17. Любовь витает в воздухе

Капли дождя тихо и монотонно стучали по подоконнику и стеклам, создавая беспорядочный ритм, лишённый смысла. Вода стекала по стеклу, оставляя за собой извилистые дорожки, по которым медленно скатывались всё новые и новые капли. Старый ветхий дом был словно окутан серебристым туманом. Как в одном из рассказов, который Антон когда-то читал маленькой Оле.

У открытого окна в одних трусах стоял Рома. В одной руке он держал сигарету, из которой лениво струилась тонкая нить белого дыма. Изредка он касался губами сигареты, глубоко вдыхая, а затем медленно выдыхая дым. Антон видел его задумчивый взгляд, направленный вдаль, на серые облака. Он был безнадёжно погружён в свои мысли, о которых так хотелось знать.

— Откуда у тебя сигареты? — спросил Антон, переворачиваясь на живот. — Мне казалось, они закончились ещё тогда, когда мы прибыли в Россию.

Послышался ехидный смешок, и Рома с довольной ухмылкой обернулся:

— Нашёл заначку у Эндрю. Думаю, он будет не против.

— А мне кажется, наоборот, — безэмоционально произнёс Антон, привыкший к его безрассудным выходкам. — Наверное, уже стоит возле школы и капает тебе могилу.

— Ты преувеличиваешь. — Выкинул Рома окурок в окно.

— Не думаю. Просто ты не знаешь, на что способен Эндрю.

Рома рассмеялся, плюхаясь на кровать:

— Он, как чихуа-хуа, может лишь рычать дам гавкать.

— Ты уже забыл, что произошло при первой встрече?

— Всего-то по угрожали друг другу. — Перевернувшись, Антон вытянул руку, вмиг напомнив Роме о затянувшемся порезе от ножа. — Да, ты прав. Он не просто гавкающая чихуа-хуа, а цепная гавкающая чихуа-хуа.

— Ты сумасшедший. — Он устало покачал головой.

Клыкасто улыбнувшись, Пятифан всем телом навалился на худенького Петрова, заключая того в крепкие объятья. Было приятно просто лежать и не думать ни о чём, наслаждаясь присутствием друг друга. Нежные короткие поцелуи, аккуратные касания.

— Вот бы это никогда не заканчивалось, — прошептал Антон, невольно поглаживая мягкие волосы Ромы, лежащего на груди.

— Блядь! Молчи.

— Что? Почему?

— Ты слишком милый, — буркнул он и Антон, как впервые влюблённый, покраснел.

— Ром.

— А?

— Я люблю тебя.

— Сука! — бросил Рома, внезапно вскакивая и жадно впиваясь в припухшие губы удивившегося Антона. — Я тоже тебя ебать как люблю! Хочу, чтобы ты был моим всегда. И похуй, если я умру.

— Не говори так, — он нежно обхватил его лицо руками. — Ни ты, ни я ни за что не умрём. Слышишь?

Внезапно раздались шаги на первом этаже, следом тихие неразборчивые разговоры. Можно было бы подумать, что это кто-то из своих, но никто бы не стал идти за ними, зная, как на это отреагирует Рома. Поэтому, не рискуя, медленно поднявшись с кровати, Антон, надев очки и прихватив оружие, вышел из комнаты. Внезапно Рома обошёл его и взглядом сказал: «стой позади». Не став ему перечить, он пригнулся и пошёл точно по его следам.

— Рома? — Послышался женский знакомый голос.

— Оля? — Рома выпрямился. — Как ты здесь оказалась?

Выглянув из-за спины, Петров сперва не поверил в то, что видит свою сестрёнку, поэтому, приподняв очки, он протёр глаза и вновь взглянул на неё, до ног промокшую.

— Брат? Ты жив?

— Оля! Я так рад, что ты жива! — воскликнул он, бросаясь в объятья.

Вместо того, чтобы принять его, она взмахнула рукой и влепила сильную пощёчину. Да с такой силой, что Антон отшатнулся, и очки слетели на пол.

— Я думала, что ты мёртв, а ты... — Своим осуждающим взглядом она обвела их обоих. — Ненавижу! Как ты мог так поступить?! — зло выкрикнула она сквозь слёзы.

— Оля... — Антон понимающе схватился за покраснелое мокрое место.

В прошлый раз, в самый первый день появления Безглазых, он потерял всю свою семью. На его глазах превратившиеся мать и отец напали на беззащитную Олю, спавшую в соседней комнате. Он отчётливо помнил, как от страха не мог пошевелиться, глядя на то, как они кровожадно, по кусочку съедали его сестру. Для него была пыткой слышать невыносимые крики, просящие о помощи. Поэтому в тот день он трусливо сбежал из дома, как заяц, завидевший хищника в лесу.

— Когда мама с папой умерли, спасая меня, я ждала, когда ты придёшь, но теперь вижу, что всё было напрасно. А ведь я так сильно любила тебя... С детства считала настоящим защитником и героем. — Прижав руки к груди, она опустила голову и ещё сильнее заплакала. Антон хотел её обнять, но понимал, что не мог этого сделать. Ведь он заварил эту кашу, которую никогда бы не хотел повторять. — Как только я могла верить в тебя всё это время. Ты просто отвратителен!

Поддавшись вперёд, Оля на эмоциях подняла руку, как вдруг Рома остановил её.

— Хватит! Да что с тобой? Вроде как родные встретились и должны этому радоваться, а не избивать до смерти.

Оля отступила. Из её уст вырвался нервный смешок:

— Вот и поделом ему! Лучше бы вместо родителей умер он!

Слова, словно иглы, воткнулись прямиком в сердце Антона. Надежда на прощение в миг улетучились.

— Ты чё, блядь, такое несёшь? С дуба рухнула? Эй! — Рома схватил её за плечи и стал трясти, пытаясь привести в чувства.

— Оставь её, — спокойно сказал Антон, поднимая с пола очки. — Она права. Я больше не имею права быть её братом.

— Тох, а с тобой-то чё случилось?

Антон поднял голову, но подавленный взгляд был явно направлен на деревянный ветхий пол.

— Я оставил свою семью, когда мог предупредить о приближающейся опасности, но даже не постарался позвонить или написать. — Резвое настроение на лице в миг превратилось в тени печали. Он сожалел. — Я просто эгоист. Думал лишь о себе и о том, как мне будет лучше, но не о своей единственной любящей семье.

Антон испытывал острое чувство вины, осознавая то, как сильно его решение причинило боль Оле. Ощущение утраченного, в момент зародило в нём тревогу и страх, что его не примут обратно, если он попытается извиниться. Что в прошлый раз, что в этот, он раз за разом повторяет одни и те же ошибки. Стало больно дышать. Сердце ныло от собственной бессердечности. Но, как говорят, сделанного не воротишь.

— Оля, не убегай так больше! — В дверях появился насквозь промокший Алан.

— Ебать! — нескрываемо удивился Рома.

— Мы уходим. — Перешла Оля на английский и стала стремительно спускаться по лестнице.

— Постой! Так ты их знаешь?

— Нет.

— Тогда...

— Я сказал, что мы уходим! — Неожиданно вскрикнула она, как на последней ступеньке, моментально потеряв сознание, упала в объятья подоспевшего Алана.

— Оля! — воскликнул Антон, бросаясь на помощь. И Рома в след за ним.

Какими бы не были между ними отношения и насколько бы сильно Оля ненавидела его, он всегда будет считать её своей маленькой сестрёнкой. Да, он поступил плохо, бросил, когда так сильно нужен был. Но сейчас он не может оставить её в третий раз. Ведь тогда он никогда не сможет себя простить.

— Это ты спас мою сестру? — спросил Антон после того, как удостоверился, что это простое перенапряжение.

— Скорее она спасла меня, поэтому я обязан ей жизнью. — Он подхватил её, полностью оторвав от земли, и спросил: — Можем ли мы остаться здесь жить?

Прошёл почти год с тех пор, как Алан и Оля поселились в старом доме. Было не сложно договориться о них с ребятами, ведь главным фактором стала сестра Антона. В их первую и последнюю встречу после начла апокалипсиса он понял, что пора искупить вину и сделать всё возможное, чтобы вновь обрести доверие и её любовь. Теперь это стало его главной целью жизни.

— Я тебя люблю.

Антон замешкался. Со времён школы он, как и его лучший друг Рома, был по уши влюблён в единственную скрипачку деревни, пока мир не сошёл с ума и чувства, как попутный ветер, не поменяли своё направление.

— Полин, мне приятно это слышать, но...

— Знаю. — Поднялся тёплый ветер. Заправив за ухо локон густых волос, она продолжила: — Ни для кого не секрет, что ты встречаешься с Ромой.

Антон повернулся. Перед ним стояла та же стройная, красивая, с утончённой, изысканной жестикуляцией Полина, от которой, как при первом знакомстве, веяло ежевикой, одной из его любимых ягод. Длинные чёрные прямые волосы и глаза, глубокие, голубого цвета, как вишенка на торте, украшали весёлое, ласковое выражение лица и доброжелательную улыбу.

— Я чувствую, что именно сегодня должна была тебе это сказать. — Приобняв себя, она стала смотреть на потускневшее небо, накопившее в себе влагу. Надвигалась буря. — После того, как я тебя поцеловала. Ну, в том заведение, где Эндрю под предлогом выпить, так сказать, «проверил» нас.

— О, да, было дело, — вспомнил Антон неприятный момент и вслед за ней заострил внимание на быстро движущие тёмные облака. Стоя на крыше, они казались очень низкими. — Надеюсь, он не разочаровался.

Раздался короткий смешок:

— Не думаю. Раз уж он решил жить с нами под одной крышей.

— Ты права.

— Эй, на! — Прервал Бяша очень важный разговор. — Вас ещё долго ждать? А то наша принцесска Эндрю начинает негодовать.

Через несколько минут все, кто собрался на вылазку в город, стояли у входа, ожидая единственную пару, застрявшую на крыше. Вечно недовольный Эндрю курил, сидя на ступеньках, а Нил один за другим выкатывал за забор велосипеды. В будущем этот вид транспорта был очень эффективен, поэтому, вернувшись в прошлое, Петров в первую очередь нацелился на них, лишь следом - на школу в заброшенной деревне.

— И так мы отправляемся в секонд-хенд, — завёл на русском шарманку Антон. — Берём только то, что наметили. Ничего лишнего. — Его пророческий взгляд сквозь стёкла пал на и без того нервничающего Бяшу.

— А я-то чё, на? — Он развёл руками.

— А то! Все мы знаем, что ты пошёл с нами не просто так.

Полина одобрительно закивала головой.

— Чё, бля?

— Не нервничай, — подхватил разговор Нил. — Не ты один хочешь сделать что-то приятное для любимого человека.

— Да что за бред вы несёте, на?

— Бяша, Ники рассказал, что ты хочешь признаться в чувствах Рене, — сказала, как отрезала, Полина, добивая этим друга.

К нему пришло осознание, и всё сразу встало на свои места. Зная брата близнецов, Бяша наверняка неосознанно поддался его дружелюбности, позабыв о чрезмерной болтливости.

— Значит, Рене уже знает. — Плечи опустились, и он нахмурился.

— Что знаю?

В окне первого этажа показался тот самый обсуждаемый человек, которого Бяша точно не хотел сейчас видеть. Вместо того, чтобы выйти через главную дверь, спортсменка Уокер вышла в окно. Ей потребовалось всего полминуты на то, чтобы оказаться рядом с другом, нервно сглатывающим слюну.

— О! Рене! — воскликнула он, неосознанно делая шаг назад. — Как там Рома, на? У него же была высокая температура. Аарон справляется? Ему помощь не нужна, на?

Урок иностранных языков под руководством двух терпеливых великих учителей проходили всегда по будням, как в школе, в специальном кабинете. Нил преподавал английский, Антон - русский. Теперь не было недопониманий. Каждый мог более или мене поговорить друг с другом без натуги.

Аккуратно намекая на то, что Бяша выглядит слишком подозрительно и что пора бы успокоиться, Антон положил руку на его плечо, но тот ещё больше напрягся.

— Уходишь от темы? — Сощурившись, Рене поддалась вперёд, и тот резко отскочил в сторону.

Тишина длилась до тех пор, пока внезапно для всех Эндрю не выдал на русском:

— Он в тебя влюблён.