Глава 2

   Следующая остановка — неспокойное утро, навеявшее мысль, что произошедшее вчера — не иначе как сон долгий и наполненный болезненными симптомами: повышенная потливость озноб, тошнота и головокружение.

   Скучно пролетел мерзопакостный и ненастный день, во время которого работать было в тягость, а балду пинать неприятно, ведь таким образом день раздувался как маленький воздушный шарик. Терпение лопается! Тревожность стоит такая, что, кажется, воздушный шарик внутри Вашей головы (мозг) давно улетел ввысь. Несмотря на нечеткость мыльных и неприятных мыслей, стереть из памяти вчерашнюю нелицеприятную картину адски непосильно. А смелости спросить, кто же такой маньяк Виспэр у знакомых, не нашлось.

   Вы направились на вечернюю прогулку по дремлющим деревенским улицам, думая наконец-то о завтрашнем рабочем дне, требующем посидеть с простудившейся во время дождливых вечеров старушкой. Наконец-то смогли перевести внимание на новые рекламные объявления, и ни одно так и не заинтересовало по-настоящему — все смешалось в противную массу, состоящую из неприятных подробностей жизни деревенских людей. Молочное отличается от других полуразрушенных муравейников одним — здесь чего-то постоянно не хватает: то смелости, то денег, то работников, то потерянного человека, то... близких, не допускающих жестокой смерти от рук Виспэра. Становится досадно, несмотря на живописные места, сияющие нежно-розовыми оттенками неба, которые ложатся только на крыши старых одноэтажных домов. Холодный синий оттенок объял землю и пустил в опустошенный мир грусть и сонливость. Очень скоро это место будет забыто всеми.

   Со временем мысли унеслись в мертвую и холодную даль, где бывают лишь сухая промерзшая земля, твердые ледяные и голые ветки, что угрожающе торчат и еле прикрывают давние следы крови, казавшиеся на серой земле гадкими бордовыми утятами, не способными спокойно влиться в коллектив. У этих неподвижных уродов есть история, и прежде чем она найдет место в Вашей голове или даже в сердце, хочется задать вопрос. А Было ли, что родители запрещали общаться с другом из-за своих непоколебимых принципов? Кровавые пятна на серой мертвой земле — доказательство потери того самого настоящего преданного друга, общаться с которым в свое время запретила мамочка Сихсоя ребенку — Виспэру.

Родничок

   Это был знойный и уже даже надоевший август, когда даже вечером солнце слепило глаза и заставляло работников попотеть от жары. Дети со всей деревни собирались, чтобы пойти на речку и искупаться, а в общем жизнь в деревушке стала стабильной, тихой и даже погибающей — словно ничего не сдвигается с мертвой точки, как бы люди не пахали в знойной пустыне. Этот светлый, но пустой август надоел точно не шестнадцатилетнему Виспэру. В его опротивевшей помойке погода не играла роли, и злой подросток чаще всего наблюдал за ней через решетчатое окно. Происходящее на улице казалось волшебной живой картиной, которая, однако, не вызывала ни радости, ни скорби. Ограниченному подростку хотелось видеть тьму: ночной лес, холодные могилы, равнодушных крикливых птиц зловещий холодный ветер, оживляющий черные кроны деревьев. Вот бы ему шагать по бесконечному безлюдному кладбищу, смотреть постоянно наверх и замечать только надвигающийся ураган, ливень. Иными словами мрачный подросток мечтает наслаждаться тем, от чего именно его душа возбуждается. Взгляды Виспэра на умиротворение и спокойствие несколько отличались от взглядов мамочки, не позволявшей ребенку часто гулять, ведь мало ли куда дитя захочет идти! Оно уже и так высказало страшные и неуместные желания гулять и разговаривать с мертвыми, так что лучшие методы воспитания — ограничения.

   Некогда эта пустая комната была грязными покоями матери Виспэра, однако когда ее пьющий отец съехал в жалкий домик на окраине деревни, который завещала старая-престарая его мать, то Сихсоя распорядилась и поселила подростка в свою нечистую дыру. Родительница сумасшедшего перебралась в другую более аккуратную и приличную комнату, и так мрачному подростку досталась загрязненная помойка с плевками на полу и тараканами, лезущие во все дырки и даже ради забавы и разнообразия пытались залезть в уши Виспэра. Мальчик ненавидел жизнь и желал уже бродить без дела по улице, жрать вместе с дворовыми блохастыми собаками и превратиться в зверя, ведь главное — свобода от родных. На сопротивления Сихсоя не реагировала, лишь отвечала просто и без сожаления: «Ну и что? Я в детстве тоже прошла этот этап, когда жила практически на помойке и не хотела выходить из нее. Значит, и ты пройдешь спокойно через испытание, посланное Богом!» Так в душе юного монстра возрастала некая обида то ли на мать, то ли на мир. Ему осточертело быть постоянным зависимым неудачником, который только и может быть вечно угрюмым и недобрым. Парень жутко завидовал, перечитывая повести из прочитанной на несколько раз книги, где дети имели какую-никакую свободу! Не выносил счастливых героев, пытался сломать «книжный барьер» и унизить персонажей, так и не поняв для себя, какая причина неконтролируемой агрессии к обычным людям, живущим обычной жизнью.

    Что если все-таки Сихсоя не права насчет уникальных и небанальных методах воспитания? Нет, не может быть! Мать всегда права, потому что она мать, ведь мудрость всегда приходит с возрастом. Он жил под сильным контролем всю время, однако чем только черт не шутит — одного своенравная мать не могла уличить долгое время. Это друг Виспэра — девочка-подросток среднего роста с признаками «уродства» — яркий внешний вид, окрашенные волосы в фиолетовый, колючие украшения, из-за чего особа стала не попадать под стандарты красоты окружающих бабок с лавок. Ишь чего удумала! Да, пенсионерам нравится смотреть и обсуждать прохожих, ведь это модный приговор, где они опытные, обязательно мудрые судьи, способные дать советы подрастающему потерянному поколению.

   Ну, да ладно! Наверное, фривольная девица желает привлечь внимание несолидных мужчин. Может быть, это и не плохо, но пусть потом не жалуются, если представитель «сильного пола» сделает насильственную глупость... Ах, ну просто не размышления, а конфетка в цветной обертке! Браво, судьи с лавок, ваш разум постигает новую истину!

   Виспэру подруга не нравилась внешне, хотя правильнее сказать, что он опасался яркого бунтарства и бесстрашия холодной к чужому мнению собеседницы и вновь поддавался зависти, ведь всем хотелось хоть раз самовыразиться. Но в силу того, что неудачник всегда жил на вонючей кровати, только и мог мечтать, и от того еще больше сравнивать себя с жалкой пылью, живущей только в бесполезных мечтаниях.

   Приходя, подруга отыскивала спрятанный между толстых и густых деревьев стул с помойки и подставляла под решетчатое окно, дабы дотянуться до страдающего Виспэра и в очередной раз спросить о неизменных делах. Так друзья общались около двух месяцев. В основном девочка вела беседы о достижениях в творческой деятельности — она писала рассказы и много читала для вдохновения и пополнения словарного запаса. Необыкновенную особу манила литература, написанная старыми революционерами, чья судьба в частности печальна — кого повесили, кого расстреляли, кого отправили на каторжную работ, и необычную девушку привлекала твердость этих разочарованных в нынешних устоях людей, печалило осуждение со стороны общества, тяготили голоса прошлого, призывающие никогда не сдаваться... Так много начитанная девочка хотела бы рассказать другим людям, но в основном читать в ее кругу знакомых любят далеко не, и только Виспэр во время рассказов внимательно слушал, мало чего понимал, но с восхищением глядел на подругу, внимая каждому словечку.

   Это были самые чудесные чувства в его жизни: легкая тревожность, летающие в животе бабочки, безграничная привязанность, но, как жаль, что дело не дошло до более серьезной вещи — любви и верности другу. Девочка была для него больше спасательным кругом и попыткой перестать быть неудачником, ведь в основном только этим и были заняты мысли печального подростка, искавшим спасение от мамы. Несмотря на нюансы, время было проведено прекрасно, но всему есть предел, и медленно подкрался момент, когда девочке надоел мальчик за решеткой, который с трепетом и краснеющими щеками выслушивал долгие речи.

   — А пошли гулять? Скоро лето закончится, а ты так и не осознал все его прелести! — спокойно произнесла тогда она, схватив обеспокоенного Виспэра за руку.

   — Дура, как ты представляешь это?! Знаешь же нрав мамы, как она не приветствует дружбу с тобой. И как убежать? Сними розовые очки!

   — Эй, сам дурак! Ты уже не маленький парень, чтобы просиживать штаны в этой дыре! Деловая мамаша держит своего сына как преступника. Не будь уже трусом и повзрослей! Делай выбор сам! Или что, собрался до смерти сидеть у нее под задницей? — недовольно фыркнула девочка и обиженно отвела взгляд. — А я ведь тебя поцеловать хотела... Ну? Ну что? Пойдешь? Отправишься со мной? — игриво вновь повернулась к слегка раздраженному и обескураженному переменами подростку.

   — Как можно не смущаться, говоря о таком? — неловко отвел взгляд Виспэр, зная точно, что первый поцелуй кажется заманчивой идеей.

   — Обижаешь! Я разве похожа на миленькую девочку, смущающуюся от каждого комплимента мальчика? — просунув запястье через решетку, она похлопала Виспэра по щеке и невольно рассмеялась.

   — Ну-у, слушай. Конечно, хочу этой близости, однако... как-то мало награды, — еле сдерживая улыбку, произнес Виспэр, глядя в большие и светлые глаза подруги — она как лучик света, надежда и последняя радость в жестоком мире.

   — Выкладывай! Чего еще хочешь? Только условия тут не диктуй, а то обижусь и уйду!

   — Ха-ха, подумаю, — хрипло произнес Виспэр, приблизившись лицом к решетке.

   — Так не интересно же!

   Мрачный подросток смеялся. Хохотал от неловкости и счастья, что первый шаг, способный изменить судьбу, практически сделан. Он ни раб, ни неудачник… Некогда несчастный мальчик заливался смехом так же от страха. Сколько лет учили без разрешения на улицу не выходить и даже кусочек хлеба просто так слопать нельзя, а тут резкий прыжок во взрослую и совсем иную жизнь.

   — Вылезай, пока мамаша не вернулась домой! — обреченно вздохнула девочка и с нетерпением стала ждать действий друга.

   Состоявшаяся встреча навсегда осталась в памяти мрачного мальчика, как и сладкий первый поцелуй, будто изменивший чрезвычайно много. И хоть Виспэр не чувствовал прелести первой чистой влюбленности, его темную душу переполняли разные эмоции, противоречащие друг другу. Идущие на риск друзья целовались втайне за огромным домом богатой тетки, живущей в основном в другой квартире, расположенной в городе.

   — Надеюсь, теперь понимаешь, что делать новое и бороться со страхами — совершенно нормально. Мы должны идти вперед, а не смиренно сидеть у будки, — шепотом произнесла игривая девушка в самое ухо, наслаждаясь нелепым видом друга.

   Перемены сразу же пробрались в душу Виспэра, согрев что-то давно оледеневшее, по причине чего подросток еще долго стоял как смущенный маленький мальчик, то багровея на вечернем солнце, то бледнея. Но не было смысла греть даже в кипящем котле давно уже окаменевшее сердце сумасшедшего, погружающегося с каждым шагом все больше в сомнения о существовании здоровой любви. А раз истинные чувства — большая редкость, то на кой она нужна была Виспэру, привыкшему жить, кружась вместе с заурядными днями, которые похожи друг на друга, и зная, что примерно ожидать от завтра?

   Мрачный мальчик смотрел на светящуюся от восторга девушку и не любил ее, а лишь был благодарен за новые впечатления и первый опыт долгого и лучезарного поцелуя. Монстр смотрел в живые, естественные глаза подруги и с раздражением полагал, что отдал ей все чувства, оставив себя безмозглым, черствым демоном. Она — нормальный человек с чувствами, Виспэр — не кровожадный монстр, а несчастный ребенок, имеющий проблемы с доверием. И откуда в нем столько злобы? Очевидно, домашние кормили день за днем протухшими кусками безразличия и малодушия, выращивая из малыша демона.

   Его чувства — примитивная привязанность, ликвидирующая боль от одиночества. Увлечение, приводящее мысли в адекватный пучок, а не превращающее их в беспорядочные брызги от броска камня в воду. Подруга — таблетка, а не новое сердце любящего человека.

***

   Виспэр глубоко вдыхал уже до тошноты знакомый домашний запах и лежал, однако, подобно трупу на твердой кровати, шепча бред:

   — А-а... как себя обмануть, чтобы видеть прекрасное?! Сча-астье это... Оно просто иллюзия, отчаянно созданная людьми для полноты жалкой жизни, а на деле мир жесток, ведь с самого детства главная опора ребенка то куда-то убегает, то занимается своей разгульной жизнью!

   А тем временем заботливая мамочка Сихсоя, оскалив уродливые зубы, готовила для любимого сына порцию абсурдной бессмысленной каши с тараканами из головы, распевая песню из какого-то веселого и незнакомого Виспэру мультика. Стало скучно, и он, забыв, что вскоре необходимо будет столкнуться с подготовленными трудностями в виде мамы, отправился через открытую дверь, что само по себе явление необыкновенного характера.

   — Ма-ама... мама открыла дверь, — как идиот протянул еле слышно сумасшедший Виспэр и, шатаясь, направился вперед, стараясь лишний раз не шуметь.

   — Ах, эта инфантильное поколение! Ничего не хочет! Ни к чему не стремится! — резко заорал из-за угла старый дедушкин телевизор.

   Подросток нервно засмеялся — он был согласен и не собирался что-либо менять, ведь важнее найти мамин телефон — нужно написать втайне подруге и проверить ее состояние. «Лучше бы об учебе подумал, что ли?» — высказала бы недовольство Сихсоя, узнав о тайном разговоре с человеком, с которым она вовсе запретила строго-настрого общаться. Преступник несколько раз посмотрел кругом и, никого не заметив поблизости, безропотно проник рукой в грязно-желтый плащ мамы. Телефон старой модели оказался в трясущейся костлявой руке, начавшей тут же вбивать примитивный пароль — год рождения Сихсои. Грязные пальчики ловко скользили по экрану и набирали хорошо зазубренный номер, после чего пошли мерзкие скрипящие гудки, во время которых сумасшедший разглядывал в полутемноте маленьких мокриц, весело бегающих возле плинтусов.

   — Привет, — тупо начал Виспэр, приметив окончание долгих и бесящих звуков.

  — А, боже, это ты... Привет.

   — Волновался, поэтому решил позвонить. Ты уже добралась до дома?

   — Прием у стоматолога чутка затянулся, однако «ремонт» во рту удался, хоть сейчас еле челюстью волочу из-за анестезии, — чем-то громко шурша, произнесла девушка, которую настойчиво перебивали ее же шаги.

   Хруст сухих осенних листьев под ногами и затишье убедили Виспэра в том, что подруга бесстрашно пошла одна домой от деревенского медицинского центра до окраины деревни. Эти места девушка знала как два пальца по причине беспрестанных летних прогулок со школьными друзьями, и тогда проблема заключалась в другом — она добиралась домой по холодной, мокрой ночи, обещающей только непрекращающийся ливень с грозой.

   — Тебя из родни никто не встретил? — раздраженно прошептал в самую трубку Виспэр, что эти слова зазвенели у девушки в ушах, которые и так наслушались бесконечную болтовню зубных врачей.

   — Так говоришь, будто у меня большая семья! Мамаша с работы уволилась — у нее праздник, отчим на тракторе своем неказистом угнался куда-то. Вообще не понимаю! У него вроде бы не рабочий день, так куда его понесло? Идиллия!

   Виспэр замолчал, вспомнив этого мерзкого бесхребетного тракториста без чувства юмора.

— Ну так вот... — не зная, что толкового добавить, наконец неловко произнесла подруга.

   Мрачный подросток стал ковырять заусеницу на пальце, так и не понимая, зачем звонил человеку, если собирался молчать весь и без того короткий разговор.

   — Почему молчишь? Мамка вытворяет что-то? — тихо и аккуратно начала девушка, поняв, что лучезарность лучше отставить в сторону.

   — Знаешь, так плохо сейчас... Если честно, не понимаю, почему внутри все рвется и кровью обливается, а кошмары снятся уже какую ночь. Со счета сбился... Я вроде бы всегда был невосприимчивым к душевной боли и закрытым для дурацких розовых соплей, но сейчас так тяжело на душе... Ничего не хочу, и никакое дело не залечит эту глубокую рану, не отвлечет от ужасной реальности и не утешит. Как называется состояние, когда былые интересы становятся скучной дребеденью, а будущее превращается в нелепую шутку жизни, которая никогда не сбудется? Чувствую себя потрепанным стариком, доживающим последние дни в бестолковом и разрушенном доме с дырявой крышей. Понимаю, что утешить этого умирающего деда способна только ты, — дрожащим голосом сказал Виспэр словно на одном дыхании и тут же залился слезами, когда начал «капать глубже» и осознавать силу безмерной печали и гниющей обиды на мир и мать. — Хочу быть тобой — милым, оптимистичным лучиком, а не переодетым в клоуна монстром.

   — Виспэр, — слегка оторопевшим от страха голосом прошептала подруга.

   — Хочется выбраться отсюда, чтобы наконец-то стать счастливым, — все не унимался плачущий мальчик, не услышав от эмоций, как собеседница резко и подозрительно замолчала. — Если бы ты знала, как устал…

   — Виспэр, я перезвоню позже.

   Разговор не просто прерван, а разорван и сожжен. Потрепанный «старик» сидел еще пару минут, не двинувшись с места, будто выслушивал ответ подруги, которой на деле больше нет рядом, но слащавый голос мама на кухне пробудил Виспэра, и он припал к ободранной серой стене, глубоко и печально вздохнув. Несчастный мальчик больше не плакал, а только жалел о сказанном.

   — Зачем? Заче-ем?! — он со всей дури пнул тумбу, уронив телефон и разбив хрупкую фарфоровую статуэтку ангела, которая единственная радовала глаз все несносные года в мрачном доме. — Зачем это сказал?! Это непра-авда! — чуть ли не визжал злой мальчик и крушил все, что попадалось под руку, топча осколки бедного разбитого ангела. — Ненавижу всех! Убью!

   Безумец побледнел от злости, и волосы точно встали дыбом, а кусочки фарфора незаметно для него впились в ногу. Почему незаметно? Виспэр словно не чувствовал физическую боль, ведь единственное, что его трогало, — зверское желание выместить злобу, клокочущую в теле. Сихсоя не обращала внимания, привыкнув к вспышкам агрессии сына. Они ведь проходят — значит, нет смысла концентрировать на слегка неприятном явлении столько драгоценного времени. А Виспэр дрожал от беспомощности и ненависти, поглощающей все больше и больше. Безумец начал тонуть в безграничном топком болоте, бездумно пополняя его разочарованием и нежеланием жить рядом с окружающим мусором. Несчастный схватился двумя руками за голову и старался дышать глубже, но в итоге печально свалился на пол, устремив полумертвый взгляд на маленький, розовый телефон, который, как и он сам, не подавал никаких признаков жизни и не передавал речь подруги.

   — Почему эта история такая ужасная, будто в жизни героев вовсе нет чего-то светлого и радостного? — умно рассуждает мужчина из старого телевизора, говоря о малоизвестной книге.

   — Да замолчи уже, козел умный! — не выдержала Сихсоя, переключила на программу со сладкой мелодрамой и замолчала, удовлетворившись выбором фильма.

   — И правда, почему история такая ужасная? Нет, в ней нет никакого безумного и глупого преувеличения, так как счастливые моменты присутствуют и в существовании сумасшедшего Виспэра, однако нормальная жизнь — не горка с детской площадки, где сначала резко и без усилий уходишь на дно, а потом долго взбираешься вновь по лестнице, чтобы снова упасть. Залог благополучия — стабильность и правильные отношения с родными. У меня этого нет, — досадно подумал про себя Виспэр и закрыл смиренно глаза, как будто принимая горести судьбы.

   Однако через пелену долгих мыслей, растекающихся по всему телу, он заметил нечеткий холодный свет, исходящий из экрана телефона, тут же вздрогнул и открыл глаза, с интересом посмотрев на уведомление.

    — Подруга вернулась — вот маленькое счастье в моей жизни. Остальное — мрак…