48 глава

Евгения молча улыбнулась, накрыв своей рукой его. Начав водить ноготком по тыльной стороне его ладони, она прикрыла глаза, прокручивая в голове то, что произошло пару минут назад.

Ивана напрягло то, что девушка молчит, не отвечая на его вопрос, поэтому приподнял голову с подушки, чтобы увидеть эмоции на её лице, чтобы лучше понять, что она испытывает. Увидев улыбку, он придвинулся к ней ближе и, обведя рукой талию, водил носом по плечу, почти не касаясь кожи.

  – Единственное, о чём я жалею.. — начала шептать Кудинова, открыв глаза. — Что мой первый раз был с бабником, который скажет, что это ничего не значит, и под алкоголем, из-за которого я могу даже не вспомнить, что что-то было. Но в остальном мне понравилось. Необычные ощущения.   – Мне тоже понравилось. — усмехнулся своим мыслям Кислов, не открывая глаз. Ему нравилось то, что он был первым; что она, даже под алкоголем, ворчит  и чем то не довольна; что они сейчас оба голые лежат на его постели, не стесняясь друг друга, и не торопятся одеваться; что, то, что произошло, навсегда останется в его голове, не смотря на алкоголь и косяки. Но по голове не переставала метаться одна мысль. Мысль о том, что для неё он бабник, который скажет что это всё ничего не значит. Это ранило его. Ранило маленького мальчика Ваню, который всегда хотел быть для подруги тем, кто будет её опорой и кому сможет доверить абсолютно всё, не боясь, что это обесценят. — Но, Жень, не торопись с выводами. Я ещё ничего не сказал, чтобы ты думала, что я скажу такое.   – Хорошо. — повернув голову на него, произнесла брюнетка. — Что этот секс значит для тебя?

Ваня замолчал, но открыл глаза, подняв их на неё. Он хотел подобрать нужные слова и не наговорить того, из-за чего потом нужно будет извиняться. Продолжая смотреть в её глаза, он держал тишину ещё минуту, но после заговорил, прижавшись к ней сильней:

  – Для меня это не просто секс. Это что-то большее. Что-то, что заставило моё сердце биться сильней, полностью окунуться в процесс, наслаждаясь им как никогда. Я.. Это первый раз, когда я не просто удовлетворяю свои потребности, но и стараюсь довести кого-то до предела. Первый раз, когда боюсь сделать больно той, кто лежит подо мной, и боюсь, что что-то не понравится. Хочется даже сказать, что это был тот секс, который забыть не возможно. Тот, после которого другие кажутся скучными и не удовлетворительными. Если бы мне сейчас предложили задать вопрос себе из прошлого, то я бы спросил: «Ты уверен, что это реально удовлетворяет? Уверен, что это тот секс, который хочется повторять?» Если бы я ответил да, то вмазал бы себе так, чтобы зубы вылетели..

Женя внимательно слушала юношу, не перебивая его, стараясь уловить смысл каждого слова. Улыбка на лице вновь начала появляться. Кажется, сейчас он начнёт нести всякую чепуху, чтобы ещё больше расхвалить произошедшее, но она прервала поток его мыслей:

  – Я тебя поняла, Вань.. Но, как не крути, сколько бы слов ты сейчас мне не сказал, они ничего не будут стоить, потому что ты изменил своей девушке. И даже если она просто глупый спор, это не меняет того факта, что сейчас ты просто изменщик. А я та, кто поддалась соблазну и переспала с занятым парнем.   – Я не удивлюсь, если через пару дней мне скинут видос, где Суслик лежит под кем-то. — перевернувшись на спину, тяжело выдохнул Кислов, переведя свой взгляд на потолок. — Мне всё равно где и с кем она сейчас. Мне больше интересно как продержаться еще три недели. Она сожрёт мои мозги за это время. Ладно мои, это ведь я ввязался в этот спор, но маму жалко.. Они за эти дни два раза поругались. Сегодня из-за сковородки.. Сковородки, блять!   – Ну, если Суслик ножом или вилкой водила по сковороде, особенно антипригарной, я бы вообще убила. — усмехнулась Кудинова, пытаясь вспомнить когда последний раз видела Ларису злой. — Я, кстати, виделась сегодня с твоей мамой и она пригласила меня на пирожки.

Она взглянула на Ваню, но на лице увидела, что он о чём-то думает. Но над чем было не понятно. Его эмоции на лице не выдавали мысли, что опечалило её. Видно, он нагружен и пытается решить всё сам, чтобы не показывать Ларисе слабого себя. Женя хотела помочь ему, но как, если он не скажет ей. Из предположений было лишь то, что его тревожила Маша, но как избавиться от неё было не понятно, она же как лист с банного веника, прилипший к мокрой коже  – не отлипнет. Но можно было попробовать выгнать её из его дома, но нужно придумать как. А ещё лучше, узнать что именно беспокоит Ваню, чтобы помочь, а сделать хуже.

  – Я вижу, тебя что-то тревожит. Может я смогу помочь? — немного громче спросила девушка, повернув голову на юношу. — Если ты скажешь, что всё нормально, я сделаю то, что посчитаю нужным. — помолчав несколько секунд, чтобы он собрался с мыслями и рассказал что не так, она продолжила. — Я знаю тебя с пелёнок. Мы одиннадцать лет шли бок о бок. Я говорила тебе всё. От тех, кто меня обижает, до признания в чувствах. Но, что тогда ты строил из себя того, кто ничего не боится и сам справится со всем, что сейчас. Ты строишь чёрствого человека, каким не являешься, Вань.

Она начала понимать, что просить рассказать о своих проблемах Ивана бесполезно. Стало грустно, что она хочет помочь, а он, как всегда, отталкивает эту помощь. Раньше это было под предлогом: «Ты хрупкая и ранимая, не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Не забивай свою голову ненужными проблемами.», а сейчас это просто молчание. Повернувшись к нему спиной, она свернулась калачиком и продолжила говорить еле слышным шёпотом, похожий на плачь:

  – Знаешь почему я уверена, что в душе ты ранимый, нежный и чуткий мальчик? Потому что всё ещё люблю. И все эти грёбанные шесть лет любила.. Это пиздец тупо, потому что ты, вероятно, поставил крест на этой чёртовой любви из-за той фотки. Но я не ты. Мне она сказала почему так сделала. И я не стала биться в закрытую дверь. Ты бы всё равно не поверил.   – Жень.. — касаясь подушечками пальцев её кожи, шептал он. Его тронули слова девочки. Именно её слова дали ему уверенность в том, что испытывать чувства можно и спустя шесть лет. — Я.. Я думал о тебе. Часто. Но не мог признать этого. Ты же знаешь, без доказательств я не поверю. Я и употреблять начал, чтобы голюны с тобой ловить. Чтобы хоть где-то ты была рядом, чтобы была моей Женей. Ни одна девушка не смогла заменить тебя. Прости.. Прости, что говорю это именно сейчас. Голый, бухой и обкуреный. Но будь я как стеклышко, ты бы здесь не лежала. Я пиздец боялся, что почувствую к тебе что-то и ты отвергнешь меня, а я потом опять буду с разбитым сердцем.   – Вань.. Я тоже голая и накаченная алкошкой. И тоже боялась, что ты пошлешь меня, если узнаешь о чувствах. И будь я трезвой, то под пулей не сказала бы об этом. — Евгения повернула голову на него и встретилась с его бездонными глазами. — Мы похожи. И я не знаю, хорошо это или нет.

Смотря друг другу в глаза они молчали. Молчали и думали о том, что только что сказали и услышали. Женя повернулась к нему всем телом и крепко обняла за шею. Повиснув на нём, она чувствовала как крепко он обнимает её, вдыхая аромат духов смешанных с табаком и алкоголем. Они не обращали внимание на то, что сидят без одежды, что в дверь вставляют ключ, и что в коридоре слышно голоса Ларисы и Маши, спорящих о чём-то.

Боря и Рита сидели на песке, смотрели на воду и рассуждали на счёт звёзд. Оказалось, у них много общего. Например, любовь к фильмам в жанре детектива, любовь к русскому языку, интерес к изучению океана, игра в карты «UNO», рисование палками на песке, слушать гитару. За это время они ни разу не вспомнили о Егоре или Ольге Васильевне. Они были погружены в общение между собой, что не замечали часов, проведённых вместе.

Маша, поругавшись с Ларисой из-за того, что та слишком долго шла с работы, чтобы открыть ей дверь, пошла в Ванину комнату. Она видела его куртку и знала, что он дома. Подойдя к двери и дёрнув ручку, поняла, что дверь закрыта на ключ. Продолжая биться в дверь, она услышала шорохи. Прислонив ухо к двери, она начала прислушиваться.

Женя быстрее Вани сообразила, что нужно хотя бы одеться, чтобы не предстать перед кем-то в чём мать родила и хотела встать, но Иван обратно посадил её к себе на колени.

  – Твоя мама, вероятнее всего, пришла.. — прошептала в его шею Кудинова. — Нужно поздороваться.   – Потом. — сильнее прижимая девушку к себе, отвечал Кислов, не желая отстраняться. — Она, в отличии от тебя, никуда не денется.   – Она ждала меня сегодня, так что правда нужно с ней поздороваться, чтобы она не подумала, что я безответственная. — смотря на макушку юноши, продолжала настаивать на своём Евгения. — И тебе нужно с ней поговорить на счёт Маши..

Иван, отстранившись и посмотрев на лицо брюнетки, услышал как мама произнесла имя, которое он не хотел слышать. Она сказала Маше, чтобы перестала долбить в дверь и пошла мыть за собой посуду, которая стоит в раковине с самого утра.

  – Сука.. — прошипел брюнет, закатив глаза. Понимая, что такого момента может больше и не быть, он быстро и жадно впился в губы Евгении. Она отвечала на поцелуй, иногда оттягивая его волосы, чтобы он немного отстранился и она смогла вдохнуть воздух, который предательски закончился в её лёгких.

Встав в дивана и поставив Женю на ноги, он начал собирать одежду с пола. Быстро взяв всё белье с дивана и надев его, она почувствовала как Ваня суёт ей в руки футболку и штаны. Он, надев штаны, начал искать свою футболку, но не нашёл её. Кудинова, надев штаны и футболку, поняла, что на ней не её футболка, но времени искать нужную не было. Киса остался без футболки, решив свалить всё на температуру в комнате.

Уже подойдя к двери, чтобы открыть, он ещё раз взглянул на подругу и, не сдержавшись, вновь втянул в поцелуй. Быстрый, но желанный.

Открыв дверь, они увидели злую Марию, скрестившую руки на груди.

Евгения, при виде Сусловой, лишь издала нервный смешок, а Иван просто закатил глаза и, цокнув, прошёл мимо девушки на кухню. Брюнетка, следом за другом, вышла из комнаты, смотря на расцарапанную спину, и пошла к Ларисе.

Войдя на кухню, она увидела на столе муку, яйца, молоко, масло, дрожжи и замороженные ягоды,  но самой Ларисы на кухне не было. Она ушла переодеваться.

Мария вошла на кухню сразу после Жени. Она заметила на ней футболку своего парня, когда он стоял у раковины в одних штанах.

  – И чем вы занимались в комнате? — недовольно спрашивала Суслова, подходя ближе к обеденному столу.   – Ноты учили. — первое, что пришло в голову, ляпнула Кудинова, подойдя к раковине после Ивана. — Тебе то что?   – Да? Их разве учат в темноте, без футболок и оставляя красные следы на спине? — продолжала задавать вопросы светловолосая. Она предполагала, что эти двое занимались далеко не нотами, но доказать это не могла.   – Какая разница при каком свете учить? — скрестив руки на груди, произнёс Кислов, пока Женя залпом выпивала стакан воды.   – И почему без футболок? — поставив стакан на стол, на выдохе продолжила разговор брюнетка. — Я у Вани попросила футболку, чтобы переодеться и печь с тёть Ларисой пирог. А следы на спине.. Чесался много, вот и расчесал.  – О, Женечка, и ты тут! — воскликнула Лариса, войдя на кухню. Обняв девушку и поцеловав её в щёку, она помыла руки и достала мяску, в которой будет замешивать тесто. — Ванюш, Маш, присоединяйтесь к нам.   – Спасибо, но я не ем такое и делать тоже не буду. — фыркнула Маша, продолжая держать руки на груди. Она вышла из кухни и пошла в комнату, чтобы не видеть как Лариса и Женя мило общаются.

Войдя в комнату, девушка плюхнулась на кровать. В нос сразу ударил запах женских духов. Вскочив с кровати и включив свет, она увидела, что кровать вся помята, возле шкафа, на ножках кресла, лежит чёрная футболка. Подняв вещь, она подошла к мусорному ведру и хотела уже выкидывать футболку Жени, как заметила использованный презерватив. Вытащив его двумя пальцами, она, держа это на расстоянии вытянутой руки, вынесла всё на кухню.

Ваня стоял возле мамы и разбивал яйца в миску, Женя с другой стороны стола отмеряла нужное количество муки, а Лариса всё мешала.

  – Это чё такое? — начала кричать Маша, всем показывая свои находки. — Я, сука, знала, что вы там ни хрена ни ноты учили, а трахались! Нормально тебе? — обращалась к Кисе. — У тебя девушка есть, а ты с этой ебёшься! — гнев перешёл на Евгению. — А ты чё? Совсем мозги вытрахала себе, что не можешь понять, что с занятыми парнями в постель ложиться не нужно?   – Ты нахера в мусорке рылась, дура? — начал злиться Кислов, сдерживая смех. Не смотря на то, что сейчас момент не для шуток, было смешно наблюдать за тем, как Маша стоит с презервативом в руках и кричит. — Ты, надеюсь, в курсе, что это не гигиенично.

На лице Жени начал появляться румянец, а щёки начало сводить от улыбки, которая сдерживает смех. Глаза от удивления были большими, но всё равно не сравняться с глазами Маши, которые ещё чуть чуть и выпадут из глазниц.

Лариса не знала как реагировать на происходящее вокруг. Была злость, что сын, во первых, изменяет своей девушке, которая живёт у него, а во вторых, не стыдится этого. Но была и радость, что отношения между Ване и Женей налаживаются.

  – Сука, я видеть вас, мразей, не хочу! — процедила Суслова и кинула контрацептив в миску с тестом, перед тем какой уйти в комнату. — Подавитесь своим вкуснейшим пирогом со вкусом спермы!

Данное действие разозли всех. Какое право она имела портить их тесто? Она его делала? Нет!

  – Слушай, если ты такая дохуя умная, что догадалось про его измену, то должна была наверное подумать, что сосаться у всех перед глазами, зная что у тебя есть парень, такая себе идея! — стряхнув с рук муку, произнесла Женя, идя следом за одноклассницей. Её разозлило, что Маша так по хамски отнеслась к чужому труду, что плохо относится с Ларисе и что наводит свои порядки в чужом доме. — Не забывай, что ты отсюда можешь полететь как пробка из шампанского!   – Если я Кисе скажу, то ты в эту квартиру вообще никогда не зайдёшь, поняла? — сквозь дверь отвечала светловолосая. — Так что ты была бы по аккуратней со словами.

Даже через дверь было слышно, что она сидит и давит ехидную улыбку.

  – Суслова, дверь открой! — дёргая ручку, кричал Ваня. Ему было важно попасть в свою комнату. Не только, чтобы поговорить с Марией, но и быть уверенным, что она, кроме мусорного ведра, нигде не рылась. — Если ты сейчас её не откроешь, я сам её открою!

Женя знала, что у Ивана есть ключ от комнаты и он всегда лежал в комоде с обувь. Подойдя к комоду и достав из него ключ, подошла к дверь, оттолкнув юношу, и начала открывать замок. Открыв дверь, они продолжили ругаться до тех пор, пока у Кудиновой не зазвонил телефон. Это была мама.

  – Мам, я у тёть Ларисы, пирог с ней делаю. Скоро буду!   – Мы, если что, у Кристины с Артёмом. Будем поздно. Ларисе привет передай и скажи, что я завтра на маникюр приду.

Отключив звонок, Женя прошла на кухню и передала женщине то, что просила мама.

Кислова замешивала новое тесто уже без особого желания и настроения.

  – Тёть Ларис, не переживайте на счёт Маши, мы решим с ней проблему. Я вам обещаю! — слабо улыбнувшись, Женя решила поддержать ту, кто раньше был второй мамой. Хорошие отношения с Ларисой это то, чего действительно стоит добиться в жизни. Обняв её за талию и вдохнув такой родной запах духов смешенных с гель-лаками и разными шампунями, Кудинова услышала:

  – Свалила нахуй из моей квартиры! Чтобы ноги тут твоей больше не было, усекла? — кричал Иван. Его голос было слышно во всей квартире. Таким злым его можно было увидеть по отношения к какому-нибудь парню, но не девушке. Стало даже страшно за Машу, вдруг ударит. — Ещё раз увижу тебя на расстоянии метра – убью! Ненавижу тебя, овца тупая! Если думаешь, что твои выходки сходят с рук, то нихера ничего не сходит! Тебя все ненавидят, блять, ясно? И я добавлю в этот огонь каплю масла, чтобы ты вообще сдохла где-нибудь под забором.

Женя не смогла слушать столько криков, поэтому решила, что пора закончить их. Войдя в комнату и подойдя к парню, она обошла его и обвила руками его туловище. Напирая на него, чтобы он шёл назад, она сдвинула его с места только на два шага.

  – Кислов, заткни свой рот, пожалуйста! — прокряхтела брюнетка, продолжая пытаться сдвинуть  его с места. — У меня уже уши вянут!   – Да нихуя я не заткнусь! — он начал кричать на Евгению. — Пусть выслушивает всё, что я говорю.   – Тогда делай это тише! — выругалась девушка, скинув руки с друга. — Нам с твоей мамой не в кайф это всё слушать!   – А мне.. — только хотел возразить он, как Женя положила руки на его щёки и заткнула поцелуем.