11

***

Юнги добирается до дома Чимина в рекордно короткое время, он ни в кого не врезается по дороге и поэтому решает засчитать себе это, как победу. Раньше он много раз отвозил Чимина домой, в небольшой кондоминиум, расположенный не очень далеко от его колледжа. Это старое здание с металлической лестницей, которая соединяет все этажи. Юнги выходит из машины и подбегает к ней; перепрыгивая через две ступеньки за раз, он поднимается на третий этаж и едва может отдышаться. Он находит дверь Чимина и изо всех сил стучит в неё, потом выпрямляется и откашливается.

Именно в этот момент его охватывает паника. Во-первых, он понятия не имеет, что сказать. Во-вторых, он еле дышит. И потный. Он даже не вымыл волосы этим утром. Чёрт побери, а чистил ли он зубы после ланча? А что если Чимина нет дома? Боже мой, во что, чёрт возьми, он вообще одет?!

Дверь открывается, и у Юнги чуть не случается сердечный приступ. Перед ним стоит действительно высокий парень, с огромными карими глазами и лицом, которое могло, возможно, бросить вызов красоте Джина.

Парень одаривает его квадратной улыбкой.

- Привет!

Юнги кивает.

- Привет.

- Я Тэхён!

О, так значит, это Тэхён.

- Я... Я, вроде как, знаю это.

- О, Боже, - шепчет Тэхён в ужасе. - Ты экстрасенс?

- Что?

- Чонгук! - неожиданно вопит Тэхён, и Юнги вздрагивает. - Тащи сюда свою задницу, малыш! Здесь пришёл чувак, он настоящий экстрасенс!

Появляется ещё один парень, и Юнги удивляется, почему здесь все такие чертовски высокие.

- Ты экстрасенс? - спрашивает парень по имени Чонгук. - Настоящий?

- Нет.

- Он знал моё имя, - взволнованно говорит Тэхён.

- Я не экстрасенс.

Чонгук выгибает бровь и хватает Тэхёна за руку, затаскивая его себе за спину.

- Тогда ты сталкер.

- Ты сталкер?! - у Тэхёна перехватывает дыхание, а Юнги глубоко вздыхает.

- Нет, - отвечает он. - Я... я знаю Чимина, он рассказывал мне о тебе.

- О! - снова улыбается Тэхён. - Тогда, должно быть, ты здесь из-за него! Чимин, тащи сюда свою задницу!

Юнги снова вздрагивает от внезапного крика.

- Так, кто ты? - спрашивает Чонгук.

- Я... просто друг. Мин Юнги, приятно поз...

- Закрой дверь, Чонгук, - говорит Тэхён, глядя на Юнги холодными, как лёд глазами, и на его губах появляется ужасная усмешка. - Ему здесь не рады.

Вот, дерьмо. Прежде чем Юнги может возразить, Чонгук уже закрывает дверь, и вдруг раздаётся ещё один голос.

- Вы двое, можете заткнуться?! Я пытаюсь заниматься, проклятые...

Юнги клянётся, что чувствует, как его сердце заходится у него в груди, когда позади Тэхёна появляется Чимин. Он выглядит усталым, с опухшими глазами и взъерошенными волосами, на нём свитер, который ему слишком велик и доходит до середины бёдер.

- Что ты здесь делаешь? - спрашивает Чимин с каменным лицом.

- Мы можем поговорить? - Юнги смотрит на Тэхёна и Чонгука. - Одни?

- Нет.

- Пожалуйста?

- Нет.

- Ну пожалуйста?

- Эй, это мои слова! Нет, подожди, это не...

Юнги вздыхает.

- Лепесток, пожалуйста.

Чимин сразу же смягчается и качает головой.

- Парни, сходите погуляйте.

Чонгук берёт Тэхёна за руку и тянет его наружу, пока тот мечет взглядом громы и молнии в сторону Юнги.

- Входи, - Чимин отходит в сторону, и Юнги заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. - Извини за беспорядок, когда Тэ и Кук здесь, начинается полное безумие.

- Всё в порядке, - Юнги осматривается, квартира крошечная, но удобная, возможно немного грязная, но это вполне ожидаемо от мальчишек из колледжа, около стены стоит вполне приличный диван и перед ним телевизор, открытая дверь ведёт в кухню и в два отдельных коридора. - Здесь хорошо.

Чимин хмыкает и показывает ему жестом, чтобы он следовал за ним, парень заходит в один из коридоров и открывает в конце него дверь. Как только Юнги заходит внутрь, он уже знает, что это комната Чимина. Просто она пахнет как Чимин, он узнаёт одежду, разбросанную вокруг, на кровати даже есть та дурацкая мягкая игрушка, которую Юнги выиграл для него, когда Чимин уговорил его сходить вместе в зал с игровыми автоматами.

Чимин садится на кровать со скрещенными ногами, хватает подушку, положив её себе на колени, и начинает теребить её за края.

- Зачем ты здесь?

Ну, что же, вот и настал этот момент. Юнги стоит перед ним и откашливается.

- Джин рассказал мне.

Чимин стонет и сразу же краснеет, он закрывает лицо руками.

- Я убью его, к чёрту.

- Нет, не надо. Я имею в виду, он и правда грозился убить меня, но всё же. - Юнги пытается поймать взгляд Чимина, но парень кажется решил, что теперь будет разглядывать свои колени. - Это было недоразумение. Мы оба всё поняли не так, я не пытался избавиться от тебя.

Чимин закатывает глаза.

- Ты сказал, что это конец, поэтому...

- Я это и имел в виду, - перебивает его Юнги. - Я имел в виду это, когда говорил, что мы должны закончить наши отношения. Я больше не хочу, чтобы ты был моей сахарной деткой, и я больше не хочу быть твоим сахарным папочкой. Я просто хочу тебя.

Чимин смотрит на него в течение нескольких секунд.

- Ты хочешь меня.

- Да.

- Я не верю тебе, - то, как он произносит это, кажется скорее грустным, чем сердитым.

Юнги смотрит в глаза Чимина, такие усталые и блестящие от слёз, и, наконец, до него доходит это. Он на самом деле начинает понимать. Теперь он видит, насколько тяжело это было и для Чимина тоже. Потому что прямо сейчас парень уже, кажется, сдался. Это длилось и длилось, пока не стало просто невыносимым, пока Юнги не дал ему повод уйти, и Чимин воспользовался им. Он отпустил его.

- Ты... - Чимин начинает снова теребить края подушки. - Ты говоришь, что хочешь, чтобы я поверил, что ты полюбил меня с того самого момента, когда увидел меня в первый раз. Но дело в том, что я уже был твоим, и вот чем это закончилось, - Чимин пожимает плечами. - Так, с чего ты взял, что в этот раз всё будет по-другому?

- Когда ты улыбаешься, твои глаза исчезают, - выдаёт Юнги, и Чимин хмурится.

- Что?

- Ты морщишь нос, когда смеёшься. Ты начинаешь вести себя мило, чтобы получить то, что ты хочешь, и ты дуешься, потому что знаешь, что я испытываю к этому слабость и... и когда у тебя ночью кошмар, ты плачешь, как маленький ребёнок, а на следующее утро заставляешь меня печь для тебя блины, и ты шмыгаешь носом и хнычешь до тех пор, пока, наконец, не получаешь их. А мои блины ужасные на вкус, и я это знаю.

- Хён...

- Ты такой раздражающий иногда и такой капризный, - продолжает Юнги. - И дорогой. И ты всегда заставляешь меня смотреть фильмы, которые я в итоге стал ненавидеть. Ты так любишь обниматься, серьёзно, но иногда бывает просто слишком жарко, чтобы обниматься, ты должен понимать это. А ещё, у тебя чертовски холодные ноги, убирай их подальше от меня, когда мы спим вместе. - Юнги замолкает, чтобы перевести дыхание. - Ты однажды чуть не заплакал, когда увидел птицу без лапки, и только одно это почти разбило моё сердце. И тебе нравится, когда у тебя немного длинные ногти, чтобы ты мог их красить, и я обманывал тебя, когда говорил, что они мне не нравились. И, твою мать, ты опасный, потому что, когда ты целуешь меня, возникает такое чувство, что ты любишь меня. Были времена, когда ты смотрел на меня так, как будто никак не мог насмотреться, и это, скорее всего, неправда, но дело в том, что ты заставляешь людей чувствовать себя именно так. И ты... ты просто такой красивый. Поэтому я влюбился в тебя, я влюбился в тебя из-за всего этого, о чём я только что сказал, из-за всего этого, я хочу тебя. И не думаю, что расхочу в ближайшее время.

Чимин смотрит на него огромными глазами, приоткрыв губы, и румянец медленно спускается с его лица вниз к его шее, его руки крепко держат подушку, лежащую у него на коленях, и кажется что тысячи слов остаются невысказанными, так и не слетев с его губ.

- Вот, что я хотел сказать тебе, - Юнги кивает самому себе. - Поэтому сейчас я... да, я просто уйду.

- Не надо, - шепчет Чимин. - Не уходи.

Юнги не уходит. Он стоит, замерев на месте, и снова появляется эта искра надежды, которая ему уже стала настолько знакомой.

- Ты надуваешь щёки, когда ты смущён, - бормочет Чимин. - И ты... ты так легко заводишься по пустякам, это мило. Тебе нравится вести себя по-взрослому и всё такое, но однажды ты обыграл меня в «Naruto Run», когда мы были у тебя дома.

- Я был пьяный!

- Ты издаешь забавные звуки, когда ты в хорошем настроении. И если ты много смеёшься, твой голос становится хриплым. Ты сильно дуешься, когда сосредоточен или говоришь о чём‑то, что тебя беспокоит, и это так чертовски мило. И... - Чимин нервно кусает свои губы. - И ты любишь свою музыку больше всего в жизни. Ты касаешься своего фортепиано так, как будто ты касаешься возлюбленного, и я знаю это, потому что именно так ты прикасаешься ко мне. Твои руки знают, как обращаться с хрупкими вещами, потому что, когда ты трогал меня, я чувствовал себя в безопасности. Ты просто... коснулся меня, а я потерял голову от любви. Ты разбивал мне сердце даже тогда, когда обращался со мной, как будто я был сделан из фарфора. И я люблю тебя за это. - Чимин глубоко вздыхает и смотрит на него. - Поэтому, пожалуйста, не уходи.

Юнги чувствует, как искра надежды загорается немного ярче.

- Так, значит, я могу остаться?

- Ты просто должен. У тебя нет выбора, - Чимин дарит ему лёгкую улыбку. - Я теперь от тебя не отстану.

- Звучит не так уж и плохо.

Чимин тихо фыркает.

- Ты кажешься таким неловким, когда пытаешься быть мягким.

- Дай мне передохнуть, я ведь стараюсь изо всех сил.

- У тебя замечательно получается, милый, - Чимин протягивает свою руку. - Теперь иди сюда и прикоснись ко мне.

Юнги подходит к нему и берёт Чимина за руку.

- Почему ты просто не сказал что‑нибудь? Ты мог бы мне сказать.

- Я думал, что тебе было достаточно тех отношений, которые у нас были, и ты не хотел чего‑то большего, - отвечает Чимин. - Ты должен признать, что ты не мастер показывать свои чувства. Серьёзно, я и понятия не имел, что ты хотел большего.

Юнги должен согласиться с этим. Чимин тянет его за руку, и его взгляд падает на губы Юнги.

- Мы можем? - спрашивает он и выглядит таким маленьким и неуверенным.

- Да, - тихо говорит Юнги и наклоняется, касаясь его носом. - Я думаю, что мы можем.

И тогда, Чимин целует его, широко улыбаясь, и Юнги понимает, что теперь ему это вовсе не кажется, и Чимин целует его так, потому что он по-настоящему любит его.

1670