36 глава

Евгения не успела ответить Ивану, так как в самолёт вошли Егор и Боря.

– Ну, мы, в общем, хотели сказать, что Гена приехал. — мямлил Хенкин, смотря на румяные щёки подруги, параллельно ловя на себе злой взгляд Кислова. — Ждём вас, короче.

Егор не сказал и слова. На его лице проявлялась улыбка, такая же, когда он застал друзей за поцелуем не кухне в квартире Геннадия. Его убеждения, что Киса провёл ночь с подругой, были не простой случайностью — подкрепились происходящем.

Хэнк вытолкал Мела из самолёта, желая как можно скорее уйти от неловкости этого момента.

– Нужно идти. — тихо произнесла Кудинова, вновь взглянув на брюнета. – Пообещай мне! — резко произнёс Кислов, повернув голову на девушку и взяв её за руку. – Вань, ты обдолбаный! — выдёргивая руку, процедила Евгения и встала на ноги. — Ты даже не вспомнишь, что сегодня было, а если вспомнишь, то всё равно скажешь, что не помнишь! – Дай телефон. — протянув руку, чтобы взять её телефон, выдохнул парень. Он уже не знал, как заставить Женю поверить в то, что он это делает не из-за наркотиков.

Женя, нехотя достала телефон из кармана, разблокировала и дала его другу, бурча себе что-то под нос. Киса взял телефон, включил камеру и начал записывать видео:

– Я, Кислов Иван Антонович, записываю данное видео под наркотой, и хочу сказать тебе, Женечка, что Маша для меня ничто иное, как обычный спор, а поцелуй с тобой это больше, чем просто прикосновения. Возможно, я не вспомню это день, поэтому прошу тебя показать мне эту запись, чтобы освежить память.

Выключив запись, он поднял глаза на подругу, всё ещё стоящую над ним.

– Не удаляй. — отдав телефон, прошептал Иван и встал.

Он направился к выходу, засунув руки в карманы куртки и опустив голову. Женя смотрела ему в след, пытаясь вспомнить, что вчера было. Как только он вышел из самолёта, она опустила свой взгляд не телефон. Экран на нем засветился, показывая время и скриншот календаря за январь и обведённая в маленькое сердечко пятница семнадцатое.

Рауль обрывал трубку брату, желая узнать, пришла Женя в школу или нет. Илья не мог принять звонок, потому что шёл урок. Учителю надоело, что его урок срывается звонками Кудинова, поэтому он попросил выйти его и наконец ответить настырному звонящему. Выйдя из кабинета, Илья поднял трубку и услышал крик брата:

– Ты почему трубку не берёшь? А если я звоню по поводу чего-то важного? – Чего например? Пришла Женя или нет? Так вот, нет! Не появилась она. Я не знаю где она может быть! К тому же, тут появился какой-то чувак, говорит любит её, так что, полагаю, к нашим поискам ещё и он присоединится. – Спроси у своих тупых одноклассников, может они что-то знаю! – Все, кто может что-то знать — отсутствуют. Давай, дома поговорим! Если она придёт, позвоню.

Отключившись, Рауль тяжело выдохнул протирая лицо рукой. Руки начали опускаться, он не знал где может быть сестра, поэтому решил позвонить бабушке, может она подскажет что-то. Набрав её номер, он слушал, казалось, бесконечные губки. Его начало раздражать то, что звонки не поднимают сразу, а ждут, когда у звонящего начнёт дергаться глаз от злости. Звонок отключился, но Кудинов вновь набрал, что тоже не увенчалось успехом. На третий раз трубку подняли и по ту сторону звонка послышался приятный женский голос, чем-то занимающийся:

– Извините, но Калимова Анна Константиновна не может вам ответить. – А вы, извините, кто? — пыл брюнета поутих, но любопытство нет. – Медсестра городской больницы номер три. — послышался спокойный, но недоумевающий ответ. Казалось, она говорит с каким-то незнакомым человеком, а не с «Внучок Раулька», который из логических размышлений внук женщины. – Что с бабушкой? Почему она в больнице? — обеспокоенно тараторил юноша. — Почему сразу не позвонили нам?! – Молодой человек! — перебила девушка его, став немного грубей. — Ваша бабушка позвонила нам с сердечным приступом, но когда мы приехали её сердце остановилось. Нам удалось его вновь заставить работать. А не позвонили мы потому, что она сказала, что у неё нет никаких родственников, но как оказалось — есть. Сейчас ваша бабушка лежит без сознания, поэтому позвоните позже и тогда она сама вам перезвонит и всё объяснит!

Резко в телефоне послышалось пищание каких-то приборов и резкий крик этой милой девушки. Она звала врача. Телефон из её рук упал на пол. Она убежала в коридор и стала кричать сильней, стараясь позвать хоть кого-нибудь. Её крик пронзил Рауля. Гнев ушёл на второй план и осталось только волнение и беспомощность в данной ситуации. Ожидая, что сейчас поднимут телефон и облегчённо скажут, что с бабушкой всё хорошо, парень стоял в центре гостиной, смотря в окно, за которым колыхались от ветра деревья и стучал голубь. Подойдя ближе к окну и прогнав надоедливого голубя, он услышал голос мужчина по ту сторону звонка:

– Разряд! Ещё! Ещё!

Слушая, как командует доктор, сердце сжималось, останавливаясь на повторяющихся словах, просящих подать ещё разряд. Вскоре послышалось грустное, разрывающее сердце и душу:

– Время смерти 13:53..

На глазах начали появляться слёзы. Пропал дар речи. В трубку начали говорить, что бабушка умерла и очень сочувствуют данной потере. Рауль смотрел на окно не моргая. Он не знал что делать. Уже перестав слушать медсестру, он просто держал телефон у уха, продолжая надеяться, что сейчас скажут, что она жива и всё это глупый розыгрыш, но вместо этого послышались гудки, означающие завершения вызова. Рука опустилась вниз, а взгляд не мог оторваться от окна.

Женя сидела на аэрохоккее допивая бутылку пива, которое ей дал Гена, ходящий кругами и думая над чем-то. Ваня расплылся на диване, слушая рассказы Егора о том, как он хочет пригласить Анджелу на свидание куда-нибудь на окраину города, встретить закат попивая белое вино, а после, под душевные разговоры, проводить её домой. Боря, облокотившись на стол, с кем-то переписывался. Это была Рита. Она не пошла сегодня в школу, но всё равно знала почти обо всём происходящем в ней. Она приглашала парней и Женю на вечеринку на набережной, на что Боря ответил, что они подумают и если придут, то она узнает об этом первой, так как услышит визги девочек, которые увидят Кислова в его тусовочном виде: растрёпанные волосы, куртка на распашку, ноги еле ходя, а язык может только переплетаться с чьим-то языком, потому что состояние говорить он утратил несколько часов назад, когда допил третью бутылку пива и ещё раз закинулся психоделиками. Вопрос, как Киса сам не откинулся с таким распорядком употребления, очень интересовал всех, кроме Кудиновой, находящейся тоже под кайфом.

– Вечером на набережной будет тусовка. — сказал Хенкин, перебив Меленина. — Кто-то пойдёт? – Думаю, схожу. — произнёс Егор, переведя взгляд на блондина. — Может Анджелку встречу. – Мелочек, а ты знал, что есть и другие вещи, имена и увлечения, а не только — Анджела? — скулила Евгения, смотря на приятеля жалобным взглядом. Голова уже намеревалась взорваться от такого количества упоминания Бабич в час. – Реально, затрахал уже со своей Анджелой. — еле произнёс Ваня, соглашаясь с подругой. — Мир во круг неё не крутится. – Да ладно вам. — встал на сторону Егора Геннадий. Ему было всё равно о чём рассказывает друг, главное ведь, что он делится своими мыслями, желаниями и чувствами. — Разве плохо, что он рассказывает о своих планах? Вам, так как, поучиться у него нужно. Говорить о любви, планах и мечтах с ней, не то что вы. Целуетесь на моей кухне, а потом ворчите, что это узнали. И это я не говорю о ночных сюсюкуниях! – Геныч, у тебя ночью крыша едет и ты видишь всякие сюсю-мусю. — усмехнулся Кислов, и, пересилив своё тело, поднял взгляд на друга, бродящего за диваном.

Кинув на ребят недовольный взгляд, Зуев замолчал, продолжив думать о своём. Тишина повисла в домике и только звук печатающихся букв нарушал её. На телефон Жени поступило сообщение от Рауля. Она уже хотела смахнуть его, но глаза зацепились за слово бабушка и захотелось узнать что произошло. Открыв чат, она начала читать:

– Жень, бабушка сегодня умерла. Прости меня за всё. Я идиот, что выгнал тебя из дома. Давай завтра утром встретимся в кафе? Мы все волнуемся за тебя. Мама плачет без остановки, отец угрюмый водит, даже Илюха переживать начал.

Отправив короткое «Ок», она вышла из чата. Понимая, что Рауль не будет шутить смертью бабушки, горячие слёзы подступали в глазам. Их было сложно сдержать. Слёзинки начали скатываться по щекам падая на штаны. Смерть бабушки была одним из самых ужасных событий, которые могла себе представить девушка. Может она и была не самой лучшей внучкой, а бабушка не лучшей бабушкой, но кареглазка любила её всем сердцем. Она вырастила Женю. Переживала с ней подростковый возраст, слёзы, истерики, полицейские участки, наркотики, сигареты, алкоголь, ухаживания мальчиков, отвержение обществом. Всё это Женя пережила с бабушкой, а не с кем-то другим. Казалось, стол, на котором она сидела, ушёл из под неё, роняя в бездну ужаса, одиночества и страха быть ненужным человеком. Бабушка знала множество секретов внучки и как верный друг не рассказывала о них никому. Может она и была строга и требовательна, но она любила Женю как никто другой и хотела для неё только лучшего. Всхлипывания начали разноситься по всей базе и каждый, кто мог обратить на это внимание, так и сделал. Гена, Егор и Боря подошли к подружке, чтобы узнать, что случилось, на что она вытерла рукавом кофты очередную солёную каплю, скатывающуюся по щеке, и показала экран телефона, но котором было сообщение от брата. Все резко замолчали, осознавая, что для Евгении значила бабушка, и только Кислов решил опомниться и начал ворчать, интересуясь кто и по какой причине развел сопли на его любимом аэрохоккее. Мел быстро повернулся к брюнету и, повиснув на спинке дивана, прошептал со злобой в голосе:

– У Женьки бабушка умерла, а ты сидишь херню про аэрохоккей чешешь!

Подняв ошарашенные глаза и увидев серьёзное лицо Меленина, Иван резко встал с дивана и посмотрел на брюнетку, окружённую Зуевым и Хенкиным.