Глава 61 Хороший знакомый

Прошел месяц после Пьесы на лодке и могу сказать, что он был довольно легким. За этот месяц Хао Вэньмин часто бесследно исчезал и за повседневную работу в основном отвечал По Цзюнь (кстати говоря, работы никакой не было). Мы с толстяком каждый день ходили в первый отдел, тайком выбирались в город, чтобы бесцельно слоняться. Когда мы натыкались на хороший ресторан, то сразу же шли есть. Главное было успеть вернуться до конца рабочего дня.

Как ни странно, каждый раз, когда мы выходили, то встречали в дверях даоса Сяо. В Бюро он носил звание консультанта, а значит, что никто не мог его контролировать. Он тоже не мог никем руководить, потому слонялся целыми днями по офису.

Первоначально, согласно намерению толстяка, я не хотел брать его с собой. Этому старику под семьдесят во многие места с ним не сходишь (согласно маршруту Толстяка Суня, в тот вечер мы должны были посетить "злачное место").

Я рассчитывал найти предлог, чтобы отказать ему, но предполагал, что он сразу начнет укорять меня:

— Сяо Лацзы, в ту пору кто научил тебя закрывать небесное зрение кровью черной собаки? Эффект был не таким уж и хорошим, однако я так же смотрел за тем, как ты взрослеешь. В детстве ты подглядывал за тем, как Сяо Хуа принимает ванну. Я не рассказал об этом твоему дедушке...

Я закрыл ему рот рукой, боясь, что кто-то услышит и, понизив голос, сказал:

— Дед, в тот раз ты мне соврал. Мне было всего четыре года, не пори чушь!

Чем больше ты боишься, что кто-то услышит, тем большее количество народу услышит. Кто-то уже вытягивал шею, смотря в нашу сторону и пытаясь подслушать. Толстяк Суть рядом так радовался, что был не в состоянии выпрямить спину:

— Лацзы.... Да ты прям герой... В четыре года... Молодец!

Сказав эти слова, он был так доволен, что показал мне большой палец вверх.

— Это по твоей части! — сердито произнес я, — Вся твоя семья такие молодцы! Лучше бы помог.

Выражение лица толстяка немного изменилось:

— Лацзы, это уже слишком, ты знаешь о моей семье..

— Я был не прав, брат Сунь, — с горечью посмотрел я на толстяка, — Не мог бы ты просто пойди и помочь своему брату?

— Только на этот раз, в следующий я такого не допущу, — толстяк не держал на меня зла и помог мне с даосом на парковке. Найдя нашу машину, я запихал его в нее.

— Лао Сяо, о чем ты думаешь? — уже в машине спросил я, пристально посмотрев на него. Дело не в уважении к старикам, просто уже можно догадаться какие слухи завтра появятся в бюро. Они будут распространяться в течение нескольких месяцев, если только не обнаружится кто-нибудь еще более несчастный.

— Я не был в столице более тридцати лет, — глядя на меня ответил старик, — перемены слишком велики. Вы должны взять меня с собой, чтобы я мог ближе ознакомиться с обстановкой в столице.

— Нельзя! — прежде, чем я успел что-то сказать, затряс головой толстяк, — ты не соответствуешь тому месту куда мы направляемся. Мы собираемся посетить злачное местечко, — сказав это, он ухмыльнулся даосу, оскалив зубы.

После слов "злачное место", глаза даоса Сяо загорелись:

— Возьмите меня с собой...

Мы не были психологически подготовлены, чтобы брать семидесятилетнего старика в такое место. В конце концов от безысходности мы взяли даоса с собой в горшечную поесть. Там взяли чайник, слегка обжаренные свиные кишки и горшок вареной свинины. Можно считать, что он со всем справился.

Даос Сяо выглядел все еще недовольным:

— Вы двое водите меня за нос. С каких это пор злачное место стало называться филиалом горшечной, где продаю свиной суп?

Он постоянно жаловался, но это никак не влияло на скорость палочек для еды. Заметив, что блюда заканчиваются очень быстро, я заказал еще немного и девять поджаренных кунжутных хлебцев. Этого под завязку хватило лишь для одного даоса Сяо.

— Не мне говорить это, скривил губы толстяк, — если хочешь есть - ешь, тебе не нужно платить.

Он сказал это очень неохотно, но деньги его не волновали, мыслями он был уже не здесь. Он встретился со мной взглядом, после того как мы обманем даоса, сразу же отправимся в "злачное место".

Неожиданно даос стал похож на пластырь из собачьей кожи, прилип и не отлипает. Он пробыл с нами до глубокой ночи и никак не хотел возвращаться. Увидев, что уже вот-вот рассветет, мы с Толстяком Сунем уже перестали собираться в то место. Вместо этого мы отвезли старика обратно к зданию Бюро расследований. Пока солнце еще только всходило Толстяк Сунь и я вернулись в общежитие, чтобы немного вздремнуть.

Несколько раз, когда мы пытались улизнуть из Бюро, даос всякий раз преграждал нам путь в дверях. В конце концов мы привыкли и перестали упоминать о "злачных местах". При виде него мы сразу отправлялись в Горшечную Кюри, и именно она стала опорным пунктом для нас троих.

С течением времени я не ожидал, что даос и толстяк поладят, негативные эмоции, которые они испытывали, друг к другу прошли. Однажды эти двое сильно наклюкались и стали звать друг друга братьями, еще и меня к себе притянули, громко обозвав третьим братом.

На миг я занедоумевал, но тотчас же оттащил Толстяка Суня и сказал:

— Дашэн, ты и он побратались, теперь выходит ты из принадлежишь тому же поколению, что и мой дедушка. Зачем ты ставишь меня в такое неловкое положение?

Я потащил толстяка в туалет, после того как его вырвало, он немного пришел в себя. Когда мы хотели вернуться к столу, дорогу нам преградил мужчина средних лет, одетый в одежду известной марки. Он узнал пьяного Сунь Дашэна и закричал:

— Дашэн, Сунь Дашэн, это ты? Сколько ты выпил? Ты даже меня не узнаешь? — мужчина похлопал толстяка по плечу, — Я Су Цзяньцзюнь, мы встречались в прошлом месяце, когда третий ребенок женился. Несколько дней назад я искал тебя, звонил, ты тогда вроде уехал в Телин и мы договоришь, что когда ты вернешься, то найдешь меня.

Толстяк Сунь раньше имел отношение к работе под прикрытием. Даже если он был сильно пьян, то все равно имел особое чутье на такие вещи как имена.

— Цзяньцзюнь, почему ты так изменился? Подожди немного, хорошо.

После этих слов толстяк неровной походкой вернулся в туалет. Через три минуты он снова вышел. Несмотря на то, что запах алкоголя от него не уменьшился, опьянение с его лица уже практически пропало.

— Цзяньцзюнь, почему ты так хорошо меня знаешь? — толстяк притворился и пожал ему руку.

— Это Су Цзяньцзюнь, — сказал он, взглянув на меня.

— Приятель, мне и Дашэну нужно кое-что обсудить..

— Болтайте, — понимающе кивнул я в ответ, —Дашэн, мы с лао Сяо будем ждать тебя там.

— Сначала оплати счет, ухмыльнулся толстяк, — я сейчас приду.

Разговор у них был не долгим. Прежде, чем я успел сесть обратно к лао Сяо и сказать пару слов, толстяк, улыбаясь, вернулся.

— Толстяк, что за сплетничество? — рыгнув вином, спросил старик.

— Лао Сяо, — усмехнувшись ответил толстяк, — разве сплетни это не по твоей части?

Глаза даоса Сяо покраснели от выпитого:

— Какие сплетни? Вы двое думаете обо мне как о старике сплетнике?

Его слова меня очень расстроили. Лао Сяо не говори при мне такого. Я понятия не имею, о чем толкует Дашэн.

Сунь Дашэн взял палочки и положил фигурно нарезанные бараньи почки в рот. Прожевав, он произнес:

— Прежде послушайте меня. Этот парень, сопровождающий гонконгского миллионера здесь на материке. Его босс похоже столкнулся со злом и стал видеть в своем доме призраков. После этого будь то Гонконг или материк, везде стал твориться хаос: здание разрушилось, фирма, акции которой они купили, обанкротилась. Когда он отправился играть в казино Макао, то все вокруг выигрывали кроме него. Все в зале считали его путеводной звездой, если играть против него, то обязательно выиграешь.

Услышав это, глаза даоса сузились:

— Он хочет найти человека, который смог бы это проверить? Нет, толстяк, в Гонконге полно опытных людей. Раньше, когда я работал в Канцелярии особых дел, то знал три-пять человек. Пускай даже они уже умерли, у них наверняка остались ученики, верно?

Толстяк Сунь махнул рукой:

— Он нашел всех, кого смог в Гонконге. Мастеров фэн-шуй, гадалок, известных и неизвестных, настоящих и поддельных. Не менее тридцати-пятидесяти человек. К сожалению, никто не смог разглядеть в чем дело. Неужели ничего нельзя сделать? Он нашел способного человека на материке и отправился уладить дело.

Друг просто знает, что у меня обширные связи и, возможно, я смогу найти ему мастера. Он дал мне понять, что если смогу решить это дело, то два-три миллиона, не важно сколько будет стоить. Кто знает, я почти наполовину мастер. Лао Сяо как насчет тебя? Тебе и этому делу будто суждено было встретиться сегодня. Брать тебя в долю?

Даос Сяо все еще щурил глаза и молчал, что-то обдумывая.

— Лао Сяо я все еще жду, — немного поторопил его толстяк, — ты пойдешь или нет? Если нет, то отправимся мы с Лацзы, тогда уж не серчай.

— Иду, — не сдержался даос Сяо, — самая неприятность в том, как мы поделим гонорар?

— Ты не будешь в убытке, — радостно осклабившись сказал толстяк, — не думай об этом.

Су Цзяньцзюнь договорился о встрече с богатым бизнесменом Гонконга на после завтра. Изначально мы хотели привлечь По Цзюня, но он караулил в первом отделе и просто не мог разорваться. Однако от него я узнал о том, что в Бюро есть очень интересные правила. Правильнее сказать это не писанные правила.

В Бюро прямо не запрещалось следователям использовать свое свободное от службы время для работы на стороне. Напротив, существует неписаное правило, по которому все следователи, берущие подработку на стороне, должны отдавать пятьдесят процентов денежного вознаграждения в так называемый Строительный фонд Бюро расследований.

— Как же так? — не поверил я своим ушам, — Удерживают процент?

Толстяк Сунь тоже был очень недоволен, он считал, что пятьдесят процентов — это слишком много.

— В таком случае, что это за название такое Строительный фонд Бюро расследований? Почему нельзя было прямо назвать это комиссией за услуги посредника?

— А вы думаете, что в Бюро все хорошо?! — вздохнул По Цзюнь и стал рассказывать о трудностях Бюро расследований. С тех пор как Бюро поменяло свое название, по сути оно стало обычным государственным учреждением (о котором в основном никто не знает). Главный источник дохода — это выделяемые финансовые средства, которые уходят на зарплату и основные траты.

Что касается расходов на исследования и разработку оборудования, экипировки, а также расходы из-за внезапных происшествий, то Бюро должно решать их самостоятельно. Поэтому после создания Бюро расследований Гао Лян закрыл на это глаза и позволил своим следователям работать на стороне. Однако после выполнения заказа половина заработка должна быть передана Бюро. Это является основным источником и движущей силой поддержания Бюро.

После того как деньги будут переданы, отделы разделят их между собой. Самым наглядным примером является то, что у Бюро есть свой самолет (плата за одно лишь топливо, обслуживание и аренду аэропорта является астрономической).

В целом новость о том, что можно честно и свободно работать на стороне, хорошая.

На третий день я, Толстяк Сунь и даос Сяо с утра прибыли в указанный Су Цзяньцзюнем отель. Для этого даос специально прикупил костюм: белый френч со стоячим воротником, белые брюки и белую обувь. Если бы он не лишился полностью волос, в его то годы, в сочетании с седыми волосами... Дальше размышлять я не осмелился. В общем он выглядел как человек с экстраординарными способностями.

Когда мы прибыли, Су Цзяньцзюнь уже ждал нас в вестибюле. После нескольких вежливых фраз мы отправились на лифте на восьмой этаж в президентский люкс. Весь этаж был занят людьми. По коридору по пять-шесть человек туда-сюда курсировали здоровенные мужчины в черных костюмах. Су Цзяньцзюнь отвел нас в президентские апартаменты. Увидев владельца, мы с толстяком обомлели. Мир действительно очень мал. Человеком, которого постигли несчастья, оказался Ма Сяолинь, купивший у нас три штуки Лучистого жемчуга!

Ма Сяолинь тоже застыл от удивления, но спустя секунду произнес:

— Шэнь Шэн, Сунь Дэшэн... похоже мы действительно связаны.

Увидев, его толстяк Сунь, не церемонясь сел на диван:

— Старина, мы не виделись несколько дней, почему ты так плохо выглядишь? Как мертвец. Мешки под глазами прямо свешиваются, глаза налиты кровью...

— Сунь Шэн, не смейся надо мной, — горько улыбнулся ма Сяолинь. — Шэнь Шэн, как зовут пожилого мужчину рядом с тобой? — сменил он тему.

Не успел я его представить, а даос Сяо уже поклонился Ма Сяолиню.

— Не стоит быть вежливым, хозяин Ма. Я сороковой настоятель даосского монастыря Линъян, мое второе имя Хэ Шан.

Этот набор слов был составлен в Бюро расследований.

— Мастер Хэ Шан старший для нас с Сунь Дэшэном, — продолжил я вслед за даосом Сяо. Он приехал по личному приглашению Харма белых облаков для проведения проповедей. Вчера богослужение было завершено и через несколько дней он должен был вернуться назад. Я слышал, что на одного гонконгского бизнесмена напал призрак. Изначально сюда должны были прийти двое наших братьев, но Хэ Шан испугался, что им недостает опыта и последовал за ними, чтобы осмотреться.

Услышав это, Ма Сяолинь кивнул:

— Неудивительно, я уже говорил о том, что серебро, из которого получен Лучистый жемчуг совершенно не похоже на обычное.

— Старина Ма, — со смехом сказал Толстяк Сунь, — Я слышал, что ты немного не в духе. Сейчас уже нечего об этом говорить. Не считая конечно эти президентские апартаменты, ты купил целый этаж, удобно, не правда ли?

Услышав это Ма Сяолинь едва не расплакался:

— Сунь Шэн, ты думаешь я этого хочу? Я занесен в черный список почти всех отелей Азии, ты можешь в это поверить? В отеле, котором я остаюсь, происходит пожар, это связано с серебром. За пол месяца, всего за пол месяца я останавливался в пяти отелях. В троих из них произошли пожары.

Хозяин этого отеля мой старый друг, я все еще никак не мог снять номер. Мне пришлось взять в аренду весь этот этаж и стоит это 1,2 миллиона в день. В каждой комнате я сразу сжигаю ритуальные деньги.

Когда Мя Сяолинь произнес 1,2 миллиона юаней в день, мышцы на лице даоса Сяо заметно дернулись. Толстяк Сунь уже видел такое раньше (плюс за ним следовала денежная мышь) и слегка улыбнулся:

— Лао Ма, расскажи мне обо всем, мы обязательно поможем, если сможем.

— Связано, — выражение лица Ма Сяолиня выглядело чрезвычайно серьезным, — Это было в те дни, когда мне продали Лучистый жемчуг.

— Лао Ма, переходи к главному, — когда дело дошло до продажи Лучистого жемчуга, даос внезапно взглянул и на нас с толстяком и тотчас сменил тему.

— Это связано, — Ма Сяолинь взглянул на даоса Сяо и ему, вероятно, все стало ясно, — в те дни я случайно увидел призрака...

На самом деле в тот день, когда произошел инцидент, мы продали ему Лучистый жемчуг. Тогда Ма Сяолинь как обычно провел в комнате со своими сокровищами пол ночи прежде, чем выйти. Когда он собирался ложиться спать, то увидел белую тень, стоящую у изголовья его кровати.

Ма Сяолинь страдал от сильной близорукости. Сперва он подумал, что это просто рябь в глазах и он принял вешалку для одежды за силуэт человека. Он всегда спал нагишом, его халат был брошен на кровать, а в спальне не было вешалки для одежды! Кроме того, тень начала двигаться и обходить его кругом. Мужчина задрожал, он хотел позвать кого-нибудь, но все звуки застряли у него в горле, а значит он не мог вымолвить и слова.

В тот момент, когда Ма Сяолинь раздумывал, следует ли ему упасть в обморок для того, чтобы соответствовать атмосфере, как вдруг тень исчезла. Только тогда он закричал и несколько работников семьи подбежали к нему. С таким количеством людей Ма Сяолиню было не так страшно. Тогда он разозлился и перерыл спальню вверх дном, но так и не нашел никакой тени. После всей суеты уже наступил рассвет.