть что-то, тем более, довольно громко, я всё равно стараюсь выдавить из себя его имя.

— Кокичи...

Мой голос звучит слишком тихо, хрипло, и фиолетовоглазый всё равно это слышит, на секунду замирая... Я хочу убрать свою руку, вот только он ловит её своими ладонями, не позволяя мне убрать её. Озорно рассмеявшись, я охотно дарю ему заботу, потому что я знаю, он заслуживает этого тепла, я люблю его, и я ни за что не хотел пугать его. Мне очень жаль, что я заставил его испытать столько тревог, он очень долго терпел, молчал, а я... Очнулся лишь сейчас... Думаю, он не злится на меня, скорее, просто очень много всего нехорошего придумал, и эта паника заставила его столь ярко испытать страх остаться одному... Видимо, Т/И тоже не в лучшем состоянии...

Слышится тихий стук и, я осознаю, что ребята за дверью умолкли. Видимо, они услышали мой тихий, довольно звонкий смех... Мальчик вздрагивает, поднимает недовольно голову, его глаза чуть красные, а ресницы слегка склеились. Он хочет что-то сказать, подойдя к двери, вот только верховный лидер не успевает даже подняться со своего стула, как в комнату тут же заглядывает настырный астронавт. Замечая эту фигуру, мой возлюбленный недовольно хмурится и отворачивается от остальных, что заходят в мою комнату, не спросив нашего мнения. Я довольно радушно помахал им рукой, пусть и слегка негодовал от их наглости. Ну, наверное, они тоже испугались, а потому им просто необходимо увидеть меня. Почти целого и невредимого...

Пока мой дорогой разнервничавшийся абсолютный налил мне воды, понимая, какого мне сейчас, ребята заходили в комнату. Да, это были всё те же давно известные мне невероятные, которых я хорошо знал. Осматривая меня, мой милый лидер отворачивается от остальных, примыкая ко мне, совсем невесомо ложась на мою грудь, держась на собственных руках свой вес чтобы ни в коем случае не навредить мне. Этот жест греет мне душу и я с удовольствием хотел бы прижать парня ближе или хотя бы поцеловать его, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше, однако я боюсь, что это не то, чего он хотел бы от меня, когда мы в центре внимания, поэтому я просто приобнимаю его плечи, позволяя его тельцу слегка навалиться на меня.

Даже если я вижу эти неодобрительные взгляды Маки и Кайто, я всё равно прижимаю этого мальчишку к себе ближе, надеясь, что никто не упрекнёт его ни в чём и... Это работает. Ребята переглядываются, практически не обращая на нашу близость внимания, даже Ирума молчит, кусая свои губы. Эта тишь начинает напрягать... У меня создаётся впечатление, что они избегают того, что кому-то из них всё равно придётся сказать. Что-то случилось? Они не знают, кто напал на нас? Это тревожит их? Хм... Совсем не знаю, что и думать... Не вытерпев данной, довольно странной, затянувшейся паузы, горничная подходит ближе, вежливо обращаясь ко мне.

— Как вы себя чувствуете?

— О, ну... — Ответить на данный вопрос было несколько тяжело. Мне хотелось спать, было слегка неприятно, тело немного болело и... И ещё был осадок от моего сна, который, по идеи, был воспоминанием. Правда, я запомнил всё не очень хорошо... Ой, я задумался, надо бы ответить Кируми, а после впадать в раздумья... — Думаю, через несколько дней я буду в порядке, а пока что, я ощущаю небольшой дискомфорт из-за жгучей боли в затылке.

Вместо удручающего всеобщего молчания, девушка, склонившаяся надо мной, проверила мою реакцию и попросила Гонту помочь мне приподняться. Добрый энтомолог взбил мне несколько подушек, что он нашёл в шкафу, пока Кайто отлепил от меня бедного, расстроенного Кокичи. Благодаря всеобщей помощи, я улёгся на подушки несмотря на то, что и я сам мог бы приподняться, правда строгая Тоджо была против моего сопротивления и моих «лишних» телодвижений. Я понимал, что единственный человек, который действительно понимает, что мне было нужно, был никем иным, как Омой. Ещё Т/И могла понять, вот только её тут не было... Присев на мою кровать Каэде садится на простыни, обращаясь ко мне.

— Тебе стоит поберечь своё здоровье, Амами-кун! И вообще...

Эта пианистка была одной из тех, кто был ближе всех к кровати, по её виду заметно то, что она «немного» недовольна моей травмой, наверное, очень беспокоилась или чувствовала что-то, что тяготило её... Слабо кивнув ей подтверждая все её громкие слова и советы, я замечаю, как мой возлюбленный тихо закатывает глаза, а Саихара несколько недовольно смотрит на заботу, что проявляет его любимая ко мне. Зависть. Ну, что уж тут я могу поделать, как по мне, естественно волноваться за тех, кто тебе дорог...

Впрочем, благие помыслы блондинки вскоре утомили меня, и я начал думать о кое-чём другом, а именно, меня тревожил вопрос под названием: «Что случилось с Т/И». Почему, когда я смотрю на ребят и вижу всех, я не вижу именно её? Если ей плохо, то кто-то должен был бы приглядывать за ней, правильно? Так почему все остальные были тут? Может, мне стоит спросить об этом? Я вижу проходящую сквозь толпу деву, которую не заметил раньше. Её глаза немного поблёскивают знакомой эмоцией, кою я не могу прочесть. Слегка наклонив голову, взволнованно, она произносит:

— Амами-кун... Твой взгляд... Ты так оглядываешь по комнате? Ты ищешь Т/И-тян?

Хотелось кивнуть и закрыть на этом тему, дабы остальные услышали мою волю и всё-таки соизволили рассказать мне о том, где моя третья половинка, однако нависшее над комнатой молчание стало лишь более отягощающим. Понимая, что что-то не ладно, я слабо вздохнул, разглядывая девушку, что склонилась подле меня. Я знал её. Точно знал... Так почему же я сравниваю её именно с той двухвостой, отвратной мне личностью? Почему я вижу это сходство... Эта мерзкая натура, этот смрад что исходит от неё... Не выдержав молчания, я обращаюсь к ней.

— Прости... — Она захлопала ресничками, не поняв моих извинений и я виновато склонил голову. — Не напомнишь своё имя? Я не помню тебя. Твои глаза — да. А тебя саму... Нет.

Ребята расшевелились они начали тихо восклицать, не понимая того, что происходит. Синеволосая девушка тоже изумилась, широко распахнула свои глаза, спрятанные за стёклами очков. Эти голубые очи... Да... Я видел их... Я знаю её... Точно видел... В голове всё смешалось, и я отчаянно пытался вспомнить, но на ум приходило мне только одно. Только с одним человеком я ассоциировал эту деву и... Я не думал, что ошибся. От неё веяло кровью, смертью, лестью... Как я это понимал? Почему я это ощущал? Я не знал... Это была неведомая мне ранее интуиция и... И, возможно, это эффект от удара чем-то тяжёлым по моему затылку? Закусывая губы, я снова обратился к застывшей абсолютной, что не верила моим словам.

— Глаза — это зеркало души, слышала такое выражение? — Я обращался именно к ней, она кивнула, я же — усмехнулся. Что же, глупо, страшно и мне не хочется это говорить и всё равно... Я не могу молчать. — Твои синие глазки такие же холодные и ледяные, как голубые сапфиры одной девушки, может, ты знаешь её... Имя ей — Эношима Джунко.

— А? — Её тело вздрогнуло, я сказал это тихо, напряжённо, подавляя её взглядом, она странно поводила головой из стороны в сторону, выражая свой протест. — Н-нет, я не знаю никого с таким именем...

Йонага прыснула от смеха, говоря о том, что «Цумуги», как она назвала девушку предо мной, испугалась. Мой верховный лидер бросил на меня пару взглядов, в которых читалось недопонимание. Чабашира начала восклицать, что я обижаю и уничтожаю бедную «Широганэ-сан» своим взглядом, и, из-за поднявшихся криков Тоджо, Хоши, Акамацу и Саихара вывели всех остальных из моей обители. Несмотря на долгое сопротивление, все вышли в коридор кроме Миу и Кибо, которые всё молчали, иногда пересматриваясь с остальными. Изобретательница уже полностью искромсала свои губы, однако ощутив руку робота на своём плече, она обернулась ко мне. Слегка помедлила, а после что-то для себя решив, сжала кулаки, начав разговор.

— Слушай, Амами... Знаешь, я не думаю, что правильно заставлять Ому говорить этого и... В общем, Т/И пропала. — Я замер, недоверчиво бросив взгляд на верховного лидера и он, сжав свою руку, слабо кивнул, подтверждая слова блондинки. Я напрягся, оборачиваясь к ней... — Мы нашли её куртку и кровь. Много крови... Её самой не было, ну, ещё были вы оба в крови... Кокичи просто без сознания, его вырубили, а ты... Ну, ты знаешь... Ребята хотели чтобы этот мелкий всё рассказал, но блядь, это нечестно, поэтому... Вот... Мне очень жаль.

— Спасибо, Ирума... — Выдавить это из себя было сложно, я потерялся в догадках и мне было страшно, я просто заставлял себя говорить, хотя параллельно с этим, я всё больше размышлял о её словах... — Думаю, мы поговорим об этом со всеми остальными позже, завтра, хорошо?

Она кивнула, и сама вышла из комнаты. Не знающий куда себя деть Кибо поклонился, желая мне скорейшего восстановления и скрылся за дверью. Меж нами с фиолетоволосым была оглушающая тишина, которая ранила и его и меня. Я понимал это, а потому, тихо позвав его к себе, я раскрыл руки для объятий, и мальчик аккуратно подошёл ко мне, садясь на кровать, сжимая руки в замок, утыкаясь своим носом в моё плечо. Я просто поглаживал его по волосам, конечно, мне не хотелось его торопить, да и сам я всё утопал в раздумьях. Всё рассуждал о том, что сказала Миу... Впрочем, мой парень понимал меня без слов и спустя несколько минут нашего размеренного дыхания он поведал мне о том, сколько я спал, что произошло, и, самой важной частью было то, как остальные искали её и... Не нашли... Эта лужа крови не давала им покоя, а теперь и мне было неспокойно от всех этих слов...

Мне было плохо... Когда горничная наведалась в мою комнату с подносом еды, я хотел отказаться, вот только одна мысль о волнении Кокичи переубедила меня, а потому я поел. Немного. Казалось, юноше стало немного легче от того, что я перекусил. Пока парень был в ванной, я пытался понять, что же именно произошло. Я чувствовал себя странно... Мне не верилось, что Т/И мертва, пусть все были в этом убеждены. То есть даже если её здесь нет, то в этой академии ещё много мест в которых мы не были, верно? Возможно, она где-то в школе... Плюс, место из моих воспоминаний... Мм... «Станция»...

Мы вне реальности, но эти технологии позволяют нам ощущать всё, не вредя физическому телу... Допустим, это был именно не сон, а реально произошедшее событие, в таком случае, с одной стороны, это хорошо, ведь даже если мы получим шрамы, то они никак не повлияют на то, что в реальности их нет, впрочем, есть и обратная сторона данного события... Если человек погибнет тут, то и там он испытает эти же ощущения или как? Хмм... Сложно... Не думаю, что такая «крутая» и крупная франшиза, помешенная на кровопролитии, не убивала невинных... Наверняка, я мог бы легко погибнуть в реальности, ударь меня посильнее... Нет, не хочу об этом думать...

Вряд ли бы Т/И дала себя в обиду, нас всех застали врасплох, и, вероятно это моя вина. Скорее всего это нападение случилось потому, что я громогласно рассказал обо всём произошедшем остальным, вызвав у кукловода гнев... Ах... Если она и в порядке, то это не значит, что она будет в нём вечно... Что же говорил Кокичи в моём сне? Что он говорил о ней? Её семья... Не помню... Чёрт возьми, не помню... Надо будет спросить его, рассказать ему о том, что я вспомнил, да, это может быть и сон, я знаю что при потери памяти люди видят галлюцинации, того, чего нет в действительности, и всё-таки, хотелось бы что это был один из фрагмента моего былого...

Да, помимо беспокойства за одного из самых дорогих мне людей, было ещё кое-что, что заставляло меня волноваться. Мне не хотелось сосредотачиваться на Т/И, потому что моё сердце тут же начинало болезненно сжиматься от беспокойства, и, как я уже сказал, имело ещё что-то, доставляющее мне дискомфорт. Тревожили меня весьма странные, опасные догадки, что посещали меня. Почему-то мысль о том, что эта девушка, Цумуги, которою Ома-кун назвал «косплеершей» каким-то боком связана с той двухвостой блондинкой, что заправляет всей этой франшизой не выходила из моей головы...

Также, как я узнал от моего любимого, эта дева была с нами с самого начала... И я не помнил её... Это было необычно и необъяснимо... Мозг всегда старается забыть то, что его травмировало, может, дело в этом? Я наложил на эту невинную девчушку образ Эношимы и вот, что из этого вышло. И есть второй вариант, к которому я столь же осторожен, как и к первому. Эта Широганэ связана с кукловодом. Не знаю почему я так решил, просто сам факт того, что моя память подводит меня был очень странным, а потому я искал причину этого. И коль я видел в этой девчонке что-то отвратное, наверное, на то была причина...

Я позабыл абсолютно всё, что связано с этой девушкой и её саму, в частности, не считая глаз. Было бы более логично, если бы я потерял всю свою память на какой-то срок. Бывает же краткосрочная потеря воспоминаний, верно? Минимум она длится несколько часов, а далее... Ну, тут уже нужно учитывать совокупность всех факторов... Сложно сказать о максимуме... Скрип двери отвлекает меня, и я слегка поворачиваю голову, отмечая небольшую приглушённую боль, что постепенно разливается по телу, заставляя меня изнурённо выдохнуть, желая избавиться от этих болевых ощущений. Прикрыв свои веки всего на миг, я вновь раскрываю их, когда чувствую маленькую ладошку, что гладит меня волосам, не с смея спускаться к бинтам.

— Я надеялся, что ты уснёшь, Амами-чан. Тебе плохо? Может, я могу тебе чем-то помочь?

Слегка призадумавшись, я поддался моменту, позволяя мальчику зарыться в мои раскиданные по подушке «локоны». Его голос был полон печали, наверное, он очень переживает за неё... Мы поговорим об этом утром... Наслаждаясь его нежными поглаживаниями, я снова размышлял, будучи просто не в силах прекратить это. От чего-то мне думалось, что если я сейчас не попрошу моего мальчика о чём-либо, то он расстроится, посчитает себя ненужным, а потому, я, слабо стеная подвинулся к нему ближе, надеясь получить ещё больше ласк. Наверное, я был похож на большого и ленивого кота... Он тихо засмеялся, позволяя мне больше.

Мы почти не разговаривали, глупо шутили, отвлекались. Нельзя было сказать, что у нас получалось хорошо, казалось, что она вот-вот распахнёт дверь ванной или появится просто из ниоткуда, пугая нас, нападая на нас подушкой или щекоткой... Увы, чуда не произошло. Через какое-то время мы вместе легли спать, оставаться поодиночке было ещё более худшим решением, чем остаться друг с другом, даже если было пусто без её присутствия... Мы оба не могли заснуть. Мы вместе ощущали, что-то было не так. Чего-то не хватало... Её не было... Не было одной из наших частичек... Зная, что мой фиалковоглазый возлюбленный не может сомкнуть глаз, я обратился к нему, решив всё-таки не откладывать это на завтра.

— Слушай, Кокичи, знаешь, я видел сон... — Заинтересованный моими словами и будущим рассказом, он слегка поднял голову, подбородком касаясь моей груди. — Когда я не просыпался, я кое-что вспомнил. Это сновидение было реально произошедшим событием... Возможно. Давай, коль мы не спим, я расскажу тебе о нём, а ты попытаешься возобновить это в своём разуме, может, то, что я увидел есть реальность? Если мне так кажется, это не значит, что это было на самом деле, верно?

Выдавив из себя ленивое: «не томи, а говори», я засмеялся, за что меня легонько щипнули в бок. Понимая, что кое-кто действительно желал бы спать, я начал пересказ, стараясь говорить коротко и по делу. В какой-то момент, когда я затронул то, что я помнил о Т/И из рассказов моего возлюбленного из сна, лицо моего Омы начало слегка бледнеть. Он схватился за свои волосы, но я не дал ему навредить себе, не позволил, крепко схватил его ладони, остановившись на середине предложения. Я не знал, что сказать или спросить, у меня создалось впечатление, что мой милый лидер что-то вспомнил, что-то необъяснимое, волнительное... Что-то, что ранило его сердце...

Мне нужно было узнать, что это любой ценой, ведь... Если бы я следил за состоянием Т/И-тян лучше, то этого можно избежать... Она боялась, а я... Даже не подозревал это, будучи у себя на уме... И какой из меня хороший молодой человек? Ах, я был так ужасен... Мне не хотелось, чтобы ещё и с моим невероятным что-то приключилось, поэтому я немедля приподнялся, нависая над ним. Несмотря на боль я более-менее нормально ходил по комнате, так что такое движение не было для меня проблемным пока я прямо держал голову слегка напрягая шею...

— Что случилось, ты что-то увидел?

Парень глянул на меня невидящими глазами, он вцепился в мои плечи, приподнялся... Хотел притянуть за шею, однако не стал, понимал, что мне будет больно, осознавал это... Обнимая меня, притягивая к себе как можно ближе, держа руки подле моих лопаток, он тихо скулил, закусывая губы. Думаю, я даже представляю, на что его натолкнул мой рассказ... Если Кокичи из моего сновидения неустанно винил себя в том, что он отрёкся от своей семьи, от важного ему человека... Да... Теперь она и вовсе пропала, что повлекло за собой травму... Когда он собрался с мыслями, он начал пересказывать. Всё. Абсолютно всё, что он вспомнил... Зачастую это были обрывки, казалось, они были вовсе бессвязны, вот только чем больше он рассказывал, тем сильнее я представлял эту картину...

Мы закончили говорить под полночь. Я всё слушал его, пока он плакал... Я сцеловывал его слёзы, старался как-то утешать, в то время как сам я... Всё больше погружался в раздумья... Его не тронули, меня же... «Повредили»... Она исчезла... Т/И, единственная нить, она та, кто действительно осталась при своей личности, та, кто был собой несмотря на убийственную игру... Зачем кому-то убирать её из этой же игры? Из слов Омы следует лишь одно — она помеха для манипулятора, для кукловода, но... Было ещё кое-что... Что если она заложница? Мотив? Если эти люди жаждут «отчаянья» остальным, разве им не было бы забавно наблюдать как я или Кокичи жертвуем другими потому, что она у них в руках? Эта мысль поразила меня, ранила и... Я попытался отогнать её от себя, и всё же, сколько бы я не пытался забыть, я не мог...

В итоге, когда маленький лидер заснул, я ещё долго смотрел в потолок, потому что я хотел лишь одного... Найти правду. И, как бы я не пытался сделать хоть что-либо, я натыкался на препятствия... Всё что я мог — это здраво осознавать спутанность моих воспоминаний, что превратились в нити, паутину, что утягивала меня, запутывала меня в чём-то липком, отвратном, страшном и неясном... В какой-то момент я просто прикрыл глаза, прижимая его крепче, понимая, что рядом нет человека, что всегда дарил мне тепло и заботу, касаясь меня своей женской, извечно холодной ладонью...