34

Лиса

Я готовлюсь идти на работу, и сборы получаются невероятно долгими. Ничего не получается, все валится из рук. То волосы в пучок не собираются, лезут отовсюду, то новая тушь без конца отпечатывается на верхнем веке. Подкрашиваю губы нюдовой помадой. Смотрится, как будто я труп. Выбираю блеск для губ, но вспоминаю о дресс-коде, введенном Чоном, гадая, не расширился ли список запрещенного.

Вдруг блеск для губ тоже под запретом?!

Из-за долгих сборов я едва не опаздываю на работу!

Переступаю порог приемной с дико колотящимся сердцем, едва на ногах держусь!

И... Меня постигает самое большое в жизни разочарование.

Его нет...

Чона нет в кабинете.

Может быть, и вчера он появился лишь потому, что узнал: меня нет в офисе!

* * *

Словно проблем мне было мало, ко всему прочему добавляется легкая тошнота и головокружение, а мысли о еде вызывают противоречивые реакции: желудок сосет от голода, но стоит мне поднести хотя бы кусочек еды ко рту, как чувство голода сменяется тошнотой и уверенностью, что я проведу час над унитазом, если съем хотя бы немного.

Первую половину дня меня сильно тошнит, во второй половине дня тошнота проходит. Однако после небольшого перекуса появляется слабость и желание поспать. Я едва не засыпаю, заполняя ежедневный отчет о входящей корреспонденции.

Гипнотизирую взглядом большие часы...

До восемнадцати ноль-ноль осталось совсем недолго. Усталость просто разит меня наповал. Чтобы встряхнуться немного, я подхватываю журнал для входящих писем, папку и сама разношу письма работникам офиса. Обычно я просто звоню им по внутреннему и прошу забрать.

Но сегодня мне просто необходимо продержаться еще минут двадцать. Уснуть на ходу совсем не получится, это мне как раз и необходимо.

Совершив обход, я возвращаюсь в приемную.

Замечаю, что дверь в кабинет директора приоткрыта и слышу... голос Чона.

Он вернулся.

* * *

Чон говорит с кем-то по телефону, я просто зависаю на месте и не могу пошевелиться, тону в его приятном, низком голосе.

— Хорошо. До встречи. Нет. Еще не знаю, надолго ли я здесь. Сообщу позднее. Всего хорошего.

Он опускает телефон на стол. Слышу его уверенные шаги.

Пытаюсь представить его лицо.

Но не могу понять, какого цвета будут его глаза, при взгляде на меня – согревающими, синими, как летнее небо в ясный день, или рассержено-чернильными, как темная ночь в непогоду...

Шанс подумать над этим тает вместе со звуком звонка по внутреннему телефону. Я просто не могу позволить себе стоять без движения.

Поэтому шагаю к телефону, сняв трубку.

— Офис...

— Добрый день, Лиса. Свари мне кофе, — обрывает меня Чон.

Я падаю на кресло, словно ноги стали ватными.

Кофе? Просто кофе? После такой долгой разлуки он говорит со мной словно ни в чем не бывало?!

Я для него ничего не значу?

Или он просто не желает обострять конфликт?!

— Лиса...

— Да, конечно, я сварю кофе. Вам как обычно?

— Да.

Разговор можно считать оконченным.

Но почему-то никто не желает положить трубку.

— Было что-то значительное в мое отсутствие? — строго интересуется Чон.

Да. Я забеременела!

Но не могу выпалить это так, с ходу.

— В офисе все хорошо и спокойно. Особых происшествий не было, а с текущими задачами превосходно справились.

— Замечательно, — неожиданно бодро восклицает Чон. — А что насчет тебя, Лиса?

Может быть, он интересуется просто из вежливости.

— Что вы хотите услышать?

— Правду.

Я краснею.

Ему всегда нужна правда. Он никому-никому не доверяет, может быть, потому что сам – искусный лжец?

Я еще не забыла, как мастерски он все организовал, чтобы затащить меня в постель. Но если бы он был лжецом на сто процентов, то не стал бы признаваться, так?

Боже, помоги, я так запуталась...

— Кое-что я могу рассказать. Вы были правы.

— Насчет чего?

— Насчет того, что не стоит доверять всем подряд, — говорю я, сжимая пальцами трубку изо всех сил. — Те пирожки, о которых вы меня предупреждали, оказались отравленными. Тэёну стало плохо.

— Значит, твоя тетка очень опасна. Нужно ликвидировать ее! — жестким тоном говорит Чон. — То есть... Ограничить ей возможность вредить!

— Все уже сделано. Тэён обратился куда надо, и тете Вонён выдвинули обвинение.

— Тэён обратился в правоохранительные органы? Надо же... — усмехается Чон. — Неожиданно. Для такого типа, как он.

Я соскучилась по Чону. Очень. Но его манера считать о всех людях плохо меня немного раздражает, снова заставляет думать о всех различиях между нами и увеличивает пропасть.

— Для такого типа, как он? Чем так плох Тэён? — прямо спрашиваю я. — Моя сестра Розэ начала с ним отношения и вполне счастлива. У него есть криминальное прошлое, но если отринуть это в сторону, то остается такой же человек, ничуть не хуже прочих. Тэён очень прямолинейный и настойчивый до ужаса, но неплох. Во всяком случае, он не лжёт и не ведет закулисные игры! — добавляю запальчиво, выдав свои упреки, которые относятся непосредственно к Чону.

Он гасит глубокий вздох.

— Извините, я вернусь к работе. Кофе скоро будет у вас на столе.

— Постой, Лиса. Как насчет того, чтобы поговорить вне стен офиса?

— Боюсь, я не могу, — выдавливаю через силу. — У меня запланирована важная встреча сразу после работы.

— С мужчиной?

Я молчу. Потому что солгать не получится.

Опасаюсь потерять контроль рядом с ним.

Понимаю, что нам не по пути. Всегда я и мое окружение будут недостаточно хороши для Чона.

— Хорошо, тогда жду кофе, — и бросает трубку.

Закрываю глаза, позволяя слезинке скользнуть вниз по щеке.

Как сложно... Как хочется дать себе волю! В то же время я понимаю, что должна опасаться такого опасного игрока, как Чон. Я почти поддалась его чарам в столице. Откровенно говоря, грезила о поцелуях и сексе с ним. Если бы не его признание, я бы таяла в его объятиях, содрогаясь от удовольствия под напором его тела.

Почему он остановился?

Хотел сказать правду или... запутать меня еще больше?

Как разобраться в этом, понять и себя, и его.

Но что важнее – как признаться ему в беременности...

* * *

До конца рабочего дня остается не так много времени. Сварив требуемый кофе, я осторожно стучу в дверь кабинета Чона.

— Не сейчас! Я занят! — отвечает практически мгновенно.

Откровенно говоря, просто бьет хлестким приказом.

От неожиданности вздрагиваю, пролив кофе.

Жар приливает к щекам вместе со злостью на сатрапа. Ругнувшись, выливаю кофе в раковину, ополаскиваю чашку на крохотной кухоньке. Долго держу пальцы под струей холодной воды, чтобы они замерли.

Приложив ледяные пальцы к полыхающим щекам, пытаясь унять огонь, говорю себе, что трусить не стоит.

Первый раз, что ли, приходится натыкаться на ледяное равнодушие со стороны Чона?

Нет!

Он на время надел маску вежливого, внимательного мужчины, чтобы очаровать меня, и не стоит ждать, что он будет со мной именно таким – приятным в общении.

Офис не самое подходящее место для разговоров о беременности. Но я опасаюсь, что наедине, за пределами этих стен, снова дам слабину и прогнусь под его желания.

Я должна трезво решить этот вопрос и сознаться во всем!

Возвращаюсь в приемную. Взглядом провожаю сотрудников, уже спешащих по домам...

Жду, пока мимо приемной пройдет последний из них, решительно двигаюсь к кабинету директора, и...

Замираю. На несколько секунд. Чтобы перевести дыхание.

Желая успокоиться, представляю в точности кабинет так, как он обставлен сейчас изнутри. Более современная мебель, утонченный дизайн. Без старых громоздких шкафов кабинет кажется больше, чем есть.

Чон вписывается туда, как нельзя лучше. Большой босс во главе компании. Находится на своем месте, именно там, где и должен находиться. Он в своей стихии, а я... даже не знаю, как подам ему новость о своей беременности.

Нервно складываю бумагу с результатами анализов и справку из больницы.

Как Чон отреагирует?!

Что, если он выставит меня жалкой обманщицей, охотницей за деньгами. Но я должна сказать ему, объясню ему все, как есть. Сделаю все, от меня зависящее, чтобы уничтожить недоразумения между нами.

Несмотря на множество минусов и сложностей в общении, несмотря на сволочной характер Чонгука, он нравится мне по-настоящему. Не только как сексуальный мужчина, хоть секса в Чоне безумно много, и этого не отнять.

Мне нравится наблюдать за тем, как он двигается, как задумчиво хмурится. Нравится слушать его голос, он мастерски умеет им управлять, заставляя дрожать от трепета и проникаться предвкушением. Хочется просто закрыть глаза и слушать низкий тембр его голоса, плыть по его волнам.

Дорогой костюм, прекрасно сидящий на фигуре Чона, лишь подчеркивает все его достоинства, обостряет каждую черту характера, придавая мужчине сходство с хищником, царем каменных джунглей. Ничто так не подчеркивает исконно звериную натуру, как дорогой костюм.

Я поднимаю пальцы, сжатые в кулачок, чтобы постучать. Набираю полные легкие воздуха.

Передо мной стоит сложная задача – переубедить человека, по твердолобости не уступающего граниту.

Делаю замах кистью и... замираю, услышав часть диалога.

Голос приглушенный, но мне удается разобрать слова:

— То есть ты беременна, Соён, — говорит Чон.

Рука падает вниз. Прислушиваюсь изо всех сил, приникнув к двери.

Как, должно быть, жалко я выгляжу со стороны, ведь Чон говорит негромко, а я просто подслушиваю!

— Какой у тебя срок, малышка?

Голос миллиардера вибрирует низкими, раскатистыми интонациями.

— Одиннадцать недель? Хм... Приличный срок, Соён. Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Почему не сказала при расставании... — пауза. — Хм... Нерегулярный цикл. Надеюсь, с ребенком все в порядке. Рад ли я? Безумно рад. Ты же знаешь, я всегда хотел иметь семью.

С каждым словом мое сердце сжимается все больше и больше. От агонизирующей боли я не могу дышать, в легкие протискивается не воздух, а безжалостные струи кипятка.

Услышав новость о беременности бывшей невесты Чона, я решительно комкаю в кулаке свой тест на беременность и справку из больницы.

Я и моя беременность не нужны Чону.

У него есть богатая невеста из хорошей семьи, с которой у него были длительные отношения и намерения создать семью.

Разлад был лишь временным. Сейчас Чон вновь возродит отношения с Соён.

Одиннадцать недель беременности.

Я отхожу от двери, голос Чона затихает. Я вытираю слезы ладонями, понимаю всю тщетность своих глупых надежд.

Достаю из ящика стола заявление на увольнение.

С момента его подачи прошло достаточно времени! Тогда Чон мое заявление порвал, но ничто не помешало написать мне его снова. Даже дата стоит та самая... Быстро ставлю подпись и оставляю на самом видном месте!

Бросаю взгляд на часы. Там уже восемнадцать часов, двадцать минут. Решительно хватаю сумочку и выбегаю из офиса, глотая слезы.