Глава 16. Безмолвный спутник

Валери проснулась от стука собственного сердца — гулкого молота, бившегося где-то в горле, отдаваясь в висках и сжимая грудную клетку. Она лежала не в силах встать, не видя в этом никакого смысла. Пустой взгляд высматривал узоры в лепнине потолка, узнавая в них гроздья винограда и лозы роз. Побег? Сопротивление? Даже мысль об этом казалась теперь абсурдной, чудовищно утомительной.

Дверь открылась без предупреждения, легко сдвинув поставленый ею пуфик. Каин был воплощением готовности к отъезду: безупречный черный костюм, поверх — длинное пальто из черной кашемировой шерсти, струящееся как тень. В одной руке — серебряный поднос с завтраком: омлет, идеальные тосты, апельсиновый сок, яркий, как насмешка. В другой — аккуратная стопка одежды.

— Доброе утро, Валери, — его голос нарушил тишину.

Он поставил поднос на тумбочку рядом с блистером таблеток. Его голубые глаза скользнули по ней, заметив пустоту во взгляде. В них мелькнуло что-то — мимолетная искра разочарования? — Перед полетом тебя должен осмотреть доктор.

Валери лишь слабо покачала головой, отвернувшись к стене. Прикосновения... чужих рук... после его клыков, после его обладания... «Нет». Просто нет.

В дверном проеме, словно вызванный мыслью, материализовался мужчина. Невысокий, худощавый, в строгом костюме графитового цвета. Лицо — маска профессиональной бесстрастности, лишенная морщин. В руках — кожаный медицинский чемоданчик. Не просто врач. Инструмент. Его присутствие ощущалось как внезапный сквозняк в душной комнате.

— Мне нужно проверить ваши показатели, — произнес он тоном, лишенным не только тепла, но и самой возможности его существования. — Пульс. Давление. Состояние ран.

Он сделал бесшумный шаг к кровати. Валери инстинктивно вжалась в подушки, обхватив себя руками и не заметив, как ногти впились в предплечья сквозь тонкий шелк.

— Нет... — ее голос был хриплым шепотом, но в нем слышались остатки упрямства. — Не трогайте меня... Отойдите...

Доктор замер. Его бесстрастный взгляд, будто лишенный век, переключился на Каина. Тот стоял у изголовья, его высокая фигура заслоняла скудный серый свет из окна, отбрасывая на Валери длинную тень.

— Валери... — Каин произнес ее имя мягко. Одно слово. Заставив ее вздрогнуть и невольно повернуть к нему голову. Его взгляд был обращен в саму глубину. — Перелет — серьезная нагрузка на ослабленный организм. Я должен быть уверен в твоей безопасности. Доктор не причинит тебе вреда. Это всего лишь осмотр.

В его словах не было угрозы. Была лишь холодная логика и непоколебимая уверенность в том, что его воля будет исполнена. — Позволь ему сделать свою работу. Ради твоего же благополучия в пути.

Валери почувствовала, как ее жалкое сопротивление рассыпается в прах под весом его воли и гнетом неизбежности. Что будет, если она откажется? Он заставит физически? Или просто оставит ее одну, слабую и дрожащую, перед лицом неведомого стресса полета? Она медленно, с усилием, словно преодолевая невидимую преграду, кивнула. Это было подобием согласия.

Доктор подошел. Его прикосновения были клинически безупречными: ледяными, безличными, эффективными. Он измерил давление — цифры на экране тонометра были тревожно низкими, — пульс — частый, аритмичный, — осторожно коснулся ее шеи. Валери замерла, перестала дышать, пока его безжизненные пальцы, в тонких латексных перчатках, касались ран. Он промыл их антисептиком — резкий запах врезался в нос, — наложил новую, стерильную повязку. Не сказав при этом ни слова.

— Состояние критически ослаблено, — Доктор, монотонным голосом, обращался исключительно к Каину. — Необходим покой и контроль давления при наборе высоты. Рекомендую прием сильного седативного за тридцать минут до вылета.

Он кивнул, не глядя на Валери, собрал инструменты и с тишиной призрака растворился в коридоре.

— Все закончилось, — произнес Каин, в его тоне не было ни утешения, ни торжества. Было лишь удовлетворение от выполненной процедуры. — Одевайся, внизу ждёт машина.

Он указал на стопку одежды: практичное платье из плотного черного бархата с искусно завышенным воротником, полностью скрывающим повязку, и длинными рукавами; теплое пальто каштанового цвета из тонкой шерсти. Идеальный камуфляж для бледности и следов на шее. — У тебя двадцать минут.

Он вышел, оставив ее одну с подносом нетронутой, остывающей еды и одеждой.

***

Машина мчалась по заснеженному шоссе к частному терминалу. За тонированными стеклами мелькали хмурые, безрадостные пейзажи поздней осени: черные стволы деревьев, серые поля, укрытые первым снегом, мрачные промзоны — все сливалось в однотонную, унылую пелену. Валери сидела, закутавшись в пальто, стараясь стать невидимой. Рядом, занимая собой все пространство салона, сидел Каин. Он смотрел в окно, его профиль — резкий, словно высеченный из мрамора, — был отстранен и непроницаем.

Молчание удушало, и казалось неправильным, после недель, наполненных из обещанием. Напряжение между ними висело осязаемо, как электричество перед грозой. Валери чувствовала каждое малейшее смещение его тела. Ее собственные руки, стиснутые на коленях, предательски дрожали.

— Я не причиню тебе вреда, Валери, — его голос прозвучал неожиданно, нарушая тишину. Он не повернул головы и звук его голоса казался почти интимным в замкнутом пространстве.

— Больше? — ее голос сорвался. Она не смотрела на него, уставившись в свои сцепленные пальцы. — Потому что сейчас с меня достаточно?

Каин не ответил сразу. Он смотрел в серое мелькание за окном, и когда заговорил снова, слова его были выверенными и тяжелыми, как отшлифованные временем камни.

— Мы поговорим. Обо всем. Когда приедем. Сейчас тебе нужны не объяснения, а покой.Он медленно повернул к ней голову. Его взгляд был лишен привычной ледяной пленки, обнажая ту усталую, древнюю ясность, что скрывалась за ней.— Ты должна поверить мне сейчас. Если бы я хотел твоей смерти, Валери, ты бы уже была мертва. Ты ведь понимаешь это. И знаешь, что все могло закончиться иначе — в лесу, на причале, в любую из наших встреч. Но этого не произошло.

В его голосе прозвучала подлинная меланхолия, смешанная с неистребимым влечением. — Он не договорил «ты знаешь меня», но пауза висела тяжелее слов.

Его слова, странные и страшные в своей откровенности, пронзили броню отчаяния.— Как ты можешь просить меня об этом? — ее голос дрогнул, предательски выдавая смятение.

Каин посмотрел на нее, и в его взгляде шла немая борьба. Мышцы на его скулах напряглись, веки на мгновение сомкнулись, словно он силой отгонял наваждение. Когда он снова открыл глаза, в них читалась не одержимость, а тяжелая, почти невыносимая ясность, словно он видел перед собой не просто девушку, а всю бесконечную цепь последствий своего поступка.

— Люди способны жить в разных условиях, я предлагаю не самые ужасные из них, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее бледному лицу, по высокому воротнику, скрывающему раны, — ...лишь изнанку ночи.

Он замолчал. Больше ни слова не было сказано до самого въезда на территорию аэропорта. Валери сидела, ошеломленная и раздавленная. Его слова не принесли утешения. Они лишь глубже вбили осознание своей полной, безоговорочной принадлежности ему.

***

Частный терминал был стерильным царством стекла, стали и приглушенного света. Пустынно. Лишь несколько сотрудников в безупречной темно-синей форме двигались с тихой эффективностью роботов, да гул систем создавал фон. Для Валери эта кажущаяся нормальность стала соломинкой. Люди. Официальные лица. Паспортный контроль. Хоть какая-то связь с миром вне его власти.

Они подошли к стойке паспортного контроля. Молодой офицер с безупречно выбритым лицом взял ее паспорт. Валери собрала все остатки сил, всю ярость, весь страх. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Сейчас. Она наклонилась вперед, ее глаза, широкие от отчаяния, впились в глаза офицера.

— Помогите... — ее шепот был срывающимся, хриплым, но наполненным мольбой. — Меня... меня держат здесь против воли. Этот человек... — она резко указала на Каина, стоявшего в шаге позади, невозмутимого, как монолит. — Он опасен! Пожалуйста!

Офицер поднял на нее глаза. И...улыбнулся. Вежливой, профессиональной, абсолютно пустой улыбкой, какой встречают капризных пассажиров первого класса. Его глаза скользнули по ней, не задерживаясь, не видя паники, не слыша крика в ее голосе.

— Конечно, все в порядке, мэм. Приятного полета.

Он с легким щелчком поставил штамп в паспорт и протянул его обратно. Его взгляд уже переключился на следующего в очереди — невидимого пассажира. Никакой реакции. Ни тени сомнения, беспокойства, интереса.

Валери замерла. Она обернулась, диким взглядом окидывая других сотрудников — женщин за соседней стойкой, мужчину, проверяющего монитор. Никто не смотрел на нее. Никто не проявлял ни малейшего интереса к ее тихой истерике. Они двигались в своем размеренном ритме, их лица были спокойны, взгляды стеклянны. Атмосфера вокруг Каина сгустилась, стала тяжелой, давящей, как внезапно повысившееся атмосферное давление. Он не сделал ни жеста, не произнес ни заклинания. Он просто стоял. Но его присутствие заполонило пространство терминала, как невидимый ледяной туман, парализующий волю. В его голубых глазах, устремленных на нее, не было гнева. Было лишь усталое, безграничное превосходство. И едва уловимая усмешка в уголках губ.

— Видишь, Валери, — он произнес тихо, так, чтобы слова достигли только ее. — Мир полон людей. Но они слепы и глухи по своей природе. Или... — он сделал легкий шаг вперед, его аура — древняя, всепоглощающая — обволокла ее, заставив физически содрогнуться от пронизывающего холода, — ...по моей воле.

Она впервые ощутила масштаб его силы. Не просто физической. Ментальной. Абсолютной. Он мог заставить мир игнорировать ее крик о помощи. И делал это без усилия.

— Идем, — сказал он мягко, но каждое слово прозвучало как щелчок стальных наручников. — Наш самолет ждет.

Она пошла за ним, как во сне. Ноги двигались сами. Страх сменился ледяным, парализующим ужасом и полным, окончательным пониманием своей абсолютной изолированности. Он был не просто силен. Он был демиургом в этом отрезанном кусочке реальности.

За ними, как тень, неотступно следовал доктор. Теперь он был просто слугой. На нем был простой темный костюм, на руках — дорожные сумки, включая ту, где лежало черное бархатное платье — символ новой жизни. Его лицо было каменным. Глаза устремлены в полированный пол ровно на два шага перед каблуками Каина. Он не смотрел на Валери. Не произносил ни звука. Дышал ровно и бесшумно. Он был олицетворением полного подчинения, живым напоминанием о том, чем становилось все, что попадало в орбиту вампира. Не человек. Не мертвец. Просто функциональный объект и безмолвный спутник их падения.

Они прошли по трапу в салон частного «Gulfstream G650» — капсулу роскоши и совершенной изоляции. Кожаные кресла цвета шампанского, полированный орех, приглушенное освещение. Каин указал Валери на кресло у иллюминатора. Она опустилась в него, прижав лоб к ледяному стеклу. За ним раскинулось серое небо города, страны, жизни, которую она покидала навсегда. Каин занял кресло напротив, по диагонали, его взгляд был прикован к ней. Доктор молча разместил багаж в отсеке и бесшумно исчез в крохотной служебной зоне у кухни, став невидимым, но ощутимым стражем их заключения в небе.

Двигатели взревели и самолет тронулся, набирая скорость для взлета, вибрация отозвалась в теле. Валери закрыла глаза. Боль в шее пульсировала в такт реву турбин, сливаясь с бешеным стуком сердца. Она летела в неизвестность на берег чужого озера, в обществе монстра, чья сила казалась ей безграничной. И единственными спутниками в этом полете над облаками были ледяной взгляд Каина и безмолвное присутствие человека, который уже перестал им быть.