2 глава

Сев рядом с Женей, Ваня вновь взглянул ей в глаза. Бабочки, порхающие в его животе, не давали связать и двух слов. Волнение, которое мальчик испытывал только в общении с Кудиновой, охватило его с ног до головы и казалось, что диван, устойчиво стоящий на полу, провалится под пол.

– Вань, ты чего? — шёпотом спросила девочка. Несмотря на свой маленький возраст и минимальный опыт в жизни, она замечала каждое изменение в настроении своего друга, так как знала, что он очень эмоциональный ребёнок. — Ванечка.. Ты мне ответишь? – Жень, скоро мама придёт. — выйдя из своих мыслей, Иван всё-таки ответил Евгении. Обратив внимание на часы и увидев на них почти пять часов, он куда-то за собирался. Ничего не объясняя, брюнет вытолкал подругу из комнаты и заставил обуваться. — Ничего не спрашивай, сейчас всё узнаешь!

Пока Женя обувалась, Кислов взял со стола серёжки, которые ему подарила девочка, и вышел к ней в коридор. Обувшись, пара вышла из квартиры и, открыв железную дверь подъезда, столкнулась с Ларисой – мамой Вани.

– Ой.. — не ожидав встретить детей, испуганно выдохнула женщина, положив руку, на которой висела бежевая сумка, на сердце. Кислова любила Кудинову, как свою дочь, потому что всегда хотела дочку, а Женя очень часто была у них в гостях и можно была подумать, что она дочка Ларисы. — Что ж вы меня так пугаете то? Женечка, как дела у тебя? Как мама? Давно не заходила ко мне. – Здравствуйте, тёть Ларис! — обняв женщину, поздоровалась девочка. Она считала Ларису второй мамой, которая всегда поможет, обнимет, успокоит и даст совет. — Всё хорошо! Мама тоже отлично! Вы как? После работы, да? – Не хочу, конечно, мешать вашей милой беседе.. — влез в разговор Иван, смотря то на маму, то на Женю. Желание сделать то, что он задумал, было достаточно сильным, чтобы помешать Ларисе и подруге продолжить разговаривать. — Но, ма, пошли обратно в салон, мне кое-что нужно!   – Ванюш, давай завтра? — уставше говорила женщина, поглаживая сына по его растрёпанным волосам. Она была прекрасной мамой, которая одна воспитывает ребёнка. Кислова никогда не отказывала в просьбах сына и не ругала его за его пакости, потому что понимала, что криками она ничего не добьётся и может сделать только хуже, чего ей вовсе не хотелось, Иван её первый и единственный ребёнок, которого она сильно любила и хотела быть для него не только родителем, но и другом. — Я очень устала сегодня и хотела немного отдохнуть. Может завтра утром сходим?   – Мне нужно сегодня, потому что сегодня Женя уедет, а то, что я хочу в салоне, напрямую связанно с ней! — начав злиться на маму, сказал брюнет. Хоть он и понимал, что мама устала и хочет отдохнуть, ведь обещала сводить ребят в парк  аттракционов, но решил, его дела важнее парка, в который он всегда может сходить.

Евгения только забыла о том, что уже завтра утром, она будет сидеть в самолёте и улетать из своего любимого городка, в котором жизнь для неё казалась раем. Глаза вновь покраснели, а слёзы мгновенно скопились в уголках глаз, желая скатиться по щекам. Лариса, заметив это, обняла девочку и начала шептать:

  – Женечка, солнышко наше, всё хорошо! Мы с Ваней всегда рядом. Всегда будем любить тебя и ждать в гости! Моя ж ты девочка.. Надолго уезжаешь?

Почувствовав, как как брюнетка положительно машет головой, Кислова начала гладить её по спине, продолжая успокаивать.

Ваня чувствовал вину перед подругой, ведь из-за того, что он напомнил об уезде, она сейчас стоит с красными глазами, из которых льются его ненавистные слёзы. Ему хотелось наказать себя за то, что довёл Кудинову до слёз. Оттолкнув маму от девочки, он крепко прижал её к себе.

– Прости, прости, прости, прости... — зарываясь в волосах подруги, шептал  Киса. Ему было важно получить прощение Жени, чтобы просто знать, что она не держит на него зла. — Я не хотел.. Женюшка, любимая моя, ты же знаешь, я не всегда слежу за своим языком..

Кареглазка, чувствуя тепло Ивана, начала успокаиваться.

– Дурак ты, Вань.. — прошептала Кудинова, обняв Кислова в ответ. Она очень любит объятия, в которых Ваня отдаёт всё своё тепло, чтобы её порадовать, ведь это были его самые искренние объятия. Несмотря на то, что мальчик только с ней мог обниматься в своё удовольствие, потому что прикосновения других людей ему не сильно то и нравились. — Самый настоящий дурак, но такой такой милый, блин, что и обижаться я на тебя не могу!

Лариса, стоя возле пары, умилялась их дружбе. Она, как мать, видела, что её сын по особенному относится к дочке Кудиновых. Ей было приятно видеть, как Иван счастливый приходил после прогулок, хоть и в поздний час, потому что провожал Евгению до дома. Женщина знала, что дружба между Ваней и Женей может привести их к чему-то большему, если они не поругаются по какому-нибудь пустяку и не разойдутся, как в море корабли.

  – Сама дура! — шутливо ответил Киса на ухо подруге. Произнеся фразу, он легонько укусил брюнетку за мочку уха, продолжая улыбаться. Как бы девочка не назвала его, Иван знал, что она говорит это не с целью обидеть, а просто, чтобы посмеяться. — Всё, пойдём!    – Пойдём в салон, пока он не закрылся. — звала детей Лариса. Она всё-таки согласилась отвести сына в салон, понимая, что лучше он что-то сделает при ней, нежели где-то в другом месте, где неизвестно что может произойти. — Только, Вань, скажи что ты хочешь?

Ничего не говоря, брюнет вытащил из кармана шорт серьги и показал их маме. Лариса, рассмотрев, что сын показал ей, взглянула на Кудинову:

   – Женечка, это же твои сережки?   – Мои, но это подарок Ване. — неловко улыбалась брюнетка. Её неловкость передалась и Кисе, который шёл и глупо улыбался, смотря то на маму, то на подругу. — Он не так давно мне рассказывал, что хочет проколоть ухо, поэтому я подарила ему свои серёжки..

На горизонте появился брат Евгении – Рауль. Высокий брюнет с приятными чертами лица, на три года старше сестры. В семье он относился хорошо только к ней, потому что на родителей был обижен за то, что не послушав старшего сына, поселили к нему в комнату Илью – двойняшку Жени.

  – Я у вас на секунду украду свою сестру! — обращаясь к Кисловым, сказал юноша, взяв девочку за руку. Отведя Женю в сторону, он улыбаясь до ушей начал лепетать что-то о ночевке у девочки, о которой не должны были знать родители, но Евгения перебила его.   – Рауль, тебе не сказали? — смотря в ноги и перебирая резинку у себя на руке, говорила девочка. Хорошие отношения с братом были ещё одной причиной, по которой она не хотела уезжать к бабушке. — Я ночью уеду к бабушке, буду там учиться. Теперь ты сам себя будешь прикрывать перед родителями.   – Ну, пиздец! — ещё больше обижаясь на родителей, произнес Кудинов. Он мог ожидать от них всего, но не того, что сестру отправят к Екатеринбург за тысячи километров от дома на неизвестный срок. Обняв девочку, он, стараясь скрыть печаль, шутил, чтобы поднять ей настроение. — И кто теперь по утрам мне  будет готовить яичницу? А будить в школу? Ну и в конце концов, кто будет родакам лить в уши где я, когда я на очередной тусовке зависаю с девчонками? Кстати, почему тебя отправляют к бабушке, а не, например, этого очкарика?   – Не знаю.. — тяжело выдохнув и прижавшись к брату, отвечала кареглазка. Она сама не понимала почему родители решили отвезти её к бабушке, чтобы учиться, ведь в Коктебеле не плохая школа, в которую она ходила с первого класса. — Вечером мы не увидимся, да? – Прости, но получается, что да.. — не желая это говорить, признал правду брюнет. Девочки на вечер были по важнее сестры, несмотря на то, что только Евгения была Раулю ближе всех, кого он знал. Отстранившись от сестры, куда веселее говорил Кудинов. — Ладно, беги, а то Кислов мне потом ещё и предъявит за то, что тебя у него забрал.

Женя, подойдя к Ване и Ларисе, сказала, что теперь можно идти по всем делам, которые были запланированы. Дойдя до парикмахерской, в которой работала Кислова, они вошли в неё и прошли в комнату, где стоял небольшой диванчик, стул, зеркало и комод, в котором лежали разные вещи. Иван сел на стул и наблюдал, как мама достаёт из верхнего ящика комода коробочку с большим выбором серёжек–гвоздиков и пистолет для пирсинга.

– Это не больно? — скрывая страх, поинтересовался брюнет, ёрзая на стуле. Киса не мог показать все свои эмоции маме и Жене, потому что для них он был мальчиком, который ничего не боится. – Представь, что тебе в живот воткнули нож, прокрутили его пару раз и вытащили.. — серьёзно говорила Евгения, обходя друга. Она знала, что это напугает мальчика, но он этого не покажет, потому что считает, что страх это только для девчонок. — А потом вставили железную палку, чтобы эта дырка не заросла и осталась с тобой на всегда! – Женька! — вмешалась в страшилки Кудиновой Лариса, протирая пистолет спиртовой салфеткой. — Не ври давай! Вспомни, какой счастливой ты была, когда вышла отсюда, когда тебе уши прокололи? Разве было больно? Я же пистолетом прокалывать буду, а это не страшно. – Тебе сейчас оттянут мочку и будут прицеливаться, чтобы точно попасть куда нужно. — продолжала запугивать брюнета кареглазка. Ей было весело наблюдать за тем, как дыхание мальчика учащается, зрачки расширяются, а коленка начинает трястись. — Но не бойся, мы будем рядом!   – Я тебя укушу, если не заткнёшься! — злобно произнёс Киса, посмотрев на подругу. В его взгляде можно было понять, что это была не шутка, и если Евгения не замолчит, то он действительно её укусит.     – Ой-ой-ой. — передразнивала Женя друга, зная, что он пальцем её не тронет. Положив руки на плечи Ивана, она приблизившись к его уху, которое нужно было проколоть, прошептала. — Я бы сказала, что могу так же, но я не котик, чтобы кусать людей!     – Это типа намёк на то, чтобы ты стала кошечкой? — повернув голову на девочку, шёпотом флиртовал Кислов. Флирт между Ваней и Женей был отдельным видом умиления для всех, кто видел это.