2

***

Прошло два часа, а он всё ещё там, один, его кофе остыл, а его песня всё ещё полный отстой. Ну, может быть, отстой — это резкое слово. Он знает, что песня звучит хорошо и так, но она не такая, какой он хочет её видеть. Сейчас, если бы только он мог понять, какое звучание он хочет на самом деле, это было бы замечательно. Юнги снимает наушники с головы и бросает их на стол. Он смотрит на часы и облизывает губы. Уже поздно, но сейчас ночь пятницы, поэтому, возможно…

Юнги вынимает телефон из кармана джинсов и быстро просматривает сообщения, пока не находит переписку, которую искал, и быстро печатает сообщение.

Ты свободен сегодня вечером?

Он кладёт телефон на стол и складывает руки на груди, уставившись на чёрный экран, ожидая ответа. Боже, он надеется, что получит его. Через несколько секунд экран загорается и телефон вибрирует, Юнги быстро хватает его снова и проверяет сообщение.

Ты свободен сегодня вечером?

Чимин:Дай мне час (ﾉ･ｪ･) ﾉ

Юнги хмурится.

— Что, чёрт возьми, за эмоджи? — бормочет он, потом встаёт со стула и кладёт телефон в карман. Получается, что он возвращается на ночь домой.

***

Как только Юнги заходит в свою квартиру, он бросает куртку на пол и начинает раздеваться. Он носил эти джинсы весь день, и, твою мать, они такие узкие — он должен надеть что‑нибудь более удобное. Юнги бросает беглый взгляд на часы, висящие на стене в гостиной, и видит, что у него ещё есть несколько минут до прихода Чимина. Он идёт в свою комнату, берёт чёрную рубашку и какие‑то тренировочные штаны и снимает своё нижнее белье, решая не надевать чистое, потому что, чёрт, это его дом, а в своём доме он будет делать то, что хочет. Кроме того, похоже, что в любом случае, ему не пришлось бы носить его долго. Он надевает футболку и тренировочные штаны и возвращается в гостиную, тяжело падая на кожаный диван и глубоко вздыхая. Чёрт, он устал. Юнги откидывает голову на спинку сидения, и через некоторое время его глаза закрываются, мысли и заботы всё ещё гудят у него в голове, лишая его возможности по-настоящему расслабиться.

Он слышит, как ключ открывает дверь, потом звук шагов, дверь закрывается, и он слышит, как Чимин бросает свои ключи в вазу, где у Юнги лежат его собственные. Это дело нескольких секунд, прежде чем шаги становятся всё ближе и ближе, слышен мягкий топот, потому что Чимин всегда снимает свою обувь, как только заходит внутрь, и вот, он уже в комнате.

Юнги сидит с закрытыми глазами и слышит, как Чимин вздыхает, потом диван прогибается вниз, и он ощущает тяжесть на своих коленях, которая слишком знакома ему; руки Юнги сразу же опускаются на бёдра Чимина.

— Ты выглядишь усталым.

Юнги хмыкает.

— Я устал.

Пальцы Чимина зарываются в его волосы, перебирая чёрные пряди.

— Папочка напряжён?

Юнги слегка шлёпает парня по бедру, и он хихикает.

— Не называй меня так, я ненавижу это.

— Ты так мило хмуришься, когда я делаю это, так забавно.

У Чимина приятный голос. Всегда лёгкий, всегда игривый, Юнги нравится он.

— Ты пахнешь дешёвой травкой, — замечает Юнги.

— Я был на вечеринке.

— Я испортил тебе ночь?

— Боже, нет, ты спас её, там было так скучно, — Чимин наклоняется и трётся своим носом о нос Юнги. — Ты собираешься смотреть на меня или…

Юнги открывает глаза, и с его губ срывается вздох, он и не знал, что, оказывается, сдерживал своё дыхание. У Чимина мягкие черты лица и озорство в глазах, его пухлые губы уже изгибаются в ленивой ухмылке. У него размазана подводка под глазами, розовые волосы уложены назад и кожа блестит, должно быть, от какой‑то косметики.

— Привет, — говорит он, медленно двигая бёдрами.

— Привет, — улыбается ему Юнги. — Ты уверен, что я не прервал ничего интересного?

— Меня бы здесь не было, если бы это было так, — отвечает Чимин, перемещая руки от волос Юнги к его шее. — Ты напряжённый.

— Плохой день на работе.

Чимин хмыкает.

— Возможно, я смогу сделать его лучше, хм?

— О, я уверен, что сможешь, — Юнги чувствует, что его губы складываются в ухмылку, когда едва заметные движения бёдер Чимина становятся сильнее и очевиднее.

Чимин на мгновение замирает и смотрит ему в глаза, прежде чем наклоняется и целует его, медленно и мягко. Юнги закрывает глаза и вздыхает в поцелуй, губы Чимина тёплые и такие чертовски мягкие. Руки старшего перемещаются с бёдер Чимина к его талии, и он тянет парня на себя, прижимая его сильнее к своему паху. Чимин задыхается, и Юнги пользуется этим, засовывая свой язык ему в рот, и тихого звука, который тот издаёт, вполне достаточно, чтобы напряжение спало с его плеч. У Чимина вкус травки и пива, но Юнги это нравится, он проводит языком по нёбу младшего, а потом облизывает его нижнюю губу.

С Чимином всегда так, сначала медленно в течение нескольких минут, прежде чем Юнги понимает, что этого недостаточно, и он хочет большего. А Чимин и рад угодить, открывая для него свой рот, позволяя его пальцам так сильно впиваться в свои бёдра, что потом на коже остаются небольшие красные полумесяцы.

Тихий стон срывается с губ Чимина и остаётся у него на языке, Юнги чувствует даже через его джинсы, что Чимин становится твёрже. Он такой необыкновенно чувственный, что Юнги упивается этим.

Чимин зажимает губу Юнги между своими зубами, прежде чем прерывает поцелуй и слезает с его коленей. Юнги хнычет от разочарования, но вскоре его жалобы превращаются в стон, когда парень опускается на колени и тянет за пояс его тренировочных штанов.

— Хочу отсосать тебе, — говорит Чимин, и Юнги слегка приподнимает бёдра, чтобы тот мог снять его штаны. — Почему ты никогда не носишь нижнее бельё?

— На него уходит слишком много времени.

Чимин закатывает глаза, чёртов негодник, но тут же устраивается между ногами Юнги и зажимает в руке его полувозбуждённый член, медленно поглаживая его, и кольца на коротких пальцах младшего заставляют Юнги шипеть. Эти кольца он купил ему, потому что он так чертовски слаб перед истериками Чимина. И всё же, руки парня выглядят особенно мило, когда украшены серебряными кольцами и…

— О, твою мать, — шипит Юнги, как только Чимин проводит языком по всей длине его затвердевшего члена, от основания до самого кончика.

Его руки находятся на бёдрах Юнги, не давая им двигаться, он накрывает губами головку возбуждённого члена старшего и щекочет языком его щель.

— Да-а, так хорошо, — сглатывает Юнги, немного задыхаясь, теперь он сильно возбуждён. Он убирает со лба Чимина прядь выбившихся розовых волос. — Давай, Лепесток, сделай своё дело.

Чимин прикрывает глаза и медленно опускается вниз. Юнги стонет, наблюдая, как тот легко скользит вниз по его члену, прижимаясь к нему языком. Щёки парня мило вспыхивают румянцем. Твою мать, за Чимином так всегда приятно наблюдать, когда он на коленях: губы красные и блестящие, маленькие руки хватаются за ткань спортивных штанов Юнги, воздух заполняют тихие звуки его хриплого дыхания.

- Ты так хорош, Лепесток, — удаётся сказать Юнги, Чимин открывает глаза и смотрит на него, в то время, как сам опускается ещё ниже, а потом медленно скользит вверх и сосёт. — Такой хороший мальчик.

Чимин стонет в ответ на это и вспыхивает ещё больше, он начинает двигать головой вверх и вниз быстрее, втягивая щёки, внутри его рта влажно и тепло. Чимин любит похвалу, Юнги знает это, он очень падок на комплименты и буквально упивается вниманием, которое Юнги уделяет ему. Это одновременно и мило, и чертовски страшно, потому что Чимин настоящая мегера.

Чимин внезапно отстраняется с широко открытыми остекленевшими глазами, он кусает нижнюю губу, и Юнги удивлённо выгибает бровь.

— Что?

— Просто… — Чимин поглаживает ладонью выпуклость в своих штанах, слегка вздыхая от трения. — На самом деле, я хочу сесть на тебя верхом.

— Иди сюда.

Парень встаёт и забирается на Юнги.

— Я думал, ты скажешь, «Залезай к папочке на колени».

— Ничего подобного. На самом деле, я собираюсь отшлёпать тебя, — бормочет Юнги, расстёгивая кнопку и молнию на джинсах Чимина.

— Но ты знаешь, что мне это нравится, поэтому, ещё вопрос, кто от этого выиграет больше? — Чимин приподнимает бёдра, чтобы помочь Юнги снять с него штаны, а потом голова старшего отключается на мгновение от представшего перед ним зрелища.

На Чимине одни из тех трусиков, которые он купил ему, розовые с оборками, и головка его члена доходит до их резинки.

— Охуеть, — Юнги проводит указательным пальцем по возбуждённому члену Чимина. — И ты вот так ходил на эту вечеринку?

— Нет, — усмехается ему Чимин. — Вернулся домой и надел их. Есть ещё один сюрприз.

Юнги хмурится, поэтому Чимин берёт его руку и подносит её к своей заднице. Между его ягодиц чувствуется что‑то твёрдое, это, должно быть, одна из анальных пробок Чимина, вероятно, его любимая, с красивым кристаллом на конце.

— Ты, действительно, подумал обо всём, — говорит Юнги, пока Чимин сражается с узкими джинсами, пытаясь вытащить из них свою ногу.

— На самом деле, я подготавливал себя так быстро, что, наверное, вывихнул свой локоть или ещё что‑нибудь.

— Я мог бы и сам подготовить тебя, — Юнги постукивает по концу пробки. — Мне нравится растягивать тебя.

Чимин впивается в него взглядом.

— Нет, тебе нравится дразнить меня. Ты тратишь на это слишком много времени, а я весь день хожу возбуждённым. Серьёзно, когда я получил твоё сообщение, я чуть не заплакал от счастья, чёрт побери, эти грёбанные штаны, я… вот! — Чимину, наконец, удаётся освободить одну из своих ног. — Вот, готово.

— У тебя всё ещё одна нога в штанах.

— Да хрен с ней, трахни меня.

Юнги закатывает глаза и стягивает джинсы ниже, оставляя их болтаться внизу на левой лодыжке Чимина.

— Ты сегодня чертовски нетерпеливый.

— Я сказал тебе, что я возбуждён, — Чимин чмокает его в губы. — Теперь, пожалуйста, можешь меня трахнуть?

Юнги фыркает, глядя на нетерпение Чимина, но втягивает его в поцелуй, и младший только что не тает в его руках, из его груди вырываются тихие хриплые стоны, а его маленькие руки держатся за рубашку Юнги.

Юнги просовывает руку в трусики Чимина и берётся за пробку, он медленно тянет за неё, пока Чимин не начинает дрожать и не прерывает поцелуй, глядя на него, надув губы.

— Просто вынь её, — выдыхает он, Юнги засовывает пробку обратно внутрь, и Чимин задыхается.

— Что, если я не хочу торопиться с этим? — Юнги начинает вытаскивать пробку снова, а пальцами свободной руки обводит вокруг колечка мышц Чимина, чувствуя, как они сжимаются вокруг широкой части игрушки, и из отверстия медленно вытекает смазка. Чимину нравится, когда мокро и грязно, и даже немного неряшливо, и Юнги быстро научился удовлетворять эти его пристрастия.

Но если и есть на свете что‑то, что Юнги на самом деле любит, и от чего он не откажется, так это — не на шутку возбуждённый Чимин. Парень настолько чувственный, что Юнги было нелегко поверить, что он был настоящим в начале… ну, чем бы ни было то, что происходит между ними, поэтому, проще простого добиться того, чтобы он быстро сдался, заставляя его стонать ему в ухо и умолять, чтобы он просто заполнил его, трахнул его жёстко и быстро, чтобы просто сделал с ним хоть что‑нибудь, всё равно, что.

Юнги продолжает двигать пробкой, то вынимая её, то снова засовывая внутрь, и Чимин дрожит, возвышаясь над ним с закрытыми глазами, милый румянец уже начинает распространяться дальше, вниз к его груди, тихие стоны слетают с его приоткрытых губ.

— Хён… — хнычет Чимин, открывая глаза и глядя на него. — Давай, просто…

— Просто?

— Это глупо! Это ты позвонил мне, потому что ты был напряжен! — Чимин слабо ударяет его кулаком в грудь, и Юнги вынужден прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. — Я, вроде как, прихорошился для тебя, встал для тебя на колени, а ты, блядь, дразнишь меня, это какое‑то безумие!

— Разве?

— Ведёшь себя глупо, как гомофоб.

Юнги фыркает, качая головой, он замечает, что Чимин тоже улыбается, прежде чем касается губами шеи старшего в том месте, где она переходит в плечо, мягко посасывая кожу, чтобы не оставить следов.

— Хён, — бормочет Чимин ему в кожу, ведя губами вверх по шее к его уху. — Пожалуйста? Хочу, чтобы ты трахнул меня.

Юнги чувствует, что его решимость рушится так чертовски быстро, что это вызывает жалость. Проклятый Чимин и его глупое хныканье и мольбы, этот малыш очень опасен. И всё же, Юнги, наконец, вытаскивает пробку, у Чимина перехватывает дыхание, когда её больше нет, а его отверстие всё ещё пульсирует и пытается обхватить то, чего уже нет, смазка сразу же начинает стекать вниз по его бёдрам, Юнги собирает немного на свои пальцы и начинает поглаживать себя, распределяя лубрикант по члену.

— Давай, Лепесток, — говорит он, Чимин уже приподнимается над Юнги. Он медленно опускается, и Юнги шипит, когда чувствует, что проникает в Чимина, внутри парня так влажно и тесно, что на мгновение он забывает, как дышать. Когда Чимин доходит до нижнего предела, он замирает на несколько секунд, пытаясь отдышаться, зажав в руках рубашку Юнги.

-Ты, как, нормально? — спрашивает Юнги, лаская щёку Чимина большим пальцем.

— Я в порядке, — отвечает Чимин тихим и дрожащим голосом. — Подожди немного.

— Конечно, — Юнги сглатывает с трудом, но не двигается, позволяя Чимину привыкнуть к своему члену. Он блуждает взглядом по телу младшего. Чимин гладкий везде, хотя похоже, что он недавно проснулся, и его кожа выглядит немного покрасневшей в некоторых местах. Чимину нравится хорошо выглядеть, Юнги понял давным-давно, что ему будет действительно чертовски трудно не признать Чимина симпатичным. Чёрт, это будет, практически невозможным, всё же младший так старается. Это ужасно мило, но Юнги опасается говорить об этом.

Неожиданно, Чимин приподнимается и затем снова скользит вниз, он вращает бёдрами и тихо стонет, руки Юнги перемещаются на его талию.

— С каких это пор ты такой тихий?

— С тех пор, как на тебя пожаловались из-за шума, — отвечает Чимин и усмехается ему.

— Да, по хую, все эти жалобы, я хочу слышать тебя.

— Требовательный, но довольно горячий.

Чимин начинает двигаться снова, на этот раз быстрее, находя темп, от которого Юнги начинает стонать и впиваться пальцами в его кожу, поддерживая его.

— Так хорошо, хён, — стонет Чимин, он наклоняется и целует Юнги, жадно и мокро, ударяясь зубами и кусая его нижнюю губу. Юнги подбрасывает вверх свои бёдра, и Чимин вскрикивает, но после этого сразу же прекращает двигаться. — Нет, не шевелись.

— Почему? Что не так? — обеспокоенно спрашивает Юнги, думая, что причинил ему боль.

— Ничего, просто… — Чимин смотрит вниз, избегая его взгляда, потому что, на этот раз, он решает изобразить застенчивость. — Я позабочусь о тебе сегодня вечером. Я сделаю всё сам.

Юнги пытается выровнять дыхание, потому что этот паршивец, это проклятое сокровище действительно знает, как заставить его сойти с ума. Честно, это так расстраивает, насколько легко Чимину довести его до предела всего лишь несколькими словами.

— Хорошо, — Юнги скользит руками под рубашкой Чимина, только чтобы ещё больше почувствовать его кожу. — Будь хорошим мальчиком со мной.

Ресницы Чимина трепещут, и он начинает двигаться снова, резко опускаясь вниз, Юнги издаёт стон, когда Чимин трахает себя его членом, полностью вбирая его в себя, и всё ещё умудряясь выглядеть абсолютно красивым с кожей, покрытой тонким слоем пота.

Он обвивает руками шею Юнги и наклоняется, жадно лаская её так, что доводит Юнги до головокружения.

— Я собираюсь заставить тебя кончить так хорошо, хён, — шепчет Чимин, и его голос ломается в конце, когда он, должно быть, задевает правильную точку. — Я позабочусь о тебе, я буду… о, Боже, таким хорошим для тебя.

Юнги стонет в кожу Чимина, он сосёт и кусает его шею так, что утром, он абсолютно уверен, там будет всё фиолетовым, потому что, по воле Бога, Чимин выглядит потрясающим, когда его кожа окрашена фиолетовым и красным.

— Скажи мне, что я хороший.

— Ты такой хороший, — Юнги обнимает Чимина за талию, насаживая его на свой член. — Такой хороший мальчик, Лепесток, ты такой хороший.

Чимин хнычет, его бёдра вздрагивают от похвалы, он двигается быстрее, почти жёстко и, наконец, подаёт голос, издавая высокий и протяжный стон. Юнги безумно любит, когда он такой громкий, он обожает моменты, когда Чимин чувствует себя так, таким податливым и готовым позаботиться о них обоих, следуя за наслаждением, которое накатывает волнами.

Возможно, это из-за того, что он был настолько напряжённым, почти на грани срыва (или, возможно, это просто потому, что он становится чертовски слабым, когда это касается Чимина), но Юнги чувствует, что скоро кончит, по его животу разливается тепло, и Чимин сжимается вокруг него.

— Хён… — хнычет Чимин, его темп становится почти безумным. — Юнги-хён.

— Ты хочешь кончить?

— Да… — Чимин смотрит на него тёмными остекленевшими глазами. — Можно?

— Давай, Лепесток.

Чимин падает вниз ещё один последний раз, прежде чем кончает себе на живот, его член дёргается в трусиках, парень стонет и дрожит, прижимаясь к Юнги, продолжая трахать себя во время оргазма, пока, наконец, не замирает, осев в руках старшего. Юнги оставляет цепочку поцелуев вдоль его шеи и поглаживает его по спине.

— Хён, внутрь, — Чимин говорит, насаживаясь на Юнги чуть глубже. — Кончи в меня.

— Твою мать, Чимин, — стонет Юнги, когда толкается в задницу Чимина. Парень вскрикивает, но сжимается вокруг него, вцепляясь ногтями в плечи Юнги. — Ты настолько добр ко мне, да?

— Да, — Чимин открывает глаза и смотрит на Юнги. — Я хорошо постарался, поэтому заполни меня.

От этих слов Юнги кончает, со стоном изливаясь в Чимина, парень дрожит и целует его в шею, когда старший содрогается от оргазма, прижимая его ближе к себе до тех пор, пока ему не удаётся перевести дыхание.

Они не двигаются некоторое время, Юнги слишком занят тем, что пытается не потеряться в остаточных ощущениях после испытанного блаженства, прижимаясь к шее Чимина. Тот всё ещё пахнет травкой, но теперь ещё и его запахом тоже, и это абсолютно невозможно не заметить. Чимин начинает ёрзать на нём, и Юнги вздыхает.

— Что?

— Я испортил их, — бормочет Чимин, кажется, что он слегка обижен. Да, он дуется.

— Что ты испортил?

— Мои трусики.

Юнги смотрит вниз на свои колени и… да, они испорчены.

— Я куплю тебе завтра новые.

— Да? — Чимин, кажется, немного воспрял духом. — Ты возьмёшь меня в «Victoria’s Secret»?

Юнги фыркает.

— Прекращай быть настолько дорогим.

— Если бы я хотел быть дорогим, то попросил бы, чтобы ты купил мне бельё у «Bordelle».

Юнги выгибает бровь и смотрит на Чимина.

— Ты хочешь что‑нибудь оттуда?

Чимин моргает несколько раз, как будто всё ещё немного не в себе, потом, кажется, приходит в себя. — Подожди, ты серьёзно?

Юнги пожимает плечами.

— Если это то, что ты хочешь, конечно. Просто скажи мне, что ты хочешь, и я куплю это.

— Я мог бы попросить всю их осеннюю коллекцию.

— Тогда мне просто придётся купить тебе шкаф побольше.

Чимин хихикает, и Юнги обнаруживает, что тоже улыбается, всё ещё поглаживая спину младшего, как он надеется, успокаивающими движениями.— Мне нужно в душ, — Чимин медленно отстраняется от Юнги, немного вздрагивая, и встаёт. — Ты хочешь остаться на ночь? — Ну, сегодня пятница. Я мог бы остаться на сегодняшний вечер, в любом случае, завтра утром мне нужно быть здесь. — Хорошо, тогда пойди, прими душ. Чимин кивает и, наклоняясь, чмокает его в губы. — Приятно видеть тебя таким снова. В последнее время ты был каким‑то чужим. — Я занят, Лепесток. — Я знаю, — Чимин пожимает плечами. — Я, кажется, скучал по тебе. Юнги сжимает челюсть и натужно улыбается, пытаясь помешать словам, возникающим у него в голове. Он смотрит, как Чимин уходит и поднимается вверх по лестнице на второй этаж, где находится его комната и ванная. Юнги остаётся на диване ещё в течение нескольких минут, прежде чем, наконец, находит в себе силы, чтобы встать и пойти в другую ванную, потому что чувствует себя немного грязным.

______________________________3085 Слов