19. Нечто

На следующий день два билета до Южной Каролины были официально оформлены. Почему два, а не один, три или четыре? А всё потому, что Антон уговорил Бяшу с Полиной остаться в России и начать работу над заброшенной школой в деревне. Подзаработать денег для покупки важных вещей и предметов первой необходимости. А вот Ромка, как обычно, отлынивая от дел, смог впиться, как клещ прямо в Антона, из раза в раз повторяя: «один не поедешь».

Весь перелёт они общались. Один задавал миллион вопросов, другой на них отвечал. Порой было видно, как у хулигана наворачивались слёзы, но принципы не позволяли ему плакать.

Вспоминая о будущем, всё казалось не реальным, словно это был просто страшный сон. Но, возвращаясь в реальность, Петров понимал, что это не так. Сейчас они летят в небе на встречу к Нилу Джостену, лучшему другу и, как он выразился перед смертью, «семье».

— И долго нам ещё идти? — устало спросил Рома, плюхаясь на газон.

— Я не виноват в том, что в Лисьей Башне их не оказалось. Последний вариант - это Лисья Нора, а она находится на территории университета, — Антон протянул ему руку. — Давай! Осталось совсем не много.

Поднявшись с его помощью, Рома поправил олимпийку:

— Постой, а это разве не тот самый карлик, о котором ты говорил, — ткнул он пальцем куда-то в сторону.

Повернувшись, Антон с надеждой стал рассматривать прохожих. И вот в поле зрения попался брюнет, облачённый в поношенную футболку, джинсы и кроссовки. Он шагал вместе со светловолосым невысоким парнем, едва выше метра пятидесяти пяти. Первого он не знал, но второй по стилю напоминал Эндрю. Его выдавали черные повязки, тянущиеся до локтей.

Они двигались размеренным шагом по каменной дорожке по направлению к одному из зданий университета Пальметто. Эндрю периодически бросал взгляды на идущего рядом парня, словно подмечая что-то в его решительной походке и показной уверенности. И тот был точно не Кевин.

— Эндрю! Эндрю Миньярд! — кричал вслед уходящему Антон. Близнец обернулся. — Скажи, где я могу найти Нила Джостена?

Петров не сразу понял, что как раз рядом с ним стоял тот, кого он так рьяно искал. Всё-то же израненное лицо, только цвет глаз и волос иные. Это, несомненно, поразило, но Антон сразу вспомнил историю о не простой жизни друга в бегах. А если соединить эту часть с тем, что Антон прибыл в Америку раньше, чем в прошлый раз, аж на целый год, то всё мгновенно сходилось.

— Кажется, это твой первый фанат, — ухмыльнулся Эндрю.

— Я ещё не выходил на поле, — сухо ответил Нил.

— Такова судьба того, кто вступит в Лисы. — Он развёл руками. — Тебе не скрыться от фанатов.

— Я смотрю, тебе это доставляет удовольствие.

Эндрю хмыкнул, закатив глаза:

— Может, да, а может, нет.

Удивление на лице Петрова было не скрыть. Забавно видеть эмоциональность вечно блёклого и равнодушного близнеца. Теперь он не мог себе представить, как их напряжённые отношения переросли во что-то большее. Хотя ни ему говорить об этом.

— Подожди, — только осознал Антон. — Неужели ты меня не помнишь? — Нил молча смотрел на него. — Я Антон Петров! Твой лучший друг из России!

— Ничего себе! — восторженно сказал Эндрю. — Так у тебя что, до этого были друзья? Ещё и иностранцы? Я-то думал, ты мизантроп.

— Так и есть. У меня нет друзей. И никогда их не было.

Слова эхом раздались внутри Антона, желавшего, чтобы всё это оказалось ложью, особым прикрытием Нила. Конечно! Он же не может вот так просто заявить о том, что он из будущего, перед тем, кто его толком не знает. Выглядело бы нелепо.

— Я понял, — спокойно закивал Антон. — Давай куда-нибудь отойдём и там обо всём поговорим.

— Нам не о чём говорить, — холодно бросил Джостен, поворачиваясь к нему спиной.

— Нет! Постой! — Антон не знал, как ему быть, поэтому, не раздумывая, сказал: — Я знаю, кто ты на самом деле.

Ворошить чужие дела было не лучшей идеей. Всё ради Нила, ради друзей, которых нельзя было бросать на произвол судьбы.

Эндрю свистнул, замечая, как ситуация набирает интересные обороты.

— Что ты сейчас сказал? — Нил жёстко схватил Антона за футболку и притянул к себе, делая разницу в росте равной. — Ты ни хрена обо мне ни знаешь. Даже не заикайся об этом, а то пожалеешь.

— Слышь! — воскликнул Рома, расцепляя их обоих. — Я не понимаю, о чём вы там балакаете, но вижу, что это переходит все границы! — Он толкнул Нила в грудь. — Ещё раз и кулаком в глаз! Понял? Хотя чё это я. Он же не понимает меня.

— Так, — Эндрю встал между ними. — Мы находимся на территории университета. Это значит, — он помедлил, поворачиваясь к Роме, — проблемы мне не нужны. — Взгляд тут же поменялся, превращаясь из клоуна в свирепого зверя, готового в любой момент напасть.

— Чё он так на меня зыркает? Радугу увидел? — Рома принципиально сунул руки в карманы и, не отрывая глаз от противника, даже не моргая, строил из себя гопоту.

— Простите, кажется, мы ошиблись, — Антон стал толкать друга в противоположную сторону, но тот не сразу поддался, продолжая битву взглядами. — Хватит. Пойдём уже, — его голос прозвучал расстроенно.

— Ха! Лох! Первый моргнул! — радовался Ромка победе, как маленький ребёнок, когда Эндрю ушёл вслед за Нилом. — Ну ты чё, Антон? Неужели не получилось уговорить? Я думал, они сразу же согласиться, а тут ишь как напали. Хотя ты ничего им ни сделал.

Единственный прибывший из будущего столкнулся с непробиваемой стеной недоверия. Антон начал чувствовать, как надежда ускользает из его сердца. Первая и последняя попытка убедить того, с кем не задалась первая встреча, сокрушительно провалилась. Старый Нил не воспринял слова незнакомца всерьёз. Антону повезло, что в прошлый раз они оба попали в прошлое. А теперь он один.

Медленно, подавленный чувством безысходности, он опустился на колени, готовый заплакать от беспомощности и одиночества. Но Рома, вечный оптимист компании с криком «Не смей сдаваться!» бодро подхватил Антона и без предупреждения понёс на плече, швырнув в ближайший фонтан парка университета.

Шок от ледяной воды привел Антона в чувство. Он вынырнул на поверхность, закашлявшись, и замер от неожиданности. Вода мгновенно смыла с него слабости, как и затерявшиеся в фонтане очки, позволив на мгновение отвлечься от собственной печали.

Рома стоял на тротуаре и непринуждённо смеялся.

— Дурак! — в голосе появились нотки радости. Нащупав очки, Антон, напялив их, выглянул из фонтана. Прохожие студенты смотрели на них, как на идиотов. Кто-то даже начал фотографировать и снимать. — Ну, Ромка! Ну, погоди!

Став расплёскивать воду из фонтана, между ними разразился серьёзный морской бой. Каждый пытался защититься и в то же время напасть. Вскоре Антон заметил, как то же начал хохотать с тёплой улыбкой на лице. Тогда он осознал, что не один. Рядом с ним всегда был и будет Рома. Самый любимый человек на свете, готовый поддержать любую сумасшедшую и смертельно опасную идею. Где-то в далёких уголках души стала теплиться искра надежды: возможно, вместе они смогут придумать, как справиться с этой непростой задачей.

Через несколько дней Антон и Рома сидели на стадионе в ожидании начала игры между двумя командами, одной из которых были Лисы. Антону не терпелось встретиться с Нилом. Каждый день, проведённый в отеле, не прошёл даром. Вдвоём они придумали план, который должен был привести их к стопроцентной победе.

— Всё нормально? — спросил Рома, наклоняясь к уху Антона.

— Волнуюсь. Но это ничего. В этот раз у меня всё получится.

— Вот это я понимаю, настрой! — Хлопнув по спине, Рома отхлебнул из пластмассового стаканчика холодного освежающего пива. — Будешь? — толкнул он плечом.

Антон усмехнулся, поправляя очки:

— Для храбрости?

— А то!

Приняв щедрое предложение, он залпом выпил всё до дна. Ромка не расстроился, наоборот, посчитал, что это шанс купить два стакана вместо одного и какую-нибудь закуску. Ему очень повезло. Успел вернуться ровно в тот момент, как трибуны взвыли и на поле вышли две команды.

— И это Эндрю? — смеялся во весь голос Рома, хватаясь за живот. — Да его же палка выше его на целую голову. А это, получается, его брат близнец. Да? — ткнул он пальцем в поле.

— Да, — подтвердил догадки друга Антон. — Мог бы уже и запомнить, как его зовут.

— Аарон Миньярд! — гордо поднял он голову. — У них ещё брат двоюродный есть. Как его там...

— Ники, — напомнил Антон. Затем громче повторил: — Ники!

— Да понял я, понял!

— Нет же! Ники!

Поднявшись с места, Петров выбросил в сторону стакан. Сейчас его не волновало, на кого прольётся пиво и кто потом будет предъявлять за мокрую одежду. Ведь в этом не было смысла. Точнее теперь не будет, так как началась самая настоящая вакханалия. Кто-то убегал, кто-то стоял и снимал всё на телефон, а кто-то продолжал сидеть, недоумевая, что происходит.

Антон бежал по лестнице, сбивая встречных людей. Вслед за ним торопился Ромка. Они оба и представить не могли, что именно сегодня, в день, когда план должен был свершиться, в момент рухнет. Один из внезапно появившихся Безглазых ранил кого-то из команды противников и следом напал на Ники, оставив на шее следы укуса, из которого непрерывно хлыстала кровь.

Остановившись у бортика, разделяющего поле и трибуны, и сложив руки в рупор, Антон со всей мощи, сквозь панические вопли людей закричал:

— Бегите!

Но Лисы не слышали. Они делали всё по-своему. Шли на встречу к мертвецу, пытающегося укусить Аарона. Ему удавалось несколько раз отпрыгнуть в сторону в тот момент, когда Безглазый нападал с широко разинутым ртом.

Ситуация стала ещё хуже, когда неожиданно, мгновение, которое должно было стать частью запоминающегося спортивного события, превратилось в непоправимую катастрофу. Небольшой, но сильный всплеск света прорезал воздух, затопив стадион ослепительно ярким сиянием, которое в одно мгновение сменилось мощной ударной волной. Стены и крыша стадиона разрушились, и невообразимое давление накрыло всех присутствующих. Всё произошло настолько быстро, что никто не успел осознать происходящее. Вот он - конец света.

Антон закричал. Он снова оказался в прошлом, в третий раз переживая странное путешествие во времени, которое он не понимал. Его также переместило в кабинет университета посреди лекции преподавателя.

Непонятные чувства — смесь страха, тревоги и отчаяния охватили его. Всё вокруг стало расплываться, и он не смог справиться с лавиной эмоций. Слёзы катились по его лицу, и это только усугубляло замешательство окружающих. Подоспевшие друзья попытались его успокоить, повторяли ободряющие слова и старались вернуть в реальность, но всё было тщетно. Антон оставался в плену своих ощущений и плакал, не в силах объяснить, что происходит. Эмоции дошли до точки кульминации, и в этот момент он перевернул стол, затем стул и все чужие вещи на партах.

Ситуация не могла ни привлечь внимание преподавателя, и, видя, что Антону действительно плохо, было решено вызвать скорую помощь. Когда медики прибыли, они оперативно скрутили его и вкололи успокоительное, выводя из аудитории. События этого дня ещё долго останутся в памяти его однокурсников, как удивительное и необъяснимое происшествие.

— Ты как? — осторожно спросил Ромка, садясь на стул у кровати. — Ну, это... Ты не думай, что мы о тебе не беспокоимся и всё такое. Просто нас не пускали. Сегодня сказали, что тебе уже лучше, поэтому ненадолго дали встретиться.

Петров ничего не помнил за последние дни. Лишь то, как все люди, и он, в том числе, умер в тот день на стадионе. Он понимал, что это была ни его вина. Во всём виновато правительство, наверняка решившее скинуть на город бомбу. Как можно было ещё объяснить вспышку и взрывную волну. Из этого следует, что каждый раз он возвращается в одно и то же место и время, но дальнейшее развитие судьбы всегда меняется. Нельзя было предугадать будущее, которое каждый раз менялось.

Понемногу боль от безысходности начинала пробиваться сквозь пелену неверия. Как он мог всё потерять? В какой момент всё пошло не так? Внутри него снова нарастала буря эмоций — непонимание, страх, растущее отчаяние и невыразимая печаль. Антон чувствовал, что ещё немного — и нахлынувшие эмоции захлестнут его целиком. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил, как так получилось, что его мир разрушился за столь короткое время. Но сделать этого никто не мог.

Понимание от того, что он навеки застрял в этой петле, заставили вновь хрипло и душераздирающе завопить в слезах. Рома старался успокоить его, вроде как даже обнял, но его оперативно вывел из палаты, а медики быстренько вкололи успокоительное. Закрыв глаза, Антон провалился в темноту.

Бяша сидел рядом и что-то писал, пока преподаватель у доски зачитывал лекцию. Это не было сном. Антон каким-то образом вернулся в прошлое. Сколько бы он не напрягался, всё никак не мог вспомнить, как он умер. А у мер ли вообще? И какой это был раз по счёту? Казалось, он сходит с ума. Сознание не могло справиться со стремительно меняющимися событиями, поэтому оно путалось, не давая чётких ответов на вопросы.

Антон опустил голову. Взяв в руку ручку, он, пододвинув к себе тетрадь, открыл страницу с последней записью. Там большими буквами было написано одно слово: «ШУТКА».

Нервная усмешка исказила лицо Антона.

— Какая ещё, на хрен, шутка?!

Не успела преподаватель сделать ему выговор, как внезапно все стёкла на окнах разбились, дверь с петель сорвалась, и в кабинет ввалилась толпа визжащих мертвецов.

В следующее возвращение Антон смирно сидел и смотрел в одну точку на доске. В ней он ничего не видел, не размышлял и даже не думал. В первые его мысли были чисты, как белый лист.

— Антон, записывай, на, — сказал рядом сидящий и ничего не подозревающий Бяша.

Синяя ручка лежала рядом с открытой тетрадкой. В ней не было ни единого записанного слова. Пустые листы в клетку.

— У тебя чё, паста закончилась? Держи мою, — он протянул свою самую любимую гелиевую ручку. Послушно взяв её у него, Антон повернул шариковой стороной и стал рассматривать, замечая не синий цвет, а чёрный. — Ты какой-то сегодня странный, на. — Подметил Бяша, капаясь в пенале.

Вокруг шла обычная учебная суета — кто-то шёпотом обсуждал темы занятий, кто-то что-то записывал, а кто-то просто мечтал о выходных. Петров же не переставал пялиться на ручку. Казалось, что он был полностью погружен в собственные размышления. Но всё совсем не так. У него их не было от слова совсем.

Внезапно по своей воли он решил с размаху всадить ручку себе в глаз. Аудитория погрузилась в хаос: кто-то вскрикнул, кто-то застыл в неверии, а кто-то бросился к Антону, чтобы оказать первую помощь. Но было поздно. От болевого шока он потерял сознание. Под тяжёлым весом головы он рухнул на парту, и ручка вошла ещё глубже, аж до самого основания, заполняя парту алой кровью.

И снова Антон оказался на том же месте. Живой и полностью здоровый. Все сидели на своих местах, но совсем не двигались. Они были как статуи в музеи. Один преподаватель у доски продолжал шевелить губами.

— Вы поняли, Петров? — спросила она, останавливая взгляд на нём. Он молчал, пусто глядя в ответ. — Что, говорить уже разучились? Неужели так быстро потеряли рассудок? — Размеренным шагом она стала подходить к нему. — Жаль... Очень жаль. Думалось, что продержишься ещё хотя бы пару раз. Скажешь что-нибудь? — Лицо преподавателя было прямо перед Антоном. — Не надо только притворяться. Ты ещё не овощ, чтобы пускать слюну. Всё-таки не настолько я ужасен, чтобы доводить тебя до такого состояния.

— Кто ты? — без единой эмоции выдавил из себя Антон.

— Ага! Всё ещё в сознании. Отлично! — радовалось нечто, притворившееся преподавателем. Она застыла в тот момент, когда из неё вышло что-то полупрозрачное, имеющее человеческую форму. — Можешь считать меня кем угодно: Богом, Дьяволом, Создателем, Разрушителем, Творцом, Хаосом или Порядком. Без разницы. Я был, есть и буду, — говорило оно быстро в тот момент, когда всё окружение стал заполнять белый свет. — Мне было просто интересно наблюдать за тобой и твоими действиями. Может быть, Нил Джостен подошёл на эту роль лучше всего, но ты понравился мне больше. Тебя же мистика окружала с детства? Вот так ты и попал в мою петлю. Но тебя хватило всего на 21 раз. И это не плохо! — воскликнуло существо, ходя из стороны в сторону. — Можешь этим гордиться. Только жаль, что через пару секунд ты этого не вспомнишь. Поэтому много не думай о произошедшем и обо мне. Покасики! — пропело оно игриво последнее слово перед тем, как раствориться в белоснежной пустоте.

За окном стоял солнечный день. Небо было ясное и голубое. Теплые лучи ласково проникали в аудиторию, освещая мягким светом. На подоконнике играли солнечные зайчики, создавая игру света и тени, которая добавляла ощущение теплоты. Чувствовалось приближение лета. Молодые деревья, покрытые свежей зеленью, покачивались на слабом ветерке, то и дело разнося радостный щебет птиц, дополняющий идиллию этого дня.

С одной стороны слышался легкий шелест страниц, с другой - редкие звуки пишущих ручек. Вся атмосфера умиротворения и спокойствия закончилась, когда прозвенел долгожданный звонок. Студенты стали собирать вещи, торопясь выйти в коридор. Один Антон Петров тщательно складывал вещи в портфель.

— Боже, как долго, на! — устало возмущался Бяша.

— Эй! Пацаны! — окликнул Рома, подходя к ним. — Вы уже слышали новость?

— Что ещё, на? — В ожидании Антона Бяша лениво растянул руки на парте.

— Лисы победили Воронов и теперь отправляются в Москву, в тренировочный лагерь. Прикол! — радовался он, показывая все 32 белоснежных зуба. — Может, тоже заняться Экси? Что думаешь, Тошка?

— Наверное, в этом и есть твоё призвание? — мягко улыбнулся он в ответ, закрывая чёрный элегантный портфель прямоугольной формы.

— А чё ты так лыбишься-то?

— Ром, если ты не заметил, он целый день лыбу давит, на. — Поднял голову Бяша, замечая готовность друга.

— Ну так и чё?

— Не знаю, — пожал Антон плечами. — Чувствую какую-то лёгкость в душе или умиротворение. Да чё вы вообще пристали?

— Окей - окей, — поднял руки вверх Рома, делая шаг назад. — Мы тебя больше не трогаем. Слово пацана даю!

— Да, на! — воскликнул Бяша, подрываясь с места. — И вообще! Слово пацана уже было, когда пообещали пойти в столовку после пары. А время, я замечу, не бесконечное, на!

— Да поняли мы, Бяш! Поняли! — Смеялся Ромка, закидывая руку за шею лучшего друга. — Вот же пристал! Тебе бы только пожрать.

Оглядев, словно в последний раз, аудиторию, Антон шагнул за порог и резво помчался по коридору, с непринуждённым смехом подбегая к друзьям.