12(конец)

***

Следующее, что он помнит — они каким‑то образом оказываются на кровати, и большая часть их одежды валяется на полу. Чимин сидит верхом у него на ногах лишь в одном этом безумно огромном свитере, на Юнги осталась только его чёрная рубашка, которая наполовину спадает с его плеч, но в пылу страсти они решают, что не хотят тратить время на то, чтобы избавиться от остатков одежды.

Губы Чимина прижаты к шее Юнги, он посасывает и лижет его кожу, пока Юнги проникает в него пальцами, медленно и осторожно. Возможно, что он просто хочет подразнить его, пока младший не задрожит и не начнёт его умолять, а возможно, он просто хочет растянуть это настолько, насколько он может. Просто потому, что он может позволить себе это. Просто потому, что у него есть время.

— Я так скучал по тебе, — говорит Чимин ему в шею, обнимая Юнги. — Мне тебя не хватало.

Юнги не мастер говорить, не тогда, когда рядом с ним такой тёплый Чимин, поэтому он целует парня в висок, чтобы дать ему понять, что он тоже по нему скучал. Очень сильно. Чертовски сильно. А Чимин знает его достаточно хорошо, чтобы понять этот его язык.

Юнги изгибает свои пальцы, и Чимин тихо вздыхает, опуская свои бёдра и вскрикивая каждый раз, когда старший продолжает касаться нужной точки до тех пор, пока он не начинает дрожать.

Когда Чимин опускается на член Юнги, они оба замирают, и в тишине комнаты лишь слышно их шумное дыхание. Вечер медленно заявляет свои права, поглощая дневной свет, окно всё ещё открыто, и прохладный ветерок обдувает их кожу. Юнги просто не может оторвать своих глаз от Чимина, не теперь, не тогда, когда у него, наконец, есть это. У него есть ОН.

Чимин крепко держится за плечи Юнги и смотрит ему в глаза, когда медленно поднимается и затем снова опускается вниз, с его губ слетает стон, и он начинает не спеша вращать бёдрами. Он делает это снова и снова и продолжает двигаться мучительно медленно, а затем внезапно ускоряется, не спуская глаз с Юнги, и, возможно, именно это сводит старшего с ума. Потому что раньше Чимин не осмеливался смотреть ему в глаза, и если он делал это, то всего лишь на какие‑то секунды, обычно он закрывал их. Но теперь он просто смотрит, как будто он впервые видит что‑то очень красивое, и Юнги это, вроде как, нравится, ему кажется, что он тонет.

— Хён, — тихо говорит Чимин, но его голос всё равно звучит слишком громко. — Трахни меня. Пожалуйста.

И Юнги делает это, он кладёт руки на бёдра Чимина и медленно толкается в него, наслаждаясь его теплотой и узостью. Он наблюдает за выражением блаженства на лице Чимина, у него блестящие и распухшие губы, и он не спускает со старшего обжигающего взгляда, и это уже слишком. Поэтому Юнги притягивает его ещё ближе и снова целует, жёстко и, может быть, даже отчаянно, всё ещё продолжая свои медленные толчки. Чимин хнычет ему в рот, и это ощущение настолько интимное, что Юнги чувствует, как сходит с ума.

Юнги засовывает свои руки под свитер Чимина и блуждает ими по его спине, покусывая его губы, когда парень начинает двигаться навстречу его толчкам, и тогда даже поцелуев становится слишком много. Поэтому Юнги прерывает поцелуй и тянется губами к шее Чимина, захватывая ртом его кожу и слизывая пот с его ключиц. Руки Юнги сжимают бёдра младшего немного сильнее и помогают ему двигаться.

— Поговори со мной, Лепесток, — Юнги мог бы гордиться собой за то, что сумел выговорить целое предложение, если бы только его голос не был таким чертовски хриплым.

Но когда Чимин говорит, Боже, его голос дрожит от желания и наслаждения.

— Мне так хорошо, Юнги, — Чимин опускается вниз чуть быстрее. — Ты трахаешь меня так хорошо.

Юнги толкается в Чимина в тот самый момент, когда тот опускается вниз, и старший не может сдержаться и стонет, он издаёт звук, который никогда бы не позволил себе ни при каких других обстоятельствах, но это — Чимин, а Чимин тугой и милый, и красивый, поэтому, всё прекрасно, всё хорошо.

Когда он поднимает глаза, Чимин снова смотрит на него, с нежностью и теплотой, Юнги чувствует, как воздух вокруг него становится тяжелее.

— Я сделаю тебя счастливым, да? — говорит он, и Чимин кивает. — Ты собираешься сделать счастливым меня, а я сделаю счастливым тебя, я клянусь.

Чимин просто снова кивает, почти в оцепенении, потом он чмокает Юнги в уголок рта. — Можно… можно мне кончить? Я хочу кончить, я уже так близко.

— Да-а, — Юнги берёт возбуждённый член Чимина в свою ладонь и сжимает его, начиная быстро двигать рукой, и одновременно быстро толкаться в Чимина, увеличивая темп, который становится почти жёстким, потому что он знает, что Чимину это нравится. — Ну, Лепесток.

Чимин упирается головой в плечо Юнги и выстанывает его имя снова и снова, и когда они сбиваются с ритма где‑то посреди всего этого, он сжимается вокруг члена Юнги и, содрогаясь всем телом, кончает на живот старшего.

— Не останавливайся, не останавливайся, — всхлипывает Чимин, всё ещё встречая толчки Юнги, когда начинает отходить от оргазма. — Пожалуйста, не останавливайся.

Юнги просто вбивается в него ещё сильнее и ещё быстрее до тех пор, пока он больше не может сдерживаться и с последним толчком кончает в Чимина, который дрожит и затихает. Юнги клянётся, что видит вспышку перед глазами, он кладёт руки на бёдра Чимина, чтобы полностью остановить его движения, внезапно почувствовав себя слишком чувствительным.

По какой‑то причине, ни один из них, кажется, не хочет шевелиться, поэтому они остаются так, Чимин всё ещё держится за него, как будто думает, что Юнги может уйти, как только он прекратит это делать. У Юнги кружится голова, когда его оргазм медленно отступает, оставляя глубоко в животе какой‑то жар и онемение. Он оставляет лёгкие поцелуи на обнажённой коже плеча Чимина, поглаживая его мягкие и слишком горячие бёдра.

— Детка?

— Хмм, — отвечает Чимин, всё ещё не убирая головы с плеча Юнги.

— Мы должны всё же передвинуться в какой‑то момент.

— Да ну ещё.

Юнги хихикает.

— Нет, серьёзно.

— Не хочу, — говорит он голосом, который Юнги знает слишком хорошо.

— И чего ты дуешься, если я даже не могу увидеть твоё лицо?

— В любом случае, это работает.

— Чёртов негодник.

Чимин хихикает.

— Я скучал по этим словам, — он молчит некоторое время. — Я скучал по тебе.

— Я сожалею, — и, твою мать, он действительно сожалеет.

— Ты совсем не дружишь со словами, и как мне было понять, что ты имел в виду, когда сказал, что больше не хотел меня?

— Не обвиняй в этом только меня, это ты просто взял и ушёл.

Чимин слабо стукает его по груди.

— Я милашка, я не заслуживаю такого обращения.

— То, что ты милашка, не означает, что это будет всегда спасать твою задницу.

— Это прокатывает с тобой, так почему же я должен прекращать?

 Чимин начинает немного ёрзать, и Юнги шипит:

— Прости. Наверное, я должен выйти из тебя.

— Наверное.

Чимин, наконец, слезает с Юнги и просто падает спиной на кровать. Он громко вздыхает, как только его тело касается матраса. Юнги ложится на живот рядом с ним и закидывает свою руку ему на грудь, поглаживая большим пальцем его шею.

— Эти простыни просто ужас какой-то, — говорит Чимин. — Повсюду мокрые пятна.

Юнги хмыкает.

— Я люблю тебя.

Чимин слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и широко улыбается ему. Его нос морщится, а глаза превращаются в полумесяцы.

— Мне нравится, как это звучит.

— Я люблю тебя.

— Хорошо, нет, не говори этого больше.

Юнги хмурится.

— С тобой так трудно.

— Нет, а то у меня будет сердечный приступ, я всё ещё эмоционально не пришёл в себя, — Чимин переворачивается и прижимается к Юнги ещё ближе, утыкаясь носом ему в грудь. — Мне так тепло и уютно, так что попридержи пока внезапные любовные признания.

— Это довольно мило, — бормочет Юнги, чувствуя себя слишком расслабленным. — Я должен обтереть тебя, но я засыпаю.

— Нет, сначала крепко обними меня.

— А можно я обниму тебя потом?

— Я хочу прямо сейчас. Что скажешь?

Юнги стонет и начинает гладить Чимина по голове.

— Прекрасно, но если ты заснёшь, не жалуйся тогда утром.

— И всё равно я буду жаловаться.

— Да, ты будешь.

— Ах, дерьмо.

Юнги открывает глаза.

— Что?

Чимин смотрит на свой свитер.

— Я испачкал свой новый свитер.

Юнги хмыкает и снова закрывает глаза, на его губах появляется улыбка.

— Знаешь, что?

Чимин хихикает.

— Ты просто купишь мне новый?

— Да.

— Папочка до мозга костей.

— Хорошо, значит так, слезь с меня, никто не называет меня так, если не хочет, чтобы я расстался с ним в самом начале отношений.

Чимин успокаивает Юнги поцелуйчиками в кончик носа. Старший застонал бы от банальности происходящего, но вместо этого он просто улыбается Чимину. Пушистые волосы парня взъерошены и всё ещё немного влажные, его губы распухли от поцелуев, а глаза сверкают озорством, на которое Юнги и запал.

Они так и засыпают. Ноги Чимина всё ещё слишком холодные рядом с ногами Юнги, он всё так же любит обниматься, когда спит, накрывшись кучей одеял, и всё ещё пахнет лавандой и цитрусами. Он будет жаловаться утром на то, что чувствует себя ужасно, и будет дуться, пока Юнги не сдастся, наконец, и не отвезёт его в любимое кафе Чимина, чтобы купить ему там его дурацкие фисташковые кексы, а потом Чимин как‑то глупо поцелует его в благодарность за это, потому что так было всегда, и некоторые вещи не должны меняться.

Они засыпают и, впервые, у Юнги есть это. У него есть ОН.

1500